Освоение Сибири - Генеалогический форум ВГД. Тема №142655

Сергей Гордеев "Кийские волости"

Ссылка на оргинал

Вдоль реки Кия в XVII - XVIII веке из наиболее крупных поселений располагались: Курчикова волость на реках Кия и Серта, Корюковска волость на реке Дзиру и на реке Толгум, Аик-аул (Аицкий станок) на восточном берегу реки Кия, Туталова волость, деревня Серединных в устье Кии, и волость Великий яр в верховьях реки Кия ниже реки Ялдаш. Все Кийские волости находились под общим правлением князьца Курчейки и иных более мелких князьков, таких, как например: Урлейка, Кашик, Иштеняк. Населяли эти волости: Остяки, Чулымцы (чулымские татары), Уруссы (русские), и Киргизы (хагясы или хакасы).

8 июня 1617 г., первые киргизские послы – князь Курчей и Кангула – были удостоены приема первым царем из династии Романовых – Михаилом Федоровичем, послы произносили дружелюбные речи. Тогда же между киргизами и русскими в Грановитой палате Кремля было заключено историческое соглашение и подписано взаимное заверение о мире, дружбе, почитании и послушании.

Задолго до присоединения Сибири к России на её бескрайних просторах, которые тогда назывались Татария проживали бесчисленные народы – это: Татары, Унгутты, Макрины, Туркаки, Наиманы, Нироны, Уираты, Карлики, Джигераты, Вигуры, Калмыки, Телангуты, Тункаты, Могулы, Аллахнуты, Канкли, Уйгуры, Кунахмары, Туматы, Кергисы, Манкатты, Каяты, Чапчуты, Тангеуты, Караиты и многие другие родственные народы.

С приходом русских в Сибирь стали известны такие народы как: Тубинцы, Модоры, Аринцы, Качинцы, Комасинцы, Маты, Браты, Тунгусы, Ассаны, Буряты, Балагаты, Телесы, Коты, и ещё несчётное количество иных народов семей и родов (сеоков), которым русские чтобы себя излишне не утруждать, давали некие общие названия: Татары, Киргизы, Чудь, Югра, отчего в истории народов Сибири образовалась страшная путаница. В связи с чем определённо сказать был ли князь Курчей татарином, киргизом, или селькупом чрезвычайно затруднительно, в различных исторических документах он причисляется к разным национальным группам.

Татары говорят, что они произошли от Турка, большего сына Иафетова (Ноя). Они всегда назывались Турками, но во времена правления могульского правителя Чингиз-Хана стали называться Татарами. Также они говорят что Руссы, или Россияне, берут своё начало от Русса, четвёртого сына Иафетова.

В те далёкие времена, некоторые реки впадающие в Кию (Кесу) имели немного иные названия: например Антибес назывался Ундебет, Баим – Баин или Кицик-Баинг, Серта - Сердь, Тяжин – Тешин, Чебула – Чибыл, Джибили, или Цибулуй.

С целью взимания ясака с чулымских татар и для оберегания их от набегов воинственных киргизов в 7129 (1621) г русскими был построен Мелесский острог. Это— небольшое укреплённое место в Мелесской волости на реке Чулыме, постройка которого происходила под смотрением присланного из Томска казачьего головы Молчана Лаврова. Об этом событии, сохранился документ. В нём упоминается киргизский князец Урлейка из Кийской волости который с неким поручением от князька Кара был направлен в Томск.

1621 г. не ранее мая 26. — Отписка томских воевод князя Ивана Шеховского и Максима Радилова в Москву об отправке ими служилых людей на Чулым для устройства там острога.

Государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии холопи твои Ивашко Шеховской, Максимко Радилов челом бьют. В нынешнем, государь, во 129-м году генваря в 21 день писал к нам холопем твоим из Тобольска твой государев боярин и воевода Матвей Михайлович Годунов, что, государь, нам холопем твоим из Томсково города послати из голов или из детей боярских, а с ним служивых людей, вверх по Чулыму и велети б, государь, нам холопем твоим в Мелеской земле острог поставите. И марта, государь, в 27 день прислал нарочно в Томской город из Киргис киргиской князёк Кара киргискова ж князьца с Кии Урлейка, чтоб ты государь его Кару и мелеских и чулымских людей пожаловал, велел у них впереди Киргиской и Мелеской земли поставити на Чулыме острог, чтоб киргиских и иных земель люди были в послушанье под твоею царскою рукою безотступно и ясак тебе государю ежегод давали и для, государь, того, что во все годы приходят к ним войною многижы киргиские ж люди и тубинцы и матарцы и из иных из многих земель и их, государь, всегды воюют, жён и детей в полон емлют, а киргизцы, государь, ясак себе с них емлют по трожды на год, и лутчей, государь, зверь у них отимают, а твоему государеву ясаку по вся годы ставитца недобор великой. А в Томском городе из Мелец да с Чулыму ясак бывает нарочитой. И те, государь, от войны разорены. А та, государь, Мелецкая земля пришла к киргизам, а к тубинцам и к кутанам и к матарцам и ко многим землям близко, а от Томского города удалена, оборонить, государь, их некем, твоих государевых ратных людей в Томском городе мало. А из Томского города и из Тобольска воденой путь есть Чулымом рекою вверх и до Енисей реки. Да в нынешнем, государь, во 129-м году майя в 26 день били челом тебе государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии чулымские и мелесские волости, а твои государевы ясачные князьцы Арзабайко да Курдымечко и во всех товарыщев своих мелеских и чулымских волостей князьцов и ясачных людей место, а в съезжей избе подали нам холопем твоим челобитную; и мы холопи твои ту их челобитную, подклея под сю отписку, послали к тебе государю к Москве. А на Чулым, государь, послали мы холопи твои ставити острогу голову казачью Молчана Лаврова да с ним служивых людей, для тово чтоб, государь, твоему государеву ясаку от киргиских и иных земель людей порухи не было и твоим государевым ясачным людем обид и насильств не чинили. А как, государь, на Чулыме острог поставят, а мы холопи твои про тот Чулымской острог к тебе государю отпишем тотчас.

В 1624 году князец Курчей убил несколько служилых людей, ехавших из Томска в Енисейск и опасаясь наказания за совершённое преступление бежал к Киргизам на Енисей.

В 1629 году по приказанию воеводы Дубенского, атаман Иван Бабушкин с тремя казаками совершил Поездку к киргизам. Они были посланы по следующему делу. Бабушкин должен был собрать ясак, а также кроме всего прочего учинить киргизам выговор за то, что они всё ещё держат у себя нескольких качинских татар; что у них скрылись алтырцы, побившие нескольких кузнецких казаков; что у них нашёл защиту совершивший подобное же преступление татарин Курчейко.

1629 г. марта 1. — Доезд красноярских казаков Никиты Хохрякова с товарищами об их поездке в Киргизскую землю, о сношениях с князцами Ишеем, Табуном и Ишенеком и о вестях про Дючен-хана.

...Да вы же кыргызы держите у себя государевых изменников алтырцов, и они государю изменили и государевых людей кузнецких казаков побили, и ясаку с себе не платят, а бегают к вам кыргызам. Да варовал Курчейко, побил государевых енисейских служилых людей, которые шли ис Томского города с государевыми лошадьми, и вы тех изменников у себя укрываете, и они бы алтырцы и Курчейко ныне и впредь с себя ясак государю давали и государю шертовали на том, что им впредь государевых людей не побивать и государев бы ясак давали по вся годы...
Далее, в этом же документе есть ещё такие строки:
...А к алтырцам де приходили кузнецкие казаки 4 человека и ясак с них взяли. А которые мужики побили служилых людей, и тех отослали в Кузнецкой острог. А Курчей де живёт у кыштымов, а всево де у нево 2 человека; а как придёт, и мы с нево ясак возьмём и к вам пришлём...

В 1630 году в киргизскую землю был послан кийский князец Иштеняк с поручением разведать о намерениях киргизов идти войною на русские остроги.

1630 г. не ранее сентября 8, — Отписка томских воевод князя Петра Пронского с товарищами в Москву об их сношениях с киргизами.

...И в прошлом же, государь, во 138-м году марта в 7 день посылал в Томской город Кийские волости князец Курчейко Корюковские волости татарина толмача: приказывали де к нему Курчейку киргиские князьцы и улусные люди, а велели в Томском городе учинить весть, чтоб мы холопи твои прислали к ним в Киргизы прежних томских служивых людей Митьку Копылова с товарыщи, и оне де киргизы птить с ними с Митькою с товарыщи в Томской город и бить челом тебе государю о прежних своих винах готовы. И мы холопи твои, по прежнему их киргискому договору и по присылке Кийские волости князьца Курчейка, посылали в Киргизы прежних томских служивых людей пятидесятника Митьку Копылова с товарищи, а велели им киргиским князьцом и всем улусным людем говорить, чтоб они по прежнему своему договору и по присылке в прежних своих винах челобитчиков и для подлинного договору лутчих людей, кому мочно верить, прислали в Томской город с ними с Митькою Копыловым с товарыщи. И августа, государь, в 15 день служилые люди Митька Копылов с товарыщи, приехав в Томской город, подали нам холопем твоим киргисских кпязьцов и улусных людей речей письмо, а в письме их написано: киргиские кпязьцы и все улусные люди Митьке Копылову с товарыщи говорили, что де было им киргиским кпязьцом и всем улусным людем однолично челобитчиков своих в Томской город с ними прислать, да не послали де, потому что Краснова яру служилые люди повоевали у них тубинских да маторских людей, а тубинские де и маторские люди с ними одни люди и род и племя, а на себя де от красноярских служивых людей тако ж войны чают, и только де красноярские служилые люди тубинских и маторских людей воевать не учнут, и они киргиские люди однолично челобитчиков в винах своих и на шертование в Томской город пришлют. И августа, государь, в 19 день, по твоему государеву указу, посылали мы холопи твои в твою государеву в ясачную в Корюковскую волость, которая на рубеже с киргизами, служивого человека Ивашка Верхотурцева, а велели ему на Корюковской волости ясачных людей послать в Киргизы и в Киргизах проведать накрепко: нет ли войны и в киргиских людех какова совету и не чает ли их под Томской город и под иные остроги и на твоих государевых ясачные волости приходу. И августа ж, государь, в 30 день служивой человек Ивашко Верхотурцев, приехав к нам холопем твоим в Томской город, сказал: посылал де он Ивашка в Киргизы Корюковские волости князьца Иштеняка, и Иштеняк де приехал из Киргиз и сказал ему: как де он пришёл в Киргизы, и киргиские де люди в то время в скопе были все, и князьца де Качебаев сын Табун да Нелеков сын Иченей водили людей в войну под Красной яр (Красноярск), а с ними ж воинских людей ходило 360 человек, а ево де Иштеняка киргизы в ту войну имали с собою ж...

В 1632 году Курчею томским воеводою князем Иваном Фёдоровичем Татевым была направлена грамота:«По Государеву Цареву и Великого князя Михаила Федоровича всея России Указу от государевых Воевод, от князя Ивана Федоровича Татева с товарищи. Томского уезда Кийской волости князцу Курчею. Наперед сего ты Великому Государю, Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу, всея России самодержцу и многих государств Государю и Обладателю, по своей вере дал в свою правду шерть (присягу) в том, что тебе со всею своею Кийской волостью, Великому Государю Нашему Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу всея России, служить и прямить и добра хотеть во всем и быть под его Государевою Царскою Высокою Рукою и прямом холопстве навеки неотступно, и с людей своих давать Государю по десяти соболей с человека, и ты, Курчей, правду свою и шерть на сей Великому Государю Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу шерте ж дал Государеву к себе милость и жалованье, а забыл, что в прошлом 1624 году Великому Государю Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу Всея России изменил, со всею Кийскою своею волостью бежал ко государевым изменникам в киргизскую землицу неведомо от чего: от тесноты ли чьей или от продажи, и по сие время к Государевой милости не обратился, в Томский город нейдешь и в винах своих Государю не бьешь челом, а ныне прислал ты в Томский город с Государевым ясаком брата своего Кашика, а сам в город не пришел. Но ты бы, Курчей, помня свою прежнюю правду, в чем ты Великому Государю и Великому князю Михаилу Федоровичу Всея России шерть дал, от измены своей отстал, и обратился бы к Великому Государю и Великому князю Михаилу Федоровичу, и ехал бы к его царской милости в город, и дал шерть на том, что тебе быть под его Государевою Царскою Рукою в прямом холопстве навеки неотступно, а Государь Царь и Великий князь Михаил Федорович Всея России тебя, Курчея, пожалует по-прежнему, твоих вин вспомянуть не велит, а велит тебя держать в своем государском милостивом призрении и от недругов твоих велит тебя во всем оборонять, а от кого тебе и всей твоей Кийской волости людям были какие насильства и тесноты, или продажи от Воевод или от служивых людей, или от кого-нибудь, то ты бы на тех людей принес ко Государю Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу Всея России об обидах своих челобитную. Государь Царь и Великий князь Михаил Федорович Всея России велит тебе на тех людей дать оборону без пощады, и государево жалованье тебе будет в Томском городе и корм довольной, и назад велит тебя Государь отпустить в свою волость без задержания. А сия тебе грамота опасная, и ты бы сей опасной грамоте верил без всякого опасения, кроме тебе государской милости и жалованья ничего не будет». У подлинной подписано так: «К сей опасной грамоте Государеву Цареву и Великого князя Михаила Федоровича Всея России печать приложил Воевода князь Иван Федорович Татев, лета 7140 (1632) декабря 28 дня».

Вместо князца Курчейки его брат Кашик, по его поручению, дал в 1631 г. в Томске шерть за Кийскую волость. В 1632 г. Курчейка умер, и приехавший вторично Кашик подтвердил свою готовность давать ясак попрежнему.

29 апреля 1641 г. на «Киргизский рубеж» на реку Кия, во владения киргизского князя Номча, возглавлявшего союз четырёх кыргызских княжеств Толы-Хоорай, ставкой которого в то время являлся каменный город в землях Алтысарского улуса на озере Тенгери-куль, был послан томский конный казак И. Верхотурцев, вернувшийся в Томск 20 мая. В его задачу входило найти «вожа» для отряда Тухачевского направлявшегося на реку Чулым для строительства Ачинского острога.

Отряд Тухачевского численностью примерно 600 человек выступил из Томска 13 июня. В первых числах июля «к нему к Якову на стан на Кию реку приехали» томский конный казак И. Грызов, «а с ним де посланы на Киргиз в вожи черный калмак Овкурака, князец Кийской волости Иштечко» и другие.

В 1642 году из Москвы пришел указ, который предписывал второму томскому воеводе И. Кобыльскому «вместе со всеми служилыми людьми, которые из Киргиз и от Якова Тухачевского сбежали итти из Томскаво в Ачинскую землю и принять острожек, и отпустить ево Якова с теми людьми, которые острог ставили».

В июле 1642 года тем же маршрутом, которым ранее прошёл отряд Тухачевского проследовал из Томска ещё один отряд, численностью 664 человека под водительством И.Кобыльского, в составе которого было: 449 казаков Тухачевского, 15 сынов боярских, 110 томских пеших и 70 конных казаков.

В 1646 году на реку Антибес (Ундебет), приток Кии, прибыла группа переселенцев из центральной России, в этот же год на Антибесе были основаны: Село Большой Антибес (Ундебетский), кордон Кордон, мельница Бережнева, мельница Михайлова, односелье смолокурня Шадрина, и хутор Никитиных.

Немного позднее, в 1698 году, на левом берегу реки Кия (в те годы ошибочно именуемой Ундебет) было образовано село Николаевское, в дальнейшем переименованное в Кийское, в настоящее время город Мариинск. Село основано на месте, где ранее был инородческий аул, перекочевавший вниз по течению реки Кии и расположившийся в одной версте от реки, где позднее была устроена пасека "Купороса". Кочевье на этом месте существовало с незапамятных времён. Ранее эти земли входили в состав Великой Империи Мунгалов, в одну из её провинций под управлением среднего сына Чингис-хана Чагатая, именуемое «Царство Джагатая», далее период междувластия (было несколько княжеств), затем вошли в состав Тобольской губернии, а с 30-х годов XVII в. Кийская волость, князцом которой был Курчейко, стала подчиняться томскому воеводе.

Кийские волости были спорной территорией, на которую претендовали и русские и киргизы, так как первоначально это была земля кыргызского князя Номча, и ранее дань-ясак с ясашных татарских и киргизских волостей по реке Кия платился ему, а с приходом русских стал отсылаться в Сургут, а позднее в Томск, из-за чего русские и киргизы долгое время находились в состоянии войны.

1698г. Ноября 17. — Грамота томскому воеводе Василию Ржевскому о приведении к шерти киргизских князцов, присланых из Каштацкого острога.

… а Ноября против 13 числа Корчанкова же брата Еренякова Чагулко с Киргизскими людьми и с горными Шуйскими мужики с князьцом Мышанком с товарищи, Томскаго уезда на четыре деревни и на Кийския и Чюлымския ясашныя волости ударили войною, и много скота у Руских и ясашных людей отогнали, и в том напуску убили казачьих детей трех баб, да девку, да двух ребят, а подводили и с ними воевали горные порубежные мужики…

Западная Сибирь, в том числе и кийская земля - это древняя прародина Славян. Соседние народы знали их под именем Серы. Одно время на Кие жило финно-угорское племя Чудь. После их ухода остались многочисленные, скрытые, Чудские копи. Потомки этого загадочного племени: Ханты (Югра) - на Оби, Вогулы в Приуралье, Финны и Венгры в Европе.

Покинуть эту благодатную землю их заставило нашествие воинственных тюркоязычных племён. На многие тысячи километров раскинулась могущественная, воинственная и высокоразвитая империя Киргизов - "Кыргызский каганат", западной границей которой была река Кия (Кий означает: изгородь, забор). Примерно в XII веке эта империя была разгромлена воинами Чингиз-хана, но киргизам удалось сохранить власть над многими территориями.

С приходом русских в Сибирь, эта земля вошла в состав нескольких русских и инородческих дистриктов Томского уезда Тобольской губернии, местность где ныне располагается Мариинск не входила ни в один из русских дистриктов. На месте нынешнего города располагалась инородческая волость под названием Курчукова, в ней находилось 43 плательщика ясака.

Во втором десятилетии XVIII в. было решено окрестить местное остяко-самоедское и тюркское население, так как они в подавляющем своём большинстве, за исключением незначительной группы татар – магометанцев были приверженцами своих традиционных языческих верований. С 1716 по 1719 гг. архимандрит Томского Алексеевского монастыря Порфирий обратил в православную веру всех инородцев-язычников по реке Кия. Для укрепления христианской веры с 1719 по 1724 годы построили Никольскую церковь во имя святого Николая Чудотворца, при которой было несколько священников. При церкви совершали различные обряды: крестили татарских младенцев, совершали обряды вступления в брак, отпевали умерших.

В 1740 г. Г.Ф. Миллер описал Никольский погост: «Имеет он церковь, посвященную св. Николаю, которая была построена для здешних татар, когда они, благодаря заботам сибирского архиепископа Филофея, приняли святое крещение. При церкви имеются три русских дома и шесть татарских юрт». Село Кийское, в последствии переименованное в город Мариинск Томской губернии (в настоящее время город Мариинск Кемеровской области) было основано как центр религиозного просвещения среди татар.

На незначительном удалении от села Кийского проходила древняя, сухопутная, дорога (верховая тропа) из Томска в Киргизы. За Кией она разделялась на две дороги, одна из которых шла вблизи горы Каштак, сейчас она находится в Тисульском районе, на которой в последствии был построен небольной Каштакский острог и велась добыча и выплавка серебра.

В 1770 г. академик Паллас, путешествуя от Томска до Красноярска, в своем дневнике указал следующие деревни по тракту :… В 12 верстах от Берикуля переехал р.Иль-дебет, где лежало зимовье и содержались почтовые лошади. Отсюда 32 версты до р.Ундебет (Антибес), впадающей в р.Кию. На берегу русская деревня, а в округе много татарских юрт. Дальше село Кийское. Из Кийского до д.Сусловой 24 версты…

В этом очерке я как смог попытался бегло рассказать о малоизвестных страницах истории Мариинской территории, делая основной акцент преимущественно на редкие исторические документы, нежели на собственные комментарии к ним. Хочется однако отметить одно странное совпадение, которое мне удалось подметить во время написания этой статьи. Много лет назад в очерке Николая Дорожкина «Последний рыцарь Украины» рассказывалось о том, как атаман Палий и казаки на реке Кия повстречали местных жителей, которые называли себя, то «байгула», то «сельгула», а живущих по соседству чулымских татар – «тингула». В связи с чем осмелюсь высказать свою версию толкования этих слов: «байгула» - Байгульская волость, «сельгула» - народ Селькупы, «тингула» - люди живущие на реке Тенгулы (приток Кии). Но однако подобная встреча с инородцами вряд-ли могла бы быть тогда осуществлена, так как уже упоминалось ранее дорога из Томска проходила на некотором удалении от указанных мест. Однако полностью исключить эту версию тоже нельзя, так как в некоторых источниках есть упоминания о существовании в те времена большёй дороги вдоль Кии по направлению к Чулыму.

Ассимиляция русскими чулымских тюрок в первой половине ХIХ века

Учитывая, что процесс складывания старожильческой общности в Сибири неразрывно связан с процессом ассимиляции коренных народов, особую актуальность приобретает исследование вопросов межэтнических взаимоотношений. Обращение к историческому опыту взаимодействия русских первопоселенцев и аборигенов Сибири способствует выявлению факторов толерантного отношения в сфере межэтнических контактов в современности.

В настоящее время в науке накоплен богатый материал по изучению русской колонизации Сибири. Общепризнано, что основную роль в складывании старожильческого населения Сибири сыграли русские служилые люди, переселенцы и ссыльные. Вместе с тем, незаслуженно мало уделяется внимание исследованиям участия иноэтнических компонентов в формировании старожильческого населения Сибири, изучению вопросов вхождения в состав старожилов местного коренного населения.

Пример «обрусения» ясачных Колмогоровых, впоследствии ставших старожилами села Чумай Томской губерниинаглядно показывает как происходил процесс ассимиляции коренного населения бассейна реки Кия в первой трети ХIX века.

Деревня Чумайская была основана русскими переселенцами из Кавказской губернии в 1808-1809 гг. Территория для заселения «кавказским переселенцам» (более 25 семей) была отведена властями в месте традиционного проживания местного инородческого населения, на берегу реки Кия. По воспоминаниям одного из потомков «кавказских переселенцев» Федора Григорьевича Ачкасова, «по приезду [«кавказских переселенцев»] на Чумай был населен местными жителями-инородцами», и «государственные власти», желая разделить переселенцев и ясачных, «предложили всем инородцам переселиться на правый берег реки Кия». При этом, по сведениям Ф.Г. Ачкасова, инородцам было объявлено, что если кто не пожелает переселяться, будут нести воинскую повинность, от которой они были в то время освобождены. Согласно существовавшего законодательства, для инородцев это означало причисление к сословию государственных крестьян и обложение подушной податью. Ф.Г. Ачкасов сообщает, что все проживавшие в Чумае инородцы подчинились, за исключением одной семьи-Колмогоровых. Так ясачные инородцы Колмогоровы стали жителями русского села, впоследствии полностью «обрусели» и вошли в состав крестьянского старожильческого общества. В настоящее время потомки чумайских старожилов Колмогоровых считают себя этническими русскими, не догадываясь о своем происхождении.

Принято считать, что фамилия «Колмогоров» является традиционным русским фамильным прозванием, образованным от названия старинного поморского села Холмогоры (Колмогоры), расположенного на реке Северная Двина. По мнению ученых-ономастов, фамилия «Колмогоров» или «Холмогоров» была распространена на Русском Севере. Учитывая, что заселение Урала и Сибири в ХVII веке преимущественно шло с севера России, представители фамилии «Колмогоров» проживали едва ли не в каждом сибирском старожильческом селении. Таким образом, требует разъяснения вопрос появления у кийских татар северорусской фамилии «Колмогоров».

На наш взгляд, происхождение фамильного прозвания ясачных Колмогоровых связано с этнической историей кийских инородцев.

Татары, населявшие бассейн реки Кия, являлись частью чулымских тюрок, и были известны русским с начала ХVII века. Первоначально они являлись данниками (кыштымами) енисейских киргизов, а впоследствии были объясачены русскими властями. В документах ХVII века территория по реке Кия называлась Кийской ясачной волостью. В начале ХVIII в. кийские татары были приняты в русское подданство и христианизированы.

Известно, что этноним «чулымские татары» объединял несколько различных этнических групп. По мнению этнографа и историка В.Я. Бутанаева, на реке Кия проживали представители этнической группы «аргын», составной частью которого был сеок (род) «халмах». Аргыны или аргунцы в свою очередь считались одним из родов хакасов-кызыльцев. Кызыльцы называли членов сеоков аргын и халмах «кий суг»-т.е. жители долины реки Кия. Аргыны являются древним тюркоязычным племенным образованием, но происхождение их до конца не выяснено. Вполне вероятно, что аргыны были частью тюркоязычных кыпчаков, позднее принявших участие в формировании казахов и сибирских татар. Так, по некоторым данным, после разгрома Кучума, часть сибирских татар вошла в состав кызыльцев. Возможно это и были аргунцы.

Название сеока «халмах» или «калмах» скорее всего связано с этнонимом калмык. По сведениям исследователей, кызыльский сеок «халмах» в основном состоял из переселившихся телеутов, которых русские называли «белыми калмаками». В источниках также отмечается, что часть «белых калмаков» в ХVII-ХVIII вв. проживала по притокам Кии, рекам Тисуль и Серта. Трудно сказать, почему этноним монголоязычных калмыков передался тюркоязычным телеутам. По одним данным, потому что в формировании телеутов принимали участие монгольские ойратские племена, по другим: телеутов прозвали «белыми калмаками» в противоположность «черным калмакам». В ХVII веке телеуты, которых называли «белые калмаки», входили в состав Джунгарского ханства, господствующее положение в котором занимали ойраты, известные как «черные калмыки», поэтому они противопоставлялись друг другу.

Уже в начале ХVII века в соответствии с этнонимами кызыльцев, аргунцев и калмахов образовались ясачные окладные волости Кызыльская, Аргунская, Калматская, располагавшиеся в бассейнах рек Чулыма и Кии. Есть основания полагать, что Аргунская и Калматская ясачные волости это два разных названия одной и той же волости. Так, в середине ХIХ века, князь Н.А. Костров писал, что в числе 10 кизильских родов малоаргунский также назывался «калмах». Э.Л. Львова также фиксирует второе название Аргунской волости-Калмах. Известный сибирский краевед А.А. Ярилов, в своей работе «Кизильцы и их хозяйство», приводил данные о том, что в числе 10 кызыльских родов были отдельно «кызыл», «камнар», «шуй», «курчик», «аргын», «калмак» и другие. В пользу того, что аргунцы и калмаки являлись одной этнической группой, говорит тот факт, что в составе Больше-Аргунской волости были юрты Калмацкие. Вместе с тем, возможно было смешение тюрков-аргунов и телеутов-калмаков во второй половине ХVII – первой четверти ХVIII вв.

Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что происхождение фамильного прозвания ясачных инородцев Колмогоровых связано с их этнической принадлежностью к сеоку «халмах» или «калмах». Фамильные окончания во множественном числе у хакасов оканчиваются на «лар, нар, тар». Не исключено что, предки Колмогоровых из сеока «халмах» представлялись русским как «халмахлар» или «халмахар». А русские переписчики записывали их в более понятной им форме «Халмагоровы», позднее окончательно русифицированную в фамилию «Калмагоров» или «Колмогоров». Наличие фамилии «Колмогоров» у кызыльцев исследователи отмечали еще в ХIХ веке. Так, по данным А.А. Ярилова, фамилия Колмогоров существовала в Малоаргунском роде кызыльцев. В одной из своих работ, посвященной происхождению хакасских фамилий, В.Я. Бутанаев также фиксирует, что фамилия «Калмагоров» была распространена в сеоке «халмах» Малоаргунского рода.

Ученые сходятся во мнении, что большинство хакасских фамилий образовано от личных имен. Между тем, ряд исследователей считает, что некоторые инородческие фамилии были производными от названий родов-сеоков, а наиболее крупные сеоки имели несколько фамилий, имеющих общее родовое происхождение. Так, например, у хакасов есть фамилия Тюльберовы, произошедшая, по-видимому, от сеока тюльбер. В источниках упоминается также фамилия ясачных Казылдеевых из Кызыльдейской ясачной волости.

Появление фамилий у чулымских татар относится к началу ХVIII века, после их массового крещения. Поголовным «офамиливанием» инородцев русской администрацией достигалась цель более точного учета при сборе ясака. Необходимо отметить, что возникновение у чулымцев фамилий безусловно способствовало их «русификации». «Поморская» фамилия ясачных Колмогоровых маскировала их этническое происхождение и способствовала адаптации среди русских переселенцев.

Согласно сохранившимся записям в метрических книгах (МК) Николаевской (Никольской) церкви села Кийского, ясачные Колмогоровы являлись ее прихожанами еще в ХVIII веке. При этом, в метрических книгах конца ХVIII – начала ХIХ веков представители рода Колмогоровых записывались как ясачные Камральской, Калматской (Калмацкой), Малоаргунской и Кумыльской ясачных волостей. В 1807г. по данным МК, ясачные Колмогоровы числятся в Калматской ясачной волости.

Камральская, Кумыльская и Калматская (Малоаргунская) ясачные волости располагались в районах Причулымья Томской губернии, однако в ХVIII – начале ХIХ вв. конкретные территории за ними закреплены не были. По всей видимости Камральская волость это известная с 1706 г. так называемая Камларская ясачная волость, получившая название от кызыльского сеока «хамнар», а под Кумыльской волостью надо понимать Кымысскую (Кумысскую или Кумышскую) ясачную горную порубежную волость, известную с начала ХVIII века. Калматская ясачная волость, как выше было установлено, имела второе, более позднее название Малоаргунская. В МК Николаевской церкви за 1813 г. все ясачные Колмогоровы снова записаны ясачными Калматской волости. Все вышеперечисленные ясачные волости объединяло то, что их населяли близкородственные сеоки кызыльцев.

Инструкция Сената, данная секунд-майору А. Щербачеву в 1763 г. закрепляла ясачную волость как неделимую податную единицу, поэтому произвольно ясачные переходить из одной волости в другую не могли. Однако, на практике такие переходы ясачных осуществлялись. Н.А. Томилов отмечает, что в ХVIII – начале ХIХ вв. чулымские тюрки вели достаточно подвижный образ жизни, приводившему к смешению населения разных ясачных волостей. Как правило, переходы осуществлялись по экономическим мотивам. По мнению А.А. Ярилова, инородцы стремились перейти из одной волости в другую «в виду хозяйственных удобств». Иногда таким способом ясачные уклонялись от отбывания податных обязанностей. Ввиду того, что ясачные волости не имели четких территориальных границ, инородцы одной волости зачастую оказывались проживающими на землях другой. Русская администрация в ходе образования ясачных волостей, с одной стороны объединяла в один род представителей разных сеоков, с другой стороны представители одного сеока оказывались расчлененными между разными аймаками. К примеру, в ХVIII веке аргунцы жили совместно с населением Камларской волости. Самовольное причисление инородцев к волостям сохранялось до принятия Устава об управлении инородцев в 1822 г. Однако, еще в середине ХIХ века, не редкостью было, когда инородцы были приписаны сразу к нескольким ясачным волостям, и одновременно к русской и ясачной.

Часть чулымцев начала постепенно переселяться в русские деревни уже во второй половине ХVIII века, когда в Причулымье появились первые русские поселения. Источники не фиксируют сколько-нибудь значимых конфликтов между ясачными и русскими переселенцами. Напротив, немецкий исследователь И.Г. Георги в конце ХVIII века сообщал, что чулымские татары сами просили власти «о заведении между ними русских деревень». Учитывая, что русские деревни часто возникали на месте татарских юрт, многие инородцы предпочитали оставаться проживать на своих местах. Такое положение устраивало как русских поселенцев, так и инородцев. Русские перенимали от них способы проживания в суровых условиях горно-таежной местности, методы охоты, рыболовства и собирательства. В свою очередь ясачные усваивали быт русских, заимствовали земледельческую культуру, ремесла, обзаводились русскими избами. По свидетельству многих современников к началу ХIХ века чулымские татары уже достаточно «обрусели». Правительство выступало гарантом спокойствия в отношениях между русскими переселенцами и инородцами. Согласно вышеупомянутой инструкции секунд-майору А. Щербачеву, инородцев запрещалось сгонять с мест, предписывалось обходиться с ними при сборе ясака «ласково», не допускалось вмешиваться в самоуправление.

Несмотря на охранительную политику государства в отношении инородцев, на протяжении ХVIII в. доля пушнины в ясаке неуклонно снижалась. В связи с этим, к началу ХIХ века пушной промысел для многих ясачных становится второстепенным, происходит переход на уплату ясака деньгами, либо в смешанной форме. Инородцы постепенно осваивают хлебопашество, возрастает степень их оседлости. Некоторые ясачные видят привлекательность проживания в русских деревнях путем поступления в работники к крестьянам.

Проживание инородцев на правах работников у русских крестьян было достаточно распространенным явлением. Однако, не стоит усматривать в этом наличие каких-либо кабальных отношений. Скорее всего, ясачные проживали в русских селениях на правах «подворников». Такая форма совместного ведения хозяйства существовала у государственных крестьян в ХVIII – первой половине ХIХ вв. В числе «подворников» у крестьян могли проживать не имеющие своего хозяйства односельчане, ссыльнопоселенцы, переселенцы и даже родственники. Как правило, при поступлении в работники, инородцы заключали договора (т.н. «обязательные письма»), где оговаривались условия проживания на подворье хозяина и размер оплаты.

Вполне возможно, что первоначально ясачные, проживавшие в деревне Чумайской тоже находились в работниках у русских переселенцев. Поступление «в работу» к крестьянам давало им возможность вносить ясак деньгами. Так, в Кийской волости в 1795-1796 гг. числилось 112 инородческих юрт, в которых проживало 1299 человек, из них 274 человека (60 семей) находилось «в работах» у русских. Со временем, ясачные обзаводились в русских селениях собственными дворами и хозяйством.

Уже в первые годы после образования Чумая (1809-1810гг.) в метрических книгах Кийского прихода начинают встречаться записи, указывающие на проживание в деревне инородцев. В метрических записях фигурируют фамилии ясачных Качкиных, Кукарцовых и Колмогоровых. Проживавших в Чумае ясачных, в МК записывали либо как «ясашные деревни Чумайской», либо как «ясашные Калматской волости деревни Чумайской», чем подчеркивался их сословный статус. Так, в МК Николаевской церкви за 1809 г. записано, что у «деревни Чаманской есашного Андрея Тимофеева Качкина» родилась дочь, в МК той же церкви за 1813 год Парфентий Иннокентьевич Колмогоров записан «ясашным Калматской волости деревни Чумайской». Проживая в русском селении, инородцы в фискальном отношении продолжали подчиняться своим органам управления.

Показателем успешной адаптации ясачных в Чумае являются семейно-брачные отношения. Анализ МК показывает, что чумайские ясачные часто были восприемниками у крестьянских детей. Согласно церковным канонам выступая восприемниками (крестными родителями), ясачные вступали с ними в так называемое духовное родство. Необходимо отметить, что крестьяне не только женились на ясачных, но и отдавали замуж за них своих дочерей. Сохранились записи о том что, в январе 1813 г. «ясашный Калматской волости Гаврила Петров Комогоров» женился на дочери крестьянина деревни Кайдатской Ивана Белошапкина Наталье, а «ясашный Калматской волости Агап Иванович Колмогоров» в том же году вторым браком женился на Кийской волости деревни Кориковой крестьянской дочери Наталье Ивановне Шадриной. Семейно-брачные отношения крестьян с инородцами были выгодны обоим сторонам и способствовали их сближению во многих отношениях. Отмечается, что инородцы, находившиеся у русских крестьян в работниках, перенимали у них земледельческий опыт, зачастую путем женитьбы на русских заводили собственное хозяйство в этом же селении. Нельзя недооценивать и роль церкви в брачных связях инородцев с русскими крестьянами, которая проповедовала равенство всех христиан независимо от их этнической принадлежности и ратовала за увеличение количества прихожан.

Несмотря на проживание в течение нескольких лет в Чумае, ясачные в крестьянское сословие не перечислялись, хотя такой переход в это время по особому разрешению властей был возможен. К тому же, данные метрических книг Кийского прихода позволяют говорить о том, что единичные случаи перехода ясачных инородцев в сословие крестьян совершались еще в самом начале ХIХ вв.

Не исключено, что в это время чумайским ясачным с экономической точки зрения было выгодно оставаться в ясачном состоянии. Выплачивать ясак было менее обременительным, чем подати, налагаемые на государственных крестьян, которые превышали ясак почти в два раза. С 1763 года размер ясака составлял 85 коп на душу, а с 1806г. осуществлялся еще дополнительный подушный сбор в размере 44 коп. В итоге, ясачный должен был внести 1 руб. 25 коп. (иногда выплаты доходили до 1 руб. 50 коп. с души). Кроме этого, инородцы отправляли натуральные повинности: подводная гоньба и устройство дорог. Крестьянский же оклад, напротив, вырос к 1818 до 3 рублей с души, и они также несли земские повинности и вносили мирские сборы. До реформы 1822г. ясачная подать была столь незначительной, что за ясачных, находящихся у них в работниках крестьяне сами ее оплачивали.

Механизм перехода ясачных инородцев в сословие государственных крестьян до 1822 г. не был четко определен. Только в Уставе об управлении инородцев, принятого 22 июля 1822 года, в параграфах 22-23 прописывалось, что «поступают в государственные крестьяне все малочисленные племена инородцев, живущих в русских селениях, или смешанно между россиянами, и упражняющиеся в земледелии», а «инородцев живущих издавна в работах, записать в крестьяне в тех самых селениях, где они по наймам жительствуют до ныне». При этом, в Уставе оговаривалось, что перевод инородцев в разряд крестьян осуществлялся по их собственному желанию. В Уставе под инородцами, «проживавшими в русских селениях» надо понимать в первую очередь закабаленных русскими крестьянами инородцев-работников.

По сведениям МК, в 20-е гг. ХIХ века сословный статус чумайских ясачных не изменился. Проживая в деревне Чумайской Кийской волости ясачные Качкины, Кукарцовы и Колмогоровы, по-прежнему числились приписанными к ясачным волостям.

В соответствии с сибирскими реформами 1822 года произошли административно-территориальные преобразования в Томской губернии и разделение ясачных волостей на оседлые и кочевые. Малоаргунская ясачная волость, в которой числились чумайские Колмогоровы, оказалась в разряде «кочевых» и территориально вошла в состав Ачинского округа Енисейской губернии. Зачастую распределение инородческих волостей на «кочевые» и «оседлые» было необоснованным. В 1829 г. в Малоаргунском роде основным занятием было земледелие.

Государственная политика в отношении инородцев была направлена на «ассимиляцию» ясачных, особенно тех, кто занимался земледелием и проживал в русских селах. Казалось бы, реализация положений Устава об управлении инородцев должна была привести к увеличению количества аборигенных жителей в русских деревнях и волостях, но на практике этого не произошло. Во-первых, в Уставе закреплялось право освобождения инородцев от рекрутской обязанности, что в основном и удерживало ясачных от причисления к крестьянскому сословию. Во-вторых, с переходом в крестьяне, ясачные должны были оплачивать крестьянскую подать, размер которой был больше чем у «кочевых» инородцев. В отличие от «оседлых» инородцев, которые по Уставу 1822 года, приравнивались во всех отношениях (в т.ч. в фискальном) к государственным крестьянам, «кочевые» продолжали вносить ясак, в размерах определенных еще в 1763 г. Видимо поэтому, чумайские Колмогоровы, числящиеся в «кочевой» Малоаргунской ясачной волости, по-прежнему предпочитали оставаться в ясачном состоянии.

Однако, со временем появляются веские причины для перехода ясачных Колмогоровых в крестьяне. Невзирая на то, что размер ясака для кочевых инородцев оставался до 1835 г. прежним, в целом финансовая нагрузка возросла и появились недоимки. Связано это было с уменьшением в волостях наличных душ. Так, если в 1816 г. мужское население Малоаргунской волости составляло 103 человека, то в 1825 г. числилось 48 душ мужского пола. В 1824 г. с одной души в Кызильской степной думе собирали 5 руб. 41 коп. (казенная повинность составляла 4 руб. 44 коп., волостные повинности 97 коп.). Как и прежде, ясак вносился частью пушниной, частью деньгами.

Таким образом, Колмогоровы проживая в деревне Чумайской Томской губернии вынуждены были платить ясак по месту приписки, т.е. в Ачинское окружное управление Енисейской губернии. Возможно также, чумайские Колмогоровы платили взносы в Кызильскую степную думы на содержание письмоводителя, жалованье родовым старостам и ясаулам. Помимо этого, Колмогоровы должны были отправлять общие по Енисейской губернии земские (общинные) повинности, либо возмещать их деньгами в Кызильскую степную думу, где делалась раскладка. Кроме этого, Колмогоровы оплачивали взносы по месту проживания за пользование общинной крестьянской землей, сдавали мирские волостные и сельские сборы. При таких условиях, Колмогоровым было целесообразно перейти в крестьянское сословие и оплачивать все сборы в одном месте.

Следует сказать, что переход ясачных в крестьяне был не всегда безболезненным. Помимо получения разрешения на причисление крестьянского общества, они должны были получить дозволение от родственников и от инородной управы. Дума выдавала увольнительные свидетельства только в том случае, если отсутствовали недоимки. Судя по всему, для ясачных Колмогоровых, уже длительное время проживавших в деревне Чумайской и породнившихся с чумайскими крестьянами, затруднений при переходе из одного сословия в другое не было. А.А. Ярилов писал, что обычно ясачные обосновывали свой переход так: «такой-то с давняго времени находясь в работниках у крестьян, навыкши к оседлости и домоводству, желает поступить в крестьяне». По Уставу об управлении инородцев, перечисление инородцев в крестьяне приурочивалось к очередной ревизии.

Согласно данным из метрических книг прихода села Кийского, ясачные Калматской (Мало-Аргунской) волости Колмогоровы с конца 1834 г. записывались крестьянами деревни Чумайской. В метрической книге Николаевской церкви за 1834 г. Гавриил Колмогоров записан крестьянином деревни Чумайской. Вместе с тем, другие родовичи Колмогоровых, Качкины и Кукарцовы остались в сословии ясачных и в Чумае не осели. В соответствии с положениями Устава об управлении инородцев, причисление Колмогоровых произошло к 8-й ревизии, проводившейся в 1833-1835 гг. Стоит отметить, что переход ясачных в крестьянское сословие продолжался и в последующие годы. По сведениям А.А. Ярилова, взятых им из материалов архива Кызильской степной думы, ясачной комиссией в оседлое состояние в 1850 г. было перечислено еще 3 инородца Мало-Аргунской ясачной волости, «проживавшие в д. Чумуе и Шестоковой» Томской губернии.

Таким образом, процесс включения инородцев Колмогоровых в чумайское крестьянское общество был не одномоментным как описывает его в своих воспоминаниях Ф.Г. Ачкасов, а происходил в течение 25 лет. Вначале был довольно длительный этап «окрестьянивания» ясачных, и только после этого происходило причисление к крестьянскому обществу и юридическое закрепление за ними сословного статуса крестьян. Анализ источников показал, что далеко не все ясачные адаптировались в русском селе. В Чумае это были только ясачные Колмогоровы, остальные семьи инородцев так и остались в прежнем состоянии и впоследствии выехали из села.

Видимо, первоначально, инородцы по взаимовыгодному согласию с переселенцами находились у них «в работах», постепенно сближаясь с крестьянами. Уже в первые годы возникновения села Чумай заключаются браки между русскими переселенцами и ясачными. Со временем, ясачные перенимают крестьянский уклад, обзаводятся хозяйством, заводят пашню. Политика власти в отношении ясачных характеризуется неоднозначно. С одной стороны, она была направлена на «окрестьянивание» и «обрусение» инородцев, с другой-непоследовательностью в налоговом обложении. В конце концов, в силу экономических причин оставаться в ясачном состоянии для чумайских Колмогоровых становиться не выгодно и к середине 30-х гг. ХIХ века они перечисляются в сословие государственных крестьян.

Подводя итог, необходимо констатировать, что, хотя единичные случаи перехода ясачных в сословие крестьян совершались еще в самом начале ХIХ вв., массового причисления инородцев в рассматриваемое время в крестьянское сословие не происходило. Вместе с тем, заселение русскими бассейна реки Кия не повлекло изоляцию местного населения от первопоселенцев, оно было включено в социальную структуру. Аборигены никуда не выселялись продолжали жить вместе с русскими на своих землях. Толерантность демонстрировали как власти, так и русские поселенцы.

По материалам статьи О.Ю. Кузьмина Ассимиляция русскими чулымских тюрок в первой половине ХIХ века (на примере семьи Колмогоровых-старожилов села Чумай)
Вестник Кемеровского государственного университета 2021. Т. 23. №1.