Партизанский отряд "Смерть фашизму"

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Авторы плаката: Художники: Василий Адрианович Власов, Теодор Иосифович Певзнер, Татьяна Владимировна Шишмарева
Источник: https://www.kskdivniy.ru/museu...hizmu-196/

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШИХ ПАРТИЗАН ОТРЯДА.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ бывшего секретаря партбюро второго партизанского батальона А.А. САФРОНОВА:
"Ну вот и закончились наши университеты в лесах Смоленщины, где ополченцы Кировской дивизии г. Москвы проходили азы военной подготовки и знакомство с оружием. Передав ее из Резервного фронта с присвоенным номером, 139-я дивизия 24 армии Западного фронта ускоренным маршем была отправлена под г. Ельню. Сделав за полтора суток шестидесятикилометровый бросок, дивизия сразу же завязала с фашистами ожесточенные бои по всей линии обороны.
В этих упорных и тяжелых боях обе стороны несли большие потери. Фашисты любой ценой рвались к Москве. Наша задача — измотать силы противника как можно сильнее, и не пропустить к столице. Но силы были далеко не равные. И вот в один из напряженных боевых дней разнеслось страшное слово «окружение». Уже к утру нарисовалась страшная картина: люди метались по замкнутому кругу, факелы горящих машин, взрывы складов боеприпасов, мечущиеся в огне пожарищ лошади. И так несколько дней. Многие уходили в леса, в села и деревни. (Именно эти люди станут костяком партизанских отрядов). Но очень многие тогда попали в плен, но далеко не все сдавались добровольно.
Свежи в памяти пасмурные дни октября 1941 года — дни организации партизанского отряда «Смерть фашизму». Вдохновителем и организатором которого был секретарь Знаменского подпольного райкома партии Шматков Петр Карпович. Самое большое пополнение организованного отряда составили окруженцы. Унылые лица, над головой беспросветная серая муть, обгорелые полы шинелей, кирзовые сапоги и пудовые солдатские ботинки с обмотками — так выглядели после октябрьских тяжелых боев под Ельней и Вязьмой бойцы и командиры на Смоленщине. Усталые и обросшие шли они по смоленским лесам, устланным гниющим валежником, еловыми иглами, шишками и черными заплесневелыми листьями. Давно забыли вкус хлеба, картошка печеная без соли, да основной приварок — иногда кипяток, прополоскать голодный желудок, вот и вся еда.
Но голод не тетка, он гнал нас к жилью. Да и шинеленки сил нет тащить на себе. И с каждым днем нас оставалось все меньше. А кто скажет, сколько было при этих скитаниях по лесам, полям схваток с фашистами? Сколько скитальцы уничтожили в одиночку и группами немцев?
...И вот, в один из октябрьских дней под вечер мы набрели на две хорошо оборудованные землянки. Решили в них переночевать, и стали ломать лапник подстелить на нары. Пока мы увлеченно оборудовали ночлег, на опушке леса прострочил немецкий автомат — опять напоролись! Но тут уж мы решили не уступать. Залегли на опушке леса и стали подбирать цели. Фрицы, человек 12, пробирались кустарником к лесу, а когда они стали уже близко, последовала команда «огонь», и мы с самой близкой дистанции всех их уложили на «вечный покой». Победа нас окрылила, но ночевать мы тут не решились. Не более километра от леса находилась деревенька и в ней было полно немцев, но в лес они уже не решились идти.
...Но ночью немцы трижды близко подходили к лесу и открывали по нам огонь из автоматов и пулеметов. Мы не отвечали. В эту страшную ночь люди духовно выросли, прошли через фильтр, отошло прочь все случайное, лишнее, все мелкие печали и стремления. Осталось только самое главное, неожиданно близкое — родная земля, родной народ. Родина.
А как же так, как случилось, что мы на родной земле и ты чужой? Нет, ты не чужой, ты хозяин, а они — пришельцы, твои враги и их надо уничтожать и днем, и ночью. И стали искать связи. Предварительно выслав разведку, стали заглядывать в деревни, искать связи с местными коммунистами, которые по нашему глубокому убеждению должны быть.
... И вот в один из дней октября лесные скитальцы, после ряда небольших стычек с фашистами, главным образом с обозниками, пришли в деревню Желанья, где в это время базировался партизанский отряд «Смерть фашизму». Руководил этой группой военный член партии с 1927 года, участник гражданской войны Воронин Федор Георгиевич, который сразу же при формировании подразделения стал комиссаром 2 батальона. Сам он уроженец Костромской области, Буйского района, сын крестьянина-батрака. В первые дни войны ушел в ополчение.
...И так мы в отряде «Смерть фашизму». Командир штаба - Шматков Петр Карпович. У него были прекрасные помощники: Макеев Григорий Александрович, Холомьев Алексей Григорьевич, Селиварстов Кузьма Андреевич, Переделкин Михаил Яковлевич, Силкин Николай Андреевич, Никитин Карпович, Кочанов Семен и другие. Нельзя не вспомнить таких замечательных людей, стоявших у истоков партизанского движения на Угранской земле, как Крисанову Марфу Семеновну — председателя колхоза деревни Андрияки, чья материнская забота о партизанах ощущалась повседневно. Это она, наша русская женщина отдала свой дом под караульное помещение партизанам и кормила их. Командир 8-й роты партизан Воробьев Константин Константинович и старший политрук Масленников Григорий Филиппович рассказывали, что во время боя с фашистами за деревню Андрияки 4 марта 1942 года, Марфа Семеновна, взяв винтовку, сражалась вместе с партизанами на поле боя. Вся рота под крылышком председателя колхоза Марфы Семеновны ощущала ее заботу.
Нельзя забыть заботу о раненых партизанах лекаря Великопольевского госпиталя фельдшера Зыбина Алексея Андреевича, начальника санитарной службы Соляника Якова Павловича. Плечом к плечу с коммунистами, организаторами партизанского движения, была Угранская молодежь — комсомольцы. Особую важную роль играли Деревкова Таня, Алюсова Аня, Богданова Вера и другие.
Во втором батальоне неплохо была налажена политмассовая работа и стенная печать, которая повседневно на своих больших и малых листках отображала жизнь и деятельность партизан. Разве мы можем забыть о таких организаторах партизанского движении как: Хохлов Павел Федорович, Тинков Петр Федорович, Микляева Матрена Ивановна, Винокуров Степан Ефимович, Андриянов Арсений Андриянович, Кочанов Семен Логинович, Дюков Григорий Павлович, Хохлов Михаил Павлович, Головлева Екатерина Максимовна, Зятева Наталья Ивановна и другие! Вечная вам память, дорогие товарищи!"

ОНИ ПОГИБЛИ ЗА РОДИНУ.

Из воспоминаний Трубенковой Марии Сергеевны (награждена медалями «За боевые заслуги» и юбилейной — «XX лет победы в Великой Отечественной войне 1941—45 гг.»):

"Нелегко об этом вспоминать. Столько горя хлебнули, такое пережили, что не знаю, как и живой осталась. Я работала мастером на спиртзаводе, когда началась война. Фашистские полчища рвались к Москве. Еще задолго до оккупации коммунистов, комсомольцев и меня, как кандидата в члены КПСС, вызвали в Знаменский райком партии. Секретарь райкома Ф. К. Шматков сообщил нам, что для борьбы с немецко-фашистскими захватчиками создается партизанский отряд «Смерть фашизму».
Первое время отряд был слаб, не хватало оружия. Но, несмотря на это, мы не давали фашистам покоя ни днем, ни ночью. Если из близлежащих оккупированных деревень и наведывались немцы в Желанью, то только многочисленными отрядами.
Положение дел сразу переменилось после выброски советского десанта; отряд по полнился свежими силами, не стало ощущаться недостатка в оружии и боеприпасах. В центре вражеского окружения в деревне Желанья люди жили по советским законам. Здесь разместился штаб партизанского отряда, работал сельский Совет, председателем которого был Ф. Ф. Игнатенков. По его заданию жители пекли хлеб, собирали продовольствие для партизанского госпиталя, шили из парашютного шелка белье, подписывались на заем, делали бинты, копали траншеи и стрелковые ячейки, лечили раненых. Многое для них сделала местная жительница партизанка Клава Буланова. Девушка до войны окончила медицинский техникум, прошла хорошую практику в Леоновской больнице. Но не только как умелого медработника ценили Клаву в штабе партизанского отряда, была она смелой и находчивой разведчицей. Умела незаметно пробраться в занятую врагом деревню, собрать нужные сведения о немцах и вовремя сообщить их в штаб.
Опасную дорогу выбрала для себя и мать Клавы Пелагея Буланова. Разведданные, добытые ими, помогли командованию партизанского отряда провести ряд смелых налетов на вражеские гарнизоны в деревнях Свиридове, Подсосонки, на станциях Дебря и Угра, сорвать не один замысел противника.
До 24 мая 1942 года село Желанья продолжало оставаться центром партизанской борьбы против немецко-фашистских захватчиков. Однако противостоять во много превосходящим силам противника мы не могли. На Желанью со всех сторон двинулись каратели. Завязалась горячая схватка, в ходе которой командование партизанского отряда приняло решение оставить деревню и пробиваться в Преображенские леса, оставив в деревне особенно проверенных связных, среди которых были Пелагея Абрамовна Буланова и ее дочь Клава.
Нелегко было привести в исполнение намеченный план, однако нам удалось пробить брешь в цепи карателей, запутать следы. Началась полная лишений и опасностей жизнь. Износилась одежда и обувь, не хватало питания, но партизанский отряд «Смерть фашизму» продолжал наносить оккупантам удар за ударом.
Где война, там горечь утрат. Не всем довелось дожить до победы. Смерть вырвала из наших рядов не одного товарища. Но особенно потрясло нас обстоятельство гибели Пелагеи Абрамовны Булановой и ее дочери Клавы. Вот как это случилось. После того, как в Желанью ворвались каратели, отважным разведчицам еще около двух месяцев удавалось собирать нужные сведения. Но нашелся предатель— фашистский прихвостень староста Капустин. По его доносу в последних числах августа 1942 года Булановы были арестованы и отправлены в Великопольскую комендатуру. Пытки и издевательства палачей не вырвали у партизанок ни слова признания. Видя, что мужества узников не сломить, их вместе с другими партизанами и военнопленными под усиленным конвоем отправили в город Рославль, где впоследствии и расстреляли. Не дожил до освобождения Смоленщину председатель сельского Совета Ф. Ф. Игнатенков и десятки других, попавших в окружение воинов и народных мстителей. Но не избежал справедливого гнева народа фашистский прислужник староста Капустин: после освобождения Желаньи он был схвачен и получил по заслугам."
(А. Терентьев)

ИЗ ОТЧЕТА* КОМАНДОВАНИЯ 3-й ВАДИНСКОЙ ПАРТИЗАНСКОЙ БРИГАДЫ ИМЕНИ ЧАПАЕВА О БОЯХ С ГИТЛЕРОВЦАМИ НА ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРНЫХ РАЙОНОВ ВЕСНОЙ 1942 г. И ГЕРОИЗМЕ НЕМЕЦКОГО АНТИФАШИСТА ФРИЦА ШМЕНКЕЛЯ (отчет составлен в феврале 1943г.)

...Обстановка требовала объединения сил, боевого содружества [партизан]. И командованию отрядов приходилось все чаще и чаще договариваться относительно совместных выступлений. Наиболее удачной операцией совместными силами следует признать засаду отрядов «Смерть фашизму», имени Суворова и имени Буденного 10 мая [1942 г.] на большаке между дд. Малая Бересневка и Пономари. Было избрано прекрасное место, где кустарник подходил непосредственно к дороге. Отряды проявили высокую дисциплинированность, до рассвета и с тщательной маскировкой явились к назначенному месту и к 5.00 заняли свои места в 8—10 метрах от большака. С левого фланга расположился отряд «Смерть фашизму», в центре — имени Суворова и с правого фланга — имени Буденного. С обеих сторон большака, в отдалении 500 метров, было выставлено наблюдение. Засада была задумана на двигавшиеся по большаку колонны пехоты или грузовые автомашины, но в 7.00 наблюдатель, выставленный отрядом «Смерть фашизму», доложил, что со стороны деревни Пономари Духовщинского района движутся танки. Посоветовавшись, командиры отрядов приняли быстрое решение: произвести налет на танки противника. Шли 7 танков, 1 тягач с пушкой, 2 автомашины и 1 спецмашина. Немцы совсем не предполагали, что их подстерегает опасность. Танки с открытыми люками облепили солдаты и офицеры. Кто щелкает фотоаппаратом, кто поет песни, кто играет на гармошке, кто тянет вино из горлышка. Но вот по хвосту колонны ударили пулеметы, полетели связки гранат. Удар был мгновенный и неожиданный. Бронебойно-зажигательные пули просверлили баки с запасным бензином, расположенные вокруг башен. Загорелся задний танк, загорелся передний. Немцы кинулись наутек, но везде их догоняли пули. Поблизости находилась солома, ее партизаны использовали для поджога других танков. Только одному танку удалось уйти, а 6 были сожжены. Сожгли автомашины, тягач, взорвали пушку. Было убито 43 фашиста, в т. ч. несколько офицеров. В этом бою пропал без вести командир отряда «Смерть фашизму» П. Заречнов. Больше никаких потерь партизаны всех 3 отрядов не имели. В то время когда, захватив многочисленные трофеи, отряды уже отошли, на месте боя появились 6 фашистских бомбардировщиков и 3 истребителя и начали бомбить и обстреливать большак и кустарник близ него. Но партизан там уже не было.
В бою, наряду со многими партизанами, показал храбрость и отвагу Фриц Шменкель, рабочий-металлист города Штеттина, дезертировавший из немецкой армии и в феврале 1942 г. вступивший в партизанский отряд «Смерть фашизму». С 10-метрового расстояния Фриц поливал фашистов из немецкого пулемета. Когда немцы начали разбегаться, Шменкель выскочил из кювета, и, догоняя их, расстреливал в упор. И в последующих боях партизан Фриц Шменкель, «перекрещенный» в отряде в Ивана Ивановича, показывал примеры мужества и отваги. Сам отличный пулеметчик, он обучил владению немецким пулеметом 6 партизан. На личном счету Ивана Ивановича более 30 истребленных немецко-фашистских оккупантов.
После нашей операции против танков движение на большаке было прекращено на 6 дней. Фашистское командование снарядило против партизан карательную экспедицию. Но эта экспедиция предпочла более удобным не искать партизан и не связываться с ними, а нагнать страху на мирных жителей. 29 мая в хутор Титов Духовщинского района ворвался отряд карателей в количестве 100 человек с пулеметами, пушками, танками. Каратели сожгли дотла деревню, бросали в огонь живых детей, стариков и затем расстреляли из пулеметов до 90 ни в чем не повинных мирных жителей. Из всех жителей села спаслись лишь 7 человек и в том числе трое детей.
Партизаны указанных 3 отрядов, пригласив население из окружающих деревень, устроили братские похороны жителей хутора Титова, погибших мученической смертью от рук гитлеровских кровавых собак. Как бы в ответ на злодеяние фашистов отряд имени Буденного через один день после расстрела мирных жителей взорвал большие склады боеприпасов противника, расположенные близ Титова, и перебил всю охрану этих складов. Только одних артиллерийских снарядов было взорвано не менее 20 тысяч...

БОЙ ЗА ДЕРЕВНЮ ДРОЗДОВО

Из воспоминаний С. Тимофеева, бывшего партизана отряда "Смерть фашизму".

"Рассказывать о том, как я попал в партизаны, не буду. Это путь многих советских людей, так или иначе оказавшихся в тылу врага. Приходили они в отряды разными путями, но всех их объединяла лютая ненависть к захватчикам.
В деревне Дроздово нас было 15 человек. Познакомиться близко с каждым из них мне так и не удалось. Уже на третий день моего пребывания здесь немцы решили захватить деревню. Для меня это, можно сказать, было первым боевым крещением у партизан отряда "Смерть фашизму".
В 5 часов утра 25 февраля 1942 года тишину разорвали первые взрывы мин. А через несколько минут, к ним присоединились длинные очереди пулёметов. Огненные нити трассирующих пуль висели приблизительно в метре от земли.
Фашистам не удалось застать нас врасплох. При первых же взрывах мин мы, по заранее заготовленным ходам сообщения, заняли боевые позиции. На вооружении нашего взвода было два пулемета Дегтярева и один "Максим", установленный на крыше, сделанной над картофелехранилищем в 50 метрах от деревни.
Первым номером у "Максима" был Лютов, вторым - я и третьим комсомолец из московского ополчения, фамилию которого я не знал.
После длительного огневого налета фашисты, видимо, решили, что с партизанами все покончено. Это можно было судить по тому, как они шли. В открытую, во весь рост, обходя деревню с двух сторон. Чем ближе подходили они, тем больше волнение охватывало меня и, как это ни странно, тем спокойнее становился Лютов.
- Если меня убьют, говорил он ровным будничным тоном, - будешь нажимать на гашетки вот так. Так — длинная очередь, так - короткая.
- А чего это ты о смерти заговорил,- отвечаю ему, а сам чувствую, как предательски дрожит голос.
- Мало ли что бывает в бою. Надо приготовиться и к самому худшему.
Я лихорадочно вслушиваюсь в его советы, а сам поглядываю на фашистов. А они все ближе и ближе. Уже можно слышать их голоса: "Рус, сдавайся".
- Ну вот, кажется пора, - спокойно сказал Лютов и приник к пулемету.
Немцы в это время прекратили минометный обстрел, боясь попасть в своих.
И в этот момент длинные пулеметные очереди нашего "Максима" раскололи тишину. Один за другим валились в снег захватчики, пока их атака не захлебнулась. В панике они бросились назад.
Едва Лютов вытер взмокший лоб, как вновь заговорили вражеские минометы. Теперь их огонь был еще яростнее. И вот уже снова двигаются на нас цепи фашистов. Вскрикнув, упал возле пулемета наш третий номер. От трассирующих пуль загорелась крыша нашего укрытия.
- Гаси, - резко бросил мне Лютов, не отрываясь от пулемета.
Я выскакиваю на крышу и снегом начинаю сбивать пламя. И когда начинающийся пожар был уже погашен, пуля достала меня. Превозмогая боль, я все же продолжаю набивать патроны в пулеметную ленту.
Вдруг возле нас появляется командир взвода Романенков.
- Ты что, ранен?
- Да так, пустяки.
- А ну живо на перевязку.
И пришлось мне отправиться в Желанью, где стоял в это время штаб партизанского отряда.
Уже там я узнал, что, получив подкрепление, партизаны отбили еще несколько вражеских атак, одна из которых поддерживалась танками.
Небольшая деревушка Дроздово оставалась нашей, советской. Но радость победы омрачило известие о гибели наших товарищей, среди которых был и пулеметчик Лютов.
Может быть эпизод, рассказанный мной, и рядовой в великой битве нашего народа с фашизмом, но сейчас, накануне 50-летия Советской власти, мне хочется лишний раз воскресить события двадцатипятилетней давности. Пусть наша молодежь знает подвиги своих отцов и учится у них патриотизму."

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ бывшего партизана отряда "Смерть фашизму" ПИВОВАРОВА Николая Алексеевича, инвалида Великой Отечественной войны второй группы, город Щекино, Тульской области:

"Стремительно бежит время. Год за годом уходит в историю после окончания Великой Отечественной войны. В этом году мы отметили 50-летие Сталинградской и Курской битв. И вот приближается новая знаменательная дата — 50-летие освобождения Смоленщины от немецко-фашистских захватчиков.
Эта дата для меня и моих боевых товарищей дорога вдвойне, вся моя боевая фронтовая молодость прошла на смоленской земле. С первых дней войны я находился в действующей армии западного фронта. Пришлось вести оборонительные бои на подступах к Смоленску, под Ельней, Дорогобужем.
12 октября 1941 года при выходе из окружения в составе 20 армии под Вязьмой был тяжело ранен. 22 дня находился в лесу, боясь попасть в плен, без медицинской помощи и по существу без питания. Остался в живых только благодаря женщинам-колхозницам из бывшего Семлевского района, собиравших что-то на месте бывших боев. Они оказали мне и красноармейцу из Курской области посильную помощь, помогли выбраться из леса в безопасное место, лечили, а затем переправили в подпольный госпиталь поселка Знаменка, который организовали врачи и медсестры, попавшие в окружение под Вязьмой.
Этот подпольный госпиталь являлся своеобразным резервом для пополнения партизанских отрядов. Подлечившись, раненые перебирались к партизанам. В этом им активно помогал подпольным штаб Знаменского партизанского движения, которым руководил первый секретарь райкома партии Петр Карпович Шматков.
И мне удалось попасть из госпиталя в деревню Желанью вместе с группой бойцов, командиров и политработников. 15 января 1942 года я был принят в состав партизанского отряда «Смерть фашизму», а через три дня, после высадки 18-й десантной бригады 4 ВДК, мы приняли бой с немцами, наступавшими со стороны Знаменки.
Фашисты были отброшены с ощутимыми для них потерями. После принятия присяги наша партизанская сотня капитана Майорова ушла в село Великополье и влилась в состав 2-го партизанского батальона, где командиром был Сергей Андреевич Московский, а комиссаром — Федор Георгиевич Воронин. С февраля 1942 года наш отряд «Смерть фашизму» стал именоваться отдельным партизанским полком, под командованием майора-чекиста, литовца по национальности, Владимира Владиславовича Жабо. Я первоначально был назначен комсоргом 2-гр батальона, затем — политруком 6-й роты. После легкого ранения и болезни тифом вновь был назначен комсоргом 2-го батальона и одновременно комсоргом отдельной диверсионной группы.
За период пребывания в отряде, а затем в партизанском полку участвовал в боях за деревни Дроздово, Андрияки, Свиридово, выполнял важные боевые задания командования.
24 мая 1942 года при выполнении ответственного задания командования под деревней Луги, Знаменского района, в перелеске получил тяжелое ранение, потерял сознание и был схвачен гитлеровцами.
В фашистском плену, в гитлеровских концлагерях пробыл до 17 апреля 1945 года. Долгое время не мог ходить. Пришлось пережить тяжелые страдания и муки, издевательства фашистов, но благодаря коммунистам-тельмановцам выжил. Они делали все возможное и невозможное, чтобы спасти советских военнопленных. В местечке Лангвассе (под Нюрнбергом) из интернационального лазарета больным и истощенным был освобожден войсками союзников.
По первой категории прошел спецпроверку органами контрразведки «Смерш». Был направлен на работу в угольную промышленность. Попал в Подмосковный угольный бассейн — в Тульскую область на одну из шахт треста «Скуратов-уголь». Работал навалоотбойщиком. В связи с закрытием шахты переехал в Щекинский район. Продолжал работать навалоотбойщиком на шахте треста «Щекин-уголь».
В ноябре 1956 года меня избрали председателем шахтного комитета, в этой должности проработал восемь лет. Затем шестнадцать лет был занят в системе профессионально-технического образования заместителем директора училища по учебно-воспитательной работе.
В 1972 году ушел на пенсию, но продолжал трудиться — в училище, начальником Щекинского штаба гражданской обороны.
С 1984 года нахожусь на заслуженном отдыхе и, как прежде, принимаю активное участие в общественной жизни города. Как член президиума городского совета ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов возглавляю комиссии по работе среди молодежи и по социальной защите старшего поколения. Участвую в работе исполкома городской партийной организации коммунистической партии Российской Федерации.
За участие в Великой Отечественной войне награжден орденом Отечественной войны первой степени, медалью «За отвагу» и другими боевыми и юбилейными медалями Родины. В 1990 году на Щекинской городской партийной конференции мне вручили Знак «50 лет пребывания в КПСС», который с гордостью ношу.
Смоленская и особенно угранская земля для меня очень дороги. Я здесь воевал, пролил кровь за эту священную для меня землю Она — вторая для меня родина."

Озадачило следующее: в мае 1942г. отряд "Смерть фашизму" действует практически одновременно в двух, достаточно удаленных друг от друга районах (24 мая- в Знаменском, 10 мая - в Духовщинском). Стал выяснять, оказалось на территории Смоленской области действовали два партизанских отряда "Смерть фашизму".
Источник: https://m.ok.ru/group/57096162705457/topic/68189123947313

Партизанский отряд «Смерть фашизму».
Командиры:
- Просандеев Иван Константинович (погиб 09.04.1942г.),
- Насонов Дмитрий Иванович (погиб 28.04.1942г.),
- Заречнов Павел Иванович (погиб 10.05.1942г.),
- Васильев Василий Иннокентьевич (погиб в феврале 1943г.),
- Горских Дмитрий Фролович.

Комиссары:
– Иванов Иван Ильич (погиб 28.04.1942г.),
- Тихомиров Сергей Александрович (погиб в октябре 1942г.),
- Горских Дмитрий Фролович,
- Крахмалев Григорий Иванович.
Начальник штаба – Филлипов Петр Сергеевич.

Источник: https://m.vk.com/wall-186611428_347
Здесь же - подробнее о Васильеве В. И.

ИСПОВЕДЬ ОКРУЖЕНЦА

Война застала меня в городе, что расположен на территории Бретской области. Служил там солдатом в 127 отдельном батальоне связи. За неделю до начала войны - 15 июня 1941 года - сдал последний зачет на получение офицерского звания. Готовился к демобилизации, так как подходил срок окончания воинской службы. Думал и мечтал вернуться к сугубо мирной профессии учителя. До призыва в армию окончил географический факультет Московского государственного университета и работал директором семилетней школы в своем родном селе Щербово Савинского района Ивановской области. Начавшаяся война перечеркнула мои планы. В первый же день дивизия и наш батальон вступил в бой под городом Брест. На опушке леса, заросшей густым кустарником, нарвались наши машины на замаскированные немецкие танки. Мой друг и земляк так писал моей жене: «Танк на скорости врезался в борт машины, на которой ехал ваш муж Тимофей. Грузовик опрокинулся. Больше я его не видел».
Но я и мои товарищи не погибли. Танк зацепил только край борта. Началось отступление на Гомель. Под Слуцком во второй раз смерть заглянула в глаза. Пулеметной очередью с самолета разбило приклад карабина.
С боями отступали до Вязьмы. Здесь, в Смоленских лесах оказались в окружении. В ночном бою при попытке вырваться из окружения был ранен. Осколок ручной гранаты угодил в брючный ремень и впился в поясницу. В дополнение к этому сильным взрывом бомбы был контужен, на какое-то время потерял сознание. Очнулся пленным. И впервые пожалел, что остался жив, что вот так нелепо попал в плен. Но, надо было выжить, чтобы продолжать сражаться!
Затем концлагерь в Дорогобуже. Слякоть, снег, дождь. С одной стороны - высокий берег Днепра, с другой – пойма. Греемся у чадного костра. Дым стелется по земле, нечем дышать, режет глаза, отчего слабеет и зрение.
Провокация, митинг. Выступающий в форме офицера Красной Армии, объявляет: «Война кончилась! Немцы захватили Москву и Ленинград! Сталин с запасом золота улетел в Америку. Строители по области, пойдите домой!».
Вместе с сержантом Андреем Васиным (его родина – подполье Батищево Сафоновского района) примыкаем к колонне москвичей. Окончательно убедились, что это провокация, когда стало ясно, что нас гонят не на восток к Москве, а в сторону Германии. Преследует одна и та же мысль: "Бежать! Немедленно бежать!"
В одну из ночей палкой выворотили несколько досок в потолке амбара, где ночевали, а вот выбраться наружу сил не хватило. Силы иссякали, их становилось все меньше и меньше. Ухудшилось зрение. За пять дней кормили только один раз жидким супом с кониной. Не помню, куда делся из вида Андрей Васин.
Но нас погнали дальше. Шли лесом. Сзади раздавались выстрелы, был слышен лай овчарок. Это немцы добивали из автоматов тех, кто не мог уже идти дальше.
Перед какой-то деревней немцы разрешили накопать картофеля и запастись топливом. На опушке леса из блиндажа пленные вытаскивали пустые ящики. Заглянул туда и я. В блиндаже оказалось много соломы. Сразу возникло решение: «Зароюсь! А может, не найдут!».
Замысел удался, из плена вырвался. На ближайшем поле я увидел, что какая-то семья выбирает картофель. Я подошел к ней, люди подкормили меня и рассказали, как добраться до Сафоново, а оттуда до Батищева.
Я тогда рассчитывал, что Андрей Сидорович Васин тоже выбрался из плена и находится сейчас у себя в деревне.
Я рискнул сократить и идти кратчайшей дорогой, хотя на пути, по рассказам жителей, лежало минное поле. Но меня это не страшило, так как я был уже знаком с минным делом. Так и шел: полями ночью, лесами днем. Путь был не из легких. Помогали местные жители добрым советом и пищей, которой было в обрез. Вскоре добрался до Батищева и, к великой моей радости, отыскал сержанта Васина. Вместе с ним стали строить планы о переходе через линию фронта, либо об уходе в партизанский отряд. В осуществлении наших планов помог местный староста Н.Д. Волченков. Как выяснилось, он не был фашистским прислужником. Помогал нам, бежавшим из плена и партизанам всем, чем только сам располагал. Как-то встретили мы его на улице. Поздоровались, а он, как будто невзначай, хитро прищурясь, сказал: «Зайду к вам сегодня, надо поговорить!» - и удалился, слегка прихрамывая. Вечером он пришел. Оглянулся, попросил женщин на несколько минут покинуть комнату. Когда те ушли, он достал записку и передал её мне. На бумаге карандашом было написано: «Гражданину Волченкову. Приказываю Вам в двухдневный срок доставить в деревню Королево 120 кг мяса, масла и 70 белых маскхалатов. За невыполнение будите отвечать по законам военного времени. Командир советского десантного отряда Андреич».
-Кому-то везти из Вас – твердо сказал староста и ушел.
На другой день с пропуском от немецкой комендатуры и с указанным грузом на лошади по указанному адресу отправился Васин. Выбор пал на его шею, как хорошо знающего дорогу. Мы решили, что он попросит командира десантников принять нас в свой отряд.
Васин вернулся поздно.
- Ну что? – помню, встретил я его вопросом.
- Принять не приняли, но адресок дали. Сказали в районе станции Вадино формируется партизанский отряд – ответил тот.
Решили снова поговорить со старостой Волченковым. И вот под предлогом поездки на маслозавод на четырех подводах, загруженных масляным семенем и клевером, вчетвером отправились в Вадинские леса. Вместе с нами уехал председатель сельского совета и агроном совхоза «Батищево».
Мать А.С. Васина – Олимпиада Григорьевна и её сестра – Анна Григорьевна Заликова доподлинно знали, куда и зачем мы едем. Дали нам доброе напутствие и благословение нам на добрые дела. Анна Григорьевна обула меня в подшитые валенки, соседка по квартире Настя одела меня в теплый овчинный полушубок и дала шапку. Снабдили достаточным количеством продуктов на несколько дней.

В ОТРЯДЕ

По прибытии на маслозавод началось формирование партизанского отряда. Основными задачами, как и у любого отряда, были: сбор оружия и боеприпасов, которые оставили наши войска при отступлении, составление плана ближайших боевых операций, ведение разведки.
Постепенно в отряд стали прибывать люди. А однажды прибыли артиллеристы с 45 миллиметровой пушкой под командованием лейтенанта Васильева. Пушку тащили на лошадях, а потом сами впряглись в постромки, по дорогам, дебрям с самой западной границы. В артиллерийский расчет зачислили и меня.
Отряд наш вооружился, но почти не действовал. А вскоре разнеслась молва о соседнем партизанском отряде «Смерть фашизму». К нему и подались мы – артиллеристы и связисты, в том числе и я, а также и Васин.
Командир партизанского отряда Иван Константинович Просандеев принял нас с большой радостью, сказав: «Добро, артиллеристы нам нужны, да и телефонная связь пригодится!».
Вскоре артиллерия в отряде стала серьезной силой. Раздобыли еще две пушки. Еще раз довелось мне побывать в Батищеве, но уже в качестве разведки. Основной задачей было узнать, в каких домах и сколько квартирует немцев, как организована охрана штаба и гарнизона. На разведку мы отправились втроем. В четырех километрах от деревни нас предупредили, что немцы о чем-то договариваются. И что появляться там Васину Андрею и председателю сельсовета очень опасно. После короткого разговора решили, что лучше всего ехать мне.
При въезде в Батищево меня остановил часовой, но, прочитав немецкий пропуск, впустил в поселок.
Вместе со старостой Волченковым составили точный план поселка, указав в каком доме сколько немцев. Договорились, что в день нашего нападения на гарнизон староста будет, оповещен, а он, в свою очередь, оповестит надежных жителей, которые помогут уничтожить фашистов. О результатах этой операции мне ничего не известно.
Скажу только, что отряд стал активно действовать. Не было покоя немцам. Постоянно устраивались засады. Уничтожались гарнизоны противника.
Взрывались мосты и железнодорожные эшелоны.
Вскоре из-за нелепой случайности первый командир организатор отряда «Смерть фашизму» Просандеев И.К. трагически погиб 9 апреля 1942 года в деревни Починок. Произошло это так: партизаны испытывали трофейные противотанковые гранаты. Командир бросил гранату, а та не взорвалась. Решили бросить вторую, и она взорвалась в руке над головой. Не везло нам на командиров! После Просандеева командовать отрядом несколько дней стал Дмитрий Насонов, а после его гибели Павел Заречный. Но и он вскоре погиб, прошитый пулеметной очередью фашистов. До 5 февраля 1943 года командование отряда взял на себя лейтенант Васильев Василий Иннокентьевич. Родился в г. Чермхово в семье шахтера. В шахтерской среде прошло его детство, юность, там же началась его трудовая жизнь. Сначала работал откатчиком в шахте, затем десятником. Одновременно он упорно учился. Окончил Черемховский рабфак. В 1933 году поступил в Томский индустриальный институт, где получил специальность горного инженера и работал ассистентом на кафедре маркшейдерских работ. На фронт пошел 25 июня 1941 года в составе 166-ой стрелковой дивизии. Осенью 1941 года В.И. Васильев попал в окружение. Вскоре вступил в партизанский отряд «Смерть фашизму», где сформировал артиллерийский взвод. В апреле 1942 года сибиряк уже сам на должности командира отряда. Погиб Васильев 5 февраля 1943 года во время карательной операции фашистов против партизан Вадинского края. 7 марта 1943 года посмертно награжден орденом «Красного знамени»).

ФРИЦ ШМЕНКЕЛЬ

В заключении своего рассказа хочу рассказать об одном немце Фрице Шменкеле. Он был артиллеристом, добровольно перешел к нам в партизанский отряд. Был он сын немецкого рабочего, погибшего от рук гитлеровских палачей во время демонстрации. За принадлежность к коммунистической партии Шменкель был арестован, сидел в тюрьме.
Добровольно отправился на восточный фронт с тем, чтобы перейти на сторону Красной Армии и сражаться за свободную демократическую Германии. Много славных боевых дел на стороне партизан на счету Шменкеля.
10 мая 1942 года недалеко от деревни Митово на большаке деревни Духовщине – наш отряд «Смерть фашизму» совместно с другим отрядом устроили засаду. Мы ждали, что пойдет немецкая пехота, но пошли танки. Их было восемь, вдобавок ко всему два бронированных тягача с орудиями и два грузовика с солдатами. Что делать? – недоумеваем мы.
И вдруг к командиру отряда подползает Шменкель:
- Товарищ лейтенант, там есть бочки с бензином и запасные баки на танках тоже с бензином!
Последовал приказ бить по бочкам с бензином пулями и бутылками с горючей смесью. В результате нашей атаки сгорело семь танков, тягачи и автомашины, были уничтожены немецкие солдаты и офицеры.
Всем было известно, что мирных жителей донимали полицаи-предатели Родины и советского народа. Особенно зверствовали полицаи в деревни Скерино. Командовал полицаями староста Алексей Петухов. Была разработана операция. В деревню входит отряд партизан, переодетых в немецкую военную форму. Среди них Фриц Шменкель в форме немецкого офицера. Шменкель приказал полицаям собраться с оружием и прибыть на собрание в соседнюю деревню Шашылово. У леса колонну полицаев встретили партизаны, разоружив, предателей завели в лес и расстреляли.
Осенью 1942 года Фриц Шменкель переодетый в форму немецкого офицера навел на партизанскую засаду большой немецкий обоз. Без потери со своей стороны наш отряд «Смерть фашизму» уничтожил несколько десятков гитлеровцев.
Ночь на 25 декабря немцы празднуют Рождество Христово. Надо уничтожить крупный немецкий гарнизон в деревне Терешено. Партизанский отряд «Смерть фашизму», «Им. Щорса», «За Родину», «Им. Александра Невского» обложили деревню. Погода была самая что ни на есть партизанская. Шел снег, мела метель. Переодетый в немецкую форму Шменкель с товарищами проникает в деревню. В домах слышатся песни пьяных солдат, звуки губных гармошек. По сигналу партизаны врываются в деревню. Ударили пулеметы, заговорили автоматы, полетели в окна гранаты. Вырвавшиеся из домов немцы попали под огонь партизанских отрядов. Партизаны захватили богатые трофеи, было уничтожено около пяти десятков автомашин и приблизительно 400 гитлеровцев. Командовал отрядом и операцией наш командир Васильев В.И.
Осенью 1942 года отряд «Смерть фашизму» разгромили крупный отряд «СС» у деревни Симоновки. И в этом бою Фриц Шменкель сдержал свое слово. Его пулемет в упор расстреливал врагов советского и немецкого народа.
9 ноября 1942 года партизан выстроили на лесной поляне. К партизанам обращается командир бригады Морогов.
- Слушайте приказ! – тогда скомандовал он.
Партизанские отряды, бригады за 6 месяцев провели 180 боевых операций, в которых было уничтожено 3 500 немецких солдат и офицеров. 50 гитлеровских палачей было взято в плен. Было взорвано и сожжено 39 танков и бронемашин,139 автомашин, сбито 5 самолетов, подорвано 52 моста, пущено под откос 37 эшелонов. Бригада завоевала переходящее Красное Знамя Батуринского райкома партии и райсовета депутатов трудящихся. Переходящее Красное Знамя передать на хранение лучшему передовому отряду бригады «Смерть фашизму». В лице его командира Васильева и комиссара товарища Горских на соединение с Красной Армией.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Начиная с осени 1942 года немцы стягивают в партизанский край большие силы с целью покончить с партизанами. На помощь привлекают карателей из отряда «Военная команда охотников востока» под управлением Бишлера и полицаев. Противостоять превосходящим силам карателей было трудно. Не хватало боеприпасов, медикаментов. Над лесом день и ночь висела авиация противника. Немцы притянули крупные силы танков и артиллерии. В свою очередь в адрес партизанского командования пришел приказ: «отрядам через свитский лес идти на соединение с Красной Армией». Два самых беглых отряда «Смерть фашизму» и «За Родину» остались для прикрытия отхода основных партизанских сил. Я с трудом вспоминаю этот момент. Сдерживая карателей во время боя, мы потеряли командира отряда «Смерть фашизму» - Васильева В.И., командира и комиссара отряда «за Родину». Оставшиеся выходили из окружения малыми группами, но и здесь с нашей стороны были потери в отчаянных схватках с врагом. Из моей группы в количестве 8 человек в живых осталось только трое. Перейти линию фронта так и не удалось. Вернулись на базу, где на партизанском кладбище были припрятаны бочки с зерном, а в озере были затоплены мешки с мукой. Здесь уже собрались ребята из других групп. Остатки отряда в начале апреля 1943 года соединились с наступающей Красной Армией. Дальше была Москва, отдых, и снова фронт. Но теперь мы уже наступали, и наступали беспрерывно вплоть до полного уничтожения противника.

(Из воспоминаний Калошина Т.В., ветерана войны и труда, кавалера орденов Красной звезды, Отечественной войны 1и 2 степеней. Сикм Всп № 1738 стр.1-5).

Источник: https://m.ok.ru/group/57096162...193?__dp=y

ВАДИНСКИЕ ПАРТИЗАНСКИЕ БРИГАДЫ.

В феврале 1942 г. на территории Холм-Жирковского, Батуринского, Духовщинского, Ярцевского, Сафоновского и Издешковского районов образовался партизанский край, территория которого составляла около 3 тыс. кв. км.
Здесь базировалось около 50 партизанских отрядов: им. Ворошилова, им. Пархоменко, особый партизанский полк Г.Т. Амеличева, отряды им. Суворова, "Прорыв", им. Чапаева, "Большевик", "На врага" и др., насчитывающие свыше 6 тысяч бойцов.
Взаимодействуя со II-м кавалерийским корпусом и частями 39-й армии, прорвавшимися на территорию края, партизаны наносили мощные удары по коммуникациям врага. Отряды находились под оперативным руководством Вадинского партизанского центра во главе с генерал-майором С.И. Иовлевым.
В конце июня 1942 г. командование немецкой группы армий "Центр" организовало против партизанского края крупную карательную экспедицию. Фашисты вторично оккупировали этот район. Обстановка требовала создания для борьбы с врагом крупных партизанских формирований. На базе отрядов Вадинского партизанского края в июне-октябре 1942 г. командованием ЦШПД было создано 5 бригад, которые, несмотря на ликвидацию партизанского края, заметно усилили вооруженную борьбу.
1-я Вадинская партизанская бригада (командир Н.И. Бобров, комиссар Ф.И. Белоусов) была создана в октябре 1942 г. на базе Особого партизанского полка Г.Т. Амеличева. Объединила партизанские отряды Ярцевского и Сафоновского районов. Состояла из 3 батальонов, Ярцевского отряда. Общая численность - 1098 бойцов.
2-я Вадинская партизанская бригада им. Котовского (командир Ф.М. Стороженко, комиссар И.Я. Верещагин) сформирована в конце июня 1942 г. из 5 отрядов ("Прорыв", им. Суворова, "Большевик, им. Щорса, "На врага") и комендантского взвода. Насчитывала (на 1 января 1943 г.) 439 партизан.
3-я Вадинская партизанская бригада им. Чапаева (командир М.А. Морогов, комиссар М.С. Полуэктов) создана 26 июня 1942 г. из 9 партизанских отрядов (им. Котовского, им. Буденного, "За Родину", "Смерть фашизму", им. Чкалова, им. Лазо, им. Щорса, им. Фурманова, им. Ал. Невского). Насчитывала (на 1 января 1943 г.) 727 партизан.

Борис Полевой
"ПАРТИЗАН ТОВАРИЩ Ш."

В дни зимнего наступления дивизии нашего фронта особенно активизировали действия калининские партизаны. Мой друг Александр Евнович, имеющий право делать свои сообщения на основе военных донесений наступающих частей, почти каждый день сообщал о партизанских подвигах, совершаемых тут и там в знакомых мне, тверяку, местах... Партизанский отряд товарища 3. смелым налетом уничтожил в районе ржевского аэродрома неприятельскую базу горючего... Партизаны-железнодорожники из отряда товарища У. взорвали железнодорожный мост в районе поселка Оленино, прекратив движение на важной коммуникации противника... Отряд товарища К., действующий в Пушкиногорском районе, в смелом ночном налете уничтожил вражескую машину, движущуюся в направлении...
А, Б, В, Г... Все литеры алфавита уже перечислил, наверное, мой друг в своих сообщениях... Развертывается, ширится лесная война. Горит земля под ногами оккупантов и в глубоком тылу. С фронта пишу я много, печатаюсь часто, а вот ни в одном из этих партизанских отрядов еще не побывал и читателям "Правды" о партизанах не рассказал. А ведь уже есть в нашем Верхневолжье целые массивы, освобожденные от оккупантов, где люди под партизанской охраной продолжают жить по советским законам, где работают даже почта и телефон. Об этом я узнаю из небольшой газеты "Партизанская правда для оккупированных районов", которую выпускают сейчас мои друзья-калининцы, имеющие, так сказать, своих постоянных партизанкоров в оккупированных районах области.
Нет, несмотря на занятость оперативными материалами, я должен ликвидировать это "белое пятно" в моей корреспондентской работе. Попросив Евновича в случае каких-либо чрезвычайных событий дать от моего имени корреспонденцию в "Правду", я отправляюсь в штаб партизанского движения, благо там есть знакомые калининские люди.
Что греха таить, поход в неизведанное на войне всегда кажется трудным и особенно опасным. Но все оказывается куда проще. Знакомый с комсомольских лет человек, Иван Борисов, заведовавший когда-то на Пролетарке молодежным клубом, а потом ставший секретарем обкома партии, ведающий теперь партизанскими делами, обнимает меня и обиженным голосом пеняет на то, что я до сих пор не удосужился ничего путного написать о партизанах-земляках. За столом, за стаканом крепкого самогона, рассказывает много интересного о лесных воинах. В рассказе его как бы оживают, обретают человеческий облик все эти славные товарищи А., Б., В., Г. из лаконичных сообщений Евновича. Выстраиваются в целую шеренгу героев, как бы ждущих своего литературного воплощения. Хотя мой друг рассказывает довольно живописно и убедительно, не хочется, да и нельзя писать со слов.

- Мне надо там побывать. Собственными глазами всех их увидеть.
Я ждал, что будут меня отговаривать, ссылаться на трудности, выставлять всякие препятствия, а мне обыденно сказали:
- Ну что ж, дадим тебе такую возможность. Доставим тебя через фронт хоть завтра. - И столь же обыденно спросили: - Каким временем располагаешь?
- Дня два-три, не больше. Фронт наступает, можно что-нибудь прозевать. Хотелось бы увидеть что-то особенно интересное, познакомиться с самым интересным человеком.
- Ты всё охотишься за самым интересным? Никак не уймешься? Много, много у нас самого интересного.
- Ну такое, о чём ещё не писали.
- И такое есть. Есть такой человек. Очень здорово воюет. И о таких вроде бы ещё нигде не писали, кроме, пожалуй, нашей "Партизанской правды для оккупированных районов". Но её на Большой земле не читают. Интересный человек, только он... немец.
- Из немцев Поволжья?
- Нет, настоящий немецкий немец. Бывший ефрейтор гитлеровской армии, отличный пулемётчик и очень смелый товарищ. Он, как толстовские герои из "Войны и мира", по партизанским заданиям в немецкой форме смело переходит через фронт к своим соотечественникам, узнает, что и как, и возвращается... Только это уже не у нас, в нашей области, а в пограничном районе Смоленщины. Ну как, интересно? Устраивает?
- Да.

Все оказалось более будничным, чем я предполагал. И никаких особых страхов, никакой романтики. Мой комсомольский друг Ваня отобрал у меня все документы и приказал своему порученцу подыскать подходящий самолетный рейс. Оказывается, через линию фронта самолеты ходят регулярно, по графику. Везут продовольствие, боеприпасы, оружие, свежие газеты, а на обратном пути вывозят раненых, больных, хотя на освобожденной территории существует даже особый госпиталь.
И перелетаем мы через фронт без всяких приключений. Никаких переживаний. Садимся на снежную поляну, границы которой обозначены четырьмя кострами. Самолет тотчас же окружает группа загоревших тяжелым зимним загаром, обросших ребят, которые сразу же принимаются сноровисто вынимать из багажного отсека какие-то ящики, тюки. Ко мне подходит эдакий щупленький дед с лицом, заросшим бородой и усами. Он обыденным голосом говорит, что командир получил радиограмму и послал за мной... "автомобиль с хвостом". Усадил меня в санки на сено, прикрытое дерюжкой, и часа через полтора мы уже сидели в жарко натопленной избе, где помещался штаб отряда "Смерть фашизму", и командир отряда, железнодорожник со станции Нелидово, рассказывал мне о необыкновенном своем партизане, о товарище Ш., как его поименовал Евнович в своем сообщении.

Фриц Шменкель его имя. А товарищи по отряду зовут его Иваном, и не просто Иваном, а Иваном Ивановичем. Он сын рабочего кирпичного завода, коммуниста-тельмановца. Ещё в тридцать втором году, когда Фрицу было шестнадцать лет, его отца убили штурмовики, налетевшие на рабочее собрание. Товарищи погибшего взяли, так сказать, шефство над юношей, помогали его семье. Самого Фрица воспитывали в духе идей погибшего отца. Отработав на том же заводе, где и отец, Фриц, когда пришёл его год, пошел в армию. Собственно, в армию не пошёл. Не желая стать солдатом Гитлера, он под предлогом болезни уклонился от военной службы и в тридцать девятом году был осужден за это военным судом к двум годам исправительных работ.
Зато, когда Гитлер бросил свои войска на Советский Союз, он пошёл в армию добровольно. Пошёл с намерением при первой же возможности перейти на сторону советских войск. С того самого момента, когда его 186-я пехотная дивизия переступила советский рубеж, он стал искать такую возможность. Но как перейдешь линию фронта? Поднять руки и идти? Не свои, так русские застрелят. А вот когда оказались в лесном краю и солдаты узнали, что здесь действуют партизаны, которых они очень боялись, Фриц покинул свою часть. Долго бродил по лесам, прятался, боясь натолкнуться на патруль полевой жандармерии. Оголодав и обессилев, он в отчаянии зашел в лесную деревушку. Постучал в избу, дверь ему открыла старая женщина. Она испугалась, увидев перед собой немецкого ефрейтора, вскрикнула, забилась в угол. По-русски Фриц немножко уже понимал, но верно произносил лишь три имени: Ленин... Сталин... Тельман... И эти три имени выручили его. Старушка оказалась не такой уж пугливой. На следующий день партизанский связной доставил Фрица со связанными руками и повязкой на глазах в отряд "Смерть фашизму". Его долго проверяли. Проверяли на деле. Наконец, проверили и приняли к себе. И вот теперь он воюет в этом отряде и является одним из самых храбрых и уважаемых бойцов.

- В горячке боёв и сражений мы, что там говорить, иной раз забываем, что пять миллионов немцев когда-то проголосовали за Тельмана. Забываем, что когда-то в комсомольские годы сами носили юнгштурмовки и, здороваясь, поднимали кулаки к плечу, как "красные фронтовики". А они ведь есть, есть, эти пять миллионов. Они никуда не делись и не испарились. Наш Иван Иванович тому доказательство, - заключил свой рассказ командир отряда, в недавнем прошлом бригадир слесарей в депо Смоленск-2.
- Ну а где же он, этот ваш Фриц? - спросил я, изнывая от нетерпения.

- Сейчас он на операции - тут один мосток на линии Смоленск - Белый надо нам подорвать. Такая у нас задача. Да вы ложитесь, отдыхайте с дороги. Завтра мы их ждём... Филипп, постели батальонному комиссару на печке.
Филипп был тот самый обросший волосами возница, который привёз меня в отряд на своем "автомобиле с хвостом". Только теперь, когда оттаяли его заиндевевшие борода, усы и ресницы, он оказался не стариком, а парнем, что называется, в самой поре, с добрыми грустными глазами Он расстелил на печке тулуп, бросил туда колкую, набитую соломой подушку, и я, устав от дороги и необычных впечатлений, мгновенно заснул.
Проснулся поздно, когда на узорах инея, густо затягивавшего стекла подслеповатых окон, искрились лучи уже взошедшего солнца.
У окна на лавке сидел молодой белокурый человек. Он дремал, подперев голову обеими руками, но, почувствовав, что на него смотрят, тотчас же вскочил и вытянулся. Он был в партизанской справе, в стеганых фуфайке и ватных штанах, но что-то в нем было такое, что говорило о том, что он не русский.
- Фриц Шменкель?
- Так точно, - сказал он по-русски, но с таким шиком, с каким немецкие солдаты отчеканивают начальству "яволь".
Познакомились. Присели к столу. Поскольку биографию необыкновенного этого партизана мне уже рассказывали, я не стал мучить нового знакомого биографическими вопросами Перевел разговор на его сегодняшние партизанские дела. Кроме трех имен, которые когда-то помогли ему вступить в контакт с партизанами, он знал уже много русских слов. Все понимал, хотя отвечал с трудом. Но говорить всё-таки было можно.
Да, он пулемётчик. Да, он учит партизан обращаться с трофейным оружием. "Его у нас теперь много, трофейного оружия: и пулеметы, и гранаты, и взрывчатка. Есть миномёт". Да, в свободное время учит товарищей со всем этим обращаться.
- В свободное время?
- Я не так выразился? Ну да, когда я не выполняю боевого задания, то есть свободное время.
- А у вас много бывает боевых заданий?
- Да. Как и у всех моих товарищей. Мы тут. - И он с трудом произнёс редкое, но, должно быть, очень понравившееся ему русское верхневолжское выражение - Мы тут не жи-ру-ем. Жируем - так?
Да, отряд "Смерть фашизму", в котором основным ядром были железнодорожники, не жировал. И сам Фриц тоже не жировал. Он о себе вообще старался не говорить. Но его русские товарищи, которые, по всему видать, его любили и относились к нему с уважением, рассказали о нем немало интересного.
Однажды в разгар боя отряду "Смерть фашизму" было поручено перерезать ветку коммуникации, по которой снабжались немецкие части. Дорогу заминировали. В лесу устроили засаду. Но, уже наученная горьким опытом, немецкая часть двигалась осторожно. Вперед был выслан мотоциклист. Фриц Шменкель, одетый на этот раз в немецкую форму, очередью из автомата срезал мотоциклиста, сел на его мотоцикл, поехал навстречу колонне, доложил: путь свободен, - и сам вывел колонну прямо на партизанскую засаду. Машины были обстреляны с близкого расстояния.
В другой раз группа в двенадцать человек попала в беду. Оказалась в районе деревни, избы которой были заняты передислоцирующейся немецкой частью. Партизаны ночевали в лесу. Голодали, обессилели. Тогда Шменкель, надев немецкую форму, вошел в занятую противником деревню, добыл там хлеба, картошки. Все это погрузил на подводу и привез товарищам.
В третий раз, явившись в село, в дом посаженного оккупантами старосты, потребовал собрать окрестных полицаев. Чтобы пришли с оружием. На проверку особой важности. Всю эту группу он якобы для проверки её боевых качеств отвёл в лес. Она попала в руки партизан. Сдалась, не произведя ни одного выстрела. Потом пособники противника были судимы партизанским судом...

Уже в конце нашего разговора вернувшийся комиссар отряда - маленький пожилой человек - принёс какое-то объявление на русском и немецком языках. Это была листовка. Приказ немецкого командования изловить бывшего ефрейтора Фрица Шменкеля. За поимку обещалась награда. Русский получает восемь гектаров земли и корову, немецкий солдат - две тысячи марок и двухмесячный отпуск в тыл.
- Моя голова неплохо оценена, - сказал Фриц.
- А по-моему, слишком дёшево, Иван Иванович. Они просто ещё не представляют, какая у тебя голова, - пошутил комиссар.
И только уже после разговора, оставшись со мной наедине, комиссар признался, что очень беспокоится из-за этой листовки. Нет, не за Фрица: партизан всегда, каждую минуту рискует своей головой. Война есть война. Беспокоится о том, что узнали его настоящее имя. А дома у Фрица семья - жена Эрна, дети Ганс, Урсула, Криста. Как-то они там? Как бы на них не вымостили нацисты свою злобу на воинствующего антифашиста.
- Н-да, это проблема...
Лицо комиссара, очень интеллигентное лицо тонкого рисунка, покрытое, как маской, зимним загаром, стало печальным. В светлых глазах мелькнули беспокойство и грусть...
Словом, знакомство, состоявшееся в маленькой деревушке, где базировался штаб отряда "Смерть фашизму", много дало мне. И не только интереснейший, как я уже понимал, материал для газеты, но и богатую пищу для раздумий над особенностями этой страшной войны. Ведь прав был командир отряда, недавний железнодорожник, что в юности все мы увлекались немецким рабочим движением, носили форму юнгштурма, а молодежные наши хоры разучивали песни Эйслера, стараясь в пении подражать Эрнсту Бушу. Пять миллионов голосов были отданы Тельману, и ведь действительно не могли же они испариться, эти люди, доверившие свои голоса коммунисту.

Перейдя без всяких приключений через фронт, добравшись до просторной избы, временно исполнявшей обязанности штаб-квартиры представителей средств информации, размещавшихся там сначала в два, а потом и в три слоя: на топчанах, на самодельных нарах и на печке, - засел за стол и, затенив керосиновую лампу газетой, принялся писать. К утру очерк, озаглавленный "Партизан товарищ Ш.", был написан. Сразу же набело, так что его можно было отнести на телеграф. Перечитав его, решил, что это самая моя интересная военная корреспонденция. Придя к такому заключению, возликовал, в преотличном настроении проследил за ее прохождением по проводам и, получив сообщение, что она адресату вручена, отправился спать. Спал весь день, а потом ещё и ночь, ликуя даже во сне, уверенный, что завтра, самое большее послезавтра, "Правда" опубликует очерк о необыкновенном советском партизане Фрице Шменкеле, очерк, который произведёт впечатление на читающую публику и, может быть, встанет где-то рядом с такими шедеврами военной журналистики, как "Таня", написанная моим другом Петром Лидовым, или корреспонденция о подвиге шестнадцати гвардейцев, принадлежавшая перу Александра Кривицкого и помещенная в "Красной звезде".
Но ни завтра, ни послезавтра очерк мой не появился. Вместо этого пришла лаконичная телеграмма, подписанная полковником Лазаревым: "Корреспонденцию "Партизан товарищ Ш." получили, при вашем приезде поговорим".
Поговорим... Что оно значило, это "поговорим"?
Через месяц я был вызван в Москву и первым делом спросил начальство:
- Ну а что же мой Шменкель?
- Увы, не пойдет, - ответил полковник Лазарев и, чтобы подсластить пилюлю, стал преувеличенно расхваливать другие мои корреспонденции.
- Ну почему же, почему?
- А вы видели лозунг, под которым выпускаются сейчас газеты? Не обратили внимания? "Смерть немецким оккупантам!" - вот этот лозунг. А ведь ваш герой пришел на нашу землю с оружием в руках как оккупант. Разве не так? Так или не так? Шменкели, увы, явление не типичное. Он, может быть, один на целый фронт. Вы убедительно, сердечно о нем написали. Никто не спорит. Гранку все читали. Но имеем ли мы право размагничивать лозунг, под которым выходит наша газета?
Так или не так?
Нет, не так, думал я и пошел к главному редактору, человеку, ум и политическую проницательность которого уважал. Редактор тоже похвалил очерк, но подтвердил: печатать его не будут.
- Вы интересно рассказали об этом удивительном немце. А подумали ли вы о том, что у него в Германии родственники? Ведь есть родственники.
- Да, жена Эрна, сын, две дочери.
- Вы о них подумали? Ваше "Ш." гестапо быстро расшифрует. Они ведь не дураки, народ зоркий, хваткий...
Найдут родных. Нетрудно понять, что сделают с детьми, если об их отце столь уважительно напечатала газета "Правда" - главный орган советских коммунистов. Подумали?
И хотя я был просто влюблён в этот свой очерк, с таким доводом в конце концов не мог не согласиться. А Поспелов, всегда интересовавшийся людьми, стал расспрашивать об этом немецком ефрейторе, очень добро посмеялся над тем, что партизаны наделили его самым русским из всех русских имен и отчеств - Иван Иванович, - а потом, подведя итог разговору, сказал:
- Подождите, настоящая война ещё только развёртывается. Ещё много будет таких Шменкелей. И о вашем Шменкеле не забудут. История такого не забывает.
И он точно в воду смотрел, Петр Николаевич Поспелов - историк по своей первой профессии.
Фрицу Шменкелю не довелось дожить до конца войны, до победы армии, в которую он перешёл в тяжелейшие для нашей страны дни. Ещё находясь в партизанском отряде, он был награждён боевым орденом Красного Знамени. Потом учился в школе разведчиков. Был заброшен в глубокий тыл гитлеровских войск, где успешно выполнял важные задания. В оккупированном Минске был выдан предателем, схвачен. Предстал перед военным судом и расстрелян на кладбище 22 февраля 1944 года...
До последнего своего дня он, немецкий коммунист, остался верен партизанской клятве, данной им ещё в лесах Верхневолжья. "...Не жалеть ни крови, ни жизни и не склоняться перед германским фашизмом".
Он не склонился. И вот теперь, когда вспоминаю об этой очень мне дорогой, но так и не увидевшей свет корреспонденции "Партизан товарищ Ш.", я неизменно думаю, как прав был Поспелов и как он далеко видел. И книгу о Шменкеле написали мои калининские коллеги А. Егоров и П. Александровский. Интересную книгу. И песню о нём поют немецкие пионеры… История не забыла Фрица Шменкеля, а мне, журналисту, жалко, что тот мой давний очерк тогда остался ненапечатанным.

Полевой Б.Н. "Самые памятные: Истории моих репортажей". - М.: Мол. гвардия, 1980, 148-157.

Публикация с сайта Холм-Жирковского историко-краеведческого музея

Партизанское движение на Смоленщине в годы Великой Отечественной войны неразрывно связано с общим ходом событий на центральном направлении удара немецко-фашистких войск на Москву. Не смотря на то, что Смоленская область на начало войны находилась за тысячу километров от западной границы страны, угроза нашествия не заставила себя ждать. Стало очевидным, что отпор врагу это дело не только Красной армии, но всенародное. Смоленский обком ВКП(б) 29 июня 1941 г. дал указание руководителям всех районов области об организации в районных центрах истребительных батальонов, а в колхозах групп самозащиты, которые должны вести борьбу с вражескими десантами и диверсантами. Эти отряды были созданы и вооружены. Предполагалось, что, в случае оккупации, эти формирования составят основу партизанского сопротивления. В ходе Смоленского оборонительного сражения с 10 июля по 10 сентября и последующей активной обороны до 1 октября, нашим войскам удалось остановить непрерывное наступление врага. С 1 октября 1941 года началось осуществление немецкого плана наступления на центральном направлении «Тайфун». Уже 7 октября танковые и моторизованные части вермахта окружили большую группировку Красной армии в районе Вязьмы. В окружение западнее Вязьмы попали войска 19-й, 20-й, 24-й и 32-й армий. Упорные бои в «Вяземском котле» продолжались до 13 октября. Часть окружённых войск прорвалась и отошла на Можайскую линию обороны, но намного больше воинов полегло на полях боёв или попало в плен. Значительная часть красноармейцев оказавшихся в окружении и сумевших избежать плена нашли убежище в обширных лесах севера Смоленской области. Лесной массив, расположенный в междуречье рек Днепр и Вопь, по названию довольно крупного посёлка и железнодорожной станции Вадино, на его южной окраине, получил общее название «Вадинские леса». В этих лесах, с множеством небольших деревенек, сформировалось мощное сопротивление оккупантам, получившее название Вадинский партизанский край. Центральная часть этого лесного массива приходится на территорию нынешнего административного образования Холм-Жирковский район. В целом партизанское движение было экстерриториально и не было связано административными границами, хотя огромную роль в организации и руководстве партизанским сопротивлением играли районные комитеты ВКП(б).
Заранее созданные районные партизанские отряды на случай возможной оккупации оказались недееспособными и очень малочисленными. Во многих случаях первые руководители партийных комитетов и органов исполнительной советской власти погибли в октябрьской катастрофе или отступили вместе с частями Красной Армии. Поэтому сразу же после быстротечной оккупации Холм-Жирковского и прилегающих районов серьёзного сопротивления оккупантам никто не оказывал. Попавшие в окружение военнослужащие, не имея возможности прорваться через линию фронта, нашли приют в многочисленных лесных деревнях, где не было немцев или в построенных землянках в лесах вблизи деревень. Надо отметить, что и местное население и окруженцы были психологически деморализованы, вера в победу во многих случаях пошатнулась. Этому способствовало практически полное отсутствие информации о положении на фронтах и в целом в стране. В то время радиоприёмник был большой редкостью. В то же время оккупационные власти приступили к установлению «нового порядка» - в деревнях назначались старосты, в бывших центрах сельсоветов учреждались полицейские участки, на службу, в которые, набирались предатели и обиженные советской властью местные жители, в районах и крупных населённых пунктах функционировали комендатуры и военно-полевая жандармерия. До сведения граждан доводилась «информация», что Москва захвачена, победоносная Германия разгромила Красную Армию. С помощью предателей выявлялись коммунисты и активисты советской власти, которые расстреливались. За укрытие красноармейцев – расстрел, за неподчинение немецким властям – расстрел. В этой обстановке первостепенными задачами уцелевшего партактива было установление надёжных и готовых к борьбе людей, установление между ними связей, выработка форм борьбы с оккупантами немногочисленных партизанских групп, налаживание получения регулярных сводок «Совинформбюро» о положении на фронтах и доведения этой информации до населения. Одной из форм борьбы в этот период был выбран саботаж мероприятий проводимых оккупационными властями, например, по заготовке продуктов для немецкой армии, или при привлечении местного населения к ремонту и расчистке дорог, ремонту мостов, или при организованном немцами сборе брошенного на полях боёв и в лесах оружия. Все эти работы делались медленно, не качественно, продукты прятались и не выполнялись те объёмы заготовок, которые требовались. Оружие исправное, особенно стрелковое, перепрятывалось в надёжные места, а выведенное из строя сдавалось на немецкие склады. Были отдельные эпизоды проведения диверсий. В этот же период самоорганизовывались некоторые отряды из окруженцев.
...
Другим примером может служить история создания отряда, впоследствии получившего название «Смерть фашизму». Свой путь отряд начал в лесах Оленинского района Калининской области в ноябре 1941 года. Ядром его стали семь красноармейцев-окруженцев, которых возглавил сержант-танкист Просандеев И.К. Вокруг этого ядра он быстро сколотил настоящий отряд – 35 бойцов – отчаянных, смелых ребят, не выпускавших оружие из рук с 22 июня, из тех, кто принял на себя удары начальных дней войны. С самого начала действовал договор – отряд будет возглавлять авторитетный вожак, избранный общим голосованием. В дальнейшем отряд многочисленно пополнялся военными и гражданскими, офицерами и рядовыми, совсем молодыми и пожилыми, с высшим образованием и начальным – принцип выборности командира сохранялся длительное время. Отряд не имел постоянного места базирования, нападая на мелкие немецкие гарнизоны и громя полицейские участки, перемещался по деревням и сёлам Бельского, Батуринского, Ярцевского и Пречистенского районов Смоленской области. Оружие, провиант, амуницию бойцы отряда добывали большей частью в боях и засадах на обозы противника. На вооружении отряда было много трофейных автоматов и пулемётов. Многие бойцы были одеты в немецкую форму. Вот как описывает в своих воспоминаниях бывший партизан, житель с. Верховье-Малышкино, Крохин Анатолий первую встречу с ними: - «… в село въехал обоз, как показалось жителям, немцев. Все приехавшие были одеты в немецкую форму, только без погон и других знаков различия. Вооружены оружием немецкой армии. Население насторожилось ожиданием беды. Только когда молодые, жизнерадостные ребята вышли из саней в центре села, народ понял, что это партизаны и стал сходиться к ним. Я впервые увидел живых партизан, они были такими добрыми, жизнерадостными, весёлыми и мужественными…» Это было в начале января 1942 года. В дальнейшем отряд стал одним из самых боевых во всем Вадинском партизанском крае. В его рядах героически сражался немецкий антифашист, перешедший на сторону партизан, будущий Герой Советского Союза Фриц Шменкель. После гибели первого командира, отрядом командовал Васильев В.И. – лейтенант-артиллерист 166-й стрелковой дивизии.
...
Обобщая приведённые примеры, можно сказать, что первый период партизанского сопротивления оккупантам начался с момента оккупации, т.е. с октября до конца декабря 1941 года. В этот период была организована деятельность советских и партийных органов в условиях подполья, началась организация первых боевых партизанских групп, а самое главное – обретена вера в победу над врагом.

Второй период, несомненно, связан с разгромом фашистских полчищ под Москвой в декабре 1941 года и последующими успехами советских войск в январе 1942 года. Радостные вести об этих событиях, достигшие оккупированных территорий укрепили волю народа к борьбе. Из записи в дневнике Куксенкова С.И. за 10 января 1942 г.:- «… наши самолёты разбросали много листовок, из них мы узнали о разгроме немцев под Москвой. Эти листовки мы собрали и через своих агитаторов и связных доставили в большинство населённых пунктов района…». В январе – феврале 1942 года резко возрастает численность уже созданных отрядов, организуются новые отряды. Советским командованием была спланирована Ржевско-Вяземская наступательная операция общим замыслом, которой было окружение, расчленение и разгром группы армий «Центр» в районе Сычёвка – Вязьма – Гжатск. Планировалось ударами с севера, со стороны Ржева и с юга, со стороны Калуги в общем направлении ударов в сторону Вязьмы перерезать пути снабжения немецких войск, а затем приступить к их уничтожению. Северо-Западный фронт силами 3-й и 4-й ударных армий обошёл немецкие армии западнее Ржева, перерезал Рижскую магистраль в районе Нелидово – Западная Двина и продолжил удары в направлении Велиж, Рудня, Демидов. В это время 29-я армия Калининского фронта обеспечила прорыв фронта в районе Ржева. В прорыв вошли дивизии 39-й армии и 11-го кавалерийского корпуса, которые начали продвижение через Сычёвку на Холм-Жирковский и далее на Вязьму. В начале операции наступление успешно развивалось, но командование вермахта срочно перебросило из Западной Европы 12 дивизий и 2 бригады, используя эти подкрепления, противник нанес сильные контрудары. Прорыв в районе Ржева немцами был ликвидирован, 39-я армия и 11-й кавалерийский корпус оказались фактически в окружении. Для решения поставленных задач ни северной, ни южной группировкам советских войск сил не хватило. Однако территории Андреевского, Холм-Жирковского, Батуринского, частично Сафоновского, Ярцевского и Бельского районов совместными усилиями партизанских отрядов и армейскими формированиями была освобождена от оккупантов. В тылу у врага появилась обширная территория, которая получила название – Вадинский партизанский край. Надо отметить, что хотя партизанский край именовался Вадинским, фактическим его центром было село Верховье-Малышкино. Здесь располагался районный центр Батуринского района, здесь проводились кустовые мероприятия Смоленских областных комитетов партии и комсомола. Партизаны в шутку называли Верховье партизанской столицей. Периметр этой свободной зоны составлял порядка 300 километров, который на большем своём протяжении был фронтом боевых действий, на котором нужно было держать оборону.
Из этой зоны был небольшой коридор, так называемые «Нелидовские ворота», через который лесными дорогами и тропами осуществлялась связь с «большой землёй». На освобождённой территории была восстановлена советская власть, работали колхозы, не смотря на отсутствие техники и лошадей, удалось вручную провести весенний сев. Помощь колхозникам в проведении весенне-полевых работ оказывали партизаны и военнослужащие. С появлением возможности часть военнослужащих попавших в окружение ещё в октябре 1941 года вернулись в регулярную армию. Не смотря на это, количество партизанских отрядов и их численность в этот период резко возросла, в основном за счёт отрядов перебазировавшихся из других районов и направляемых групп с «большой земли» для усиления диверсионной деятельности в тылу врага. Партизанские отряды в этот период свою боевую деятельность планировали самостоятельно. Боевые операции проводились в основном на коммуникациях врага – минирование железных дорог, взрыв мостов на шоссейных и железных дорогах, выведение из строя линий связи. Для проведения более серьёзных операций была необходима координация и объединение партизанских сил. К тому же было ясно, что фашисты готовят операцию по уничтожению партизанского края. К маю 1942 года, руководство страны, понимая важность партизанского движения в борьбе с врагом и учитывая его масштабы, приняло меры по усилению его эффективности. Решением ГКО СССР от 30 мая 1942 года был создан Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования, а при военных советах фронтов – фронтовые штабы партизанского движения. Создание штабов партизанского движения преследовало цель внесение в партизанское движение организованности и согласование его действий с боевыми задачами фронтов. По решению штаба Калининского фронта в Вадинский партизанский край была направлена группа военных специалистов, которые образовали Вадинский оперативный центр управления, в который вошли:
Командир – майор Бобров Н.Н.
Комиссар – ст. политрук Белоусов Ф.Н.
Начальник штаба – капитан Довыденко И.С.
Начальник разведки – ст.лейтенант Жага Н.И.
Радист – сержант госбезопасности Кузин Н.П.
Оперативный центр установил связь с районными органами, входившими в Вадинскую партизанскую зону, с большинством партизанских отрядов действовавших на территории Сафоновского, Ярцевского, Батуринского, Издешковского и Холм-Жирковского районов. Были созданы первые партизанские бригады им. Котовского и им. Чапаева. Оперативный центр и партизанские бригады получили постоянную радиосвязь с войсками Калининского фронта. Боевые действия подавляющего большинства отрядов и бригад стали планироваться и осуществляться необходимым количеством сил и средств. Самое главное было покончено с «партизанщиной» в худшем смысле этого слова. Отныне в бригадах и отрядах действовала армейская дисциплина и порядок. Было оборудовано три партизанских аэродрома, на которые с «большой земли» самолётами доставлялись боеприпасы, взрывчатка, медикаменты, обувь, продовольствие, почта, газеты и агитационные материалы. Обратно самолёты забирали раненых, разведывательные материалы. Проведённые мероприятия оказались своевременными, так как 2 июля 1942 года немецкое командование начало операцию «Зейдлиц» - операцию по ликвидации вклинившихся частей 39-й армии, 11-го кавалерийского корпуса и партизанских формирований Вадинского края. К операции были привлечены большие армейские силы, авиация, артиллерия и танки. Прежде всего, немцы постарались надёжно закрыть «Нелидовские ворота» с помощью массированных бомбардировок с воздуха и обстрела артиллерией. 5 июля командование 39-й армии и 11-го кав.корпуса даёт команду своим дивизиям на выход, но это уже по сути «котёл», из которого с большими потерями и в людском составе и в технике удаётся едва вырваться. Часть военнослужащих оказалась в окружении и пополнила ряды партизанских формирований. Мощная немецкая группировка в составе десяти пехотных дивизий, четырёх танковых, а также специальной кавалерийской бригады к концу июля повторно оккупировала зону Вадинского партизанского края. К повторной оккупации, в результате принятых заблаговременно мер, партизанское сопротивление было подготовлено. Партизаны Батуринской зоны сконцентрировались в лесах южнее Верховья, именуемые как Калыгинский лес. В этом же лесном массиве только с юга и юго-запада обосновались партизаны Сафоновского и Ярцевского районов. Партизаны Холм-Жирковской зоны, имея общее командование отряда «Народный мститель» разделились на четыре группы. Группа «Заболотная» базировалась в лесах восточнее д. Владимирская. Группа «Полевая» - в лесах в окрестностях д. Ивашково – Вержа. Группа «Сосновая» - в лесах в окрестностях Пигулино - Симоново. Группа «Моховая» - в окрестностях ст. Игоревская – д. Квасово, несколько южнее разместилась стоянка партизанского отряда «На врага». Карательные отряды, оккупировавшие эту зону повторно действовали предельно жёстко и устрашающе. Все деревни, прилегающие к лесным массивам и в которых укрывались партизаны выжигались, за малейшее подозрение в причастности местного населения к партизанам – расстрел. Но партизаны не затаились в лесах, а смелыми и продуманными вылазками совершали нападения на гарнизоны противника, умудрялись проводить диверсии на охраняемых железнодорожных перегонах Ярцево – Сафоново и на Дуровской ветке. Устраивали засады на просёлочных дорогах и большаках. В сентябре 1942 года, с целью дальнейшего объединения партизанских сил и руководства, в Вадинские леса был направлен представитель Военного Совета Западного фронта генерал-майор Иовлев С.И. В соответствии с приказом Центрального штаба партизанского движения Оперативный центр был расформирован, а общее руководство всеми партизанскими силами возлагалось на Вадинский партизанский центр во главе с генерал-майором Иовлевым С.И. Практически все остававшиеся разрозненные отряды были объединены во вновь создаваемые бригады. Так, например, Особый партизанский полк был переформирован в 1-ю Вадинскую партизанскую бригаду, которую возглавил бывший командир оперативного центра майор Бобров Н.Н.
В итоге организационных преобразований была, по сути, сформирована партизанская дивизия в составе пяти бригад общей численностью порядка 6000 бойцов. Это была серьёзная сила, которая действовала в оперативном тылу немецких войск, имела хорошее управление и мобильность. Партизаны делали уже не только засады на второстепенных коммуникациях противника, но своими диверсионными операциями срывали поставки в действующую армию боеприпасов, резервов, горючего. Осмеливались нападать и громить крупные гарнизоны и склады в тылу врага. Учитывая степень угрозы, немецкое командование разработало план уничтожения Вадинских партизан. План носил название «Падающая звезда». Не смотря на то, что на фронтах у немцев дела шли в это время не важно, для реализации этого плана фашистское командование сняло с фронта две дивизии, привлекло карательную дивизию СС «Мёртвая голова», несколько батальонов изменников Родины – власовцев, танки, артиллерия и авиация. Операция началась 22 января 1943 года. Каратели со всех сторон взяли лесной массив в блокаду. Над лесом в воздухе постоянно висел самолёт, который корректировал огонь артиллерии. За артиллерийской атакой последовала мощная воздушная бомбардировка. Цепи карателей, при поддержке танков пытались ворваться в лесной массив. Партизаны на просеках сделали завалы и отбивали атаки карателей. Бои продолжались до 4 февраля, силы были не равные, к тому же кончались боеприпасы. В сложившейся обстановке командованием было принято решение – прорывать блокаду и уходить в другие леса и в сторону г. Белый на соединение с наступающей Красной Армией. Наибольшие потери Вадинские партизаны понесли именно в дни блокады января-февраля 1943 года. В это время погибло и пропало без вести около двух тысяч партизан. Часть партизан перешла линию фронта, которая проходил недалеко от г. Белый, и соединилась с Красной Армией, другая перешла в другие леса и еще некоторое время продолжала сражаться с врагами в тылу. 17 марта 1943 года вся территория теперешнего Холм-Жирковского района была окончательно освобождена от фашистских оккупантов. Но бывшие партизаны - вадинцы продолжили борьбу с врагом кто в составе регулярных войск, кто, после некоторой передышки, был снова заброшен в тыл врага и продолжил борьбу в составе партизанских формирований Белоруссии. Впереди ещё было два года войны и очень многие не дожили до дня Великой Победы.

Источник: http://holm-zhirki.museum67.ru...olschikov/

Партизанский отряд "Смерть фашизму"

Вел боевые действия в Смоленской и Тверской области