Колчак

Террор Колчака в сибирской деревне

Спит измучена деревня
От террора Колчака.
Нигде не слышно лязга, стука,
Вся деревня замерла.
Вчера Красильников с отрядом
На усмиренье приходил,
Собрал крестьян на площадь к церкви,
Расстрел невинным учинил.
Собрал толпу, поставил взводы
Для перекрестного огня.
Приказ отдал снимать допросы,
Кто большевик, кто партизан.
Кто красных, кормит, принимает
И подкрепление им дал,
Того немедленно к расстрелу,
Он адъютанту приказал.
А тем, кто выдаст коммунаров,
Укажет, красны, где стоят,
И тем в награду все именья
Большевиков велю отдать.
Да не забудьте, чтоб священник
Сейчас молебен отслужил.
Всегда для этого найдется,
И чтоб сумел крестьян уверить
И устно слово разъяснял.
Где говориться не убий,
Хоть от Луки от Марка, Павла
Главу Евангелия прочесть.
Пускай вся чернь уразумеет,
Что мы законы соблюдаем,
Приказы точно исполняем,
За это все нам Бог пошлет.
И царь, и церковь наша Власть,
Так будем мы их защищать,
А блудно племя коммунизма
С лица земли совсем убрать.
И мы лишь красных убираем,
Кто за антихриста идет,
В соблазн и блуд и тьму кромешну
Кто православие ведет.
Так точно, слушаюсь, исполню!
Геройски гаркнул адъютант.
Позвать священника, поручик,
Чтоб немедленно сыскать.
Как по волшебству поп явился,
Брюшко солидно, средних лет,
Смиренно, низко поклонился:
– Я здесь изволю доложить
– Вас как зовут? – «Отец Мефодий», –
С поклоном попик отвечал.
– Так вот что, батюшка Мефодий,
Вот вам приказ от командира,
Исполнить нужно все в момент.
Сзовите всех односельчан
И разъясните им поглубже
То, что Красильников созвал.
И поп прочел и поклонился,
Рысцой к церкви побежал,
Раздался звон на колокольне,
Он всех к молебну призывал.
Толпа очнулась, сняла шапки
И, осенив себя крестом,
Молебен бойко был отсужен,
И разъяснил отец Мефодий
Толпе, что значит коммунар,
Что он посланник тьмы кромешной,
Печать антихриста на нем.
И кто пойдет по их программе,
Тот будет блудная овца
И верный враг царя и церкви
И ад тому не миновать.
А тот, кто знает коммунаров,
Как заблудившихся овец,
Закон священный с Божьей волей
Велит им всех их выдавать.
А, например, отец Мефодий
Стал из толпы крестьян кричать,
Но имя бедных, неимущих
К себе поближе вызывать.
Назвав крестьян, мужчин и женщин,
Он адъютанта подозвал,
Сказал ему с поклоном низко:
– Вот стадо блудное овец,
Кто отдал душу в тьму кромешну,
Идет спасителю в разрез.
Начались пытки и допросы,
Нагайка, шомпол и приклад.
Взялись по Божьему веленью
Свято Евангелие писать,
Где говорит в главе апостол,
Он запрещает убивать.
И вот насытившийся вдоволь
Над деревенской беднотой,
Измучив на смерть стадо блудных,
Пошло начальство отдыхать.
А на прощанье с пулемета
Велит в толпу салют отдать
И этим Божью царску волю
И добродушность показать.
Сказал Красильников с улыбкой:
– Поручик, живо на носках
Отцу Мефодию в награду
Святую Анну передать,
А что касается отряда,
Дать полну волю погулять.
Ни в чем орлов чтоб не стесняли,
А то пристрелю, как собак.
Пусть отдохнут и погуляют,
Мое спасибо передать,
Валяй, ребята, в рассыпную,
Кто помешает, дайте знать
Что попадает, то и берите,
Хотите, жгите, колотите
И на смерть шашками рубите,
Здесь большевистское гнездо.
Так слово божье исполнила
Колчаковская бела рать,
Насосавшись вдоволь крови,
Пошла кутить, пошла гулять.
А наложивши груды трупов
Невинных жертв трудящих масс,
Пошел отряд в друго селенье
Законы Божьи исполнять.
Так спит измучена деревня
После террора Колчака,
После уборки жертв невинных,
После расстрела, грабежа,
После молебна, слова Божья,
Где говорится: «Не убий».
Так спишь ли ты, отец Мефодий,
Святой и Божий человек?
Иль проповедуешь все то же
Ты слово Божье «Не убий»?
Ты собираешь овец блудных,
Ты лжи учитель, фарисей.
И продаешь их, как Иуда
Христа учителя продал,
И это ты, отец Мефодий,
Все лжи ученья доказал.

Неуклюжий матрос, Коммунар Андреев Иван Лаврович,

10 февраля 1923 г.,
г. Иркутск, Ланинская 5/25.
ГАНИИО, Фонд 300. Оп. 1. Д. 505. Л. 79–80. Рукопись.

«Мундир английский,
Сапог японский,
Штык французский,
Правитель омский»…

(Из популярной песни времен интервенции).

Субботовский, И. Союзники, русские реакционеры и интервенция. Краткий обзор (Исключительно по официальным архивным документам Колчаковского правительства) / И. Субботовский. – Ленинград : Ленинградский Гублит № 9356, 1926. – 328 с.

Работа т. Субботовского имеет большое значение для изучения различных этапов героической борьбы рабочего класса и крестьянства против Колчаковской контрреволюции за освобождение Сибири.

Систематизированный по отделам материал ─ легко усваивается. Необходимо также отметить простоту и ясность изложения, что выгодно отличает работу от других материалов по истории революционного движения.

На мой взгляд, книга легко усваивается для широких кругов рабочих и крестьян.

Даже при беглом обзоре ─ выпукло бросается в глаза роль Франции, Англии, Америки и друг. интервентов Сибири, как по материалам и документам Колчаковского правительства, так и по материалам, полученным непосредственно от участников борьбы различных государств, принимавших участие в интервенции.

Копии подлинных документов, изученные тов. Субботовским, по материалам Иркутского архива ─ придают труду особую ценность.

Автор потрудился достаточно и добросовестно для изучения всех материалов, относящихся к делу, в этом отдать ему должное и его работа является ценным вкладом в освещение истории революционной борьбы.

В этом ─ особенная заслуга.

Председатель Иркутского Губисполкома П. Шиханов.
Иркутск 11/I-26 г.

Голуб, Павел Акимович. Белый террор в России (1918─1920 гг.) / П. А. Голуб. – Москва : Изд-во Патриот, 2006. – 477, [2] с. : табл.; 24 см.; ISBN 5-7030-0951-0

ВВЕДЕНИЕ

По меньшей мере уже два столетия силы реакции с сатанинским упорством насаждают в мировом общественном сознании большую ложь о красном и белом терроре. Суть этой долгоиграющей фарисейской кампании кроется в том, чтобы до невероятности преувеличить масштабы и жестокость красного террора и всячески замолчать или преуменьшить злодеяния террора «своего», белого.

Противники прогресса таким образом стремятся оклеветать революцию, запугать массы рядовых граждан «ужасами» красного террора, отлучить их от участия в революционном обновлении мира. Но еще со времен Французской буржуазной революции, когда впервые появилось деление террора на красный и белый, стало очевидно, что второй по своему размаху и жестокости намного превосходит первый. Предопределено это тем, что контрреволюции, как правило, противостоит большинство народа, и чтобы сломить его волю, остается только одно средство ─ беспощадный террор плюс помощь иностранных штыков. В той же Франции конца XVIII века дикие оргии восставших вандейцев, зверства роялистов, поднявших мятежи в ряде городов, расправы солдат армий оккупантов, призванных спасать прогнившую монархию, затем, после термидорианского переворота ─ преследование и истребление якобинцев и их союзников бандами белых террористов под наименованием: «Воинство Христа», «Воинство Иеговы», «Воинство солнца» и пр., ─ своими расправами затмили все то, что совершили якобинцы. При этом идеологи контрреволюции Фуше, Тальен, Баррас до хрипоты кричали о зверствах Дантона, Робеспьера, Сен-Жюста и др. якобинцев, безмолвствовали о преступлениях термодорианцев. И как следствие ─ вызвали со стороны европейских монархий бурю проклятий в адрес «красной» Франции, что негативно сказалось на формировании ее облика в умах многих европейцев. Ложь тогда сделала свое дело.

Но правду утаить невозможно. Известный французский историк этой революции А. Олар писал: «Реакция, последовавшая за прериальскими дням, была ужасна». И с фактами в руках неопровержимо доказал это в своей «Политической истории Французской революции». В последующих революциях 1848-1849 гг. повторилось то же самое. Вопли о преступлениях взбунтовавшейся «черни» звучали еще громче, в то время как волны белого террора буквально захлестывали очаги восстаний, унося тысячи жертв. Однако об этих жертвах Кавеньяки, палачи восставших предпочитали молчать. Но честные голоса тогда все же прозвучали в Европе. К. Маркс, внимательно следивший за ходом революции, писал в конце 1848 года: «Революция в вене, как и в Париже, потоплена в крови, погребена в дымящихся развалинах». А Ф. Энгельс, подытоживая результаты зверств контрреволюции, разоблачая ложь о «гуманности» буржуазных революций, указывал, что гнусности торжествующих палачей «за 4 месяца стоили больше крови, чем 1793 и 1794 годы вместе взятые».

Вершины своей белый террор достиг при подавлении Парижской коммуны, взявшей власть, как известно, мирным путем. Буржуазия, почувствовав угрозу своему господству, всю силу ярости обрушила на героических коммунаров. Около ста тысяч их было убито, брошено в застенки, сослано на каторгу.

До точки кипения лживая компания против красного террора поднялась в связи в связи с победой Великого Октября в России и последовавших за ней революций в других странах, поставивших во главу угла вопрос о переходе от капитализма к социализму. Внутренняя российская контрреволюция тогда подняла бешеный пропагандистский вой о «зверствах» большевиков, подхваченный империалистами Запада, хотя большевики фактически взяли власть мирно. Всего за 4 месяца Октябрь триумфально прошествовал из края в край огромной страны. Это стало возможно благодаря поддержке власти Советов подавляющим большинством народа. В этих условиях революционное насилие носило весьма ограниченный характер и прямо зависело от степени сопротивления антисоветского лагеря. Поразительную терпимость новой власти к своим политическим противникам в первые месяцы после Октября публично признали тогда многие контрреволюции. Генералы Краснов, Марушевский, Болдырев, реакционер Пуришкевич, министры-«социалисты» Временного правительства Никитин, Гвоздев, Маслов и многие другие были отпущены на свободу под честное слово.

Увы, враги Октября на великодушие Советской власти ответили вероломством. Большая кровь в России пролилась тогда, когда они, одержимые идеей реставрации, в середине 1918 года развязали тотальную Гражданскую войну, призвав, как водится, на помощь более чем миллионную армию интервентов, в том числе 280 тысяч австро-германских штыков и около 850 тысяч английских, американских, французских и японских. Попытка учинить российский «термидор» не удалась. Но она стоила нашему народу по неполным данным, около 8 млн. убитых, замученных в концлагерях, умерших от ран, голода и эпидемий. Материальные потери страны, по оценкам экспертов, составили астрономическую цифру ─ 50 млрд. золотых рублей.

Белый террор обнажил свой звериный лик также и в Финляндии, Германии, Венгрии, Баварии, Словакии, охваченных революционным пожаром. Обезумевшая от страха буржуазия, опять при поддержке войск интервентов, без пощады душила своих классовых противников. К бесконечному мартирологу жертв белого террора были добавлены новые сотни тысяч.

Составляя реестр жертв белого террора, не забудем и о двух мировых войнах. Первая обошлась человечеству в 10 млн. убитых и около 20 млн. искалеченных, вторая ─ уже около 55 млн. убитыми и в несколько раз больше искалеченных. Только в фашистских концлагерях было замучено около 11 млн. человек. Кто несет ответственность за эти неимоверные потери? Когда надо ответить на этот фундаментальный вопрос, апологеты буржуазии теряют дар речи, но вдруг сразу же обретают его, когда им повелевают обличать красный террор. Однако все честные люди Земли знают, что вина за две мировые войны лежит на наиболее агрессивных кругах международного империализма. И только люди, подобные Резуну (Суворову) и его немногочисленные подпевалы у нас в стране и уцелевшие приверженцы нацизма на Западе постоянно пытаются приписать это «красным». Бесчестье этих людей вызывает лишь омерзение. Если когда-нибудь будет составлен мировой реестр жертв белого террора, то человечество содрогнется от ужасных потерь в результате разгула реакционного насилия как средства противодействия общественному прогрессу.

Теперь о «сталинских репрессиях» с 1937 по 1953 год. Готовясь к российскому «термидору» 1991─1993 гг., «демократическая контрреволюция», совершившая государственный переворот, сделала эти репрессии козырной картой в оголтелой антисоветской пропаганде. Причем учинила непристойное соревнование во лжи: кто поставит в вину «сталинскому режиму» больше человеческих жертв. Дело в конце концов дошло до мифических величин в 60 и даже 100 млн. человек. Фальсификаторов не смущало то, что если бы это было так, то население СССР сократилось бы как минимум наполовину, а оно, как известно, росло, посрамляя лжецов. Зачем же так беспардонно врать, господа, высасывая из пальца дутые цифры? Есть официальные данные на этот счет, согласно которым за 1921─1954 гг. было осуждено около 3,8 млн. человек, в том числе 643 тыс. к высшей мере наказания. Напомним, что эти 33 года Советская страна жила в чрезвычайных условиях ─ разруха после Гражданской войны, лихорадочное напряжение сил для укрепления обороноспособности перед надвигавшейся угрозой новой империалистической агрессии, наконец Великая Отечественная война, когда решался вопрос: быть или не быть Советскому Союзу, советскому народу?

В этих условиях репрессивная политика против враждебных советскому строю элементов была неизбежной и необходимой. Подобные меры в то время в целях укрепления своей безопасности проводили многие страны, в том числе и США. При этом не следует забывать, что Советский Союз находился во враждебном капиталистическом окружении и подвергался особенно активной подрывной деятельности. Поэтому пресечение этой деятельности было необходимо вдвойне-втройне. Разумеется, в то бурное тревожное время в деле обеспечения государственной безопасности были допущены серьезные перегибы. Часть граждан подвергалась репрессиям безвинно. Это бесспорный факт, который вызывает глубокое сожаление и категорическое осуждение «горе-чекистов», которые подвергали допросам и пыткам людей образованных, порядочных без суда и следствия, только добиваясь их «добровольного признания».

Но есть и другой неоспоримый факт. Пусть кто-нибудь докажет, что среди репрессированных не было тайных и явных врагов советского строя. Контрреволюционный переворот 1991─1993 гг. наглядно показал, что «пятая колонна» в стране существовала ─ и существует, и активно действует по сей день. «Чистосердечные» признания предателей Родины, истинных врагов народа мы слышим каждый день по радио и телевидению. Если бы деятельность антисоветских элементов не была пресечена в канун и в период Великой Отечественной войны, то наш народ и его армия могли бы иметь против себя не только генерала Власова, а очень многих предателей, и тогда встает вопрос: смог бы СССР, его доблестная Красная Армия, да и весь народ выстоять и победить гитлеровскую Германию?

В связи с неутихающей кампанией в наших СМИ против «сталинских репрессий» давно назрела необходимость спросить этих фарисеев: «А судьи кто?» Когда «демократическая контрреволюция» поднимала истерическую кампанию против репрессий, многие граждане тогда наивно поверили, будто она велась во имя гуманизма и справедливости. Но вот «демократия» прорвалась к власти и за 10 мирных лет хладнокровно отправила на тот свет около 8 млн. граждан, то есть в 12 раз больше, чем за 33 года «сталинских репрессий». Если это не геноцид против собственного народа, то что это такое, господа? И направлен он главным образом против честных советских граждан-труженнников, не принявших волчьих законов бандитского капитализма. Это классовая месть новоявленной буржуазии. Она осуществляется по рецептам Даллеса─Бжезинского в основном при помощи террора идеологического, политического, экономического, морального, психологического и прочих адских изобретений нынешней «демократии». Их гремучая смесь губит народ более успешно, чем с помощью оружия. Таково последнее достижение буржуазной «цивилизации».

Заключая краткий экскурс в историю сделаем вывод: давно назрела необходимость развенчать большую ложь о красном и белом терроре, вскрыть ее коварную роль в прислуживании силам реакции. Советская историография, при ее несомненных достижениях, допустила зияющий пробел в системном исследовании применения белого террора, который еще в Гражданскую войну справедливо был назван одним из сподвижников генерала Деникина, отведавшим «вкус» беспощадной диктатуры, ─ черным террором. Эта тема лишь фрагментарно затрагивалась в работах, посвященных другим вопросам. Специального обобщающего исследования о белом терроре так и не появилось, чем не преминули воспользоваться антикоммунисты.

Автор данной публикации намерен хотя бы в некоторой мере восполнить этот пробел применительно к эпохе Гражданской войны, когда белый террор приобрел огромные масштабы и крайне жестокий характер. На основе документов, почти целиком взятых из наследия противников большевизма, автор хотел показать, что чинили по отношению к большинству населения белые режимы в Поволжье, Сибири, на Севере России, а затем военно-диктаторские режимы Колчака, Деникина, Миллера, Врангеля.