Город Ряжск и его соборный Благовещенский храм

ГЛАВА 11. Заключающая
В виду окончания всех работ по устроению и благоукрашению соборнаго храма, общее собрание существующаго при нем попечительства положило (по журналу от 24 июня 1876 г.) поручить попечительскому правлению, благопочтительнейше просить Его Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейшаго Алексия, Архиепископа Рязанскаго и Зарайскаго и разных орденов кавалера; освятить новопостроенный и благоукрашенный соборный Благовещенский храм в 4-й день июля сего же 1876 года. Между тем храмостроители озаботились, с предварительно испрошеннаго на то Архипастырскаго соизволения, известить заблаговременно о предстоящем торжестве освящения всех благотворительных особ, коим, начиная с 16 июня, разосланы были печатныя о сем обявления с приглашением «принять христианское участие в торжестве освящения уезднаго соборнаго храма и, по окончании божественной литургии, пожаловать па братскую трапезу в дом соборнаго ктитора и городскаго головы Петра Петровича Ушакова». Получив такое извещение, не только соборные прихожане и прочие граждане, но и жители сел ряжскаго и соседних с ним раненбургскаго и скопинскаго уездов и даже иноепархиальные благотворители (как напр. тихвинской Реконской Троицкой пустыни о. игумен Даниил) поспешили, в числе не менее 10/тыс. человек, собраться в великолепный соборный храм в день его освящения. Особенно с Нетерпением ожидали этого дня соборные прихожане и прочие граждане ряжские. Живо помня прежний, малый и скудный украшением, соборный храм, они невольно поражались благоговейным страхом пред Господом и Пречистою Богородицею при входе в новый храм, блистающий своим величием и благолепием: величественный главный кумпол сего храма, возвышающийся на такую значительную высоту и венчающийся (как и прочие 4 кумпола) золотыми главой и крестом, возносил взоры их в безпредельную высоту небесную – к престолу Господа Вседержителя, – и они сгарали желанием скорее видеть освящение своего соборнаго храма, когда милосердый Отец небесный, ниспослав, чрез святительское священно-действие, освящающую благодать свою на новый храм, будет в нем день и нощь слышать их мольбы и миловать их.
Наконец, день освящения соборнаго храма Благовещения настал. Накануне – 3-го июля в рязанском Борисоглебском соборе творится память св. Василия, епископа рязанскаго, и в этот день Высокопреосвященнейший Архипастырь наш, благоговейно почитая память святителя Божия и великаго заступника паствы рязанской, ежегодно совершает божественную литургию в Борисоглебском соборе: так было и ныне. Вследствие сего Архипастырь, отслушав, в крестовой своего дома церкви, всенощное бдение 3 июля и отправившись в г. Ряжск около 8 часов вечера, прибыл сюда в половине 12 часа ночи. Поэтому в ряжском соборе, накануне освящения его, всенощное бдение, по предварительно испрошенному у Архипастыря благословению, совершено было соборне местным духовенством, к коему присоединились два архимандрита (Богословский и Димитриевский), прибывшие сюда по распоряжению Архипастыря, и тихвинской Реконской Троицкой пустыни о. игумен Даниил, явившийся по приглашению храмостроителей. Бывший же настоятель собора, положивший основание новому храму и прилагавший неусыпное попечение о его устроении и благоукрашении, не был на торжесстве освящения, потому что, при множестве занятий по должности ректора семинарии, не мог отлучиться из Рязани.
В воскресный день – 4-го июля с ранняго утра (с 4 часов) соборное церковное торжество началось освящением придельных престолов, совершенным в правом (Боголюбском) приделе Богословским архимандритом, а в левом (во имя св. мученика Лукиллиана) – Димитриевоким архимандритом, в сослужении с иереями из местнаго духовенства. По окончании ранних литургий в обоих новоосвященных придельных алтарях, начался (в 9 часов) благовест, с переводом колоколов, возвестивший наступление освящения главнаго Благовещенскаго престола. В половине 10-го часа Высокопреосвященнейший Архипастырь, вступил в собор, встречен был здесь назначенными к участию в священнослужении обоими архимандритами, игуменом Реконским, настоятелем собора и священниками села Тресвятскаго и рязанскаго кафедральнаго собора ключарем. По прочтении «входнаго» и облачении Архипастыря и сослужащих, последовало освящение главнаго соборнаго престола, совершенное по чиноположению церковному и заключенное обычным многолетием. На малом входе начавшейся вслед за тем литургии Архипастырем возведен в сан протоиереи настоятель собора и на священника села Тресвятскаго возложен Высочайше пожалованный наперсный крест. В конце литургии Архипастырь, обратившись к предстоящим и молящимся, преподал им слово отеческаго приветствия, утешения и назидания, а в заключение всего священнослужения, по выходе из алтаря, благословил св. иконами соборнаго старосту г. Ушакова и о. игумена Даниила.
Из собора, по окончании в нем богослужения, Архипастырь благоволил посетить дом соборнаго старосты и городскаго головы Петра Петровича Ушакова и разделить здесь братскую трапезу с многочисленными, всякаго звания, гостьми, разместившимися в трех больших залах.
Вечером того же 4-го июля Архипастырь присутствовал при всенощном бдении, совершенном, по его благословению, в новоосвяиценном соборном храме, а утром 5-го июля – у ранней литургии, и, затем, преподав благословение соборянам с церковным старостой и всему ряжскому духовенству с гражданами, возвратился в епархиальный город.
Так совершилось устроение, благоукрашение и освящение ряжскаго Благовещенскаго, с двумя придельными престолами, летняго соборнаго храма, начатаго постройкой с 24-го июля 1866 г., при весьма скудных, простиравшихся только до 5/т. руб., средствах. При этом мы не можем не высказать некоторых, вызываемых самым существом дела, благих мыслей, добрых желаний и отрадных чаяний.
Прежде всего, возблагодарим Господа, дивнаго в делах своих. Судя по человечески, никак нельзя было предполагать, чтобы, при таких недостаточных средствах, можно было воздвигнуть это громадное и великолепное храмоздание: но невозможное по человеческим разсчетам совершилось Божиим устроением. Да будет же имя Господне благословенно отныне и до века!
С другой стороны, нет ничего тяжелей и невыносимей, видеть в других и испытывать как чувство неблагодарности с их стороны. Имея это, без сомнения, в виду, общее собрание ряжскаго соборнаго попечительства, между прочим, положило: 1) «благопочтительнейше повергнув на Архипастырское благоусмотрение многополезную службу и значительныя пожертвования протоиереи В. И. Гаретовскаго, с своей стороны, в выражение призначительности за эту усердно-полезную службу о. Гаретовскаго при ряжском соборе в течении 14 лет и 8 месяцев (с 27 июля 1853 г. по март 1868 г.), а за тем – за усердные, до настоящаго времени (по июль 1876 года) продолжавшиеся, труды по возобновлению и украшению соборнаго храма, соединенные с многими материальными пожертвованиями, поднести ему, от лица соборных прихожан и ряжских граждан, золотой наперсный (Окончание).крест с украшениями, испросив предварительно, чрез епархиальнаго Архипастыря, Высочайшее соизволение на разрешение о. Гаретовскому принять и носить сей крест; 2) в благодарность за усердную службу при соборе церковнаго старосты и городскаго головы Петра Петровича Ушакова, значительныя его пожертвования на возобновление храма и труды по наблюдению за храмостроением, покорнейше просить епархиальнаго Архипастыря об исходатайствовании г. Ушакову награды золотою медалью, на аннинской ленте, для ношения на шее, а между тем в день освящения храма поднести ему – Ушакову, от лица соборных прихожан и прочих граждан, св. икону; 3) просить епархиальнаго Архипастыря об исходатайствовании благословения св. Синода, с установленною грамотою, лицам, во весь 10-ти летйий период храмостроения состоявшим членами соборнаго попечительскаго правления, с званием попечителей соборнаго храма и с ежегодным взносом не менее 25 рублей, именно: купцу Петру Сергеевичу Морозову, настоятелю тихвинской Рековской Троицкой пустыни, о. игумену Даниилу, купцу Петру Флоровичу Ушакову, купцу Григорию Алексеевичу Григорову и жене протоиерея Александре Константиновне Гаретовской; 4) ходатайствовать пред Его Высокопреосвященством об испрошении благословения св. Синода лицам, пожертвовавшим на соборное храмостроение не менее 100 руб.; и 5) просить Его Высокопреосвященство о преподании Архипастырскаго благословения лицам, пожертвовавшим на соборное храмостроение не менее 25 рублей, с уведомлением о том означенных лиц из соборнаго попечительскаго правления, равно как и всем Прочим, пожертвовавшим на храмостроение от 23 р. до 25 к.,» (жур. 24 июля 1876 г.) – Все это хорошо: но все это касается только живых собратий наших, благотворивших храму Божию. Между тем и у возревновавших о благолении соборнаго храма Благовещения и усердно способствовавших его созиданию и благоукрашению своими трудами и пожертвованиями есть усопшие сродники, многие из самих благотворителей сего храма в настоящее время отошли уже в жизнь загробную и, кроме того, не мало было между жетвовавшими на соборное храмостроение – таких, кой вписывая свою лепту в сборныя, посылаемыя к ним из соборнаго попечительскаго правления, тетради, прямо – указывали, в этой записи, обязательство получивших жертву омолиться «о упокоении душ усопщих их сродников», поименовавных в той записи. Что же, – ужели эти усопшие собратия наши должны быть забыты новопостроенною и благоукрашенною на их собственныя и их живых сродников пожертвования соборною церковию? А с другой стороны, и в отношении к живым благотворителям ужели вся благодарность за их содействие построению и благоукрашению новаго собора должна ограничиться только внешним выражением признательности, а не должна, напротив, выражаться преимущественно в церковной молитве о их здравии? Вот что, например, писал бывший настоятель ряжскаго собора о. протоиерей Гаретовский к благочинному, того же собора священнику Михаилу Никифоровичу Красавцеву (от 20 июля 1872 г. за № 43-м):
«Начав, в 1866 году, постройку новаго соборнаго храма в г. Ряжске, при весьма скудных средствах к тому, я, в качестве настоятеля собора, тогда же обратил внимание на все возможное увеличение этих средств. Помимо, открытия соборнаго попечительства, с особо-составленным для него уставом, и приглашения к пожертвованиям как граждан, так и других благотворительных особ, я, в – частности, обратился к тестю своему, священнику Константину Филипповичу Нарциссову. Последний передал мне десять тысяч рублей (10. т. р.) для внесения (в одно из кредитных учреждений, на известный срок, для обращения из шести процентов – с тем, чтобы при жизни о. Нарциссова проценты сии доставляемы были ему, а по смерти его как проценты, так и капитал обращены были в пользу новостроющагося в г. Ряжске соборнаго храма, и именно, на украшение новаго иконостаса. Текущаго 1872 года апреля 5-го дня о. Константин волею Божиею помер; и с того числа проценты с 10 т. руб. будут доставляемы мной в ряжское соборное попечительское правление для обращения на соборное храмостроение, по-полугодно, начиная с 13 июля сего 1872 года, в течении следующих четырех лет, до 18 июля 1876 года, когда будет срок билету. За время же с 5-го апреля сего года по 13-е текущаго июля месяца, т. е. за три месяца и восемь дней, или, для лучшаго разсчета, за три с половиной месяца, проценты, в количестве ста семидесяти пяти рублей (175 р.), мной, 13-го сего июля, обращены уже в пользу собора чрез уплату оных вместе с пожертвованными от меня и жены моей 150 рублями за лес, купленный ряжским соборным старостой, купеческим сыном, Петром Петровичем Ушаковым у рязанскаго купца Василия Матвеевича Сливкова, по счету последняго от 20-го минувшаго июня на 335 руб. 70 коп., из коих 10 р. 70 коп. г. Сливковым пожертвованы в пользу ряжскаго собора, как уведомлено о сем мной ряжское соборное попечительское правление от сего же 20 июля за № 44-м. Доводя о сем до сведения, честь имею покорнейше просить Ваше Высокоблагословение, помимо других, от Вашего усмотрения зависящих, распоряжений, сделать следующее: 1) обявить сообщение сие как соборному причту и церковному старосте, так и попечительскому правлению; 2) предложить соборной братии поминать – а) о здравии протоиерея Василия и Александры с родством, и б) о упокоении архиепископа Евгения, диакона Филиппа, Иулиании, иерея Константина, Надежды, чтеца Иоанна, Параскевы, девицы Юлии и прочих преставившихся сродников, внесенных уже в Ваш соборный синодик. Позволяя себе надеяться, что соборная братия не откажется выполнять скромное желание того, кто в течении четырнадцати лет и семи месяцев разделял с нею молитвы, недостойно предстоя, в качестве настоятеля, престолу Божию, имею честь быть с истинным почтением и братскою о Христе любовию», и проч.
Высказанныя, в приведенном отношении, желания и надежды одного из попечителей о соборном храмостроении одушевляли, думаем, и всех, кто только приносил свою лепту на это храмостроение: оне столько естественны и столько христианственны, что всякому православному сыну Церкви больше желать и чаять нечего. Да обратят же настоятель собора и его помощник с прочею соборной братией и церковным старостой должное внимание на это, первостепенной важности, христианское дело, составляющее их непосредственный долг, и, пересмотрев все, имеющиеся в соборном попечительстве, документы, да не обленятся составить надлежащий синодик и, затем, приносить безкровную жертву о живых и умерших благотворителях соборнаго храма своего. Вот это будет уже настоящая христианская, Богу угодная и жертвователям полезная, благодарность их последним.
В журнале общаго собрания ряжскаго соборнаго попечительства, от 24 июня 1876 года, читаем, между прочим и следующее: Главная цель попечительства – собранием пожертвований содействовать возобновлению соборнаго храма выполнена в настоящее время только по отношению к летнему соборному храму, вновь построенному и благоукрашенному; попечение же о собрании средств на возобновление трапезной теплой церкви и колокольни остается еще впереди, равно как и другия частнейшия цели попечительства, касающияся разных предметов христианской благотворительности, требуют в будущем многих и усильных работ от членов соборнаго попечительства... Трапезная, двух-придельная, церковь, низкая, с потолком из накатника, равно как колокольня настоятельно требуют возобновления согласно плану, составленному 21 декабря 1864 года, губернским архитектором Щеткиным... На основании этих данных общее собрание попечительства положило: в виду настоятельной нужды возобновления трапезной церкви и колокольни, предложить настоятелю собора и прочим членам соборнаго попечительскаго правления, употребить все меры к усилению действий соборнаго попечительства на точных основаниях утвержденнаго епархиальным начальством попечительскаго устава; а в виду значительных пожертвований и постояннаго (с июля 1853 г. по настоящее время, всего в течении 23 лет) содействия благоустроенно, возобновлению и благоукрашению нашего соборнаго храма со стороны бывшаго настоятеля онаго, протоиерея Гаретовскаго, считать последняго почетным председателем соборнаго попечительскаго правления, супругу же его Александру Гаретовскую просить – оставаться навсегда членом попечительскаго правления, с званием попечительницы соборнаго храма, согласно § 14 попечительскаго устава» (п. 3 и 9 справки, и – 8 и 9 определ.). – По поводу этого постановления общаго собрания попечительства, остается высказать одно желание, чтобы новый о. настоятель собора постарался, при содействии прочих членов попечительскаго правления, осуществить постановление сие самым делом и восполнил многия опущения в ведении дел по соборному попечительству, неизбежно привзошедшия сюда по случаю продолжительной тяжкой болезни и, затем, смерти предместника своего, настоятельствовавшаго в соборе с марта 1868 года по декабрь 1875 г., протоиерея о. Михаила Красавцева.
Последнее, наконец, желание наше есть желание мира и братскаго единения как соборной братии между собой и с прихожанами, так и всех ряжских сограждан, под невидимою Главою Христом Господом, вызывавшим молитвенно, сред крестными стаданиями своими к Богу Отцу: «да будут все едино: как Ты, Отче, во Мне. и Я в тебе, так и они да будут в нас едино» (иоан. 17, 21. )!
В заключение описания древняго и новаго соборнаго храма Благовещения остается, для полноты летописи сего собора, сказать: а) о его церковной библиотеке, - б) о настоятелях онаго, с кратким указанием служения последних для церкви и местной православной среды, - в) о средствах содержания соборнаго причта, – и г) о приписной к собору кладбищенской церкви.
Помимо попечительской общедоступной библиотеки, коей основание положено в 1866 году чрез пожертвование в оную книг редакциями некоторых духовных журналов и других повременных изданий и которой продолжение и пополнение ожидается в будущем, при ряжском соборе издавна существует довольно богатая церковная библиотека, помещаемая в двух больших шкафах. Она состоит из духовных, выписанных за многие годы, журналов – Творений св. Отцев, Христианскаго и Воскреснаго Чтений, Православнаго Собеседника и др., а также из весьма не малого числа исторических, поучительных и прочих, духовно-нравственнаго содержания, книг, вполне отвечающих назначению церковной библиотеки – содействовавь для читающих братий сбоборной церкви благоукрашению их внутренних храмов. Всех книг более 300 экземпляров.
Сведения о настоятелях собора крайне скудны. Из настоятелей этих известны:
1) протоиерей Григорий Иванов. Сведений о нем, кроме приведенной нами надписи (1769 г.) на одном из колоколов соборных, никаких еще не сохранилось.
2) Протоиерей Феодор Григорьев, служивший, как разсказывают ряжские старожилы более сорока лет при соборном храме. Он умер в июне 1815 года.
3) Протоиерей Симеон Мизеровский служивший по местному преданию, весьма мало и оставивший по себе память уничтожением, как излишняго хлама, всех древних рукописных памятников ряжской старины.
Затем, в течении целых пяти лет (1815-1820) соборная, церковь оставалась без настоятеля (были, только два священника Иоанн Николаев и Михаил Иванов, служившие еще при протоиерее Феодоре Григориеве), и потому, вместе с другими городскими церквами, состояла под ведением священника пригородной Захупотской слободы Николая Сардоникова, как местнаго благочиннаго. В этом же период времени, за недостатком опытных настоятелей Благовещенскаго собора, и духовное правление, существовавшие издавна, по распоряжению преосвящ. Феофилакта, архиепископа рязанскаго переведено из Ряжска в г. Сапожок.
4) Протоиерей Иоанн Космин, из священников спасской округи села Желудева, поступивший к соборной церкви в 1820 году и прослуживший до 1826 года, в котором помер. Он оставил по себе память добраго и кроткаго пастыря.
5) После протоиерея Космина с 1827 года настоятелем собора является зять его – священник Лаврентий Прокопиевич Кротков, поступивший к соборному храму еще при тесте своем в декабре 1822 года. Доброта, прямота и излишняя простота сего иерея были причиной того, что управление благочинием было взято от него в марте 1830 года и передано другому, служившему в месте с ним при соборе с декабря 1827 года, зятю о. Космина священнику Николаю Петровичу Зерцеву, и потом уже не возвращалось к нему. Такое разъединение власти настоятеля и благочиннаго продолжалось до конца 1839 года, в ноябре месяце, простодушный настоятель вызван был пастыреначальником Христом в жизнь загробную; а спустя полгода, и у родственнаяго ему сослужителя власть благочинническая была отнята по определению св. Синода. В настоятельство о. Кроткова древняя каменная трапезная церковь, весьма тесная и совершенно обветшавшая, разобрана и, на место ея, устроена новая, двух-придельная и поместительная, существующая теперь, трапеза.
6) Протоиерей Алексий Сергиевич Перепелкин, в июне 1840 года переведенный к Благовещенскому собору из священников ряжской округи села Пустотина. Не много служил при соборе сей опытный настоятетль, в половине 1845 года возведенный в сан архимандрита Солотчинскаго монастыря, но оказал не малую услугу соборному храму разведением около него плодовитаго сада. До него соборная церковь, не имея ограды и, как стоявшая на открытом берегу реки Хупты, где под час сваливали из города всякий мусор, не мало теряла от того. Это неблагоприятное обстоятельство подало о. настоятелю мысль о необходимости сделать кругом храма ограду и в то же время, внутри сей ограды положить начало продовитому саду, который бы в последствии мог приносить и пользу скудной материальными средствами соборной церкви. Мысль сия, когда открыта была представителям городскаго обществества – голове Дмитрию Алексеевичу Морозову и городничему князю Дулову (ныне умершим), принята была последними с полным христианским сочувствием, побудившим их исходатайствовать у г. начальника губернии дозволение на разведение сада. И когда начальник губернии, по вниманию к этому благому предприятию, изъявил свое согласие на оное и предписал назвать сад церковным, – о. настоятель с ревностию принялся за дело. По его предложению и прошению, не замедлили явиться посильныя жертвы, денежныя и вещественныя, – и ограда вскоре была окончена, в чем особое содействие оказал и светлейший князь Георгий Дадиан-Мингрельский, пожертвовавший очень много дубоваго леса из своих дач села Кипчакова. Затем бугры срыты и ямы завалены, а прежде наваленный мусор свезен, – и посажены дерева как плодовитыя, так и другия, для защиты первых. Кроме разведения сада, в настоятельство о. Перепелкина, был еще разобран алтарь летняго собора, по ветхости и тесноте его, и построен новый, освященный уже при его преемнике. По оставлении службы при соборе, Перепелкин, в сане архимандрита, с именем Афанасия, состоял постепенно настоятелем монастырей Солотчинскаго, рязанскаго Троицкаго и Духова скопинскаго, где и помер, по предварительной потере зрения, 4-го января 1875 года.
7) Протоиерей Онисим Васильевич Добромыслов, перешедший к ряжскому собору, в августе 1845 года, из г. Скопина, от Покровской церкви, при коей состоя священником, он был, в тоже время, инспектором духовнаго училища и членом духовнаго правления. Кроме попечения о плодовитом саде, которому начало положено при предшественнике, о. Добромыслову принадлежит попечение о благоукрашении трапезной церкви двумя новыми иконостасами с резьбой и позолотой, а равно и умножение церковной библиотеки многими духовно-нравственными книгами. Он помер 3-го Февраля 1853 года.
8) Протоиерей, магистр, Василий Иванович Гаретовский, занявший настоятельство при ряжском соборе с 27 июля 1853 г. Получив высшее духовное, христиански-гуманное образование в московской духовной академии, где окончил курс учения в 1852 году, о. Гаретовский поставил себе задачей – в жизни и деятельности своей осуществлять по возможности те высокие идеалы, какие начертало ему, в сем отношении, строго-религиозное академическое развитие и воспитание. «Высокопочтеннейшие отцы мои и братия!» – говорил он своим собратам по священноелужению и представителям местнаго городскаго общества, собравшимся (10-го мая 1866 года) разделить домашнее его торжество по случаю совершившагося двенадцатилетия благочинническаго ого служения». Двенадцать лет тому назад, в этот самый день в епархиальной консистории, в присутствии старших священно-иереев – членов оной, пред св. Евангелием и животворящим крестом Господним, положенными против священнейшаго для каждаго русскаго верноподданнаго зерцала, я, с благоговейным страхом торжественно произнес присягу на верность службы благочестивейшему Монарху – отцу, первее и более всего пекущемуся о благе Церкви православной и ея смиренных священнослужителей. Что чувствовал я в те торжественныя минуты, – я и доселе не могу дать в том даже себе самому определеннаго ответа. Знаю только и не обинуясь скажу одно, что в то время я весь был преисполнен одним святым чувством любви к собратиям своим, коих жалкий, бедственный большею частию, быт мне суждено было с малолетства узнавать собственными, самыми тяжкими и болезненными, опытами скудости и нищеты. С этим святым чувством любви, готовый служит всем и каждому, и явился я среди вас на службу вам и всей местной среде православной. Но я явился сюда, будучи меньшим из братии моей, младшим всех иереев по летам, юношей еще, хотя и с академической школьной скамейки: обстоятельство которое, не смею скрыть от знающих то, заставило многих смотреть на меня, в качестве настоятеля собора, как на человека, занявшаго не свое место. Дело, понятно, очень естественное – в нашей среде, где соборное настоятельство занималось прежде людьми, пожившими уже довольно и всегда более или менее заслуженными; но крайне жалко и прискорбно то, что оно было причиной не малых огорчений и испытаний для меня, и тем более, что оно давало понять, что и в нашей среде не всегда можно найдти христианскую простоту и браткую откровенность. Но и это, не доброе по видимому, прошлое но замедлило, по устроению Божию, принести благие плоды, научив меня различать духа правды и любви от духа льсти и обмана, и, всмотревшись ближе в себя самаго, умерить порывы теплой, иногда даже горячей, откровенности, всегда проистекавшей из сердечной любви, готовой братски служить каждому, но не всеми и не всегда так понимаемой. Забудем же это недоброе прошлое и остановимся вниманием своим на прошлом же, но добром. Благодарение Господу Богу! При всех испытаниях, мной многократно встречаемых, при всех, неизбежных и под час тяжских огорчениях, я твердо стоял на том пути настоятельского среди нас служения своего, на который поставила меня всепромышляющая десница Господня чрезь видимую Богом данную власть Архипастыря. И, не в похвальбу себе о которой, как сами знаете, я никогда не прилагал особаго попечения, пренося ее в жертву общеполезному делу, а в заявление святой правды, могу здесь – пред лицом самого Бога, невидимо вам соприсутствующаго торжественно засвидетельствовать пред вами, как и пред всем своим благочинием, что став на сем, указаном мне властию архипастыря, пути, я не стоял праздно и не спал без печно, а все шел, и не один шел, но посиле и возможности, вел за собой, или верней, вперед сея и все благочиние свое, которое, как вам известно, никогда не было забыто, как и теперь не забывается, милостями епархиального архипастыря удостоивающаго добре служащих прессвитеров заслуженной чести. Да в 12-ть летнее благочиненское служение мое, из городских иереевь не осталось ни одного без положительных наград епархиальных и Высочайших, но награждены – двое Всемилостивейше пожалованными камилавками, один скуфьею двое – набедренниками и скуфьими и трое – набедренниками; а изь сельских 17-ти иереев, в числе коих семеро не много еще лет служат алтарю Господню, награждены один камилавкой, двое – скуфьями, один набедренником и медалью за безмездно обучение приходских детей и пятеро – набедренниками. Равным образом, взысканы милостивым вниманием начальства и ктиторы церковные, из коих один (купец) награжден похвальным листом за подписью епархиального Архипастыря и Всемилостивейше пожалованное серебреною медалью, на станиславской ленте, для ношения на шее, другой (временнообязанный крестьянин) – таковою же медалью для ношения на груди, 16-ть человек – похвальными листами, выданными из д. консистории. В заключение же всего, и я бедный труженник не был забыт милостию епархиального начальства, которое, удостоив меня награждения набедренником, и сходатайствовало потом мне и Высочайшия награды скуфьей и камилавкой. Кароче, сколько мне и вам, самим известно, ни одно еще благочиние не изыскано такими милостями, как наше градско-сельское. И слава Богу, благодеявшему нам и своим премудрым промыслом направлявшему все обстоятельства нашей жизни так, что с горестью и под час, быть – может, даже со слезами посеяваемое не замедлило принести сладкие плоды, с радостью пожинаемые вами теперь! Чего же желать нам дальше?.. Одного усердно прошу и об одном смиренно молю вас, возлюбленные о Господе отцы мои и братия, не откажите мне и на будущее время в этом радушном, братском сочувствии, каким пользуюсь я в последнее время от вас и всего благочиния, и которое одно, при укрепляющем меня благодатном содействии свыше, может поддержать ту живую энергию, которою доселе одушевлялись все мои действия, клонившияся к общей всех нас пользе. А я, с своей стороны, как доселе не уставал в непрерывных занятиях по делам благочиния, оставляя в стороне свои частные интересы, так и впредь предаю всего себя общему вашему делу, служить которому я клятвенно обещался в сей же день, 12-ть лет тому назад, пред лицем самаго, всевидящаго и всеведущаго, Бога, который, при нашем, братском о Христе, духовном единении, и совершит, уповаю, прочее течение наше в мире и подаст нам благопреуспеяние во всех наших благих начинаниях и действиях». – «Странно было бы, – говорил еще один из сельских оо. благочинных на том же домашнем празднике о. Гаретовскаго, – странно было бы, еслиб я стал говорить о пресвитерских трудах о. протоиерея вам – городским жителям, которые лучше и подробней, чем я, знаете то, о чем я мог только слышать от некоторых из среды вас же. Странно говорю, было бы, еслиб я стал перечислять теперь многия, достоподражаемыя для нас – иереев, стороны пастырской жизни и деятельности нашего старшаго собрата посвященнослужению, – его заботливое попечение о скудном материальными средствами храме соборном, – его пастырскую ревность выражавшуюся постоянно в благоискусном, согретом живым чувством, назидании прихожан и вообще граждан, а не редко и поселян, проповедию слова Божия, его всегдашнюю, не смотря на постоянныя и многообразныя занятия, готовность, с какою спешил он являться на зов каждаго, и самобеднейшаго, прихожанина своего, – его горячее, полное отечески пастырской любви, сочувствие, с каким он всегда делил и радости и горе своих прихожан, являясь среди их другом и утешителем. Все сие и многое подобное вы сами знаете и можете засвидетельствовать то. Но обращалиль вы когда-либо внимание на благочиннические труды нашего старшаго священнослужителя? Труды сии, думаю, вам мало известны; а между тем они то, вернее всего, причиной того, что старший собрат наш, не достигший еще 40-летия, начал уже очень заметно украшаться сединой, признаком довольно пожилых лет. А это от того, между прочим, что служба благочинническая не дает, как знаем мы по собственному опыту, деятельному священнослужителю покоя не днем только, но и ночью. Жалобы, чаще всего мелочныя, не стоющия внимания, но приносимыя людьми немирственными и назойливыми, не редко отнимают у беднаго священнослужителя – благочиннаго целые дни, заставляя его, в то же время, невольно тревожиться и тем постепенно подрывать свои силы и здоровье. А жалобы серьезныя? Сколько требуют оне внимания и благопросвещеннаго, христиански-гуманнаго, прямодушия, влекущаго большею частию за собой клеветы и ябеды, против которых не всякий имеет мужество устоять! А водворять мир между ссорющимися и ищущими суда – какая многотрудная обязанность, хотя и святая! Между тем, если о ком, то именно о нашем представителе благочинных святая правда требует сказать, что он всегда являлся в подобных случаях ревностным исполнителем Христовой заповеди: «блажени миротворцы», прекращая, сколько нам известно, именно миром все почти дела, поручаемыя ему от начальства, хотя, понятно, и приходилось ему каждый раз терпеть много неизбежных при этом неприятностей. Прибавьте ко всему этому те еще лишения и безпокойства, какия почасту приходится испытывать нашему о протоиерею, как благочинному, во время разъездов по благочинию, а особенно во время производства следствий, которыя были поручаемы ему доселе не в своем только уезде, но и в соседних городах и уездах – скопинском, раненбургском и сапожковском: и вы поймете, что преждевременная седина старшаго священослужителя нашего есть очевидное доказательство его непрерывных забот, клонящихся ко благу его духовных собратов и их прихожан. Имея в виду все это и многое подобное, мы не можем не сказать, что прожить 12-ть лет для нашего о. настоятеля собора и благочиннаго было делом слишком не легким, – делом, украсившим его признаками преждевременной старости. Но, поступив юным (25 лет) на должность протоиерея-благочиннаго, старший священнослужитель наш и доселе продолжает трудиться с усердием юноши, не знающаго утомления и поспешающаго безотлагательно служить всем и каждому. И милосердый Господь не оставлял еще его своею всесильною помощию, и, уповаем, не оставит». – Этими, заимствованными, из двух речей на домашнем празднике о. Гаретовскаго, словами полно и рельефно характеризуется деятельность последняго, как настоятеля собора и благочиннаго. В подобных же чертах охарактеризована эта деятельность соборными прихожанами в их прошении к епархиальному архипастырю, поданном Его Высокопреосвященству особою депутацией 24 марта 1868 года и приведенном уже выше (стран. 43). – «По случаю совершившагося 12-ти летия благочинническаго служения вашего, – писали еще протоиерею Гаретовскому сельские священнослужители других благочиний ряжскаго уезда, – городское духовенство поднесло вам св. икону. С своей стороны, и мы, по этому случаю, считаем долгом заявить пред вами нашу общую, искреннюю и глубокую, вам признательность. Как в старшем священнослужителе уезднаго духовенства, мы постоянно видели в вас поучительный пример неусыпнаго, самоотверженнаго деятеля ко благу Церкви и отечества. Как начальствующий, вы нелицеприятно, строго блюли истину и пеклись о поддержании доброй нравственности. Как ученый, вы никогда никому не отказывали в разумном совете, всегда и ко всем относясь безцеремонно, братски, дружески. Молим Бога, чтобы Он на долго продлил ваше служение в том же духе!» – Всех этих данных достаточно для характеристики деятельности о. Гаретовскаго, о которой, притом, не мало сказано нами в настоящей исторической записке о возобновлении соборнаго храма. Прибавим к сему то, что, быв перемещен из Ряжска в Рязань (с марта 1868 г.) на должность ректора духовной семинарии, проходимую им доселе, протоиерей Гаретовский как доселе прилагал попечение о возобновлении ряжскаго соборнаго храма, так и теперь, согласно постановлению общаго собрания соборнаго попечительства (по журн. от 24 июня 1876 г.) остается постоянным почетным председателем правления сего попечительства и, следовательно продолжает службу при ряжском Благовещенском соборе.
9) Протоиерей Михаил Никифорович Красавцев. Начав служение алтарю Господню с 20-го октября 1834 года в сане священника села Богородицких Гаев, ряжскаго уезда, и продолжив оное (с 1840 г.) в селе Еголдаеве того же уезда, он перемещен был, наконец, в 1841 году к ряжскому собору на вакансию втораго священника, на коей состоял до половины 1863 года, когда занял место старшаго священника, Николая Петровича Зерцева, уволеннаго, по прошению, за штат. С марта 1868 года, по переходе протоиерея Гаретовскаго в Рязань на должность ректора духовной семинарии, о. Красавцеву, как старшему священнослужителю, предоставлено епархиальным Архипастырем настоятельство при соборе временно, сначала в сане священника – до апреля 1873 года, а потом в сане личнаго протоиерея, в который возведен он по удостоению св. Синода. Наконец, в том же 1873 году по новому составленному, согласно с Высочайше утвержденным, в 7-й день апреля 1873 года, журналов присутствия по делам православнаго духовенства от 9 февраля того же года, росписанию городских и сельских приходов, церквей и причтов рязанской епархии, по коему при ряжском соборе, вместо бывших прежде протоиерея и двух священников, положено быть настоятелю с одним помощником, протоиерей Красавцев утвержден настоятелем собора, коим и состоял по день своей смерти, последовавшей 9-го декабря 1875 года, после продолжительной тяжкой болезни. Служа в настоятельство трех протоиереев – Перепелкина, Добромыслова и Гаретовскаго, о. Красавцев постоянно, в течении около 30-ти лет, был духовником священноцерковнослужитедей городских и сельских церквей, подведомых настоятелям собора, как благочинных, а с марта 1868 года до конца жизни состоял благочинном ряжских городских церквей. Приобретши на сей службе пастырскую опытность, он любил почасту побеседовать как с своими собратами по священнослужению, так и с соборными прихожанами, поучая последних своими и готовыми нроповедями. Равным образом он весьма много заботился о благолепии храма Божия и, со времени настоятельства своего в соборе, усердно старался об изыскании средств, на построение новаго храма. Вообще он был весьма деятельным настоятелем, хотя энергия его не могла не ослабляться иногда скудостию материальных средств, при большом семействе, что заставляло его много вытерпеть и выстрадать.
И 10) с 1-го февраля 1876 года настоятелем протоиерей Фёодор Васильевич Лебедев, из кандидатов московской духовной академии, где окончив курс учения в июне 1875 года, с сентября того же года по 11-е января 1876 года состоял преподавателем в рязанской духовной семинарии.
Что касается до средств содержания соборнаго причта, то средства эти – не богаты, но и не особо скудны. Оне были крайне скудны и недостаточны прежде, когда штат соборный составляли: протоиерей, два священника, диаконь и четыре причетника, всего восемь лиц. Совсем иное когда соборный штат составляют только пять лиц: настоятель, его помощник, диакон и два псаломщика. Помимо денежных доходов, простирающихся, средним числом, до 1200 рублей в год на всю соборную братию и, следовательно, доставляющих, сверх частных, собственно священнических и других сторонних доходов, настоятелю до 500 руб., его помощнику до 325 руб., диакону до 200 р. и каждому из двух псаломщиков до 100 рублей, при соборе имеется еще до 100 десятин писцовой, огородной, полевой и луговой, церковной земли, состоящей во владении причта, коего каждый член с удобством и всегда с выгодой может отдавать свою часть земли в арендное содержание крестьянам пригородных слобод.
Средства на содержание соборнаго причта идут не от собора только, но и от приписной к нему кладбищенской Успенской церкви, не имеющей особаго причта, но заведуемой соборянами. Доколе в г. Ряжске существовали Патницкая пустынь и находившаяся не вдали от нея древняя Николаевская церковь – на том месте, где ныне городская площадь близ старой Троиццой церкви, дотоле и городское кладбище было здесь же – около этих храмов. С упразднением же Пятницкой пустыни (в 1764 г.) и с перенесением Николаевской церкви (в 1807 г.) на другое место, и городское кладбище также переведено было на новое место за черту города, на землю, принадлежавшую тогда помещице, соборной прихожанке, Прасковье Филипповне Протопоповой. По всей вероятности, здесь существовало уже издавна кладбище, где был погребальный склеп и предков помещицы Протопоповой. Это последнее обстоятельство и побудило ее над могилой родственников своих выстроить храм, который и был построен, на ея собственное иждивение, в 1793 г. и посвящен Успению Божией Матери. Церковь сия не большая и скорее походить на часовню; имея особый алтарь, она первоначально разделялась еще на храм и трапезу, отделявшиеся между собой капитальною, с проходною дверью, стеною, впоследствии разобранною под арку. При этом храме не было колокольни до 1856 года, когда иждивением граждан и попечением бывшаго (ныне умершаго) церковнаго старосты, купца, Феодора Афанасьевича Рубайлова начата новая каменная колокольня в 1857 году. В 1860 году попечением новаго церковнаго старосты, мещанина, Павла Елеазаровича приобретен на новую колокольню, к прежним трем небольшим колоколам, новый еще колокол в 50 пуд. Между тем крайняя теснота и непоместительность кладбищенскаго храма не могла не безпокоить усерднаго церковнаго старосту. По совещании с бывшим тогда настоятелем протоиереем Гаретовским, предположено было распространить храм в обе стороны, пробрав для сего в обеих боковых стенах, южной и северной арки. Заготовив 30 саж. бутоваго камня и 120/тыс. кирпича, настоятель и староста подали, 25-го апреля 1862 года, Высокопреосвящ. Архиепископу Смарагду прошение о разрешении, по составленному предварительно плану, распространить кладбищенскую церковь. Но, испросив разрешение на распространение храма и приступая к самому делу, они увидели всю невозможность осуществить предприятие свое: выборка (под арку) внутренней стены, разделявшей сначала церковь на храм и трапезу, сделав храм просторней, произвела, вместе с сим, то, что в стенах появились трещены, с года на год все увеличивавшияся, что в особенности заметно было над северными и южными дверьми храма, где предполагалось выбрать стены под арки для распространения церкви. Это обстоятельство заставило настоятеля и церковнаго старосту изменить проэкт возобновления кладбищенскаго храма и, вместо распространения старой церкви, построить новую по тому же плану, – на что без дальнейшаго промедления и было испрошено разрешение. Заложенный в 1862 году, новый Успенский храм с колокольней, перенесенной от старой церкви, окончен кладкой и покрыт в 1865 году и, благоукрашенный, затем, иконостасом из прежней церкви, частию возобновленным и частию пополненным, освящен, в 27 день июля 1869 г., местным благочинным, настоятельствовавшим в соборе священиком Красавцевым. Таким образом на кладбище, кроме старой церкви, оставленной неприкосновенною и снабженною прежним иконостасом из сонорной трапезной церкви, явился, попечением старосты Дьячкова, новый, просторный и светлый, храм.
Попечением того же старосты и бывшаго настоятеля, протоиерея Гаретовскаго, и самое кладбище приведено в надлежащее благоустройство. Кладбище это было прежде весьма тесно, за неимением у граждан земли кроме селидбенной, и находилось в совершенном запустении, не имея вокруг себя не только приличной ограды, каменной или деревянной, но даже и обычной канавы. Над могилами большею частию стояли деревянные черные кресты, на-половину поломанные свободно ходившим по кладбищу скотом. И только два или три мраморных памятника, соблюдшихся в целости, обращали на себя внимание, успокоивая взор верующаго, с благоговением относящагося к бренным, имеющим некогда востать в славе, останкам усопших братий своих. Так было до 1865 года. В этом году, по окончании постройки новаго кладбищенскаго храма, протоиерей Гаретовский принял решительныя меры к приведению кладбища в подобающее оному благоустройство, и, с этою целью, от 27-го октября обратился к гражданам с следующим возванием:
«Православные сограждане!
«Вам небезизвестно, в каком жалком положении находится наше городское кладбище; а между тем на нем покоится прах наших родителей, да и нам самим рано или поздно придется почить на нем же своими телами, которыя, по общехристианскому отрадному упованию, имеют в предопределенное Богом время воскреснуть и быть прославлеными вместе с душами.
«С целью привести это временное пристанище наших тел в приличное, законом требуемое, положение, я вместе с гг. городским головой и церковным – кладбищенским старостой, упросил г. Протопопова, как местнаго владельца земли, на которой находится наше городское кладбище, ограничить самую местность кладбищенскую, сделав к ней известный прибавок, что и исполнено 22-го сего октября.
«Теперь остается уже нам самим, общими силами, похлопотать о приведении кладбища в благоприличное состояние, сделав кругом онаго ограду, или, по крайней мере, окопав оное канавой. Люди для сей последней работы найдены и церковным старостой сделано уже с ними условие, по которому они обязались вести канаву в 3 аршина глубины и ширины, по 30 коп. за сажень, а денег нет.
«По сему, кому дороги бренные останки родных и кто сам с верой уповает, почив некогда телом на общем нашем кладбище, воскреснуть потом для вечной жизни, – всех тех, как братьев своих о Господе, прошу и молю, принести посильную на сей святой предмет жертву и тем дать возможность мне и церковному старосте благоустроить кладбище настолько, по крайней мере, чтобы нам всем – жителям г. Ряжска не грешно было пред Богом и не совестно пред добрыми людьми.
«Задаться собранием пожертвований на благоустроение кладбища изъявил желание г. полицейский надзиратель Дмитрий Александрович Марков, которому и вручено сие приглашение, и которому усердствующие да благоволят передавать свои посильныя приношения, по предварительной записи оных на сем листе». –
Приглашение это, при сочувственном отношении г. Маркова к доброму делу, возымело должный успех, – и теперь городское кладбище вполне благоустроено: глубокия, обросшия травой, канавы кругом всего кладбища не позволяют более вступать на оное скоту, свободно ходящему по соседнему выгону пригородной Фофоновой слободы; внутри кладбища по валу канав густо разрослись скорниковыя деревья, составившия из себя естественную ограду; для входа, на кладбище устроены широкия сплошныя деревянныя, створчатыя, ворота, с каменными столбами; и – могилы все содержатся в желаемом благоприличии.
Заканчивая этим свою историческую записку о г. Ряжске и его соборном Благовещенском храме, молим Господа, да благословит он усердно ревнующих о благолепии местной соборной святыни и приписнаго к ней кладбища с его храмом, а тем из них, которые отошли уже в жизнь загробную, да дарует вечное блаженное упокоение в своем небесном царстве! [11]