деревня Сатинка Лебедянского уезда Тамбовской губернии : ВГД

В списках не значатся
(Нежилые и разрушенные деревни Лебедянского района)

Жизнь наших предков как в период освоения этих земель, так и совсем в недалеком прошлом была полна опасностей и всяческих бедствий. Некогда густонаселенные места могли погибнуть от стихийного пожара или от рук захватчиков, неожиданно превратиться в пустоши и пепелища. Деревни горели и разорялись. Их жители скрывались в лесах. Но спасаясь, взрослые всегда учили своих детей: «Ежели что, не забудьте фамилию свою, да имя деревни, откуда вы родом.» И пусть от деревни той оставались одни угли и пепел, разносимый ветром, жители твердо знали и верили, что жива она и, непременно, будет жить, пока известно ее имя, пока сохраняется память о ней.

Сейчас деревни не горят в бушующем пламени. Они вымирают тихо и незаметно, растаскиваясь на камень и доски заезжими «старателями», зарастают крапивой и чернокленником. Последствия процессов, начавшихся в 30-х гг. с коллективизации и объединения малых деревень и хуторов в центральные хозяйства, и более поздней кампании уничтожения «неперспективных» селений в 60-х гг., когда их жители были вынуждены покидать насиженные места и переезжать в более крупные села, ощущаются до сих пор. Проблема вымирания российских деревень, как и проблемы связанные с сельским хозяйством, остаются не менее актуальными и в XXI веке. С каждым годом все больше и больше деревень – древних и когда-то многолюдных – переходят в разряд нежилых и в самое короткое время «разрушенных».

В этом отношении, не является исключением и наш район. Если в 1915 г., скажем, в Сезеновской волости было 12 сел и деревень, располагавшихся в пределах современного Лебедянского района, то к началу XXI века число населенных мест на этой территории уменьшилось вдвое. Население же этой местности, перед революцией насчитывавшее 2543 человека, за прошедшее время уменьшилось, приблизительно, в пять раз!
И даже села, в разное время поглотившие более мелкие населенные пункты и принявшие к себе жителей сселенных деревень, со временем населенней от этого не стали. Число их жителей сократилось в 2-3 раза.

Говорить о проблемах российской глубинки, о вымирании деревни можно бесконечно долго. Это, действительно, можно считать национальной трагедией. Но как те дети из сгоревшей деревушки, мы все же попытаемся сохранить хотя бы названия населенных мест, развалины которых еще виднеются или уже поросли травой. Вспомним их, сохранив, теперь лишь слабую надежду на их возрождение.

Правобережье Дона между Старым Ракитино и Романово, почти на границе с Данковским районом, примерно там, где живописно раскинулась на берегах холодной Ракитянки деревня Томилино, было когда-то достаточно населенным. Здесь, среди разнотравья Паневы и Гусевой Поляны, в 11 км от Лебедяни располагался бывший поселок 1920 гг. Городок (или Городки) и деревня Малое Крутое (Крутая). Еще в начале 1980-х эти деревни числились в составе Кузнецкого сельсовета. Располагавшаяся рядом деревня Фурсов Верх (или Бородино) исчезла немного раньше - в 1970-х. Теперь и те и другие скрыла трава. Редкие туристы, рыбаки или пчеловоды, забредающие сюда, догадываются об их существовании лишь по посаженным когда-то заботливой рукой, а теперь заросшим садам, запущенному пруду, да торчащим местами фундаментам. А ведь еще в 1911 г. деревни эти входили в приход церкви села Старое Ракитино. Население Крутой, названной так, вероятно, по крутым оврагам, состояло из 346 человек, проживавших в 50 дворах. Находившаяся в полутора верстах от села деревня Фурсов Верх имела 14 дворов. Здесь проживало 77 человек. (В 1862 г. 4 двора и 55 человек). Интересное название село получило по оврагу, который, в свою очередь, был назван по лицу с фамилией Фурсов или имени Фурс (в старину разговорное от Фирс).

Деревни прихода церкви села Сезеново – Гнилое и Чернышовка (Знаменское), расположенные по обоим берегам речки Сквирни, тоже известны достаточно давно. Еще в 1862 г. казенная и владельческая деревня Гнилое при речке Сквирне имела 57 дворов и население 445 человек обоего пола. Владельческая деревня Знаменка или Чернышовка была вполовину меньше: 28 дворов и 372 жителя. В 1911 г. в деревнях было, соответственно, 61 двор (393 жителя) и 78 дворов (377 жителей). Обе деревни входили в состав Вязовского сельсовета и лишь на картах 1980-х гг. стали значится нежилыми. Вымирать деревни начали в конце 1970-х годов и, например, в 1978 г. в Чернышовке сезонно проживало две старушки, которые летом занимались огородами, а осенью уезжали. Около 10 домов стояли заколоченными, закрытыми на замок, с целыми стеклами и нетронутыми предметами быта внутри. Еще, примерно, десять домов были открыты и тоже необитаемы, а от десяти других оставались лишь фундаменты. Но эти старушки умерли, и с этим окончилась жизнь и самой деревни. Когда в конце 90-х пришлось побывать в Чернышовке снова, деревня, как мираж, растаяла и, за исключением одичавших плодовых деревьев и ягодных кустов, на этом месте больше ничего уже не напоминало о ней.

Двигаясь южнее натыкаемся на село Большие Избищи – село, действительно, большое, в дореволюционное время включавшее в приход своей церкви 12 деревень. Сейчас практически все они вошли в состав села или прекратили свое существование совсем. Большинство из них были невелики по размеру. К примеру, деревня Лунина, располагавшаяся в 5 верстах от села, в 1911 г. состояла из 24 дворов, где проживало 140 жителей (теперь на этом месте поле, последние камни с которого выпахали пару лет назад). Деревня Озерки, известная несколько раньше и указанная как владельческая деревня, по данным 1862 г., имела 16 дворов и 154 жителя В 1915 г. в ней была своя земская школа и уже 375 жителей. (Она была снята с учета после 1968 г.). Деревня Сатино (или Александровка) была крупнее, еще в 1862 г. указываясь как владельческая деревня при безымянном овраге. Население ее 63 дворов состояло из 481 человека. Почти через 50 лет она выросла до 98 дворов и 720 жителей, имела свою церковно-приходскую школу. Сатино стала последней погибшей деревней Избищенского куста, перейдя в разряд нежилых в 1970-х гг. Теперь ее имя носит полигон-захоронение токсичных отходов, расположенный неподалеку.
В 1960-х годах были сселены многие большие и малые деревни. Жители переселялись на центральные усадьбы колхозов, забирая с собой свои пожитки, перегоняя туда оставшийся скот. В это время на территории Куйманского сельсовета, среди прочих, прекратили свое существование два поселка Моховой 1-ый и Моховой 2-ой, выросшие из маленькой деревушки Моховая. В начале ХХ века в ней было всего 2 двора с 13 жителями, что, однако, не помешало ей сохраниться до этого времени и погибнуть по решению неизвестного чиновника. Та же участь постигла и деревню Лопатина Шовского сельсовета, в 1911 г. состоявшую из 8 дворов и с населением 57 жителей, деревню Кузьминка, еще в 1862 г. упомянутую как владельческое сельцо с 4 дворами и 61 жителем (139 человек в 1915 г.) и Преображеновка Куликовского сельсовета.

Деревни Льговка и Комаровка некогда входили в приход, а потом сельсовет Большого Попово. Они также были небольшими: Льговка, располагавшаяся всего в версте от села, в 1911 г. насчитывала 8 дворов с 61 жителем, а Комаровка, в 4 верстах юго-восточнее села, 11 дворов и 92 жителя. И если о первой деревне уже давно не вспоминают, то вторая исчезла в начале 80-х и еще обозначена на карте.

Естественно, многих уже несуществующих деревень мы не назвали. Некоторые из них стали улицами близлежащих сел, как например д. Задонка, в 1911 г. насчитывавшая 30 дворов, а теперь ставшая улицей с. Черепянь. Многие же просто исчезли, разрушились и «стерлись». О них практически не осталось никакой информации, их местоположение уже вызывает сомнения, и они давно не значатся ни в каких списках.

В. Акимов, К. Надов // Лебедянские вести.

http://interactive.lebedyan.co...&t=407

деревня Сатинка Лебедянского уезда Тамбовской губернии

Александровка, Александровское, Сатино тож. (ныне Липецкая область)