Особенности чувашского родоведения

Очень важно при изучении чувашских родословных преданий и источников знать чувашские названия родственников.

Семья - çемье
I. Мама - аннé; аннӳ - твоя мать, амăшĕ - его (ее) мать;
мамочка - аннеçĕм;
(мой) отец - атте; аçу - твой отец; ашшĕ - его (ее) отец;
родители - атте-анне;
бабушка (со стороны матери) - кукамай (букв. «мать рода»); кукаму, кукамăшĕ;
бабушка (со стороны отца) - асанне (букв. «старшая мать»); асаннӳ, асламăшĕ;
дедушка (со стороны матери) - кукаçи (букв. «отец рода»); кукаçу, кукашшĕ;
дедушка (со стороны отца) - асатте (букв. «старший отец»); аслаçу, аслашшĕ;
брат (старший) - пиччé (используется и как почтительное обращение к мужчине старше говорящего); пиччӳ, пиччĕшĕ;
брат (младший) - шăллăм; шăллу, шăллĕ;
сестра (старшая) - аппá (используется и как почтительное обращение к женщине старше говорящего); аппу, аппăшĕ;
сестра (младшая) - йăмăк, йăмăку, йăмăкĕ;
дядя (по отцу) - мучи, пичче, тете (аттен тăванĕсем); мучи также и как уважительное дружественное обращение к старшему мужчине - не родственнику, старику (в значении дед)
дядя (по матери) - куккá (анне тăванĕ )
тетя - инкé, аппá, кинемéй;
жена - арăм (ср.: хĕрарăм «женщина»);
муж - упăшка;
дети - ачасéм; хĕрпе-ывăл
дочь - хĕр (произносится примерно как "хыр"; используется и в значениях «девушка», «невеста»);
девочка - хĕрача;
сын - ывăл (с ударением на первом слоге), ывăл ачá (ср.: каччă «юноша», «жених»);
старший сын - áслă ывăл;
средний сын - вăтáлăх ывăл;
младший сын - кĕçĕн ывăл (в обоих словах ударение на первый слог);
мальчик - ачá, арçын ача (ср.: арçын «мужчина», çын «человек»);
малыш, ребенок - ачá, пепкé, пĕчĕк ачá;
молодой парень - çáмрăк кáччă;
юноша - çáмрăк, яш;
внук, внучка - мăнук;
внук (внучка) от дочери - хĕртен тăван;
внук (внучка) от сына - ывăлтан тăван;
правнук - мăнук ачи (мăнук хĕрĕ, мăнук ывăлĕ ) ;
родной, родственник - тăван;
старуха - кáрчăк;
сноха - кинĕ;
теща, свекровь - хуняма; употребляется чаще с притяжательными аффиксами: хунямаам - 1) моя теща, 2) моя свекровь; хунямау - 1) твоя теща, 2) твоя свекровь; хунямаăшĕ - 1) его теща, 2) ее свекровь.



II. Юрат - любить; юрату - любовь;
мăшăр - пара, супруг(а);
мăшăрлан - вступить в брак;
мăшăрлану - бракосочетание, брак;
авланнă - женат(ый); авланман - холост(ой);
качча тухнă - замужем; качча тухман (или: качча кайман) - не замужем;
уйрăлнă - разведен(а), разведенный(-ая).

Несколько замечаний о произношении чувашских слов.
В чувашском алфавите 37 букв: все 33 буквы русского алфавита (более-менее схожие по произношению с чувашскими) плюс особенные четыре:
Буква ă произносится так же, как русские гласные "а" и "о" после ударения (ослабленные, редуцированные) или во втором до ударения слоге (после твердых согласных) в русских словах ("карта", "сахар", "вырос").
Буква ĕ произносится так же, как русский гласный "е" после ударения или во втором до ударения слоге (после мягких согласных). Например, в словах "восемь", "осень", "парень", "темень".
Буква ç произносится как очень мягкий "ш", среднее между звуками "сь" и "шь".
Буква ӳ обозначает звук, похожий на "ю" в слове "бюст", а также в словах "любить", "людей", "тюлень". Нечто среднее между "у" и "ю".



Также надо знать, что в чувашском языке ударение падает обычно на последний слог! Но если гласный последнего слога слабый (ă или ĕ ), то ударение переносится на предпоследний слог. Если и гласный предпоследнего слога тоже слабый, то ударение падает на третий от конца слог, и т. д. Если в слове все гласные слабые, то ударение падает на первый слог.

Кроме того, глухие согласные (к, п, с, ç, т, х, ч, ш), находящиеся между гласными или между сонорным согласным (в, й, л, м, н, р) и гласным, озвончаются:
"п" произносится почти как "б";
"к" - близко к звуку "г";
"т" - примерно как "д";
"ш" - близко к звуку "ж";
"с" - примерно как "з";
"ç" - примерно как разновидность русского звука "сь" перед звонкими (как в слове "косьба" и в словосочетании "ересь же");
"х" - почти так же как русское "г" в междометиях типа "ага", "ого" и в падежных формах слова "Бог" - "Бога", "Богу", "о Боге" или же как "х" в слове "бухгалтер" и в сочетаниях типа "не грех бы";
"ч" - как русское "ч" перед звонкими ("дочь же", "прилечь бы").
Это очень важное правило! Например, чувашское слово "кукамай" ("бабушка по матери") по-русски произносится как "кугамай".
Таким образом, в исконном чувашском языке вообще нет букв, обозначающих звонкие согласные (хотя сами звуки есть), а только в заимствованных из русского языка словах. Соответственно, чуваши, произнося русские слова со звонкими звуками, смягчают их (барабан-параппан, бандит-пантит). Но сейчас уже редко смягчают.


Также рядом с передними (мягкими) гласными (е, ĕ, и, ӳ ) согласные в чувашских словах всегда произносятся мягко, поэтому, в отличие от русского языка, нет необходимости отмечать это в письме с помощью специального мягкого знака "ь" (правило мягкого произношения согласных). Сравните:
рус. "ведь" - чув. "вĕт" ("ведь, же");
рус. "киль" - чув. "кил" ("дом, жилище"; "иди сюда"; "приходи, приезжай");
рус. "мель" - чув. "мел" ("средство");
рус. "пить" - чув. "пит" ("лицо")... и т. д.

Сведения по чувашской генеалогии, исключая устные предания и личные семейные архивы, находятся в государственных и муниципальных архивах и обработаны еще в очень малой степени. Необходимо их использовать активнее.
Для советского времени это книги ЗАГС и материалы переписей, но эти источники еще мало доступны. Однако, зная историю своих непосредственных предков, вплоть до дедов-прадедов, а этими знаниями располагают практически все, можно установить своих более глубоких предков по дореволюционным источникам.
Прежде всего, это метрические книги, которые велись для православного населения по поручению правительства духовенством соответствующего прихода, регистрировавшим при крещении, венчании и отпевании определенные сведения (иногда, впрочем, неточные) о человеке и его семье.

Следует отметить, что после христианизации чувашского народа, как бы там чуваши промеж себя ни называли друг друга (по личным именам и по родственной связи), это никак не отражалось на официальных документах, в которых всегда и безусловно фигурировали исключительно только христианские имена, в полной их форме (хотя иногда и в просторечной передаче - например, "Данила", а не "Даниил"). Таким образом, языческие чувашские имена никак не отражались в официальных документах Старой России. Правда, были и исключения, но о них позже.
Кстати, даже и до христианизации чувашей в русских официальных документах родовые прозвища чувашей рядом с их языческими личными именами не указывались. Писали опять же только имя и русифицированную фамилию-отчество - например, Байдул Искеев.

Данные метрических книг могут быть не совсем полными, поэтому надежнее проследить предков по материалам так называемых «народных переписей» XVIII – XIX веков, начиная с первой, 1718 – 1722 гг., заключенным в так называемых ревизских сказках. В них учитывалось все податное население Российской империи (первая всеобщая перепись была проведена в 1897 г.), для Чувашии это, в основном, крестьянское население государственных земель, реже – помещичьих и удельных (принадлежавших царской семье). Последняя, 10-я, перепись или ревизия проводилась в 1858 г.
В ревизских сказках сведения о лицах даются по отдельным самостоятельным семьям. То есть один двор – одна запись, в которой указан глава семьи и все его домочадцы с обозначением их возраста. Имена даются христианские, русские, причем фамилий тогда у подавляющего большинства чувашских крестьян не было, лишь отчества, которые звучали так, как звучат фамилии, например, Иван Петров – то есть Иван, сын Петра. Это отчество-фамилия в роду не закреплялось, меняясь в каждом новом поколении. Таким образом, сын Ивана Петрова будет уже Иванов, а не также Петров.
Такая практика, с одной стороны, осложняет поиск предков, но, как правило, в сравнительно еще небольшом по тем временам населении одной какой-либо деревни конкретного человека отыскать еще удается. Настоящие фамилия и отчество приобретались кем-либо, а вместе с ним и его родом, как почетная принадлежность более высокого социального статуса. В годы Советской власти вместе с официальными документами уже все граждане получили фамилии и отчества, образованные, как правило, от имени отца. Поэтому так часто у старых людей чувашей фамилия и отчество схожи.
Кроме того, в ревизских сказках после христианского имени главы семьи следует в русской приближенной транскрипции его языческое чувашское имя или личное прозвище человека, а также очувашенное или сохранившее русскую форму христианское имя – Якуш, Симуш, Миха, Мишук, Митрюх, Хведер, Хведюк, Сергей, Никита.

Подобное языческое чувашское имя, переданное в ревизских сказках, может быть также и своеобразной «фамилией», родовым прозвищем – именем предка, основателя рода, передаваемым по наследству. Таким прозвищем опять же может быть и очувашенное (чуваши, еще мало знакомые с русской речью, могли переиначивать на свой лад малопонятные им русские христианские календарные имена) или неочувашенное христианское имя. Полученное впервые в роду христианское имя (тем его представителем, кто был крещен при массовой христианизации чувашского народа в 1740-х гг.) могло закрепиться и передаваться далее по наследству как родовое прозвище, «фамилия», пусть даже последующие представители рода и имели уже свои личные христианские имена (при этом зачастую они поначалу, в силу живучести прежней традиции и малой еще христианизации чувашей, неукорененности христианской традиции, продолжали получать и использовать национальные языческие личные имена).
В состав таких антропонимов часто входит аффикс –ван, образующий мужские языческие имена: Отриван, Охливан, Силихван и т. д. Иногда чувашские имена даются уже с русифицированным фамильным окончанием, например: Отриванов, Самушкин.
Подобные сведения, кроме ревизских сказок, встречаются также в различных официальных документах XVIII в., в которых при имени и "фамилии-отчестве" чувашских крестьян зачастую указывалось их языческое (или христианское) родовое или христианское личное просторечное прозвание. Впоследствии устная традиция почти не сохранила эти родовые прозвища. В большинстве своем они забылись. В годы Советской власти их уже не признали. Имена эти, однако, очень ценны, так как порою позволяют узнать об основателе того или иного рода.

(Окончание -сем в чувашском языке прибавляется к словам для обозначения множественного числа. Таким образом, родовое прозвище по матери автора темы "Родовые прозвища" на Чувашском народном форуме - кушаксéм (произносится как "кужакзéм") = кушáк (кошка) + -сем, то есть Кошкины, или просто Кошки; в Чувашии, в Красноармейском районе есть даже деревня с таким именем, Кошки, по-чувашски Кушкă )

Сведения о предках можно также найти в семейных рекрутских списках, посемейных списках, подворных описях, а также в духовных росписях (или исповедных ведомостях), которые составлялись при церквах, ежегодно регистрируя явку прихожан на традиционную весеннюю исповедь. Однако эти источники сохранились не всегда и не везде.
Все указанные источники хранятся в Чувашском государственном историческом архиве, за исключением ревизских сказок первых трех ревизий, хранящихся в московском Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). Ревизские сказки последующих ревизий сохранились, однако, не всегда.
Отыскивая своих предков, следует учитывать и то, что населенные пункты, откуда они происходят, не всегда носили нынешние названия. Чувашские деревни обычно образовывались переселенцами из какого-либо дальнего или ближнего материнского селения, по имени которого поначалу и называлось новое поселение или выселок (в официальных документах – «околоток»), и не всегда сразу с прибавлением своего отличительного имени (порою оно появлялось чуть позже, что также создает трудности при определении того или иного населенного пункта из целого ряда с одинаковым именем). Все вместе материнское и дочерние селения образовывали один родственный "куст", в котором в разных деревнях жили потомки одних предков.
Также надо учесть то, что паспортизация, а, следовательно, и получение постоянных фамилий у чуваш затянулась с 1930-х (в 1932 г. вышел указ о всеобщей паспортизации) по 1950-е годы, проводясь по мере надобности, и закончилась только с завершенной при Хрущеве всеобщей паспортизацией колхозников.