Служба на Кавказе

Сунженское генеалогическое общество ( группа ВК )

Список 1-го Сунженского ЛКП урядников строевых и нестроевых по старшинству их службы
за декабрь 1857г. (л.11-12):

В этом списке под № 24 - Иосиф Игнатов Садлуцкий (1823 г.р.), во время войны, в феврале 1863 г. , попал в плен к горцам, получил множественные ранения. В 1880 году по ходатайству получил 150 десятин земли по реке Кошка и Большая Ганжа (недалеко от ст. Черниговская), где основал хутор Садлуцкий.

1. Павел Алексеев Волков 33
2. Петр Парфенов Гречкин 38
3. Иван Кирилов Кельин 40
4. Пракофий Алексеев Коршунов 40
5. Алексей Никитин Евсюков 40
6. Кирей Сергеев Жуков 33
7. Виктор Михайлов Слоткин 25
8. Казьма Васильев Качурин 42
9. Фатей Видинеев Бузулуцкий 31
10. Иван Пахомов Овсянников 35
11. Самойла Александров Малышков 32
12. Иван Федоров Крыгин 31
13. Алексей Александров Курьянов 39
14. Евсегней Андреев Отченашенков 32
15. Федор Иванов Рощупкин 34
16. Мартин Григорьев Афонасов 26
17. Емельян Евланов Пеньков 38
18. Дмитрий Васильев Брадзвилов 30
19. Иван Андреев Старицкий 27
20. Семен Данилов Шамордин 34
21. Гурей Савельев Милованов 40
22. Евгений Иванов Хрусталев 23
23. Михайло Карпов Краснов 35
24. Иосиф Игнатов Садлуцкий 34
25. Иван Петров Харланов 30
26. Тимофей Егоров Лунев 35
27. Иван Юдаев Чаплыгин 35
28. Казьма Васильев Михайлов 35
29. Петр Петров Грязнов 31
30. Леонидий Иванов Хрусталев 22
31. Егор Иванов Заводнов 27
32. Василий Казмин Рябикин 38
33. Андрей Михайлов Венеровский 26
34. Сергей Антонов Чекулаев 32
35. Иван Петров Каклюгин 33
36. Спиридон Петров Бирюков 34
37. Хрисанф Федоров Семенов 33
38. Егор Васильев Масковкин 34
39. Андрей Андреев Чумпалов 20
40. Яков Васильев Криволапов 34
41. Ерофей Арефьев Егоров 31
42. Иван Иванов Арчаков 39
43. Николай Яковлев Тюлпин 35
44. Аким Ермилов Старицкий 39
45. Евтей Ерофеев Головлев 36
46. Алексей Константинов Золотарев 32
47. Петр Иванов Кротов 19
48. Пракофий Яковлев Спицын 30
49. Яков Ефимов Волосатов 26
50. Степан Сергеев Мищенков 27
51. Иван Алексеев Алексеев 33
52. Василий Радионов Алейников 23
53. Иван Кирилов Буняев 38
54. Илья Федоров Бельченко 41
55. Архип Мартинов Алексеев 36
56. Никифор Наумов Наумов 35
57. Денис Ерофеев Головлев 31
58. Степан Безпалов 41
59. Андрей Лукьянов Павленко 33
60. Иван Максимов Карнеев 43
61. Радион Арефьев Илюхин 42 (трубач)
62. Осип Ефимов Коробов30 (полк.писарь)
63. Дементий Григорьев Лизунов 29 (полк.фельдшер).

http://drevlit.ru/docs/kavkaz/.../text7.php

Воспоминания Амилахвари И.Г. о боях возле станицы Самурской. Упоминается Садлуцкий Иосиф Игнатьевич (записан как Садлутский).



АМИЛАХВАРИ И. Г.

ЗАПИСКИ

Глава XIII.

Новый командир полка граф Граббе. — Перелом в наших военных действиях за Кубанью. — Прибытие графа Евдокимова. — Зимняя экспедиция и участие в ней французских офицеров. — Смерть князя Вахвахова.- Принц Баденский в экспедиции на Шебше. — Беспорядки в Кубанском войске. — Переход полка на Лабинскую линию. — Император Александр II на Кавказе. — Конец 1861 года на Лабинской линии. — Переход полка на р. Белую. — Начало колонизации края.

"...Однажды, майор Пистелькорс (впоследствии один из наших лучших боевых генералов, тогда командовавший казачьим полком, поселенным на Курджипской линии) получил известие, что невдалеке от Самурской станицы пасутся тубинские стада и выслал в набег 30 конных и 120 пеших пластунов, под командой бравого сотника Дугина. Казаки не нашли добычи там, где ее ожидали; но Дугин не хотел возвращаться назад с пустыми руками, а потому, отправив конных назад, задумал вторгнуться в Тубу с одними пешими пластунами. Как он добрался туда — не знаю, но только добрался и заночевал в одном из аулов, разоренных Макаровым. Едва стало светать, как Дугин отправился на поиски. Но тут случилось то, чего никто не ожидал: тубинцы уже знали о появлении охотников и, устроив засаду, напали на них в значительных силах. Дугин был убит; другой офицер хорунжий Садлутский изранен и захвачен в плен. Из казаков едва спаслось 50 человек; но эта горсть, выбрав себе в начальники казака Евтушенко, пробилась сквозь неприятеля и засела в ближайшую пещеру, решив защищаться до последней капли крови. Подвиг пластунов достоин внимания тем более, что во всей команде не было ни одного старого казака. Это были все переселенцы, недавно прибывшие из России, и даже сам Евтушенко не был природным [336] пластуном. Он жил до этого времени частным человеком в Черноморьи, а когда его родители переселились из Малороссии в Самурскую станицу, он переехал туда же и был приписан в казаки. Есть пословица, что «не тот казак, кто родился от казачьего отца и матери, а тот, кто казак по духу, по крепким нервам и железной воле». Таким именно и оказался Евтушенко.

Четыре дня и четыре ночи, без пищи и питья, казаки выдерживали блокаду и, укрепившись в пещере, отбивали штурмы, не помышляя о сдаче. Но, наконец, стали падать и их железные силы; сам Евтушенко был ранен, но продолжал командовать и ободрять казаков надеждой на близкую выручку. На общем совещании решили, наконец, послать несколько человек, которые, пробравшись по разным дорогам, должны были дать знать о их положении в Самурскую станицу. Большинство из этих людей погибло, но двое — Кубанов с простреленною рукою и еще один казак-малоросс успели добраться до линии и подняли тревогу. Пистелькорс тотчас собрал небольшой отряд и двинулся с ним в Тубу со стороны Маиортупского поста. Но едва он достиг до входа в узкое ущелье Пшехи, как должен был остановиться: ущелье было занято горцами и пробиться через него без громадной потери было нельзя.

Все это происходило в то время, когда я находился в Ставрополе, куда был вызван Евдокимовым и только на обратном пути к Майкопу узнал о тревоге, охватившей линию. Я тотчас взял три эскадрона драгун и, присоединив к ним две сотни казаков и роту пехоты, поспешил к Пистелькорсу. Спасти остаток казаков было главною задачей отряда, а потому ни разливы рек, ни темнота ночи, ни усталость людей, — ничто не могло остановить движения. Я шел без привалов и к десяти часам утра был уже у теснины, где стоял Пистелькорс. Оставив [337] пехоту в засеках для прикрытия своего отступления, я со всею кавалериею двинулся дальше и, миновав ущелье, уже покинутое неприятелем, вступил в Тубу. Как ни расспрашивали мы двух-трех казаков, спасшихся каким-то чудом от общего истребления, никто из них не мог даже приблизительно определить место, где происходила битва. Эта неизвестность была неодолимою преградою для розысков. Куда направить войска? Где искать погибших? Большинство было убеждено, что пластунов, которых шли искать, давно уже нет на свете, что несоразмерно превосходный неприятель и голод сделали уже свое дело, и нам предстояло разве только предать поруганные тела их честному погребению. Положение было трудное тем более, что войска, выступившие по тревоге, не взяли с собою сухарей и теперь буквально голодали. Долго все поиски оставались тщетными, и Бог знает каков бы был дальнейший результат, если бы счастливый случай не вывел нас из затруднения. Наездники, рыскавшие по сторонам, увидали вдали двух пробиравшихся людей в татарской одежде и, кинувшись в погоню, узнали в них пластунов, вновь высланных Евтушенко. Когда их привели ко мне, они сообщили, что все казаки без малого живы, но находятся в страшном положении. — «Идите скорее, говорили они, Евтушенко велел сказал, что у казаков пятый день, как нет хлеба, — едят снег; патроны также на исходе; вчера их оставалось по десяти на брата.» Казаки прибавляли, что горцы предлагали им сдаться, но Евтушенко отвечал: «Когда перебьют всех, тогда и берите наши тела, а живыми никто из пещеры не выйдет.» Трудно описать то чувство священного братства, которое охватило всех нас при этом известии; все позабыли усталость и голод, и все рвались скорее спасти погибавших.

Между тем с гор спустился туман такою густою [338] пеленою, что не было возможности видеть окрестности. Казаки сбились с дороги и никак не могли отыскать направления. Бродили долго и опять выручила всех счастливая случайность. Один из казачьих разъездов, отбившись недалеко в сторону, увидел на земле носовой платок Дугина. Бросились искать в этом направлении и действительно, наткнулись на тела побитых казаков, лежавших среди таких трущоб, где двигаться верхом не было уже возможности. Я собрал всех трубачей и приказал трубить сбор, а затем сделал три залпа, по которым Евтушенко должен был заключить, что к нему идет выручка. Прошло несколько томительных минут — и вдруг, где-то далеко влево, прогремели три ответные залпа. Пещера стало быть находилась в том направлении. Я тотчас отправил туда 200 пеших драгун и казаков с майором Умаровым, а остальной кавалерии приказал остаться на месте. Между тем наступила ночь; туман и снег с дождем продолжались по-прежнему. Тихо и мертво было кругом. Но вот вдали, здесь и там, сверкнули огоньки бивачных костров, по которым легко было определить расположение неприятельских пикетов. Тубинцы не стали однако ожидать нашего приближения и, рассеявшись, открыли подступ к пещере. Но казаки, томившиеся в осаде, стали крайне недоверчивы, и Евтушенко первый выразил сомнение в том — нет ли какого-нибудь подвоха со стороны тубинцев? — «Чего доброго!» отвечали казаки, и в ответ на русскую речь курки винтовок защелкали. Умаров поспешил вступить в переговоры. «Живы ли вы?» спросил он громко. — «Слава Богу, живы, хотя есть убитые и раненые. А вы кто такие?» — «Мы пришли спасти вас; выходите, братцы, скорее.» Голос казакам был незнакомый, и они усомнились. — «Не верим, что вы наши — сыграй в трубу!» отвечал несговорчивый Евтушенко. Трубач заиграл. [339] — «Нет,» крикнул Евтушенко, вспомнив вдруг, что при гибели казаков была отбита у них и труба, — «скажите сначала, кто у вас начальник?» — «Князь Амилахвари», отвечали ему. — «Знаем его. Ну, а кого вы знаете из наших?» — «Ты Евтушенко, и теперь за старшего.» Но Евтушенко придумывал уже новый вопрос, и экзамен по всей вероятности продолжался бы долго, если бы, наконец, не появился Кубанов, остававшийся где-то позади. — «Я, братцы, Кубанов, которого вы послали и привел вам выручку,» крикнул он казакам. Казаки признали его голос и только тогда кинулись разламывать каменную стенку, которою загородили пещеру. К утру спасенные пластуны были уже в отряде, и мы приветствовали их дружным «ура», — общая дань восторга и удивления их геройской защите. Расспросам и рассказам с обеих сторон не было конца, и даже на этот раз позабыта была пословица, что соловья баснями не кормят. «Спасти-то мы, братцы, вас спасли, а покормить вас нечем,» шутили драгуны и казаки, «сами почти ничего не евши несколько дней сряду.» — «Ничего, перетерпим,» — отвечали им пластуны. Но уже через несколько часов с Белореченской линии прибыл полковник Макаров со своим полком и целым транспортом провианта. Он узнал, что мы выступили, не успев ничего захватить с собою и поспешил на помощь..."


Примечание:

Князь Иван Гивич (Егорович) Амилахори, (Амилахвари, Амилохваров) (груз. ივანე გივის ძე ამილახვარი, 6 января 1829 — 29 августа 1905, Гори) — генерал-адъютант, генерал от кавалерии, один из выдающихся боевых деятелей Кавказа.