Леонтовичи (Левоновичи)

В копилочку

Источник - История русской церкви (Том 8)

……Между тем раздача православных монастырей людям светским и иногда духовным продолжалась по-прежнему, если даже не усиливалась. Король Стефан Баторий раздал монастыри: а) Спасский во Владимире - земянину своему Михаилу Оранскому и его детям без обязательства вступать в духовный сан (1578 и 1580) ; б) Варваринский женский в Пинске, находившийся дотоле в пожизненном управлении земянки Софии Воловичевой-Кирдеевой, другой земянке. Раине Воиновой (1580); в) Уневский в городе Львове - дворянину Василию Балабану (1581); г) Брацлавский на озере Неспеши, который держал дотоле Семен Волович, дворянину Ждану Левоновичу с условием, чтобы он принял духовный сан (1581); д) Пречистенский женский в Луцке, на Святой горе, Феодоре Боговитиновне-Загоровской (1583); е) мстиславский Пустынский поповскому сыну Матфею Евпатьевичу, с согласия Полоцкого архиепископа Феофана - Богдана, которому монастырь этот прежде был пожалован (1585); ж) кобринский Спасский - дворянину Ивану Гоголю под условием, чтобы он принял духовный сан (1586). Король Сигизмунд III пожаловал мстиславский Онуфриевский монастырь князю Богдану Озерецкому-Друцкому, изъявившему желание принять духовный сан (1588), а мстиславский Нагорный - местному протоиерею Ивану Ипатьевичу в пожизненное управление (1589). Следует присовокупить, что не одни архиереи имели в своем управлении по нескольку монастырей, а иногда и архимандриты. Так, архимандрит Михаил Рагоза, управлявший с 1579 г. минским Вознесенским монастырем, получил еще от слуцких князей в пожизненное управление слуцкий Троицкий монастырь в 1582 г. и слуцкий Мороцкий в 1589 г., мая 20.

Сергей Михайлович Соловьев. "История России с древнейших времен" Том 1-8

Кто из мещан захочет выселиться в другой город или место, тот должен продать недвижимое …

Это было в 1579 году; в 1581 видим жалованную грамоту дворянину Левоновичу на д.Прудок (Гомельская обл., Мозырский район).

[q]
По письменным источникам известна с начала XVI века как деревня в Мозырском повете Минского воеводства Великого княжества Литовского . Под 1515 г. сообщается о деревне в «Географическом словаре Королевства Польского». Обозначена на географической карте Минского воеводства конца XVII — начала XVIII века.
В Последствии 2-го раздела Речи Посполитой (1793 г.) в составе Российской империи . С 1869 года действовала церковь. В 1876 году дворянин Жудро владел в деревнях Прудок и Шарейки 443 десятинами земли, помещик Кнобендорф — 180 десятинами земли, а дворянин Ленкевич в деревнях Прудок и Хомички 2985 десятинами земли и 2 трактирами. В 1885 году 2 водяные мельницы. В Соответствии переписи 1897 года действовали церковь, хлебозапасный магазин, постоялый двор. Рядом находилась усадьба — церковь, водяная мельница). В 1905 году открыта школа, которая размещалась в наёмном крестьянском доме, а в 1908 году для неё построено собственное здание. В 1908 году в Слобода-Скрыгаловской волости Мозырского уезда Минской губернии . В итоге пожара 28 апреля 1909 года сгорело 28 дворов. Бойцы запасного полка в 1914 году разгромили усадьбу помещицы Ленкевич. В 1917 году в Слободской волости Мозырского уезда Минской губернии .
• 1795 г. — 32 двора, 126 жителей.
• 1834 г. — 43 двора, 228 жителей.
• 1885 г. — 250 жителей.
• 1897 г. — 59 дворов, 384 жителя; в усадьбе 5 дворов, 20 жителей (в соответствии переписи).
• 1908 г. — в деревне 62 двора, 466 жителей; в усадьбе 44 жителя.
• 1917 г. — 577 жителей.
• 1925 г. — 99 дворов.
• 1959 г. — 837 жителей (в соответствии переписи).
• 2004 г. — 313 хозяйств, 820 жителей.
[/q]

Главный архив древних актов в Варшаве, Радзивилловский архив, отдел II, тека 9, № 1227. Копия.

№ 59. 1648 г. октября 8. —

Из показаний пленных казаков Ф. Федорка, К. Янушковского, захваченных войсками Я. Радзивилла, об участии в освободительной войне белорусского и литовского населения

1648 г. 8 октября. Показания казаков, приведенных жолнерами хоругви я. в. е. м. гетмана Великого княжества Литовского
Филипп Федорка, подданный пп. Жуковских из Свашкова, Черниговского повета, добровольно и на пытках показал, что Грицько Бут, в настоящее время полковник, подданный с того же поместья, после черниговской стычки ездил к Хмелю вместе с Адамом Лемком, Ахземом из Седнева, писарем Лоевским и Мужиловским.

Хмель дал им универсал, чтобы людей собирали, а полковником избрали Кизима, и запретил отступать из Речицы, Гомеля и Лоева. Собрались [все] в Брагине. А перед тем, — сказал [Федорка], — Кизим утонул в Мозыре, на его место стал Гаркуша, родом из Быхова. Был и другой полковник, который подчинялся Гаркуше. Каждый из них имел по 15 хоругвей, в одних до 500 людей, а в других меньше.
Когда пришли в Бобруйск, мещане не оказали им сопротивления. В Бобруйске купили порох у одного мещанина, который проживает недалеко от рынка. Покупали также порох у одного чернобородого из Могилева, приехавшего с двумя сынами. Менял он порох — из расчета поллевка на фунт — на медь и олово, которое забрали [повстанцы] в шляхетских домах и городах. В Бобруйске ограбили костел. Собрав небольшой отряд, хотят [идти] из Бобруйска на Быхов.

Гаркуша пошел тем берегом реки Березины на местечко Березин, принадлежащее е. м. м. п. подканцлеру литовскому, а Бут этим берегом на Свислоч. Он направил в Игумень разъезд с ...для пороха, сотника Треску с двумястами людей, которым придано с каждого куреня, то есть с каждого десятка, по одному-два человека. Всего вместе со старшиной их было тысяча человек. К ним же причисляется Маречко Глозовник из слободы п. Фащевой, сотник Приданек, атаман по [164] прозвищу Фиско из Лоева и Рижовец из Козубска, золотарь, а других не знает.

В Игумень вошли 29 ноября, а Бут — 6 декабря вечером. В Игумени не нашли [боеприпасов], но мещанин из Минска, рыжебородый посадский литовец небольшого роста, подвез коробки с порохом и продавал его за пол-левка фунт. 100 человек игуменцев пристали [к восставшим] и организовали хоругвь. Старшим над ними сотник сын Грибовича, также игуменец. Нападают они на дома шляхты и города и не только забирают имущество, но хватают и самих хозяев, мучают, убивают, целятся в них из мушкетов, заранее с горожанами сговариваются. Есть ли между ними шляхтичи, об этом ничего не говорил. Другой же, его товарищ, утверждал, что есть, о чем подробнее записано в протоколе его показаний.

Рассказывал, что ценности они держат при себе, а олово и медь отправили в Мозырь теми байдаками, на которых из Мозыря до Петрикова приезжали. Разъезды дальше чем на 10 миль не отправляют. Без отдыха более 5 миль не проходят, ибо имеют никчемных лошадей. Что касается Минска и Игуменя, то [пленный] сначала сказал, что ничего не знает, а потом, когда этот его товарищ давал при нем показания, он также показал, что холоп, который вез солдатам стацию, возвращаясь, рассказывал, что из шляхты в Минске никого нет, только некоторое число евреев, что мещане и чернь собираются [восстать], только еще не сговорились. Стражу в Игумени они выставили небольшую, в четырех местах, по десятку всадников.

Другое показание.

[Пленный] назвался Василием Янушковским, из Любеча, воспитанником пани Росадовской. Служил Янушу Кушниру в Чернигове.
Показывал добровольно, без пыток. Когда пришли из Речицы своевольные казацкие ватаги, он пристал к ним со своим паном Кушниром и ездил с ними байдаками до Брагиня, под Мозырь, из Мозыря под Петриковцы, из Петриковиц, отправив медь и олово в Мозырь, пошли к Глуху, а оттуда подались к Бобруйску.

Полковник Гаркуша пошел тем берегом Березины, а Бут этим. Гаркуша имеет 15 хоругвей, а Бут еще до Бобруйска имел их 15.
Приехал с двумя сынами рыжебородый могилевский мещанин. Продал он 3 бочки пороха по пол-левка за фунт. Сын его покупал у них добычу. Бут направил в разъезд за порохом сотника Треску родом из Лоева, с двумя хоругвями, придав ему с каждого куреня по человеку. Всего при нем [Треске] была тысяча человек. Сам же Бут направлялся в Быхов.

Потом [показал], что возчик из Игуменя, который вез солдатам стацию в Минск, рассказывал им, что шляхты в Минске нет, только некоторое число евреев и мещане [повстанцы] хотят идти в Минск для добычи, а больше всех этого требует чернь. Игуменцы отправили 100 коней и снарядили хоругвь, говоря: «если пойдете в Минск, тогда другая...»

Государственный архив в Гданьске, шифр 300.29/130, лл. 340—341. Копия.

№ 39. 1648 г. август—сентябрь. —

Показания пленных казаков-белоруссов об освободительной борьбе белорусского народаи о связях его с восставшим украинским народом

Показания казаков, захваченных в плен разъездами ротмистров пп. Павловича и Смольского, данные сначала добровольно, а после под пытками Верема Цецерка сказал о себе, что был недели две в Мозыре. Не сказал ни об одном из казаков в Мозыре, кто был бы из Украины, только [сказал], что набрано из черни здешних краев 400 человек казаков, а полковником у них мозырский мещанин Иван Столяр. Среди этих 400 человек, говорит он, набрана одна хоругвь из самого города Седлярем, старшим, который также послал вместе с ними к Киселю тамошнего прусского мещанина.

Ружья [имеются] едва у половины из этих 400 человек, пороха мало, пушек мало, так как казаки, которые были в Петриковцах, забрали больше половины пушек на Украину. Не сказал он, что в Петриковцах был кто-нибудь из казаков, который убивал бы шляхту.
Сообщил, что Седляр получил от Хмельницкого письмо для набора через гетмана Костырского о том, чтобы он, собрав людей, защищал город Мозырь и весь этот тракт, а также чтобы он ждал дальнейших сообщений от Хмельницкого о том, идти ли ему с этим гультяйством на Украину или же вглубь Литвы.

Сообщил, что, начиная от Валишевичей до Мозыря и Речицы, сколько есть сел и вотчин, все показачились и поклялись друг другу защищаться до последнего, и если бы пришлось гультяйству этому уходить, тогда и крестьяне должны двинуться с ним из этих краев на Украину. Города, которые объединились и показачились, — это, говорит, Мозырь, Речица, Гомель, Туров, Лоев, Бабура и другие.
От Хмельницкого, к которому две с половиной недели тому назад послали с просьбой о подкреплении с тем, чтобы идти вглубь Литвы, нет известий. В ожидании этих известий никуда не двинулись. [106] Сообщил, что гетман Костырский погиб в Петриковцах от случайного [?] выстрела и там вместе с несколькими старшинами похоронен 40.

Мещане все отправляют своих жен на Украину на челнах, опасаясь нашествия отсюда. Сами, в случае, если не выдержат, думают податься к Хмельницкому.

Бабурине прислали 30 лошадей с ружьями в Мозырь. Паром держат на реке в Мозыре для переправы и никого не пропускают.
Сказал, что шпионов они никогда не посылали, ибо и о войске нашем не имели никаких сведений. Сказал, что в Речице есть только 700 человек, притом только из черни, и что пороха там имеется мало, ибо присылали за ним в Мозырь. До того непреклонный был хлоп, что чем больше его мучили, тем меньше говорил, и просто, сжавши зубы, молчал, за что был посажен на кол.

Иван Левонович сказал, что в прошлое воскресенье исполнилась неделя, как из Речицы послан с его товарищем для вербовки людей к гетману их, священнику Моранле [?]. Один из Бабина уже сообщил, что в Речице половина казаков, а половина крестьян. Считают, что их 3 тысячи, а полковником над ними Кемкой поставлен Покусин из Чернигова. Этот Кемка — старший над всей околицей. Сам он недели две с половиною тому назад поехал к Хмельницкому спросить, что делать, и просить подкреплений на случай, если прикажет идти в Литву.

Ружей мало имеют, а другого оружия, как рогатины, бердыши, а также пороха, совершенно не имеют или же имеют очень мало.
Указание Хмельницкого было таково, чтобы он дальше не двигался и чтобы охранял эти города, то есть Речицу, Мозырь и другие от ляхов.

О жестокости Цецерки, — того, который ни в чем не хотел сознаться под пытками, — сказал, что он подло убил Здуновица, урядника чаплицкого, и шляхтичей, и шляхтянок, причем мучил их, убивая, что говорил в глаза ему, изменнику, и другим. Но тот отрицал. Этот также посажен на кол.

Иван Кривошевич сказал, что только в субботу завербован был на казацкую службу Цецеркой. В понедельник же был взят.
Он же сказал, что из Мозыря только 500 человек [показачилось], и сообщил он это по рассказам людей и больше ничего не знает. Он так же, как новый, обезглавлен.

Андрей Корцик. Этот сказал, что никогда не был в войске казацком и ни в каком деле не помогал, а только послан был Каплицким в село, чтобы шли на уборку помещичьей гречихи. А тем временем на него напали и взяли его.
Сказал он, что Цецерка пришел в село вербовать на казацкую службу и там завербовал трех. Видел его вербовщиком и в других селах.

Больше узнать от него было трудно, так как он никогда не был с казаками. Этот был освобожден от наказания и как невинный отпущен домой.
________________________________________
Комментарии
40. Сообщение о смерти Яна Костырского было ошибочным. Это подтверждается такими фактами: весной 1649 г. русский посол Григорий Унковский передал пару соболей «государева жалованья» гетману Костырскому (см. «Воссоединение Украины с Россией», т. II, стр. 161); в начале 1654 года был приведен к присяге на верность России в числе других жителей городов и сел Украины и гетман Костырский (см. «Воссоединение Украины с Россией», т. III, стр. 535).