А закончив писать МК, пошли в питейный дом… Часть I-я

Слушали 1806 года Генваря 10 числа
Экстракт, учиненный в Челябинском духовном правлении из дела, произведеннаго в оном по Указу из Оренбургской духовной консистории прошлаго 1802 года сентября 9-го числа состоявшемуся, о потерянии Долговскаго села священником Николаем Милицыным в питейном дому имевшихся с ним церковных вещей книги большаго требника и епитрахили и о протчем, по коему явствует:

«НАПИЛСЯ ВЕСЬМА ПЬЯН и ПОТЕРЯЛ ТРЕБНИК и ЕПИТРАХИЛЬ»
1-е
Минувшаго 1802 года сентября 16-го дня в присланном из Оренбургской духовной консистории в Челябинское духовное правление Указе написано: при репорте в оную духовную консисторию благочинной села Петровскаго священник Василий Серебреников представил поданный к нему села Долговскаго от диакона Ивана Иконникова репорт же, доносящий, что того ж села священник Николай Милицын прошлаго 1801 года декабря в 21 день, будучи в питейном дому, напился весьма пьян и потерял имевшиеся с ним церковныя вещи книгу большой требник и епитрахиль; (клякса) в оной Консистории ОПРЕДЕЛЕНО: с приложением с помянутаго диаконскаго репорта копии в Челябинское духовное правление послать Указ и велеть против онаго над означенным попом Милицыным произвесть законным порядком и без недостатка следствие. И оное с учиненным из него Екстрактом и с подведением ко оному приличных Законов и мнения прислать в Консисторию при репорте немедленно.
Из вышеписанной приложенной при оном Указе с репорта диакона Иконникова копии изъяснено: реченнаго села нашего Долговскаго Архангельской церкви священник Николай Милицын в питейном доме прошлаго 1801-го года декабря 21 дня, напившись пьяной, и имел при себе казенных церковных две вещи: 1-е книгу большой требник, 2-е Епитрахиль грезетову, кои те вещи пьяной и потерял. А того ж дня под вечер сиделец Яков Пупышев требник нашел у себя в кабаке на полу под порогом и отдал пономарю Гавриилу Шмотину, а Епитрахиль потерянная, коя и поднесть не найдена, и в церкви не значится.

2-е
Того ж 16 дня на оной указ в Челябинском духовном правлении резолюциею заключено: о получении онаго указа в Оренбургскую духовную консисторию отрепортовать, о высылке священника Милицына в сие духовное правление для отобрания от него зависящаго по сему указу письменнаго ответа предписать благочинному села Петровскаго священнику Василию Серебреникову указом.

3-е
1803 года апреля 30 дня в журнале Челябинскаго духовнаго правления написано: как указом из Оренбургской духовной консистории здешнему духовному правлению предписано: Долговскаго села над священником Николаем Милицыным в чинимом им в питейном дому пьянстве и в потерянии церковных вещей книги большаго требника и епитрахили произвесть законным порядком следствие, о высылке котораго в сие правление хотя и было от сего духовнаго правления предписано благочинному Серебренникову прошлаго 1802 года сентября от 16 дня под №676-м указом, но оный священник Милицын и поныне в сие духовное правление не явился, ПРИКАЗАЛ: о высылке священника Николая Милицына в сие духовное правление для отобрания от него по сему делу ответов и производства следствия к благочинному села Петровскаго священнику Василию Серебреникову послать указ с тем, чтобы означенной священник Милицын немедленно был выслан, в противном случае имеется быть послан за ним на коште его нарочной.
По сей резолюции указ послан того ж 1803 года Маiя от 1 числа под №215-м.

4-е
На оной указ того ж года Июня 1 числа присланным в сие духовное правление предъявленной благочинный Серебренников репортом донес, что священник Николай Милицын им отправлен Маiя 17 числа.

«И БЫЛ НЕ ДЛЯ ПИТИЯ ВИНА. А ЕДИНСТВЕННО ДЛЯ ЗДЕЛАНИЯ ЕМУ УДОВОЛЬСТВИЯ…»
5-е
1804 года февраля 6 дня означенной священник Николай Милицын в отобранном от него допросе показал: прошлаго 1801 года декабря 21 дня подлинно он вобще того села священником Васильем Кондаковым, диаконом Иваном Иконниковым, пономарями Гавриилом Шмотиным и Иваном Русановым и Веденскаго села диаконом Иваном Кондаковым из дому того диакона Иконникова по прозьбе сидевшаго в питейном дому сидельца Троицкой округи Кундравинскаго села государственнаго крестьянина Якова Пупышева, ибо он особаго дому или квартиры не имел, ходил. И был в оном не для пития вина, а единственно только для зделания ему удовольствия. Которой и ныне находится в том же питейном доме, где побыв недолгое время и разошлись все по своим домам.
Имевшиеся же с ним церковные вещи, как то книга большой требник и епитрахиль грезетова для несения из церкви в свой дом им тут потеряны не были. А действительно он священник Милицын оные требник и епитрахиль унес с собою и пьян тогда не был. И ныне те, как требник, так и епитрахиль подлинно имеются в церкви в целости.
Но почему вышеупомянутой диакон Иконников, не узнав истины о тех вещах, учинил на него такое неправильное донесение, ему неизвестно. В чем он священник на всех вышеписанных и ссылается.

6-е
1804 года февраля 8 дня на оной допрос в сим правлении резолюциею заключено: оной допрос приобщить к делу. А как из онаго допроса видно, что священник Николай Милицын против донесения диакона Ивана Иконникова во всем учинил запирательство, в чем и ссылается на бывших притом того села священника Василья Кондакова и пономарей Гавриила Шмотина и Ивана Русанова и Веденскаго села диакона Ивана Кондакова. А как из оных диакон Кондаков и пономари Шмотин и Русанов ныне находятся здесь в городе Челябе, то в касательном от них отобрать во всем обстоятельные письменные показания. И, что они покажут, доложить.
А для таковаго ж отобрания и священника Василья Кондакова вытребовать в сие духовное правление. В чем и предписать ему указом с тем, чтобы он и диакону Ивану Иконникову, как он ныне находится в селе Долговском, объявил, дабы и он с ним же немедленно явился в сие правление для отобрания от него на изобличение священника Милицына в учиненном им вышеписанном запирательстве письменные дополнения.
По сей резолюции приказ послан того ж февраля от 16-го числа под №116-м.

«ПОЛАГАЛ, ПРИШЛИ С ТРЕБОЮ… ВИНА ЖЕ НИСКОЛЬКО ТУТ НЕ ПИЛ»
7-е
Того ж февраля 8 числа Веденскаго села диакон Иван Кондаков и Долговскаго села пономари Гавриил Шмотин и Иван Русанов в отобранных от них допросах показали:
1-й. Диакон Иван Кондаков по бытности его прошлаго 1801 года декабря 21 дня в Долговском селе для свидания с родителями своими и прочей своей собственной надобности, случилось ему быть того ж дня в доме тестя его диакона Ивана Иконникова для окончания письмом по прозьбе его метрических книг, которые он покончил.
А потом пришедши тут же того села все священно и церковнослужители для подписания тех книг. И, побыв тут недолгое время, пошедши они, как то священник Николай Милицын, отец его, диакона, священник Василий Кондаков, сказанной тесть диакон Иван Иконников и пономари Гавриил Шмотин и Иван Русанов по прозбе тут же бывшаго крестьянина Якова Пупышева к нему в дом. Куда они и его Кондакова с собою просили. Почему он с ними же, не хотя вытти и от послушания общества их, пошел.
И по приходе увидал, что тут в доме имеются горячие напитки. И, узнав, что тот крестьянин Пупышев находится при продаже оных, то есть сидельцом, но не хотя их уже тут оставить, остановился побыть с ними же. Более потому, что с ними имелись книга большая требник и епитрахиль грезетова, то он, полагая, что они пришли с какою ни есть требою.
И посидевши тут недолгое время, напоследок разошлись все по своим домам.
Вина же он диакон нисколько тут не пил. Да и прочие вышеписанные пили или нет, ему видимо не было. Также и священником Николаем Милицыным вышеписанные книга большой требник и епитрахиль потеряны были или нет, ему неизвестно и видимо не было. Да и поныне о том не знает.

2-й. Пономарь Гавриил Шмотин прошлаго 1801 года декабря 21 дня подлинно он в доме диакона Ивана Иконникова для подписания метрических книг был. Где также были того села все священно и церковнослужители и Веденскаго села диакон Иван Кондаков. И по окончании всеми ими того подписания просил их бывший тут же сиделец государственной крестьянин Яков Пупышев к себе. Куда они, ибо как он особаго дому или квартиры не имел, и пошли к нему в питейный дом. И побыли тут недолгое время и разошлись все по своим домам.
Пьяны же никто не был из них, равно ж и священником Николаем Милицыным имевшияся с ним церковные вещи, как то книга Большой Требник и Епитрахиль грезетова, потеряны тут не были, которые и ныне действительно хранятся в церкви в целости. Во время того ж нашего в питейном доме бытия, хотя тот крестьянин Пупышев и просил их (sic) всех горячими напитками, однако никто не пил.

3-й. Пономарь Иван Русанов показал тож самое, что и пономарь Гавриил Шмотин в отобранном от него допросе показал.

8-е
На оные допросы того ж февраля 9 февраля резолюциею заключено: оные допросы приобщить к делу.

«ТОТ ВОР, КТО КРУШКУ ВОРОВСКИ ОТПИРАЕТ и ДЕНГИ УНОСИТ»
9-е
Между тем того ж 1804 года марта 21 числа села Долговскаго священник Василий Кондаков и диакон Иван Иконников на посланный к ним февраля от 16 числа приказ показания свои при репорте прислали, в коих написано:
В 1-м: священника Кондакова присланным из Челябинскаго духовнаго правления письменным приказом под №118-м требуется он Кондаков для показания в потерянных казенных епитрахили и большаго требника в питейном доме священником Николаем Милицыным, о коих он Кондаков известен, что принес в питейной дом пономарь Шмотин по приказанию священника Милицына, хотя он Милицын судить пономаря Русанова. А он Кондаков услышав его Милицына с Русановым шумство то, с диаконом Иконниковым от того Пупышева в скоре ушли, посему не знали и не слышали его Милицына присудствия. А на другой день услышали от сказаннаго крестьянина Пупышева, что у них происходило. А потому и просил он священник Кондаков его Пупышева самого спросить, где он взял требник и кому отдал, что он един может показать ясно.

В 2-м: диакона Ивана Иконникова прошлаго 1802 года (sic) декабря 21 дня, сидя у него в доме священники Василий Кондаков и Николай Милицын, диакон Иван Кондаков, пономари Иван Русанов и Гавриил Шмотин и питейнаго дому сиделец Яков Пупышев. И ушли от него все обще, которых он, проводя за ворота, где начал просить помянутой сиделец Пупышев к себе всех обще и его диакона Иконникова. К которому они и пошли, и по приходе же подал он Пупышев всем по чаре вина. Потом священник Милицын начал ругать пономаря Русанова и называл вором, которой, нестерпя, ему Милицыну сказал, я не вор, а тот вор, которой крушку воровски рассчитывает, отпирает и денги уносит без общества.
На что он Милицын говорит: не я ли? А Русанов сказал: и верно так! За что он священник Милицын его ругал и вовремя, как ты можешь священника укорить в лицо. И посылал пономаря Шмотина в церковь за большим требником и епитрахилью, от чего он Шмотин отзывался. А он священник и его Шмотина ругал, говоря, как ты пономарь, а не слушаешь меня священника, то он Шмотин и пошел. И принес из церкви большой требник и епитрахиль.
Которую он священник Милицын надел на себя, сел судить того пономаря Русанова, начал розкрывать тот требник. А он диакон Иконников со священником Кондаковым от него Пупышева вместе ушли. А потому его Милицына судилища и что происходило не слыхали.
А единственно только назавтра, то есть 22 числа у него диакона Иконникова поутру сидел священник Кондаков. И в то время пришел тут же сказанной сиделец Пупышев, сказывая, как происходило у того священника Милицына судебное дело, и о требнике, где он Пупышев его взял и кому отдал. А потому он диакон Иконников и просил его Пупышева самаго спросить, что он может ясно доказать.
А епитрахиль терялась одиннадцать месяцев, которую он Милицын у себя не сказывал. А напоследок нашлась у его в доме. А многих звал ворами, а сам оказался действительным.

10-е
Того ж 21 числа на оный репорт в Челябинском духовном правлении резолюциею заключено: оной репорт, присланные при оном бумаги приобщить к делу, но как оные показания при разсмотрении в сим правлении оказались к делу несоответственными, чего ради еще священнику Кондакову предписать приказом с тем, дабы он с диаконом Иконниковым непременно с получения онаго явились в сие правление чрез пять дней.
По сей резолюции приказ послан того же марта от 22 числа под №167.

«СЫСКАТЬ В ПРАВЛЕНИЕ НА КОШТЕ ИХ НЕМЕДЛЕННО»
11-е
1804 года апреля 1 дня в журнале Челябинскаго духовнаго правления написано: минувшаго февраля от 16 дня посланным из сего духовнаго правления Долговскаго села к священнику Василью Кондакову приказом велено было явится ему Кондакову с находящимся в оном селе города Верхоуральска диаконом Иваном Иконниковым в сие правление для отобрания от них по делу производящемуся в сим правлении по Указу Оренбургской духовной консистории, прошлаго 1802 года Сентября от 9 дня состоявшемуся, о потерянии якобы того же села священником Николаем Милицыным прошлаго 1801 года декабря в 21 день от церкви в питейном дому в пьяном образе имевшихся с ним церковных вещей книги большаго требника и епитрахили, зависящих по сему делу от священника Кондакова показания и от диакона Иконникова.
Ибо как он в сем деле есть доноситель, то на изобличение священника Милицына в учиненном им запирательстве дополнения, по которому они по упрямству и ослушности своей не явились, а представили от себе в сие правление сего марта 21 дня сказанные показания. Но оныя по разсмотрению в здешнем духовном правлении к делу оказались несоответственными. Чего ради из сего духовнаго правления еще того ж 21 числа предписано вышеписанному священнику Кондакову приказом с тем, дабы он с диаконом Иконниковым непременно с получения того приказа явились в сие правление чрез пять дней.
Однако они, невзирая и на оное, и поныне в в сие правление не явились, ПРИКАЗАЛИ: поелику вышеписанным приказом предписано здешнему духовному правлению оное следствие произвесть законным порядком и без недостатка, и оное с учиненным из него Екстрактом и с подведением ко оному приличных законов и мнения прислать в Оренбургскую духовную консисторию при репорте немедленно, а вышеозначенные священник Кондаков и диакон Иконников, невзирая на предписания им от сего правления учиненные, по упрямству и ослушности своей и после числа в сие правление не явились, чем самым и навлекают они по сему делу крайне-медлительную остановку, чего ради о сем в благоразсмотрение отрепортовать в Оренбургскую духовную консисторию. А им священнику Кондакову и диакону Иконникову еще раз в третий раз предписать приказом.
По сей резолюции отрепортовано: приказ послан того же 1-го числа.

На которой репорт того ж 1804 года маия от 30 числа последовавшим из Оренбургской духовной консистории в Челябинское духовное правление Указом предписано, естьли и по сие время означенные священник Кондаков и диакон Иконников в то правление по ослушности своей для показанных надобностей не явились, то сыскать их в правление чрез нарочно посланнаго на коште их немедленно.

13-е
1804 года июня 6-го числа на оный Указ в сим правлении резолюциею заключено: о получении онаго указа в Оренбургскую духовную консисторию отрепортовать и предписанное по оному исполнение учинить.
По сей резолюции отрепортовано того ж июня от 8 числа под №261-м.

И ПО ОКОНЧАНИИ ОНАГО УГОЩАЛ ОН ИХ ГОРЯЧИМ ВИНОМ
14-е
1804 года июня 28 дня означенной диакон Иконников чрез нарочно посланнаго сыскан и в отобранном от него допросе показал: прошлаго 1801 года декабря 21 дня подлинно вышеписанной священник Николай Милицын обще со священником Васильем Кондаковым и пономарями Гавриилом Шмотиным и Иваном Русановым, также и зятем его диаконом Веденскаго села диаконом Иваном Кондаковым в доме его были для подписания метрических книг, а диакон Кондаков для окончания письмом тех книг. И по окончании онаго угощал он их горячим вином.
И будучи тут же в его доме сиделец Троицкой округи Кундравинскаго села государственной крестьянин Яков Пупышев просил их также и его к себе. Куда они все вообще, ибо как он особаго дому или квартиры не имеет, и пошли к нему в питейной дом. Где по приходу подал он им всем также горячего вина по одной чаре.
А между тем, как уже сказанный священник Милицын был пьян, вышла у него с вышепомянутым пономарем Русановым ссора. Называл он его Русанова вором и плевал ему в лицо. На что он Русанов в соответствие говоря ему Милицыну, что де я не вор, а тот вор, которой крушку воровски перепечатывает и денги уносит без общества. На что он Милицын, осердясь, и пришел в азартность и говорил ему Русанову, неужели он Милицын вор. Что он Русанов и подтвердил, что верно так.
А потому он священник так же его ругал и, говоря ему, как он может так священника укорить в лицо, и послал пономаря Гавриила Шмотина в церковь за большим требником и епитрахилью. Которой, хотя от него и отзывался, но напоследок с принуждения его Милицына, пошел и принес тут оные, как то требник и епитрахиль. Которые получив, он священник надел на себя Епитрахиль и сел на лавку судить того Русанова и начал раскрывать тот требник. А он со священником Кондаковым от того шумства ушел, куда диакона Кондакова с собою звали. Однако он их не послушал и остался тут.
А потому, что у них засим далее происходило, того уже не знает. А единственно только на другой день, то есть 22 дня декабря, сказанный выше сего крестьянин Пупышев при бывшем на тот раз священнике Кондакове объявлял, что у того священника Милицына с пономарем Русановым происходило. Однако он о том ныне за долгопрошедшим временем не упомнит, кроме того, что он Пупышев сказывал, что тот требник поднял в том питейном дому на полу и отдал оный пономарю Шмотину. А епитрахили тут не оказалось, в чем он на него Пупышева и ссылается. А вышеписанных диакона Кондакова и пономарей Русанова и Шмотина во свидетельство не приемлет. Потому что они и сами в оном деле участники, ибо притом были, то и не могут против себя свидетельствовать.
Сказанная же Епитрахиль и терялась одиннадцать месяцев назад, а напоследок оказалась у него священника в доме.

А ЧТО У НИХ ЗАСИМ ДАЛЕЕ ПРОИСХОДИЛО, ТОГО НЕ ЗНАЕТ
15-е
Того ж числа онаго ж села священник Василий Кондаков также чрез нарочно посланнаго в сие правление сыскан. И в отобранном от него допросе показал:
прошлаго 1801 года декабря 21 дня подлинно он в доме диакона Ивана Иконникова для подписания метрических книг был. Где также были того села священник Николай Милицын и пономари Гавриил Шмотин, Иван Русанов и сын его родной Веденскаго села диакон Иван Кондаков. И по окончании всеми того подписания угощал ли оный диакон их горячим вином, того за действительно долгопрошедшим временем утвердить не может.
А побыв тут немногое время, просил их бывший тут же сиделец государственной крестьянин Яков Пупышев к себе. Куда они, как он особаго дому или квартиры не имел, и пошли к нему в питейный дом, где по приходе подал он им всем также горячего вина по одной чаре. А между тем, как уже сказанной священник Милицын был пьян, вышла у него с пономарем Русановым ссора и шум. А называл ли он его Русанова вором или нет, и что он ему Милицыну в соответствие говорил, того не слыхал.
А пономаря Шмотина он Милицын подлинно в церковь за требником и епитрахилью посылал. Которой хотя от того и отзывался, но напоследок с принуждения его Милицына пошел и принес тут оные, как то требник и епитрахиль. Которые получив, он священник надел на себя епитрахиль, и сел на лавку судить того Русанова, и начал раскрывать тот требник, от чего он его Милицына, хотя и удерживал, но он его не послушал, что он, видя таковую неблагопристойность, ушел из того питейнаго дому вобще с диаконом Иконниковым, куда с собою звал и сына своего диакона Ивана Кондакова. Однако он, не послушав, остался тут с ними. А потому что у них засим далее происходило, того уже не знает.
А единственно только на другой день, то есть 22 числа, пришел он к вышеписанному диакону Иконникову по собственной своей надобности в дом, который ему сказывал, что якобы ему объявлял того же дня сказанной выше сего сиделец Пупышев, что тот священник Милицын тот требник в том питейном дому потерял, который де он Пупышев и нашел на полу и отдал пономарю Шмотину. А от самого его Пупышева о сем он ничего не слыхал. И епитрахиль была ли потеряна священником Милицыным, не знает. А ныне действительно как требник, так и епитрахиль хранитца в церкви в целости.

ОГАЧО. Ф. И-33. Оп.1. Д.2338.

Продолжение следует