Козни

Черновик
ЕКСТРАКТ,
учиненный в Челябинском Ду. правлении из дела произведеннаго онаго правления присудствующим священником Иоанном Инфантьевым обще с отряженным со светской стороны депутатом Челябинскаго нижнего земскаго суда дворянским заседателем Марковым во оном по Указу Оренбургской Ду. Консистории прошлаго 1805 года маия 3-го дня последовавшему по прошению Челябинской округи села Долговскаго прихожан о запрещении чинимом якобы тогож села священником Васильем Кондаковым пьянстве драку и окровавлении якобы церкви и о прочих представляемых оными прихожанами его Кондакова неблагопристойностях, по коему явствует:
10-е
Сего 1806 года минувшаго генваря 15-го числа в присланном в сие Ду. правление показанной дворянской заседатель Марков сообщении прописывает, что Челябинский нижний земский суд написанным к нему Указом предписал о бытии при обследовании дела о неблагопристойностях села Долговскаго священника Кондакова, доказываемых жителями того села, депутатом, но как в оном предписании не явствует, что дело сие производится будет в Духовном правлении или каким либо отряженным от онаго членом, для того и требует, где оное дело и кем производимо быть имеет, письменно его уведомить.

11-е
На оное сообщение того ж генваря 16 числа в сим правлении резолюциею заключено: оное сообщение приобщить к делу, а предъявленнаго дворянскаго заседателя Маркова уведомить, что оное дело производимо быть имеет присудствующим сего правления священником Иоанном Инфантьевым на месте в селе Долговском, куда и благоволил бы он отправится.

12-е
Минувшаго февраля 19-го числа села Долговскаго священник Василий Кондаков на данной ему вопросной пункт в ответе своем показал, на I-е: прошлаго 1805 года с котораго месяца и числа не упомнит, когда у крестьянина Василья Кутикова родившийся младенец без всякаго по долгу христианскому оглашения остался, то он священник в то время находился прихода их в деревнях по зву крестьянина Максима Паклина для обмолитвания и крещения младенца, а из оной тот Паклин довез его Кондакова до деревни Белоноговой, в коей крестил он родившагося у крестьянской дочери Евдокии Микушиной младенца; Чертовой у отставнаго салдата Василья Пенковскаго, деревни Сетовой у крестьянина Максима Дмитриева; Плешковой, оная ж и Половинна, Терентия Выползова и в протчих, но в каких имянно и кого ныне запамятовал, для обмолитвания и крещения родившихся младенцов. Крестьяна ж Кутиков, из деревни Жуковой Никита Клюшкин, первой для окрещения и молитвования младенца, а последней (sic) для исповеди и Святаго причастия, его священника Кондакова не звали и в пьянстве не обращался;
на 2-е: в состоящей в селе Долговском Архангельской церкви с диаконом Иваном Иконниковым драки никакой и никогда он не чинил. А 1800 года апреля месяца, а котораго числа не упомнит, в тое Архангельскую церковь вошел он Кондаков с тем диаконом Иконниковым, пономарем Гавриилом Шмотиным, выбранным от общества прихода их церковным старостой Васильем Архиповым и прочими села Долговскаго жителями, принесшими Святыя образа, с коими ходили они по зву жителей для служения молебнов, то жители внесшие образа, а кто имянно запаметовал, ушли из церкви в свои домы, а диакон Иконников, будучи в трапезе с ним священником и старостой Архиповым, пономарем Шмотиным и сторожем крестьянином Адрианом Пенковских, просил его Кондакова о разделе полученных ими от жителей за молебны денег. Но как оных без всех священно и церковнослужителей разделить было невозможно, он с тем Иконниковым о положении оных во общую кружку говорил громко, но без всякаго друг на друга озарта и драки. И в то время пономарь Шмотин со сторожем Пенковских вышел в паперть, а за ними ж вскоре во оную он священник пришел, где Шмотин неизвестно каких ради причин толкнул его в ограду из дверей папертных, отчего он упал чрез лесницу на зделанной рундук, в чем свидетельствуется вышеписанным сторожем Пенковских и снохой его крестьянской женой Василисой Пенковских же, откуда очувствовавшись едва мог дотти до своего дому.
В питейной дом неоднократно для покупки вина для угощения случившихся у него инокогда быть в гостях разнаго звания людей, а кого имянно не упомнит, по нахождению одного имеющагося с ним сына крестьянина Саввы Кондакова для домашней работы во отлучках, он священник входил, но буйства никакого им чинено не было. В чем ссылается села Долговскаго на жителей, кроме крестьян Юды Докучаева, Афанасия Огаркова, Андрея, Ивана и Архипа Дмитриевых, Елисея Кутикова, Тита Крюкова, Сидора Сизикова и Ананьи Пережегина, которые неизвестно для какой имеющейся злобы доказывают на него пьянство. Назат тому года с три или более сентября месяца, а котораго числа не упомнит, взошел он Кондаков в питейной дом для покупки случившемуся у него гостю, но какому не упомнит, же вина и находившейся во оном доме у продажи питей служитель Троицкаго уезда Кундравинской волости крестьянин Яков Пупышев начал его обмеривать, котораго он просил, чтобы он того не делал. Он же, придя за сие в азарт, ударил его рукой по виску так сильно, что упал он Кондаков с ног и зделался в безпамятстве. А напоследок, чрез недолгое время опамятовавшись, увидел что к прибитому у того питейнаго дому к стене снаружи пробою прикован за правую ногу конскими железами, но кем сие учинено им ли, Пупышевым, или кем по научению ево другим, неизвестно ему священнику. Откуда и какова звания человек спросил о приковке его, то служитель Пупышев по убежденным того проежжающаго человека словам, из тех желез его освободя, отпустил, и на другой после онаго день за буйственной поступок Куртамышской дистанции поверенным, но каким имянно не упомнит, наказан он был села Долговскаго при крестьянине Степане Телегине палками.
Кражи же вину, у крестьян Ивана Бурцова и Антона Лоскутникова, у перваго армяку, а у последняго денгам дватцати рублям не делал.
Духовных росписей он Кондаков никогда не пропивал. А 1804 года в осеннее время писанные находившимся на квартире у священника Николая Милицына жительствующим в волости Таловской отставным капитаном Неустроевым, и им служителю, жительствующему ныне Куртамышской волости в деревне Коровьей, крестьянину Ивану Вятченину заложенные он священник Кондаков по случаю отлучки священника Милицына в город Уфу, так как время приближалось к отдаче тех росписей, то он за оные, дабы не было остановки, отдал тому служителю собственных своих денег пять рублей. И оные росписи того ж года, не упомнит котораго числа, зданы в Челябинское Ду. правление.

13-е
Того ж февраля 21 числа против онаго священника Кондакова показания запрещенный диакон Иван Иконников на данной ему вопросной пункт в ответе показал, что у него со священником Кондаковым спору и раздору никогда не бывало. А прошедшаго 1800 года апреля в первых числах, а в которых не упомнит, ходя со Святыми образами по зву обывателей для служения молебствиев и по окончании принесли крестьяне и ушли по домам. А они остались в трапезе, как то священник Кондаков, он диакон, пономарь Шмотин, староста и церковной страж. И, слыша их грубной (sic) звук между ими со священником о разделе денег, то пономарь, и страж, и священник Кондаков из трапезы ушли, а он Иконников в трапезе со старостой остался для испущения из носу крови, которая у него частовремянно выходит, о чем знают и многие.

14-е
Того ж февраля 22 числа вышеписанной жительствующий в Таловской волости отставной капитан Неустроев против показания священника Кондакова в ответе своем на данный ему вопросной пункт показал, что прошлаго 1804 года, котораго месяца и числа не упомнит, действительно села Долговскаго священно и церковнослужители все вообщедля написания Духовных росписей его подряжали, которые и писал в доме священника Николая Милицына. И по незаплате ему денег за всегдашним священника Василья Кондакова пьянством принужденным нашелся росписи те отдать питейнаго дому служителю Вятчинину в заклад в пяти рублях, которые денги он от него и получил.

15-е
20-го февраля ж села Долговскаго крестьянин Афанасий Огарков в отобранном от него допросе показал: прошлаго 1805 года в марте месяце, но котораго числа не упомнит, к следующему к Преосвященнейшему Амвросию Епископу Оренбургскому и Уфимскому села Долговскаго от государственных крестьян, как то Юды Докучаева, Елисея Кутикова, Сидора Сизикова, Андрея, Архипа и Ивана Дмитриевых и Ефима Пережегина прошению о обнесении того села священника Василья Кондакова и о определении на место его в оное село к Архангельской церкви священника Николая Милицына за неумением их граммоте по личной их прозьбе подлинно он Огарков вместо их руку прикладывал. Но со своей стороны к подаче того прошения согласия никакого не имел, да и кто то прошение писал, не знает.

16-е
Того ж 20 числа показанные крестьяне Юда Докучаев, Елисей Кутиков, Сидор Сизиков, Андрей, Архип и Иван Дмитриевы, Ананья и Ефим Пережегины в отобранных допросах показали:
I-й. Юда Докучаев прошлаго 1805 года, а котораго месяца и числа не упомнит, следующее Преосвященнейшему Амвросию Епископу Оренбургскому и Уфимскому прошение о определении в оное село Долговское священника Николая Милицына и о протчем подлинно он Докучаев подавал по прозьбе его Милицына, которое ему и отдано было в селе Долговском им священником Милицыным и в доме его. Но что касается до вписания в оном окровавления церкви священником Васильев Кондаковым и учиненной якобы им у крестьян Ивана Бурцова и Антона Лоскутникова, у перваго армяку, а у последняго денгам дватцати рублям, краже, того он Докучаев не знает. А уверял тогда во всем том доказать сам тот священник Милицын. К подаче же того прошения он был вобще села Долговскаго с крестьянами Елисеем Кутиковым, Сидором Сизиковым, Андреем, Архипом и Иваном Дмитриевыми и Ефимом Пережегиным согласен. Прочие же прихожане были ли к тому согласны, не знает.
2-й. Елисей Кутиков прошлаго 1805 года в марте мсце и никогда Преосвященнейшему Амвросию Епископу Оренбургскому и Уфимскому прошения о бытии у них в селе при Архангельской церкви по прежнему находящемуся прежде при оной священнику Николаю Милицыну и о деяниях священника Василия Кондакова, ему ис того прошения прочитанных, он не подавал. А того года, но котораго месяца и числа не упомнит, в ысходе зимняго времяни пришед к нему в дом сказаннаго священника Милицына тесть отставной салдат Дмитрий Извосков, звал его к тому Милицыну. И когда он к нему в дом пришел, то он Милицын ему и таковым же повещенным (оповещенным – А.Ш.) отставным салдатом Извосковым и тут в доме бывшим села их крестьянинам Афанасию Огаркову, Сидору Сизикову, Архипу, Ивану и Андрею Дмитриевых, Юде Докучаеву и Ананье Пережегину прочел неизвестно ему им ли самим Мелицыным (sic) или кем другим написанную бумагу, заключающую в себе содержание, чтоб ему Мелицыну быть у них в селе Долговском при Архангельской церкви попрежнему священником, а находящейся при оной церкви священник Василий Кондаков обращается всегда в пьянстве, делает в питейном доме буйства, чинил вину: у крестьян Ивана Бурцова, Антона Лоскутникова, у первого армяку, а у последняго денгам дватцати рублям кражу и окровенил Архангельскую церковь.К которой бумаге просил их, чтоб приложить руки, и упоминал притом, что о подписании оной и прочих прихода их прихожан он просил, а как в той бумаге значилось поношение священнику Кондакову, то они подписывать оную ему Мелицыну отказывались.
Но он удостоверял их, что в поношении о священнике Кондаковебудет ответствовать сам и все оное докажет. По каковому того Милицына удостоверению и убедительной прозьбе к той бумаге за неумением им граммоте вместо себя из крестьян Афанасию Огаркову велел он Кутиков приложить руку в том, что ево Милицына священником у них быть попрежнему желает. А священник Василий Кондаков чинил ли вину и прочему выше сего сказанному кражу, делал ли в питейном доме какия буйства и окровенил ли церковь, он не знает. Но в малой подгулке им Кутиковым видаем он невсегда был.
Назат тому неупомнит сколько лет, во один день Светлой недели по повещению сельскаго выборнаго Антона Пережегина он в Архангельской церкви села ихс жителями, но с кем имянно теперь запамятовал, был и кровь в трапезе той церкви блись дверей у стены видел. Но кем то окровавление зделано и прошение к Его Преосвященству подано было, ему неизвестно. Бумага крестьянином Огарковым подписываема прошением ли была написана, или одобрением теперь за долгопрошедшим временем, равно и читана ли оная была пришедшему тут же после всех их крестьянину Ефиму Пережегину , не упомнит.
3-й. Сидор Сизиков показал тож что и вышеписанной крестьянин Елисей Кутиков с дополнением, что он окровавление в трапезе видел по объявлению Архангельской церкви пономаря Гавриила Шмотина.
4-й. Андрей Дмитриевых показал тож, что и вышеписанной крестьянин Сидор Сизиков во всем сходственно.
5-й. Архип Дмитриевых показал тож, что и вышеписанной крестьянин Сидор Сизиков, с выключкою, что, хотя в Архангельской церкви и был, но окровавления никакого не видал.
6-й. Иван Дмитриевых показал тож что и вышеписанной крестьянин Архип Дмитриевых во всем сходственно.
7-й. Ефим Пережегин прошлаго 1805 года в марте месяце и никогда он Преосвященнейшему Амвросию Епископу Оренбургскому и Уфимскому прошение о бытии у них в селе при Архангельской церкви по прежнему находившемуся прежде при оной священнику Николаю Милицыну и о деяниях священника Василья Кондакова, ему ис того прошения прочтенных, ни с кем не подавал. А того года, но которого месяца и числа не упомнит, в ысходе зимняго времяни пришел он в дом к сказанному священнику Мелицыну для зву к себе бывшаго в оном крестьянина Николая Докучаева, где сидели села их крестьяна Афанасий Огарков, Андрей, Иван и Архип Дмитриевых, Елисей Кутиков, Сидор Сизиков и Ананья Пережегин. Священник Милицын просил его при всех крестьянах, чтоб он приложил под одобрением о бытии ему у них в селе при Архангельской церкви священником руку, по каковой он его Мелицына прозьбе крестьянину Агаркову вместо себя руку приложить велел. Священник же Василий Кондаков чинил ли в питейном доме какия буйства, вину у крестьян Ивана Бурцова, Антона Лоскутникова, у первого армяку, а у последняго денгам дватцати рублям кражу, окровенил ли когда Архангельскую церковь, обращался ли всегда в пьянстве, кто к Его Преосвященству подписанное крестьянином Огарковым прошение писал и подавал, ему неизвестно. В каковом смысле одобрение было написано Милицыным читано не было.
Священника же Кондакова в малой подгулке он Пережегин не всегда видал.
8-й. Ананья Пережегин прошлаго 1805 года в марте месяце и никогда он Преосвященнейшему Амвросию Епископу Оренбургскому и Уфимскому прошение о бытии у них в селе при Архангельской церкви попрежнему находившемуся прежде при оной священнику Николаю Милицыну и о деяниях священника Василья Кондакова, ему ис того прошения прочтенных, не подавал. А того года, но которого месяца и числа не упомнит, в ысходе зимняго времяни пришед к нему в дом сказанного священника Милицына тесть отставной салдат Дмитрий Извосков, звал его к тому Милицыну . И когда он к нему в дом пришел, то ему и таковым же повещенным тем же отставным салдатом Извосковым и тут в доме бывшим села их крестьянам Афанасию Огаркову, Сидору Сизикову, Ивану, Андрею и Архипу Дмитриевых, Елисею Кутикову и Юде Докучаеву прочел, неизвестно ему, им ли самим Милицыным или кем другим, написанную бумагу, заключающую в себе содержание, чтобы ему Милицыну быть у них в селе при Архангельской церкви попрежнему священником, а находящийся при церкви священник Василий Кондаков обращается всегда в пьянстве, делает в питейном доме буйства, чинил вину у крестьян Ивана Бурцова, Антона Лоскутникова, у первого армяку, а у последняго денгам дватцати рублям, кражу и окровенил Архангельскую церковь. К которой бумаге просил их чтоб приложить руки и упоминал, что о подписании оной и прочих прихода их прихожан он просил, но как в той бумаге значилось поношение священнику Кондакову, и он Пережегин вышесказанных им якобы тем Кондаковым чинимых деяний не знает, то приложить к читаемой Милицыным бумаге руку не согласился.
Бумага же ему читаемая прошением или одобрением была написана, теперь по прошествии долгаго времяни, равно и читана ли оная крестьянину Ефиму Пережегину не упомнит И во время осматривания сельским выборным крестьянином Антоном Пережегиным в Архангельской церкви окровавления он не был. Священник же Василий Кондаков в малой подгулке им невсегда видаем был.

17-е
21 числа того ж февраля против оных показаний священник Николай Милицын в ответе на данной ему вопросной пункт показал:
На I-е. Прошлаго 1805 года, котораго месяца и числа не упомнит, подлинно он чрез живущаго у него тестя его отставнаго салдата Дмитрия Извоскова села Долговскаго крестьян, как то Юду Докучаева, Елисея Кутикова, Сидора Сизикова, Андрея, Архипа, Ивана Дмитриевых, Ефима и Ананью Пережегиных одобрения, писаннаго в Куртамышском волостном правлении следующаго к Его Преосвященству Амвросию Епископу Оренбургскому и Уфимскому подписать об определении его Милицына к Архангельской церкви по прежнему священником просил. Поелику знали прихожане той церкви прежнее его состояние и жизнь, производимую по званию священника, а потому и безо всякаго препятствия и дано затем. Что же касается до прошения, то писано справедливо и им прихожанам подписавшим оное все было читано.
О священнике ж запрещенном Кондакове и ныне, сверх им чиненных поступок прежде в прошениях изъясненных прошлаго 1805 года села Петровскаго благочинным священников Серебренниковым, замечен во всегдашнем пьянстве, о чем от него и донесено Его Преосвященству. А ныне в 6 число генваря выходил на Иордан во священническом облачении запрещенной. Прихожана ж знают его жизнь подобную, ибо того 1805 года у Звериноголовскаго пономаря Стефана Аврамова пропили шапку и рукавицы и прибил, которой спасся бегством; у священника Егора Ильина лошадь в питейном доме пропили же; у крестьянина Василья Кутикова подлинно по небытности своей тогда у него Милицына с собою мира, поелику тогда он был в крепости Каракульской прикомандирован к церкви, а приежжал же в Долговское для исправления домашней только его экономии. Священник Кондаков тогда был в Белоноговой деревне за пьянством и оставил младенца без всякаго по долгу оглашения и оной помер; в деревню Жукову троекратно прошен был, но не поехал для исповеди и Святаго причастия вдовы салдатской жены Коптяжихи (sic) по упрямству и за пьянством же и сказал посланному крестьянину Никите Назарову, а не Клюшкину, дабы вывес на навоз ее, в рассуждение чего нежжалясь и не зделал по христианской должности требующаго отдания при смерти. В церкви Божией драку с диаконом Иваном Иконниковым подлинно чинил, которую и видали пономарь Гавриил Шмотин, крестьянин деревни Сетовой Игнатий Кудрявцов, крестьянин Никита и сын ево Стефан Кудрявцовы ж и женка Акилина Михайлова дочь по муже Орловых. У рук диакона Иконникова зубами своими искусая он священник, тело обагрили текущею из оных кровию, которую он священник Милицын видел сам. О чем Челябинскому Ду. правлению донесено было от пономаря Шмотина репортом, и присудствующий священник Иоанн Инфантьев известен в приезде его в село Долговское. В питейном он доме всегда обращается, за буйство и кражу копеешнаго меднаго казеннаго крюка был служителем Яковом Пупышевым прикован конскими железными путами к стене снаружи, и за кражу вина крестьянину Юде Докучаеву из бочки денги платил, поелику со оным он пойман, о чем и доказать могут сами; у Ивана Рубцова в доме армяк и Антона Лоскутникова денег дватцать рублей, по скаске ему Милицыну самому их были объявляемы, украдены; росписи духовные пропиты были у сидельца Ивана Вятченина и им самим выкуплены. А что же лежит о доказательстве на него Кондакова о вышеизъясненных поступках, о том надеется и правительство от разных лиц известно.
На 2-е. Несоответственную званию сана священническому по христианской должности он священник Милицын жителям обнаружить жизнь не обязывался, ибо заповедями Божиими запрещено. И никакой подписки не давал в том. О написании более доказательств или ево поступок он неизвестен, разве благочинный их священник Серебренников, поелику за поведением их он наблюдает.
Прошение писано от прихожан им Милицыным по прозьбе их . И ходатайство чинил у Преосвященнейшаго Амвросия Епископа Оренбургскаго и Уфимскаго об определении на прежнее место его крестьянин Юда Докучаев с воли общества.

18-е
22 числа села Долговскаго Архангельской церкви пономарь Гавриил Шмотин в отобранном от него против показания священника Василия Кондакова допросе показал: хотя показанный священник Кондаков показывает в своем ответе, якобы он его прошлаго 1800 года в апреле месяце по выходе из вышеписанной Архангельской церкви на паперть толкнул с порогу из дверей папертных, и он от того удара упал чрез лесницу на зделанной рундук, но сие им на него взведено напрасно. Ибо он никогда его Кондакова из показанных папертных дверей и ни откуда не толкал. А того ж 1800 года апреля 2 дня в показанную Архангельскую церковь пришли они, как то священник Кондаков, диакон Иван Иконников, церковный староста крестьянин Василий Архипов /которой ныне помер/ и с прочими села Долговскаго жителями, которые несли Святые образа, с коими ходили они по зву тех жителей для служения молебнов по домам, по принесении коих ушли они из той церкви все. А он обще с показанными священником Кондаковым, диаконом Иконниковым и старостой церковным Архиповым предостались в трапезе той церкви для перечтения и положения денег, данных села Долговскаго деревни Сетовой крестьянскою женкою Акилиной Орловой за отпетие мужа ее тогда умершаго, где у того священника Кондакова с диаконом Иконниковым о показанных денгах вышла ссора. Плевали друг на друга и ругались, а напоследок оной диакон Иконников ударил священника Кондакова, сидевшаго в трапезе на лавке тростию по голове, которую прошиб у него до крови. Чего нестерпя, он Кондаков пришел в озарт и, схватя друг друга за волоса, дрались, отчего и окровенили в той трапезе несколько пол, лавку и стену. Почему он Шмотин с тем церковным старостой Архиповым принужденными нашлись обоих их из той трапезы на паперть вывести. А потом священник Кондаков, будучи в крови, пошел, а за ним и староста церковной Архипов и объявили о сем выборному крестьянину Антону Пережегину и прочим того села жителям, но кому имянно, того за долгопрошедшим временем не упомнит. Которой с теми жителями пришед тут и означенную кровь освидетельствовали, а также и диакона Иконникова, которой показывал им свое лицо и руки окровавлены. Причем объявил он им, что оные искусал у него тот священник Кондаков. При вышеозначенной же драке и ссоре были и видели церковной страж крестьянин Андриан Пенковских и показанная выше сего крестьянская женка Акилина Орлова и бывшие с нею для похоронения того мужа ее той же деревни крестьяне Никита, Игнатий и Степан Кудрявцовы, в чем он на них и ссылается.

19-е
Того ж 22 числа села Долговскаго крестьянин Степан Телегин по ссылке священника Василия Кондакова по приводе к присяге в отобранном от него допросе показал: назат тому года с три или более того не упомнит в осеннее время Куртамышской дистанции питейных зборов поверенной, о имени и про звании коего теперь запаметовал, находящагося в состоящем в селе их питейном доме служителем Троицкаго уезда Кундравинской волости крестьянина Якова Пупышева палками действительно при нем за прикование священника Василия Кондакова к стене питейнаго конскими железами по прозьбе того Кондакова наказывал. Но за что он Кондаков служителем Пупышевым прикован был, не знает. В пьянстве он никогда не обращается, буйств никаких не чинит, но в малой подгулке раза з два видаем им Телегиным был. Котораго он по доброму его поведению священником у них быть в селе при Архангельской церкви желает.

20-е
23 числа села Долговскаго священник Василий Кондаков, запрещенный диакон Иван Иконников и пономарь Гавриил Шмотин по вышедшему между ими разноречию относительному до окровавления состоящей в селе Долговском Архангельской церкви на очной ставке показали:
I-й. священник Кондаков утвердился во всем на прежнем своем ответе с таковым дополнением: когда его по выходе из вышеписанной Архангельской церкви на паперть пономарь Гавриил Шмотин толкнул с порогу из дверей папертных, от чего он упал чрез лесницу на зделанной рундук и прошиб у себя голову до крови и пришел в беспамятство, то и не знает объявлял ли он о сем выборному крестьянину Антону Пережегину и прочим того села жителям. Крестьянской же женки деревни Сетовой Акилины Орловой и крестьян Никиты, Игнатия и Степана Кудрявцовых действительно тогда при том не было.
2-й. запрещенный диакон Иван Иконников утвердился во всем же на прежнем своем ответе с таковым притом дополнением, что он никогда выборному крестьянину Антону Пережегину и прочим села Долговскаго жителям не показывал свое лицо и руки, окровавленные якобы священником Кондаковым, и того не объявлял, что оные искусаны у него тем священником Кондаковым.
3-й. пономарь Гавриил Шмотин утвердился во всем же на прежнем своем, отобранном от него, допросе без всякаго дополнения.

Продолжение следует