Жалоба на причт села Тюкнары

Двукратным распоряжением епархиального начальства духовенство оренбургской епархии обязано (во второй раз даже подписками) не венчать чужеприходных и иноепархиальных браков без надлежащих документов и без предварительных сведений от тех причтов, к приходу коих желающие вступить в брак принадлежат. Такое распоряжение последовало, как нам известно, по настоянию некоторых причтов пермской епархии, прихожане коих на стороне венчались всегда просто по паспортам*.
*Это распоряжение, вполне законное, вызвано жалобами пограничных причтов не одной только пермской епархии, но и других смежных: уфимской, тобольской и особенно самарской. – Ред.
Как ни затруднительно исполнение этого распоряжения, – особенно в отношении иноепархиальных лиц, проживающих в известном приходе по 15 лет и более, по надлежащим видам, за тысячу верст от своей родины, но духовенство оренбургской епархии твердо держится данного предписания. Между тем некоторые причты пермской епархии, по претензии которых и возникло главным образом такое распоряжение, сами дозволяют себе венчать чужие браки и при том не только без метрических документов, но просто без всяких сведений. Так, например, – в одном из приходов оренбургской епархии причт, получив приглашение повенчать брак по одной копии с ревизской сказки, из которой можно было заключить лишь о том, что невесте в 1872 г. наступил шестнадцатый год, но не было видно – когда именно ей исполнятся полныя 16 лет, – отказал просителям, тем более, что других документов о невесте никаких не было представлено, и очевидно поступил законно, так как венчать такой брак – было делом небезопасным и притом решительно противным распоряжению епархиального начальства. Такой же отказ последовал и от других двух причтов оренбургской епархии, к которым желавшие брачиться обращались. Но иноепархиальный причт села Тюкнары (Екатеринб. уезда пермской епархии) посмотрел на дело иначе и сомнительный иноепархиальный брак повенчал безпрекословно, ничто же сумняся.
Само собой разумеется, что подобный поступок сам по себе не заставил бы нас обратиться к гласности, – значение его подлежит суждению начальства: мы заявляем о настоящем факте по иному побуждению. Возвратившийся домой свадебный поезд и, конечно, после трудов и побед над препятствиями разгулявшийся на славу, не забыл проихаться (sic) и на счет своего местнаго причта. Отказ повенчать сомнительный брак как родителями, так и друзьями их понять был не иначе, как в смысле гнуснаго вымогательства придирчивости со стороны причта и т.д., и потому священник подвергся не только неприятным нареканиям и несправедливым суждениям, но и всевозможной ругани, он просто потерял и доверие и уважение своих пасомых. И чрез кого же это все? Чрез неосторожных собратов своих, – единственно – по их милости! Понятно, что огорчение, подобное сему, формальным судом не может быть удовлетворено, и потому нам остается одно: поступок тюкнарскаго причта предать гласности.
Вместе с тем, не можем не пожелать, чтобы парохиальная практика всяких причтов представляла в себе более единства и строго придерживалась законных распоряжений и правил. Без этого же, – служащее духовенство и – в особенности – священники, исполняющие свои обязанности, как того требует начальство, – будут подвергаться постоянным нареканиям в своеволии, капризах, придирчивости и т.д., отчего влияние на пасомых, и без того слабое, станет наконец невозможным, а значение их, как проводников правды и законности среди народа, просто ничтожным. – Подумайте об этом, отцы и сослуживцы!
Священник Н. Малышев
Пос. Баландинский
10 февраля 1873 г.

ОЕВ (Оренбургские Епархиальные Ведомости) 1873. №7. С. 268-270.