Русские корни Леонардо да Винчи

В продолжение

Читаю Мережковского Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи
Тут можно и скачать

http://royallib.com/read/mereg...ml#1189984

Одиннадцатая книга
Будут крылья

........ Здесь, при самом въезде в бедный горный поселок, над большой дорогой, которая, переваливая через Монтеальбано, вела из долины Ньеволе в Прато и Пистойю, в мрачном остове рыцарской башни Адимари, лет пятьдесят назад, ютилась веселая сельская харчевня – остерия. Вывеска на скрипучих заржавленных петлях с надписью «Боттильерия» – распивочная, открытая дверь, с видневшимися рядами бочек, оловянных кружек и пузатых глиняных кувшинов, два подслеповатых, точно лукаво подмигивающих, решетчатых окошка без стекол, с почерневшими ставнями, и гладко вытертые ногами посетителей ступеньки крылечка выглядывали из-под свежего навеса виноградных лоз, сквозивших на солнце. Жители окрестных селений по пути на ярмарку в Сан-Миньято или Фучеккио, охотники за дикими козами, погонщики мулов, доганьеры – стражники флорентийской пограничной таможни и другой невзыскательный люд заходили сюда покалякать, распить фиаско дешевого терпкого вина, сыграть в шашки, карты, зернь, дзару или тарокку.
Служанкою в кабаке была девушка лет шестнадцати, круглая сирота, бедная контадина – поселянка из Винчи, по имени Катарина.
Однажды весною, в 1451 году, молодой флорентийский нотариус Пьеро ди сире Антонио да Винчи, приехав погостить к отцу на виллу из Флоренции, где проводил он большую часть года в делах, был приглашен в Анкиано для заключения договора по долгосрочному найму шестой части каменного масличного точила. Скрепив условия законным порядком, поселяне пригласили нотариуса вспрыснуть договор в соседнем кабачке на Кампо делла Торрачча. Сире Пьеро, человек простой, любезный и обходительный даже с простыми людьми, охотно согласился. Им прислуживала Катарина. Молодой нотариус, как сам признавался впоследствии, с первого взгляда влюбился в нее. Под предлогом охоты на перепелов отложил до осени отъезд во Флоренцию и, сделавшись завсегдатаем кабачка, стал ухаживать за Катариной, которая оказалась девушкой более недоступною, чем он предполагал. Но сире Пьеро недаром слыл победителем сердец. Ему было двадцать четыре года; он одевался щеголем; был красив, ловок, силен и обладал самонадеянным любовным красноречием, которое пленяет простых женщин. Катарина долго сопротивлялась, молила помощи у Пречистой Девы Марии, но, наконец, не устояла. К тому времени, когда тосканские перепела, разжиревшие на сочных осенних гроздьях, улетают из долины Ньеволе, – она забеременела.
Слух о связи сире Пьеро с бедной сиротой, служанкой анкианской харчевни дошел до сире Антонио да Винчи. Пригрозив сыну отцовским проклятием, снарядил он его немедленно во Флоренцию и в ту же зиму, чтобы, по его собственному выражению, «остепенить малого», женил на мадонне Альбьере да сире Джованни Амадори, девушке не молодой, не красивой, но из почтенного семейства, с хорошим приданым, а Катарину выдал замуж за поденщика своего, бедного поселянина из Винчи, некоего Аккаттабригу ди Пьеро дель Вакка, человека пожилого, угрюмого, с тяжелым нравом, который, рассказывали, заколотил в гроб побоями под пьяную руку первую жену. Позарившись на обещанные тридцать флоринов и маленький клочок оливковой рощи, Аккаттабрига не побрезгал покрыть чужой грех своею честью. Катарина покорилась безропотно. Но заболела от горя и едва не умерла после родов. Молока у нее не было. Чтобы кормить маленького Леонардо, – так назвали ребенка, – взяли козу с Монте Альбано. Пьеро, несмотря на свою любовь и печаль о Катарине, тоже покорился, но упросил отца взять Леонардо в свой дом на воспитание. В те времена побочных детей не стыдились, почти всегда воспитывали наравне с незаконными и даже нередко оказывали им предпочтение. Дед согласился, тем более, что первый брак сына был бездетным, и поручил мальчика заботам жены своей, Доброй старой бабушки моны Лучии ди Пьеро Зози да Бакаретто.
Так Леонардо, сын незаконной любви двадцатичетырехлетнего флорентийского нотариуса и соблазненной служанки анкианского кабачка, вошел в добродетельное, богобоязненное семейство да Винчи. В государственном архиве города Флоренции в переписи-катаете, от 1457 года хранилась отметка, сделанная рукой деда, нотариуса Антонио да Винчи:
«Леонардо сын вышереченного Пьеро, незаконнорожденный, от его и от Катарины, ныне жены Аккаттабриги ди Пьеро дель Вакка да Винчи, пяти лет от роду».
Леонардо помнил мать, как сквозь сон, в особенности улыбку, нежную, неуловимо скользящую, полную тайны, как будто немного лукавую, странную в этом простом, печальном, строгом, почти сурово прекрасном лице. Однажды во Флоренции, в музее Медичейских садов Сан-Марко, увидел он изваяние, найденное в Ареццо, старинном городе Этрурии, – маленькую медную Кибелу, незапамятно древнюю Богиню Земли, с такою же странною улыбкою, как у молодой поселянки из Винчи, его матери. О Катарине думал художник, когда писал в своей «Книге о живописи»:
«Не замечал ли ты, как женщины гор, одетые в грубые и бедные ткани, побеждают красотой тех, которые наряжены?»
Знавшие мать его в молодости уверяли, что Леонардо похож на нее. В особенности тонкие длинные руки, мягкие, как шелк, золотистые кудри и улыбка его напоминали Катарину. От отца унаследовал он могущественное телосложение, силу здоровья, любовь к жизни; от матери – женственную прелесть, которой все существо его было проникнуто.
Домик, где жила Катарина с мужем, находился неподалеку от виллы сире Антонио. В полдень, когда дед почивал, и Аккаттабрига уходил с волами в поле на работу, мальчик пробирался по винограднику, перелезал через стену и бежал к матери. Она поджидала, сидя на крыльце с веретеном в руках. Завидев его издали, протягивала руки. Он бросался к ней, и она покрывала поцелуями его лицо, глаза, губы, волосы.
Еще более нравились им ночные свидания. В праздничные вечера старый Аккаттабрига уходил в кабак или к кумовьям метать кости. Ночью Леонардо тихонько вставал с широкой семейной постели, где спал рядом с бабушкой Лучией; полуодевшись, неслышно отворял ставни, вылезал из окна, по сучьям развесистого фигового дерева спускался на землю и бежал к дому Катарины. Сладки были ему холод росистой травы, крики ночных коростелей, ожоги крапивы, острые камни, резавшие босые ноги, и блеск далеких звезд, и страх, чтобы бабушка, проснувшись, не хватилась его, и тайна как будто преступных объятий, когда, забравшись в постель Катарины, во мраке, под одеялом, прижимался он к ней всем своим телом.........

.......Когда мальчику исполнилось тринадцать лет, отец взял его из Винчи в свой дом во Флоренцию. С тех пор Леонардо редко посещал родину.
От 1494 года – в это время был он на службе Миланского герцога – в одном из дневников художника сохранилась краткая и, по обыкновению, загадочная запись: «Катарина прибыла 16 июля 1493 года». Можно было подумать, что речь идет о служанке, принятой в дом по хозяйственной надобности. На самом деле это была мать Леонардо.
После кончины мужа, Аккаттабриги ди Пьеро да Вакка, Катарина, чувствуя, что и ей остается жить недолго, пожелала перед смертью увидеть сына. Присоединившись к странницам, которые отправлялись из Тосканы в Ломбардию для поклонения мощам Св. Амвросия и честнейшему Гвоздю Господню, пришла она в Милан. Леонардо принял ее с благоговейной нежностью.
Он по-прежнему чувствовал себя с нею маленьким Нардо, каким, бывало, тайно ночью с босыми ножками прибегал и, забравшись в постель, под одеяло, прижимался к ней.
Старушка после свидания с сыном хотела вернуться в родное селение, но он удержал ее, нанял ей и заботливо устроил покойную келью в соседнем девичьем монастыре Санта-Кьяра у Верчельских ворот. Она заболела, слегла, но упорно отказывалась перейти к нему в дом, чтобы не причинить беспокойства. Он поместил ее в лучшей, построенной герцогом Франческо Сфорца, похожей на великолепный дворец, больнице Милана – Оспедале Маджоре и навещал каждый день В последние дни болезни не отходил от нее. А между тем никто из друзей, даже из учеников не знал о пребывании Катарины в Милане. В дневниках своих он почти не говорил о ней. Только раз упомянул, и то вскользь, по поводу любопытного, как он выражался, «сказочного» лица одной молодой девушки, измученной тяжким недугом, которую наблюдал в то самое время, в той самой больнице, где мать его умирала:
«Giovannina – viso fantastico – sta, asca Catarina, all'ospedale».[56]
Когда в последний раз прикоснулся он губами к ее холодеющей руке, ему казалось, что этой бедной поселянке из Винчи, смиренной обитательнице гор, обязан он всем, что есть у него. Он почтил ее великолепными похоронами, как будто Катарина была не скромной служанкой анкианского кабачка, а знатною женщиной. С такою же точностью, унаследованною от отца, нотариуса, с какою, бывало, без всякой нужды, записывал цены пуговиц, серебряных галунов и розового атласа для нового наряда Андреа Салаино, записал и счет похоронных издержек. Через шесть лет, в 1500 году, в Милане, уже после гибели Моро, укладывая вещи перед отъездом во Флоренцию, нашел он в одном из шкапов своих тщательно перевязанный, небольшой узелок. Это был сельский гостинец, принесенный ему из Винчи Катариною, – две рубахи грубого серого холста, тканого ее собственными руками, и три пары чулок из козьего пуха, тоже самодельных. Он не надевал их, потому что привык к тонкому белью. Но теперь, вдруг увидев этот узелок, забытый среди научных книг, математических приборов и машин, почувствовал, как сердце наполнилось жалостью. Впоследствии, во время долголетних, одиноких и унылых скитаний из края в край, из города в город, никогда не забывал он брать с собой ненужный, бедный узелок с чулками и рубахами, и каждый раз, пряча его от всех, стыдливо и старательно укладывал с теми вещами, которые были ему особенно дороги.
Эти воспоминания проносились в душе Леонардо, когда по крутой, знакомой с детства, тропинке он всходил на Монте-Альбано.......

Тосканские архивы раскрывают тайну рождения матери Леонардо да Винчи
На английском.

Или на украинском.
http://zik.ua/news/2017/05/22/...hi_1100379

Особа матері Леонардо да Вінчі завжди була загадкою. Мистецтвознавці щосили намагалися знайти інформацію про жінку, незаконнонароджений син якої став генієм у мистецтві, який написав Мону Лізу. Висловлювалося припущення, що її звали Катеріна і вона була селянкою чи навіть рабинею з Північної Африки.

Тепер, майже шість століть потому, один з провідних світових фахівців з Леонардо, розповів повнішу її історію, аналізуючи життя її сина та використовуючи раніше проігноровані документи, – інформує видання The Guardian.

За словами професора Мартіна Кемпа, почесного професора історії мистецтв Оксфордського університету, мати Леонардо – Катеріна ді Мео Ліппі, бідна й вразлива сирота, яку 15-річною спокусив адвокат. Вона жила зі своєю бабусею на старій фермі, приблизно за милю від тосканських пагорбів Вінчі.

Кемп розмірковує на цю тему у книзі, що вийде наступного місяця – «Мона Ліза: Люди і живопис», яку він написав спільно з доктором Джузеппе Палланті, економістом і мистецьким дослідником. Знову знайдені документи також проливають світло на знамениту натурницю портеру, Лізу дель Джокондо, і її чоловіка, Франческо. Далеко не флорентійський торговець шовком, як вважалося раніше: він був торговцем цукру з Мадейри, шкіри з Ірландії, майном, грошима – і рабами.

Також у дослідженні оскаржене загальновизнане місце народження Леонардо, 15 квітня 1452 року у так званому Casa Natale у Anchiano, у двох милях від Вінчі. Документи свідчать про те, що шанувальники мистецтва відвідують неправильне місце. Професор вважає, що Леонардо народився у будинку свого діда по батьківській лінії у Вінчі, де і виріс.

Кемп сказав: «Леонардо є предметом абсолютно виняткового суспільного інтересу. Тому відкриття справжніх фактів його життя веде до серйозних наслідків».

Нові дані походять з фінансових документів XV-го століття, що містяться в архівах Вінчі і Флоренції, а також відомостей з оподаткування майна. Кемп сказав: «Тоскана дуже рано створила систему оподаткування майна й ввела ставки за нерухомість. Кожен повинен був подавати декларацію... Звичайно, усі реєстрували бідність.

«У випадку Вінчі, вони підтвердили, що батько Катеріни, який, здається, нічим не займався і мав будинок, у якому не жив, тому й не сплачував за нього податку... Він зник, а потім, мабуть, помер молодим. Тому Катеріні справді було несолодко».

Катеріна мала малолітнього зведеного брата Папо, а її бабуся померла незадовго до 1451 року, залишаючи їх без будь-яких фінансових засобів або підтримки, окрім дядька з «напівзруйнованим» будинком і великою рогатою худобою.

За словами Кемпа, її спокусив 25-річний Сер П’єро да Вінчі, амбітний адвокат, який працював у Флоренції. Документи свідчать про те, що він взяв відпустку у липні 1451 року – саме, тоді, коли вона завагітніла.

Адвокат сам готувався до одруження, і Кемп вважає, що його сім’я дала Катеріні скромне придане. Це пояснює як, не маючи майна і грошей, вона швидко вийшла заміж за Антоніо ді П’єро Буті, місцевого фермера «зі свого власного прошарку суспільства».

Леонардо виховувався у сусідньому будинку свого діда, Антоніо да Вінчі. Таке у той час було нерідкість, сказав Кемп. У податковій декларації Антоніо за 1457 рік у списках членів сім’ї числиться і незаконний син Сера П’єро, як зазначено «народжений від нього і Катеріни».

Документи показують, що Катеріна мала ще сина й чотири дочки, всього у декількох милях від свого першого сина. Вони також свідчать про подальший зв’язок між адвокатом і Катеріною: він складав невелику юридичну угоду для її чоловіка.

Кемп сподівається, що його робота покладе край «абсолютно неправдоподібним міфам» про життя Леонардо. Професор визнає, що дослідження буде мати наслідки для влади регіону Вінчі, які перетворили Casa Natale у туристичний атракціон.

Його книга висміює істориків, які намагалися зробити собі ім’я новими теоріями про Джоконду. За його словами, «легенди стають усе більш ймовірними за істину».

Переклад з англійської Оксани Вергелес

Загадки истории России / Николай Непомнящий. — М.: Вече, 2012.