История села Вышгород - Генеалогический форум ВГД. Тема №102180

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

При нашествии Батыя на Рязанскую землю в 1237 г. Вышгород был полностью разрушен, но потом восстановлен.
В памятниках письменности XVI в. он упоминается уже не как город-крепость, а как с. Вышегород и с. Вышегородское.

В советское время изучением истории и топонимики рязанской земли занимался журналист и краевед Николай Назарович Левошин. Им был собран большой массив информации. Архив Н.Н.Левошина находится сейчас в ГАРО.

Статья о Н.Н. Левошине опубликована в газете "Рязанские ведомости" в № 87 (4635) от 16 мая 2014 г.:

К.и.н. Ирина Сизова. "Без права на профессию".
“В первые дни мая, когда отмечался советский День печати, теперь ветераны журналистики отмечают свой день. Вспоминают коллег, которых уже нет с нами, но их фамилии остались не только в памяти читателей, но и на страницах старых газет навсегда.
Имя Н.Н.Левошина и сегодня очень просто найти в Интернете, сеть изобилует ссылками на него как на признанный авторитет в рязанской топонимике. Когда я обратилась к прошлому рязанской печати, обнаружила это имя на страницах архивных документов и рязанских газет 20-х годов прошлого века. Тогда молодой журналист Левошин был хорошо известен в Рязани. В феврале этого года Н.Левошину исполнилось бы 110 лет.
А родился Коля в Москве в рабочей семье. Отец работал на железной дороге, мама – на табачной фабрике “Дукат”. Мальчишке пришлось пойти работать в 11 лет, в багетную мастерскую. А потом случилась революция и гражданская война. В 1920 г. отца Николая ранили на фронте, и семья была вынуждена перебраться на родину родителей, в село Вышгород под Рязанью.
Бойкий, совсем еще юный Николай стал селькором – сельским корреспондентом. Это многочисленное и беспокойное племя было главным поставщиком новостей в газеты тех лет. Профессиональных журналистов в Рязани не хватало, да и учить их было негде. Так что учились в деле и на ходу. Каждая уважающая себя газета имела большую команду нештатных авторов, активно пишущих в газету с мест. Николай Левошин, видимо, был из самых активных, если в 1924 г. его как селькора направили учиться в Москву в ГИЖ. Был тогда в Москве на Малой Дмитровке Государственный институт журналистики, пожалуй, первая кузница журналистских кадров в советской России. Через два года Николай Левошин окончил курс и вернулся в Рязань, в “Деревенскую газету”, одну из двух выходивших тогда губернских газет. Он прижился в редакции, работал ответственным секретарем, писал, но... в 1930 г. газету закрыли. И начались путешествия Левошина по стране. Он работал в газетах Воронежа, Кустаная, Ростова, пока в 1934 г. не стал собственным корреспондентом газеты “Комсомольская правда” по Белоруссии и Донбассу.
Судьба отпустила ему немного времени на журналистскую работу в лучшей молодежной газете страны. В 1936 г. Н.Левошин попал под каток политических репрессий и не по своей воле направился в самое длинное свое путешествие – на Колыму. Семь лет заключения, освобождение в военном 1943 г., но без права въезжать на европейскую территорию страны. Еще почти пять лет он работал в геологических партиях на магаданской земле, на строительстве Аркагалинской ГЭС на Колыме. Возращение в профессию казалось невозможным. А потом Николая Назаровича настиг инфаркт, и ему разрешили переехать “на большую землю”, но только не в Москву и областные города.
Он вернулся в Рязанскую область и работал в колхозе в Чернавском районе бухгалтером. Наверное, тогда он и увлекся происхождением географических названий. Пытливый ум журналиста не давал ему покоя. Я недавно в одной научной статье про Чукотку нашла ссылку на геолога Николая Левошина, который обнаружил в тундре местные изделия из кости. Думаю, это наш Николай Левошин, всегда готовый искать и разгадывать тайны. Так что на рязанской земле он нашел свою неиссякаемую копилку тайн, погрузился в топонимику.
Наступил 1956 г., прошел ХХ съезд партии, началась реабилитация невинно репрессированных. Н.Левошин был реабилитирован, как и сотни тысяч других невинно пострадавших, и при первой же возможности вернулся в прессу – в районную газету “Колхозное знамя”, снова ответственным секретарем, как в молодости.
Но судьба вновь сыграла с ним злую шутку. В 1959 г. в Рязанской области, как и по всей стране, укрупняли районы, и Чернавский район перестал существовать, а вместе с ним и газета. Николай Назарович еще переберется в Рязань, будет работать на заводе САМ, но штатным сотрудником редакции ему так и не удастся стать. Он будет нештатным автором, почти рабкором.
Н.Левошин напечатал в рязанских газетах множество статей о происхождении географических названий, составил целую картотеку по топонимике Рязанской области. Его не стало в 1979 г. О нем есть статья в “Рязанской энциклопедии”. Но мы не располагаем даже фотографией Н.Н.Левошина, журналиста, у которого отняли профессию. Будем только рады, если найдутся люди, которые помнят о нем и готовы рассказать подробнее. Не стоит забывать имена, которые остались на пожелтевших от времени газетных полосах. Хочется, чтобы их помнили”. //
http://rv-ryazan.ru/news/27918.html

Некоторые материалы по истории с. Вышгород, обнаруженные в архиве краеведа. Это собранные им легенды.

“Крестьяне Вышгорода принадлежали известному столичному вельможе Нарышкину. Он безвыездно проживал в Петербурге и Москве, а на селе всеми делами правил доверенный управляющий Зверев. Чрезмерными и непосильными поборами на помещика и на себя он довел крестьян до последней степени нищеты. Жалобы и “прошения” крестьян уездному, губернскому и столичному начальству не облегчали положение, даже скорее усугубляли: четверо вышгородских “ходоков” томились в Московском тюремном замке.
Тогда решили обратиться за милостью к “царю-батюшке”.
Ходоками выбрали на сходе Егора Захарова и Сергея Петрова. Вся сходка дала “нерушимое слово” до возвращения ходоков от царя кормить их семьи “всем миром”, всем селом. Но денег на дорогу ходокам собрать не смогли. Заняли их из “барских денег”, находившихся у Чистякова, которому сходка дала расписку: “Подписуемся села Вышгород весь мир, что от него Чистякова 120 рублей получил”. Вместо подписей стояли одиночные, двойные и тройные крестики.
Отправив ходоков в Питер к батюшке-царю, порешили до возвращения оброк не платить, повинности не выполнять, барскую землю не засевать. Весть об этом быстро долетела до станового пристава. Казенный документ тех времен повествует, что крестьяне “довольно азартно на него шумели и говорили дерзко, что они людей к допросам не дадут”, “все единогласно говорили, что помещика иметь не хотят и повиноваться ему не будут”.
После пристава в Вышгород приехало “временное отделение” из исправника, стряпчего и станового пристава. С окружающих селений “временное отделение” собрало до 700 мужиков, чтобы их руками “утихомирить бунтовщиков”.
В селе в то время проживал Дмитрий Заборов, дворовый Нарышкина, от побоев сбежавший с московского барского двора. Видимо, он был влиятельным человеком среди крепостных крестьян, почему “временное отделение” решило ночью, без шума “заарестовать его”. В темноте дюжие стражники по ошибке схватили не Заборова, а его сестру, солдатку Наталью.
Перепуганная женщина как-то сорвала повязку со рта и подняла такой крик, что всполошилось все село. Ударили в набат. Сбежавшиеся крестьяне осадили в господской конторе “временное отделение”. Начали ломиться в двери. Неизвестно чем кончилось бы дело, только “временное отделение” выскочило через другую дверь и через задние ворота ускакало на тройке в с. Болошнево.
Проходили недели, месяцы, а вышгородского бунта погасить не могли.
Тогда Рязанский губернатор выслал военные силы. Всех жителей села Вышгорода собрали и выстроили на поле. Каждого привязали к скамье и пороли. Не щадили ни стариков, ни детей. Им только делали “снисхождение” в количестве ударов. Тех, кто после порки остался жив, родственники унесли по домам. Запоротых насмерть священник отказался хоронить на общем кладбище у церкви, так как они умерли без покаяния и причастия.
Они были похоронены в братской могиле на месте порки. Кирпичная часовенка, возведенная тут на средства, собранные жителями, спустя несколько лет получила название Красной, то есть Кровавой пятницы. Порка происходила в одну из пятниц 1842 г.” // Левошин Н. Н. ГАРО Ф.Р - 6713, Оп. 1, Д. 6, Л. 5. Левошин Н. Н. ГАРО Ф.Р - 6713, Оп. 1, Д 39, Л. 28.
Взято с сайта “История, культура и традиции Рязанского края” //
http://www.history-ryazan.ru/

Еще один рассказ-легенда из архива Н.Левошина.

“При выезде из села Вышгород раньше стояла белая часовня под названием “пятница”. История ее такова.
Году в 1853 передавалось с. Вышгород от барина Нарышкина барину Рюмину. Мужики по этому поводу подняли крик: “Знаем мы Рюмина! Не хотим идти к живодеру”. И в самом деле, десятка полтора лет до этого село находилось под его началом. Все жилы из мужиков этот барин повытянул.
- А, да вы еще рассуждать! - разозлился бурмистр. - Всыпать говорунам по двадцати пяти розг. И всыпали. Прошла неделя, а мужики все упорствуют. Однажды под большаком показалась туча пыли. Глянули мужики - солдаты скачут. К вечеру офицер велел созвать мужиков на площадь. Собрались, топчутся, почесывают затылки. Напротив солдаты с ружьями. Офицер стал читать бумагу от барина. “Так-то и так-то, - писал барин, - я же заплатил за вас деньги. Отныне вы мои”. Загудели мужики: “Не хотим переходить к Рюмину. У Нарышкина жить легко, а у этого совсем невмоготу”. Накричались, нашумелись и разошлись по домам. Утром всех снова собрали на краю села. - Кто хочет жить под Рюминым - переходи направо, а кто не хочет - оставаться на месте, - говорит офицер. Топчутся мужики. - Переходите, иначе пороть будем. Перешли несколько человек, но большинство никак решиться не может, и началась порка. По трое клали в ряд, солдаты рубили мужиков распаренными прутьями. Пороли до полудня, а на правой стороне не прибавлялось. Пороли до вечера - все то же. Умаялись солдаты, обрызгались кровью и сами занедовольствовали. Тогда офицеры им стали в зубы тыкать, строем по полю гонять. Пять дней шла порка. Шесть возов прутьев лозовых потратили. Не выдержали мужики - испоротые, стали они один за другим переходить направо.
В знак победы своей над мужиками поставил Рюмин на месте порки белую часовню и назвал ее “пятницей”, так как порка проходила в одну из пятниц”. // Левошин Н. Н. ГАРО Ф. Р - 6713, Оп. 1, Д. 126, Л. 100. // http://www.history-ryazan.ru/node/13154

В энциклопедическом издании 1902 г. о Вышгороде указано: “Село это, бывшее в старину городом под именем Ожска, расположено на р. Раке близ ее устья, имеет 2.600 жителей, волостное правление, лавки и еженедельные базары. Собственно говоря, Ожское городище находится не в самом селе Вышгород, а верстах в 4 от него к юго-востоку, в так называемом Гавердовском лесу, и тянется здесь почти на версту. Возможно, это не самый Ожск, а укрепления, защищавшие подход к нему”.//
Россия: Полное географическое описание нашего отечества. - СПб., 1902. - Т. 2: Среднерусская черноземная область.

Тракт Рязань-Ижевское-Касимов и построенная в конце 19 в. железнодорожная ветка Рязань-Вышгород-Сасово сыграли большую роль в развитии торговли в селе.
По воскресеньям здесь собирались большие базары, а три раза в год в Вышгороде устраивали ярмарки.

Каменный Покровский храм в Вышгороде был построен на средства и усердием действительного тайного советника кавалера двора его величества Гавриила Николаевича Рюмина в 1857 г. Престолов было три: во имя Покрова Пресвятой Богородицы, во имя Святителя и Чудотворца Николая и Преображения Господня.
К церкви была приписана и часовня на кладбище.
В приходе имелась земская школа, которая была учреждена в 1887 г. С этого же года законоучителем в ней был священник села Илья Иванович Соколов.

Соколов Илья Иванович, 1862 г.р., священник с.Вышгород, 12.02.1930 г. был арестован и 10.05.1930 г. приговорен тройкой при ПП ОГПУ Московской обл. по статье 58-10 УК РСФСР к 3 годам лишения права проживания в ряде областей СССР. Реабилитирован Рязоблпрокуратурой по Указу ПВС СССР от 16.01.89. Источник: Книга памяти Рязанской обл.

Церковь была закрыта и разрушена постановлением Рязоблисполкома от 14.04.1939 г.

В XIX веке 89—91 % посевных площадей здесь составляли рожь, овес и гречиха. Рожь занимала почти все озимые поля, на яровых вначале доминировал овес, а затем гречиха. Пшеницу сеяли в основном на помещичьей земле.
Как правило, землю обрабатывали сохой. Плуг применялся лишь в нескольких преимущественно южных районах губернии. Почти все крестьянские бороны были деревянными. Численность лошадей — главной тягловой силы в хозяйствах рязанских крестьян — к середине XIX столетия составляла 35,1 голов на каждые 100 человек населения.
Рязань считалась по российским меркам бедным регионом. Механизация и технологические нововведения в сельском хозяйстве были минимальны, многополье находилось в стадии становления, крестьянские хозяйства работали в основном на самообеспечение, а не на рынок, завися от наличия у них лошадей и другого скота.

Накануне отмены крепостного права в 1861 г. Рязанская губ. занимала 3 место в России по численности помещиков (в 1859 г. их было 5595 чел. с 5046 владениями) и 4 место по численности крепостных крестьян (395180 в 1859 г.). Это подтверждает известную характеристику Рязанского края как региона широкого распространения “дворянских гнезд”, где особенно живучи крепостнические порядки. Типы крепостного труда отражали характерное для Рязани деление на север и юг. Губерния занимала промежуточное положение между северным регионом, где преобладал оброк, и южным сельскохозяйственным, где доминировала барщина.
После отмены крепостного права рязанские крестьяне были измучены высокими выкупными платежами и, как результат, — задолженностями, земельным голодом и отрезками, в результате которых доступ к лугам и лесам для них резко сократился или был отрезан, а также недостаточностью скота и инвентаря.
Современные исследования о Рязани утверждают, что недостаток земли в южной части губернии был даже сильнее, чем в черноземных губерниях, которые традиционно связывались с земельным голодом, таких, как Тамбов, Курск, Орел и Воронеж. В предреформенный период в среднем на рязанский двор приходилось 6—8 чел. и 13,8 дес. земли. К 1880-м гг. в среднем крестьянский двор насчитывал 6—7 душ и всего лишь 3 дес. земли. Плата за ее аренду, составлявшая в 1860-х гг. 1—3 руб. за дес., поднялась в 1870-е гг. до 12 руб. Все это тяжелым бременем легло на плечи крестьян, нагнетая социальные противоречия.
Особенно ненавистны крестьянам были отрезки. По причине отрезков крестьяне потеряли существенное количество земель, которыми пользовались до отмены крепостного права. Размеры отрезков варьировались по уездам, свидетельствуя о региональных особенностях внутри Рязанской губ. Южные, наиболее плодородные уезды пострадали в наибольшей степени. Здесь процент отрезков достиг наивысшей отметки — 28,3 % в Сапожке при среднем показателе по губернии — 16,8%.
Другой острейшей проблемой, вызывавшей массовое недовольство, были выкупные платежи. Характерно, что особо высокие размеры задолженностей вновь были зарегистрированы на юге губернии. Например, в 1877 г. в Раненбургском уезде только 9,6 % бывших помещичьих и 2,1% бывших государственных крестьян смогли выплатить выкупные платежи.
Острое безземелье в сочетании с низкими урожаями, необходимость выплачивать выкупные платежи, — все это определило высокие показатели отходничества в Рязанской губ. во 2 пол. XIX—нач. XX в. Здесь вновь проявилась разница между северными и южными уездами: в 1870 г. МВД отмечало, что в южных уездах Рязанской губ. большинство крестьян полностью вовлечено в сельское хозяйство. В северных уездах крестьяне вынуждены были искать дополнительные источники дохода к тем, что давало сельское хозяйство. Часть из них уходила из родных мест на временные (зимой) или постоянные заработки.
Другие осваивали местные промыслы, среди которых в северных уездах губернии наибольшей популярностью пользовались текстильные, кружевные, деревянные промыслы и плетение рыболовных сетей.
Из 37 губерний, входивших в Европейскую Россию, Рязанская занимала в к. XIX в. 7 место по числу крестьян, занимавшихся отходничеством.
В 1870 г. на севере губернии из Рязанского уезда ушло на долгосрочные заработки 51,4 % взрослого мужского населения, из Егорьевского уезда — 43,5 , из Спасского — 41,3 , Касимовского — 40,8 , тогда как в южной части сравнительно мало: в Сапожке процент отходников составил 7,1 , в Ряжске — 12,3% .
Рязанцы работали в Москве, Санкт-Петербурге, Кашире, Коломне, Калуге, Туле, в Донбассе и на Дону, в Астрахани и Риге, на строительстве Бендеро-Галицкой и Уральской железных дорог.

Добрый день.

Есть информация , что в 18 веке село Вышгород принадлежало князю М.М. Голицыну.
Прошу подсказать - есть ли дополнильная информация по данному вопросу ?
Спасибо