Массовые сокращения в РНБ

Санкт-Петербургские ведомости. 12.11.2012.
БИБЛИОТЕКА ИЛИ КНИЖНАЯ ЛАВКА?

(Для чего нужна Национальная библиотека?)

Читая газеты последних месяцев, убеждаешься: идет наступление на культуру, прежде всего, петербургскую, в театрах, музеях, библиотеках. В этом наступлении различимы: факты политического характера, субъективность при определении средств на проекты, наконец, недопонимание новыми людьми в руководстве культурой (а порой и в обществе) сути некоторых явлений. Как раз об этом недопонимании и хотелось бы поговорить.

О будущем библиотек (в основном, печальном) рассуждали до сих пор в футурологическом плане. Теперь, когда мечты об отмирании библиотек выродились в «карательные» действия, хочется быть более конкретным. В Российской национальной библиотеке, где я служу более 40 лет, проходило монументальное сокращение – счет шёл не на десятки, а на сотни жертв. Правда, встретив неожиданное сопротивление – откликнулись почти все СМИ – сокращение приостановили письмом Минкульта от 7 ноября «до обсуждения программы развития федеральных библиотек». То есть дамоклов меч по-прежнему висит, и мысль, что надо, в конце концов, делать что-то с этими библиотеками (особенно с крупными), пронизывает министерское послание.

Понятно, пошли крушить библиотеку не по инициативе директора. В дореволюционные годы штат увеличивался. В советское время Публичка пережила не меньше десятка чисток. Тогда Библиотеку освобождали от политически чуждых элементов. Теперь сокращение мотивируется отптимизацией библиотечных процессов и необходимостью повышения зарплаты бедным библиотекарям. Идея не нова. И в сталинские времена были убеждены, что масштабное прореживание граждан приведет к счастью для оставшихся в живых. Не буду заниматься мелочными расчетами о средней заработной плате по стране. Она, стремительно возрастая, почему-то не мешает рядовым гражданам ютиться у порога бедности.

Хотелось бы поразмышлять о другом, о критериях работы библиотек. Именно новые критерии принуждают высшие органы культуры принимать экстренные меры по сокращению поголовья библиотекарей. Несколько лет назад В.В.Путин призывал народонаселение больше читать. Теперь, видимо, в Москве поняли свою ошибку и пришли к выводу, что читать всё равно не будут. Этот грустный итог, как ни странно, начал приобретать радужную окраску. Пусть не читают книги, но зато свет знаний будет ярко светить из компьютера. И уже читающие по старинке описываются как люди глупые и никчемные. Если встать на подобную позицию, библиотеки действительно нужно закрыть, оставив парочку на город (для умственно отсталых).

Было бы нелепо отрицать пользу Интернета – без него невозможно жить в современном мире. Но и вред от Интернета огромен. Осуществилась мечта Митрофанушки и Простаковой из «Недоросля». Зачем изучать, считать, писать, когда можно нажать кнопку и знания польются, как в автомате с газированной водой. Не все так думают, поэтому в Париже, Шанхае, Лондоне центральные библиотеки заполнены читателями с ноутбуками. Там понимают: важно развиваться. Нам это не интересно. Мы живем, пока есть нефть и газ, а потом будет разбираться кто-то другой.

От общих рассуждений я плавно перехожу к Российской национальной библиотеке. В 2014 году исполнится 200 лет со дня ее открытия. Возможно, подарком к этому юбилею и станет её закрытие, но пока этого не произошло, имеет смысл обратить внимание на особенности Библиотеки. Наверно, недаром она входит в список особо ценных объектов культурного наследия России.

Согласно распространенному взгляду, библиотека – место, где выдают книжки. Исходя из этого детского взгляда формируются принципы оценки любого библиотечного учреждения, в том числе и РНБ. Соответственно складывается бюджет, фонд заработной платы и т.д. Книговыдача, число посетителей -- только это существенно. Всем остальным в Библиотеке занимаются, видимо, для собственного удовольствия. Число читателей сокращается – число библиотекарей должно уменьшаться. Разве не логично? Массовость, массовость и еще раз массовость. Работа Национальной библиотеки приравнивается к книжному магазину, где надо продать побольше товара.

Но штука в том, что книговыдача -- лишь вершина айсберга. Большая часть процессов в РНБ протекает во внечитательской зоне. И даже если в 9 часов утра не придет ни один читатель, работы будет невпроворот. Чем же сотрудники РНБ тайком от общественности занимаются?

Только две библиотеки в стране получают и хранят вечно все издающиеся в России печатные (а теперь и не только печатные) издания. Причем, в отличие от читателей, количество выпускаемых названий (не тиражей) сегодня не сокращается. Объем хранящейся продукции в РНБ достигает 36 млн. Зачем их хранить? Существует понятие «память нации». Это не просто красивое абстрактное понятие. Из копилки памяти извлекается то одна, то другая часть. Никто не может предсказать, что практически понадобится завтра. Известен случай, как в блокаду возникла проблема с мылом. А в условиях, когда на улицах и в квартирах лежали трупы, не работала канализация, соблюдение элементарной санитарии оказывалось делом важнейшим. И только в Публичке нашли старую брошюрку с описанием забытого способа мыловарения. Национальная библиотека обязана хранить все документы без изъятья. Это её миссия перед своим народом и перед культурным сообществом. Надежды на то, что скоро книги будут существовать только в электронной форме, очень наивны. Весь фонд РНБ или Российской государственной библиотеки никогда не будет оцифрован. И не нужно это. Пока оцифрована только очень незначительная часть книгопотока, самая популярная. Но исследователя ни Флибуста, ни Библиотека Машкова не удовлетворят.

Хранение не означает, что книги можно бросить в кучу и успокоиться. Для начала книгу обрабатывают, и компьютеризация делает обработку издания всё сложнее и сложнее. А штаты сохраняются прежними. Чтобы потенциальный читатель, лежа на диване с ноутбуком, мог найти необходимое ему издание, нужно постоянно совершенствовать поисковые возможности электронного теперь каталога.

Казалось бы, 36 миллионов книг, нот, карт, эстампов, пластинок, компакт-дисков хватит за глаза и за уши, но этого недостаточно. Нарушая Закон об обязательном предоставлении нескольких экземпляров любой печатной продукции в национальные библиотеки и Книжную палату, типографы норовят уклониться от этой чести. Специальная группа ретроспективного комплектования должна отслеживать пустоты в своих фондах, звонить, писать, покупать недостающее. В результате «чистки» эта группа должна была разительно сократиться. Значит, какой-то читатель не сможет получить свою книгу. С изумлением я услышал, как одна из сотрудниц РНБ по 1-му каналу телевидения объясняла зрителям, будто библиографы только помогают найти книгу на полке. Когда читатели научатся пользоваться электронным каталогом, надобность в них отомрет. На самом деле, РНБ, как и РГБ в Москве, выполняет функцию библиографического института. Его неоднократно собирались создавать, но по рассеянности так и не открыли. Помимо того, что библиографы дают массу фактологических справок, ведут тематические разыскания, оказывают множество консультаций по различным историко-культурным проблемам, они занимаются библиографически-исследовательской работой.

Сектор сводных каталогов РНБ не предоставляет, в привычном понимании, услуги конкретным читателям, но собранные им материалы для «Международного сводного каталога русской книги, 1918-1926» дают сведения обо всех русскоязычных книгах, изданных в первое послереволюционное девятилетие во всем мире и хранящихся в девятистах с лишним фондах мира. Это закрепленная в национальном библиографическом репертуаре культурная память русского народа. Когда зарубежные коллеги знакомятся с нашими сводными каталогами, они говорят: такие труды невозможны на Западе. Они слишком трудоёмки и слишком дорого стоят.

Наши современники хотят знать о прошлом, интересуются собственными истоками, историей своих семей. И только в РНБ готовятся «Указатели к Памятным книгам российских губерний (опять же с подробнейшим раскрытием содержания). Центр «Возвращенные имена» выпускает «Ленинградский мартиролог» и поддерживает сайт еще более широкого исторического охвата. Из «Мартиролога» множество людей впервые узнало обстоятельства смерти своих репрессированных родственников. Институт генеалогических исследований проводит многочисленные конференции по истории семей, создал школу практической генеалогии.

Наша библиотека ценна не тем, что помогает студентам готовиться к сессии. Этим занимаются, и успешно, другие библиотеки города. РНБ хранит древнейшие рукописи, старые и новые книги на множестве языков, они массовому читателю не нужны. В иностранном книжном фонде находятся тысячи книг на французском, испанском, польском, латинском языках, которые не имеют адекватного описания. На это описание существующим штатом понадобится около 100 лет. И компьютер процесс не ускорит. Не описаны тысячи императорских указов и манифестов XIXвека, представляющих огромную ценность для наших законодателей. Для подобных работ нужны колоссальный труд, специальные знания, и они есть, хотя и недостаточны. В библиотеке 16 докторов наук и 105 кандидатов наук, но и этого мало. Библиотека всегда была научной (несмотря на существование до недавнего времени общих и юношеских читальных залов). Научная работа не прекращалась в ней даже в тяжелейшие годы блокады, когда люди умирали десятками.

В Библиотеку приходят по вечерам в лекторий (3 зала) узнать что-то новое о войне 1812 года, правовых проблемах, об архитектуре Генуи и Пьемонта, посмотреть классические фильмы польского кино или в Оперный видеолекторий на премьеру Метрополитен-опера.

Все это не имеет к будничному обслуживанию читателей и книговыдаче никакого отношения и не учитывается при оценке работы библиотеки. Во всем мире по-новому подходят к задачам библиотек. Зачастую их рассматривают в качестве научно-культурных центров широкого профиля. Не пора ли и нам отказаться от стереотипов восприятия библиотек, тем более, таких уникальных, как Российская национальная библиотек? Может быть, её стоит назвать Российским национальным центром культурного наследия. Тогда к ней не будут предъявлять неоправданные претензии, и ей воздастся за действительно великие труды её.

Евгений Соколинский, доктор педагогических наук, член Союза писателей СПБ, заведующий сектором сводных каталогов РНБ.

И еще того же автора:

ПО КОМ ЗВОНИТ «ЧИСТКА»?

История с массовым сокращением в РНБ неожиданно вызвала широкий резонанс, чего инициаторы погрома, видимо, не ожидали. Почему это взволновало многих? Дело не в том, что масштаб предполагаемой «чистки» беспрецедентен. В блокаду погибло 155 сотрудников РНБ, за все 30-е годы было репрессировано 60. В 2012 г. в мирное время и при расцвете демократии должны были «репрессировать» 320 человек, обрубались целые научные направления, хотя «оптимизация» не может принести никакой пользы ни для дела, ни для оставшихся. Абсурдно предполагать, что переименование центра в отдел, закрытие некоторых тем и превращение секторов в группы как-то улучшит работу библиотеки, а уменьшение числа обслуживающего персонажа ускорит обслуживание читателя. Сокращение штата не повысит существенно зарплату. Государство в силах увеличить зарплату девяти федеральным библиотекам без их «оптимизации». Даже такая бедная отрасль как культура располагает в абсолютном выражении огромными суммами, но они тратятся на представительские проекты. Чем затратнее и амбициознее проект, тем больше шансов, что его поддержат. Попросите 100 миллионов на какую-нибудь эффектную химеру—дадут, но попросите 50 тысяч на будничную поддержку фонда или библиотекарей – нет денег. Пример тому – выделенные РНБ средства (80 млн.) на «телелифт». Чьи-то зарплаты неинтересны, хотя и удивляют, как на такое можно жить. В министерском письме от 7 ноября приказано остановить сокращения в РНБ до совещания о дальнейшем развитии федеральных библиотек. То есть радоваться особенно нечему. Идея кардинальной реорганизации библиотек по-прежнему зовет к «ломке преобразований». Из письма также видно: руководство культурой рассматривает повышение зарплаты как неслыханную милость, а не обязательство хотя бы приравнять по оплате национальные библиотеки к уровню оплаты в городских, петербургские учреждения к московским. Сокращение все равно произойдет, но без объявления – неудобно перед общественностью. Лучше подтолкнуть сотрудников к подаче заявлений по собственному желанию. Разумеется, тех, кто не может по семейным обстоятельствам соблюдать жесткую дисциплину, вводимую последние месяцы. А это, прежде всего, молодые матери, на которых только и можно рассчитывать, имея в виду будущее библиотеки.

Опять же дело не в зарплатах. Надо понимать логику государственной бюрократии. Если нельзя решить ключевые проблемы экономики, промышленности и сельского хозяйства, то можно имитировать бурную деятельность с беззащитными музеями, театрами, библиотеками. Когда-то предлагалось поставить на фасаде нового здания РНБ скульптуры героев Салтыкова-Щедрина. Эта мысль, к сожалению, не воплотилась. И все же, как не вспомнить выражение сатирика: «энергия ничегонеделанья».

Наступление на учреждения культуры, а заодно и образования, идет полным ходом. Были признаны неэффективными старейшая Театральная Академия, Университет кино и телевидения Университет культуры и искусства. Какой из этого можно сделать вывод? Сокращать. Если уничтожить Университет культуры, то проблемы РНБ решатся автоматически – некому будет работать. Правда, 9 ноября мы узнали, что критерии оценки творческих и других вузов признаны, мягко говоря, бредовыми и новый список будет другим. Теперь председатель совета ректоров В.Васильев высказал предположение: ни один петербургский вуз не войдет в новый список неэффективных. Как это все понимать? С простодушной точки зрения, похоже на поведение близорукого шутника: вылил человеку на голову ведро холодной воды, а потом извинился, дескать, обознался. Однако урон репутации вузов уже нанесен, и летом он скажется на числе абитуриентов.

Гораздо больше случаи «отката» при сокращении в РНБ, составлении списка неэффективных вузов напоминают игру кошки с мышкой. Приятно, что кошка отпустила, но мы знаем: она будет цапать мягкую, живую игрушку, пока не отправит ее на тот свет.

Все понимают: скандал с РНБ – пробный камень. Следующий опыт проведут в другом месте, и люди устанут возмущаться. И в РНБ, и в театрах, и в Театральной Академии есть много недостатков, но претензии к ним предъявляются не с тех позиций, с каких имеет смысл. Научную деятельность РНБ не надо оптимизировать – петербургская библиотека и так лидер во многих национально-библиографических, исследовательских направлениях. А оптимизировать избу-читальню РНБ не получится. В районной библиотеке быстрее снимут книгу с полки, чем в библиотеке с многомиллионными фондами, расположенными в разных концах города. Вопрос с посещаемостью библиотек – не вопрос библиотек и не вопрос отдельной библиотеки. Его надо рассматривать в широком контексте. Сокращение числа студентов, числа вузов, сокращение часов на гуманитарные предметы в школах, политика телевещания напрямую влияет на посещаемость библиотек. Библиотека стала неудобной для серьезной научной работы из-за разделения фонда на две части, но нищая библиотека не смогла отстоять всю площадь Островского в борьбе с более мощными в финансовом отношении конкурентами, а город ей не помог. Да, штат РНБ заполнен пенсионерами, но молодые на наши зарплаты не идут. И не пойдут после прибавки 1-3 тысяч -- реальный оклад большинства сотрудников (9-10 разрядов) 7-8 тысяч.

Каковы дальние цели «оптимизации» в области культуры? Мы можем только догадываться об этом. Скорей всего, началась артподготовка перед более радикальными преобразованиями в стране. Борьба за «оптимизацию» в библиотеках, за «эффективность» в вузах, за самоокупаемость и аттестацию в театрах, цензурные выступления «казаков» за нравственность – звенья одной цепи. В конечном итоге, преобразования в культуре ударят по каждому.

Евгений Соколинский, д-р пед. наук, засл. работник культуры РФ, чл. Союза писателей СПб и Союза театральных деятелей РФ, зав. сектором сводных каталогов

РНБ "оптимизируют" увольнением 61 научных работников, 16 библиографов и т.д. (каждого шестого).