станица Лобановская Кокчетавского уезда (Казахстан и страны Средней Азии)

Андреев С. М. Мордва в этническом составе сибирского казачества (по материалам Г. Е. Катанаева 1890-1891 гг.) // Архивный вестник. Ежегодник архивного управления администрации Омской области. – Омск: [б. и.], 1994. – № 5. – С. 26-29.

СМ. Андреев
МОРДВА В ЭТНИЧЕСКОМ СОСТАВЕ СИБИРСКОГО КАЗАЧЕСТВА (ПО МАТЕРИАЛАМ Г.Е.КАТАНАЕВА 1889-1890 ГГ.)

Демографические процессы, протекавшие в Сибирском казачьем войске во второй половине XIX в., характеризовались значительными изменениями этни¬ческого состава казачества. Изначально образовавшееся как конгломерат мно¬гих этносов, сибирское казачество до начала XX в. сохраняло этническую пест¬роту, хотя к этому времени уже выделились основные, наиболее многочислен¬ные, этнические группы, одной из которых была мордва.
Первоначальную основу этой группы составили около 2900 человек обоего пола (1), переселившихся в 1849 и 1851 гг. по указу Николая I в Киргизскую степь для начала колонизации этого края в составе зачисленных в войсковое со¬словие крестьян. Мордвины-переселенцы были выходцами из поселений Мезелинского, Бугульминского округов Оренбургской губернии и Хвалынского, Новоузенского, Балашевского, Кузнецкого уездов Саратовской губернии (2). Они были расселены в поселениях, вошедших позже в состав 1-го военного от¬дела войска, составляя подавляющее большинство их населения (ст. Щученская) или же заметную его часть ст. Нижне-Бурлукская, пос.Аиртавский и др.). Под началом офицеров и инструкторов – «природных» казаков, переселившихся вместе с семьями с Иртышской и Пресногорьковской линий, начался «период учения - обиходу, постройкам, метению улиц и т.п.» (3), период ломки прежнего крестьянского хозяйственного уклада, быта, психологии и проч. Некоторые ре¬зультаты этнических, хозяйственных, культурных процессов, протекавших в этой группе сибирского казачества во второй половине XIX в. и не завершив¬шихся к 90-м гг., были зафиксированы Г.Е. Катанаевым во время одной из ин¬спекторских поездок по станицам войска в качестве представителя войскового хозяйственного правления.
«По наружному виду - складу лица, цвету кожи, волос и глаз, по росту и до-родству - мордва-казаки, можно сказать, почти ничем в настоящее время не от¬личаются от большинства великороссов; особого какого-либо типа мордвина не выделяется... В характере также не замечается выдающихся особенностей: срав¬нительно с хохлами их можно считать подвижнее, восприимчивее и не так упрямыми, хотя упрямство, по-видимому, им более прирождено, чем велико¬россу...» (4) - отмечал Г.Е. Катанаев.
Он обратил внимание, что казаки-мордвины «носят фамилии по христиан¬ским именам своих прадедушек, пришедших из России - Ивановы, Николаевы, Артемьевы и проч. Некоторые в виду чрезвычайной многочисленности членов одной и той же семьи переменили при самом своем поселении свои фамилии -прадедов на другие - по отцам или старшим представителям разделившихся се¬мейств...» (5).
В большинстве своем мордвины исповедали православие, хотя отдельные из них, проживающие в станицах Якши-Янгизставской, Акан-Бурлукской и др., были сторонниками раскола и сектанства. В этой связи интересны заметки
Г.Е. Катанаева, свидетельствовавшие о сохранении в 50-х годах XIX в. в среде пере¬селившихся мордвин элементов анимизма: «... памятны многим из пожилых мордвин первые времена их прихода сюда, когда в праздничные дни они выхо¬дили для моления на открытые места к большим деревьям, где закалывались куры, убивались бараны и другие животные, а шкуры их развешивались на сучья, служили как бы предметом поклонения и жертвоприношения. Памятно время, когда после похорон все участвовавшие в проводах родственники и зна¬комые по приходе домой прыгали через огни, угли, костры, разложенные на дворах... Тогда же которая либо из старух, участвовавшая в процессии, на мо¬гиле покойника скребла с медного пятака стружки и приговаривала: «На тебе золота, на тебе серебра, чтоб на том свете ни в чем не нуждался» и проч. Ничего подобного теперь уже давно нет, и возобновление всего этого возбудило бы общий смех и даже глумление» (6).
Зачисленные в казаки мордвины оказались весьма восприимчивыми к новым условиям ведения хозяйства. Недавние крестьяне быстро переняли местные специфические особенности обработки земли, связанные с многоземельем и климатическими условиями, начали выращивать новые культуры. К 80-90-м го¬дам XIX в. для распашки целинных земель они стали использовать тяжелые ма¬лороссийские плуги и волов в качестве более выносливого рабочего скота, пе¬ренимая это у украинцев. Все это, как и занятия местными промыслами, мено¬вой торговлей с кочевым населением, дало повод Г. Е. Катанаеву отметить сле¬дующее: «Настойчивость в труде замечательная. Хозяйственная и торговая из¬воротливость не уступает вообще великороссу и во всяком случае превосходит как хохлацкую, так и, особенно, староказачью. Мордвин, как говорят; - «на ды¬ре дыру вертит». Он и на пашне, он и в лавке, он и на ярмарке.., он и в извозе на быках и лошадях, он и на железнодорожных работах на 300-400 верст.., он и сапожник, он и портной, и дроворуб и т. д. Честность в обязанностях, верность данному слову, отсутствие обмана в житейских делах, особенно в отношение, мордвина к мордвину же,... не подлежит сомнению» (7).
К концу XIX в. в среде казаков-мордвин сохранялось двуязычие, однако эт¬ноязыковые ассимиляционные процессы неизбежно приводили к вытеснению родного языка русским. В поселках, где мордва составляла лишь часть населе¬ния, по наблюдениям Г.Е. Катанаева, уже к 90-м гг. они «... никогда не говорят по-мордовски даже между собою.., и все-таки сердце радуется, как хоть на время услышат родную речь» (. Усиление влияния русского языка проявлялось и в своеобразном центре этой этнической группы - Щученском станичном поселе¬нии: «... Почти все щученские мордвины благодаря тому, что поселились все со¬вокупно большим поселением почти без всякой примеси других народностей... язык свой не забыли; мало того: почти все без исключения семьи первоначально начинали учить ребят говорить и думать по-мордовски; затем, когда ребята ... подрастают, они мало-помалу начинали изучать русский язык; в некоторых се¬мьях изучение русского языка идет параллельно мордовскому; окончательное усвоение русского языка до исчезновения всякого акцента в выговоре происхо¬дит в школе и на службе в полку... Даже те из мордвин, которые непременно думают про себя на родном языке, говорят между собой чаще всего на русском языке или мешают тот и другой, с одинаковою почти чистотою в выговоре... Большинство женщин, особенно молодых, также говорят больше по-русски...» (9).
С усилением торгово-хозяйственных контактов с казахами среди мордвин, как и вообще среди сибирских казаков, широко распространилось знание казах¬ского языка: «... большая часть мордвин говорит по-киргизски... Произношение киргизских слов требует, конечно, многого, чтобы его можно было назвать со¬вершенным; тем не менее, объясняются на этом языке довольно бойко... Сравни¬вать их в этом со старыми природными казаками нельзя: одни артисты, а дру¬гие-исполнители поневоле. Необходимость знания киргизского языка признает¬ся всеми мордвинами» (10).
К 90-м гг. XIX в. одежда и «домоустройство» в большей степени выражали стремление недавних переселенцев подчеркнуть свою сословную общность с ка¬заками, нежели этнические особенности. «Идеал, к которому мордва вообще, и в частности, стремится в ношении одежды... это быть как можно больше похо¬жими на русского и русского притом казака или мещанина, вообще горожани¬на, а не мужика...
Как мужчины, так и женщины совершенно оставили свою прежнюю не толь¬ко национальную, но и русско-мужицкую одежду, заменив ее местною городско-казачьею. Мужчины по костюму совершенно казаки: многие подчеркивают свое казачество постоянным ношением... фуражки и бешмета. Самотканная рубашка и порты тоже почти совершенно вывелись из употребления. Некоторые носят пиджаки и частью сюртуки; любимый цвет как и у казаков темно-коричневый; материя так называемая «киргизская». Сапоги высокие с запущенными за них шароварами. Хождение по улице в одной рубахе, хотя бы и цветной, и в под¬штанниках строго осуждается и считается крайне неприличным, это «мужичество»…
Женщины, как старые, так и молодые... носят костюм русский-городской. Верхом порядочности считается ношение платьев городского фасона не особо ярких цветов, хотя яркие цвета... очень нравятся и не модницам... На голове особым образом надвязанные платка, косынки и наколки, на ногах ботинки.
Дома с каждым годом увеличиваются в размерах... Вначале (в 1849 -1851 гг. - С.А.) строились в 1-2 и несколько по принуждению в 3 (комнаты - С.А.). Жи¬ли... вместе с телятами и курами; мебели кроме некрашенных столов и скамеек не было; теперь, можно сказать, в каждом доме есть стулья, диванчики, гол¬ландские печи независимо от русских, половики, самовары, чайная посуда. Са¬мовары, как и у всех сибиряков, сильно привились и к мордве» (11).
Ассимиляционные процессы, протекавшие в Сибирском казачьем войске, выражались не только в явлениях, отмеченных Г.Е. Катаваевым, но и в усили¬вавшейся тенденции к сокращению доли мордвин в составе войскового сосло¬вия. Абсолютное увеличение численности этой этнической группы казачества происходило лишь за счет естественного прироста, в то время как численность русских, украинцев возрастала также за счет механического прироста - перечис¬ления в войско казаков и крестьян из других районов России (12) .
1894 г. 1897 г. 1902 г. 1908 г. 1913 г.
численность войскового
сословия обоего пола 112336 118209 130459 149368 167985

численность мордвин
войскового сословия 6705 6348 7371 8087 8197

% мордвин в составе
войскового сословия 5,9 5,7 5,65 5,41 4,89

В целом, увеличивавшаяся языковая, культурная, психологическая одно¬родность сибирского казачества была одной из характерных черт процессов, протекавших в войске во второй половине XIX - начале XX вв.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Подсчитано нами по: ГАОО. Ф. 67. Оп. 1. Д. 536, 591.
2. См.: ГАОО. Ф. 67. Оп. 1. Д. 536, 591.
3. ГАОО. Ф. 366. Оп. 1. Д. 417. Л. 37.
4. Там же, Л. 41-41 об.
5. Там же, Л. 37-37 об.
6. Там же, Л. 42об.- 43.
7. Там же, Л. 41об.- 42.
8. Там же, Л. 68.
9. Там же, Л.37об. - 38об.
10. Там же, Л 38об.
11. Там же, Л. 39об. - 41.
12. Подсчитано по: Отчет о состоянии Сибирского казачьего войска за 1894 г., ч.2. – Омск, 1894 г.; ... за 1897 г.; …за 1902 г.; ... за 1908 г.; ... за 1913 г.

Помещаю некоторые сведения, касающиеся потерь казаков 1-го военного отдела в годы Первой мировой войны. Если по 2-му и 3-му военным отделам удалось найти поименные списки погибших, пленных и пропавших без вести, то по казакам 1-го военного отдела из его управления в войсковую управу были представлены только данные об общей численности потерь – без сведений о конкретных лицах (чем это можно объяснить – не знаю, возможно, таким образом экономили время и бумагу, дефицитную тогда). Нашел только сведения по единственной станице – Арык-Балыкской.

Сведения о казаках 1-го военного отдела, находившихся в плену (список составлен на основании данных, предоставленных станичными атаманами атаману 1-го военного отдела в декабре 1918 г.)

Ст. Кокчетавская – 9 чел.;
Ст. Котуркульская – 34 чел.;
Ст. Аиртавская – 30 чел.;
Ст. Арык-Балыкская – 13 чел.;
Ст. Лобановская – 3 чел.;
Ст. Якши-Янгизставская – 6 чел.;
Ст. Щученская – 13 чел.;
Ст. Зерендинская – 20 чел.;
Ст. Атбасарская – 2 чел.;
Ст. Сандыктавская – 36 чел.;
Ст. Акан-Бурлукская – 19 чел.;
Ст. Имантавская – 14 чел.;
Ст. Нижне-Бурлукская – 12 чел.;
Ст. Акмолинская – 2 чел.
Ст. Пресновская – 10 чел.;
Ст. Лопушшенская – 7 чел.;
Ст. Казанская – 22 чел.;
Ст. Усерднинская – 9 чел.;
Ст. Ново-Михайловская – 6 чел.;
Ст. Островная – 7 чел.;
Ст. Екатериниская – 11 чел.;
Ст. Кабановская – 11 чел.;
Ст. Пресногорьковская – 19 чел.;
Ст. Починовская – 5 чел.;
Ст. Пресно-Камышловская – 10 чел.;
Ст. Пресногорьковско-Редутная – 10 чел.;
Ст. Крутоярская – 8 чел.;
Ст. Песчановская – 13 чел.;
Пос. Сибирский – 7 чел.;
Ст. Богоявленская – 5 чел.
Всего – 369 чел.
Всего по войску было в плену – 440 чел. (2-й военный отдел – 44 чел.; 3-й отдел – 27 чел.)

Список семей, главы которых, призванные по мобилизации 1914-1917 гг., находятся в плену … и семей, главы коих пали на поле брани за время русско-германской войны и потеряли трудоспособность или же пропали безвестно (название из оригинала документа, составленного 1.01.1919 г. атаманом 1-го военного отдела на основе данных станичных атаманов. Сведения на тот момент были предоставлены только частью станичных атаманов).
Ст. Кабановская – 14; ст. Островная – 7; ст. Преснокамышловская – 5; ст. Котуркульская – 47; ст. Крутоярская – 8; ст. Атбасарская – 8; ст. Казанская – 28; ст. Пресногорьковско-Редутная – 16; ст. Якши-Янгизставская – 14; ст. Пресногорьковская – 24; ст. Щученская – 27; ст. Акмолинская – 6; ст. Аиртавская – 35; ст. Сандыктавская – 42; ст. Кокчетавская – 15; ст. Арык-Балыкская – 23; ст. Зерендинская – 23; ст. Нижне-Бурлукская – 20; ст. Имантавская – 35; ст. Ново-Михайловская – 4; ст. Песчановская – 14; ст. Усерднинская – 9.

Сведения о казаках, погибших, пропавших без вести, потерявших трудоспособность в результате ранения, ст. Арык-Балыкской (декабрь 1918 г.)
Казак Алексеев Егор Кондратьевич – убит в 1914 г. при взятии г. Ардагана; жена – Фекла в замужестве; дочь – Анастасия; своего имущества у них нет.
Старший урядник Шульгин Степан Терентьевич – убит 23.12.1914 г. при взятии г. Ардагана; жена – Наталья в замужестве; дети – Елизавета – 10 лет; Степан – 7 лет; имущество – изба.
Казак Фалелеев Павел Игнатьевич – умер от болезни в 1915 г.; сын – Андрей – 8 лет; своего имущества у него нет.
Младший урядник Егоров Павел Егорович – умер в 1916 г. в Варшавском госпитале; жена – Татьяна – 37 лет; дети – Меланья – 15 лет; Наталья – 10 лет; Михаил – 8 лет; Василий – 4 лет; своего имущества не имеют.
Казак Егоров Петр Константинович – умер в 1-м полку в 1918 г.; дочь – Нина – 6 лет; своего имущества у нее нет.
Казак Орлов Василий Пименович – без вести пропал в 1914 г.; жена – Анна – 27 лет; дети – Прасковья – 13 лет, Анна – 12 лет; Анфиса – 5 лет; своего имущества у них нет.
Казак Шуховцов Николай Иванович – убит в 1916 г на высотах Свегдечи (? – неразборчиво).
Казак Петров Федор Захарович – умер от возвратного тифа в 1915 г. в госпитале в г. Карс; жена – Меланья – 29 лет; сын – Иван – 9 лет; своего имущества у них нет.
Вахмистр Антонов Андрей Степанович – умер в 1916 г. в московском госпитале; жена – Анна – 31 год; дети – Константин – 7 лет; Александр – 6 лет; Ольга – 15 лет.
Казак Поздняков Тимофей Михайлович – ранен в 1915 г., потеря трудоспособности на 40%; жена – Ксения – 40 лет; дети – Николай – 20 лет, Кузьма – 19 лет; Ефим – 17 лет, Александра – 1 год; жена Николая – Мария – 19 лет, сын Николая – Александр – 0,5 года; дед Михаил – 83 года; имущество – дом из 3 комнат, амбар, лошади – 3, коровы – 3, быки – 6, овцы – 15.
Казак Павлухин Василий Антонович – ранен в 1915 г., потеря трудоспособности на 40%; жена – Анна – 27 лет; имущество – изба.
Казак Красников Михаил Игнатьевич – ранен в 1915 г.: утрата трудоспособности; жена – Мария – 32 года; сын – Иван – 6 лет; имущество – дом (1 комната), лошади – 2, крупный рогатый скот – 6, овцы – 6.
Казак Антонов Федор Михайлович – ранен в 1915 г.; утрата трудоспособности на 50%; жена – Клавдия – 32 года; дети – Александра – 9 лет, Петр – 10 лет, Степан – 10 лет, Иван – 1 год; имущество – дом из двух комнат, лошади – 2, крупный рогатый скот – 3, овцы – 8.