Комсомолец Николай Чаплыгин

Стоял у Китаевской школы памятник первому комсомольцу Николаю Чаплыгину. И в дождь, и в снег смотрел Николай с высокого пьедестала на свое родное село. За прошедшие годы изменился его облик, изменилась и жизнь колхозников, а колхоз, который он создавал превратился в крепкое многоотраслевое хозяйство, одно из лучших в районе. Я глубоко убежден, что Советская эпоха - это время героических подвигов и больших перемен, которая дала простым Советским людям дорогу в жизнь. Одним из героев своего времени является комсомолец Николай Чаплыгин, который по моему мнению достоин того, чтобы о нем знали будущие поколения. О нем и будет мой рассказ.
В семье Федора Семеновича Чаплыгина отца Николая было много детей. Мать их Агафья Ивановна умерла рано, оставив Клаву, Марию, Лену и старшего Николая. Трудно было отцу с ними. Нужна была не только хозяйка в доме, но и мать. Отец женился на вдове Татьяне, муж которой погиб в империалистическую войну. Она привела с собой хрупкую на вид девочку Анечку, которой едва исполнилось 7 лет, а потом родилось еще четверо. Семья была дружная, заботились и помогали друг другу как могли.
Бедняки были основными жителями в селе, но были и крепкие кулацкие хозяйства. Такие как Бурины и другие, имели крупные наделы земли, в период уборочной страды и сенокоса вся беднота работала на них. Если до коллективизации жизнь в Китаевке текла спокойно, то во время ее население разделилось на три лагеря. Бедняки искали свое счастье только в колхозе. Кулаки же люто ненавидели колхоз и всячески старались помешать его созданию. В селе распускались слухи о колхозных ужасах, о голодных пайках, об "антихристовой печати", об общих женах и т.д. ... . Советовали уже вступившим крестьянам "опомниться", пугали их " красными петухами ". Небольшая группа середняков смотрела на все преобразования с затаенной мыслью. Посмотрим, дескать, чья возьмет, а там видно будет - куда примкнуть.

К этому времени повзрослевший Николай был избран вожаком сельской молодежи. Юношей и девушек было много в селе, но в основное ядро входило несколько человек : Павел Лукьянчиков, Андрей Чаплыгин, Алексей Патрикеев, Иван Плохих. Они обучали грамоте других, организовывали библиотеки и клубы, где обсуждали с жителями повседневные крестьянские вопросы по улучшению крестьянской жизни. Занимались агитационной и культурно-просветительной работой, организовали драматический кружок, ставили театрализованные представления на праздники в селе. Так, на славяно-языческую масленицу устраивали народные гулянья, делали из соломы чучело олицетворяещее сам праздник наряжали его в яркую одежду, водили хороводы. Строили снежные горки с которых катались на санках. Проводили различные веселые игры, пели народные песни и играли на гармошке. Как символ солнца и благоденствия пекли блины, которыми угощали всех односельчан. Девушки надевали свои лучшие платки, шубки, на сани слали красивые ковры лежавшие в сундуках со времен бабушек и катались с гармошкой по всем окрестностям села прощаясь с холодами и встречая красавицу весну. Первые комсомольцы сплотили вокруг себя всю молодежь. Многие, глядя на них изъявляли желание вступить в комсомол.
Все поручения от секретаря партийной ячейки Николая Федоровича Груздьева, который помогал и направлял неокрепший еще комсомольский коллектив, выполнял добросовестно с чувством возложенного на него долга.
Выступал на митингах, на которых говорил о славном будущем Советской молодежи. Призывал всем сплотиться в коллективное хозяйство и работать сообща. Многие односельчане верили ему. Но были и такие, которые со злом шутили: " Подумаешь пророк! ".

Зима в тот год была продолжительной, одинокие крестьянские избенки растворялись в белой мгле, покосившиеся окна чуть выглядывали из-за больших сугробов, крыши у многих перекосились и грозились рухнуть. Все это вызывало беспокойство у комсомольского вожака, когда он проходил по деревенской улицы. И чудилась ему родная Китаевка с яркими огнями электрических лампочек с радио и говорящим кино.
Часто, во дворе, встречала его встревожанная мать. По ее беспокойству Николай догадывался, что опять что то случилось. Она молча доставала скомканный клочок бумаги, где каракулями была написана очередная угроза в его адрес.
В эту ночь февральская луна,то ныряла за облака, то появлялась снова, освещала холодным матовым светом накатанный санный путь. Промерзший снег скрипел под ногами быстро шагавшего Николая. Закончив свои дела в магазине, побыв на репетиции драмкружка, он торопился к своей любимой девушке - Настеньке. Переполненный мыслями о своей любимой он ускорил и без того быстрый шаг. Настенька, как и договорились вчера в избе-читальне, ждала его у калитки. Услыхав скрип сапог, она выглянула на улицу и увидела Николая.
- Наконец-то ты пришел, а я думала, что у тебя сегодня не будет времени,- встречая Николая, сказала она.
- Как же я могу не прейти к такой девушки как ты,- шутливо ответил ей Николай и попытался обнять Настеньку.
- Не надо, Коля, - с дрожью в голосе сказала она.
Николай заметил, что Настенька чем-то взволнована, а в ее темно-карих глазах увидел слезы.
- Что с тобой дорогая? - ласково спросил Николай. Плача, Настенька торопливо и сбивчево рассказала ему, что сегодня в доме кулака Меркулова ей удалось случайно услышать, как он уговаривал какого-то незнакомца, убить всю комсомолию и в первую очередь Николая.
Такое предостережение Чаплыгин слышал не впервые. Часто во дворе его встречала мать. Она молча подавала ему скомканный клочок бумаги, где были написаны угрозы в его адрес. Отец не выдавал своих чувств, хотя знал, что притихшее кулачье готовит провокации.
- Звереют кулаки. Поперек горла им стал созданный в Китаевке колхоз "Красная заря". Но не одолеть теперь им нас. Самое главное, что люди понимают к какой жизни идут. Дело наше не умрет, даже если кого-то из нас убьют. Каждый из нас готов пострадать за лучшую жизнь...- тихо говорил Николай.
- Не бойся ничего - продолжал Николай.
- Они просто нас пугают. Ты лучше скажи, когда мне засылать сватов?
- Если ты решил это серьезно, то засылай, а пока до свиданья,- сказала Настенька и смеясь, юркнула в калитку.
Придя домой Николай долго не мог уснуть. Всякие мысли лезли в голову. Но больше всего его волновали события сегодняшнего дня. Очевидно кулаки опять подняли голову и задумали что-то недоброе. Да еще анонимка подсунутая под дверь прошлой ночью, где кулаки писали, что Николаю может не поздоровиться. Так анонимками пытались запугать и отца Федора Семеновича, первого в Китаевки секретаря сельсовета. Но не вышло. Тем же способом действовали на Груздьева и тоже не получилось. Не получится у них и со мной - размышляя, засыпал Николай.

2-го февраля 1932 года, председатель исполкома Павел Михайлович Акатов встретил на пороге сельского совета Федора Михайловича Конорева он рассказал Акатову, что на хуторе Барыбине кулаки обсуждают план убийства активистов и комсомольцев. Надо было немедленно принимать срочные меры и опередить кулаков, ведь может произойти непоправимая резня. До района далеко, участкового милиционера нет. Надо было оперативно собраться, обсудить план действий. Ездовой Ефим Лукъянчиков быстро собрал всех членов исполкома. Сразу решили, что на хутор Барыбин поедут Архип Окунев, Алексей Патрикеев и Николай Чаплыгин. Хата Ивана Васильевича Лукьянчикова, где засело кулачье была почти крайней. Лошадь изо всех сил несла повозку к дому Лукьянчикова, на санях сидело трое крепких мужчин, которые даже и думать не могли, что через несколько минут случится непоправимое, страшное горе. Остановив разгорячившуюся лошадь, от которой валил пар, все трое торопливо соскочили с саней и вошли в хату. Мать Лукьянчикова, прозванная за жадность "сковородкой" сидела пряла, нервно дергая куделю. Лицо ее было перекошено от злобы.
- Где хозяин?- спросил Николай.
- Нету хозяина, ушел куда-то - прошипела бабка.
Николай прошел в горницу, где еще не успел рассеяться табачный дым после успевших разбежаться кулаков. Быстрым движением руки Николай рванул занавеску и увидел, что хозяин хаты лежит в одежде.
- Слезай, ты арестован! - приказал Николай.
С налитыми кровью глазами, распухшее от сивухи лицо было страшным в эту минуту. Взгляды их встретились и Николай понял, что перед ним ярый враг Советской власти, затесавшийся в члены исполкома по заданию кулаков. Лицо его выражало лютую ненависть и злобу.
- Пошли, приказал Чаплыгин.
Первым из хаты вышел Окунев и Патрикеев затем следовал арестованный, последним шел Николай. В прихожей Николай замешкался буквально на секунду, которая стояла ему жизни. Внезапно Лукьянчиков обернулся, взгляд его остановился на железном топоре, который стоял в углу. Звериный прыжок и топор оказался в руках негодяя. Тупой удар по голове, Николай качнулся и медленно стал оседать на пол. Кровь багряным фонтаном била из проломленного черепа, оставляя следы на земляном полу и стенах. Окунев и Патрикеев сразу рванули назад, но дверь была уже закрыта. Еще секунды и из нее выскочил страшно испуганный, с топором в руках убийца Лукьянчиков. Он перемахнул через плетень, забежал к Степке Катунину и от туда с обрезом в руках побежал к Казацкому лесу. Два дня Лукьянчиков Иван с обрезом в руках скрывался от погони. На третью ночь его поймали на станции Полевая. Убийца не ушел от возмездия, он понес заслуженное наказание. После суда его расстреляли.
Весть об убийстве Николая облетела весь район. Третьего февраля проводить в последний путь Николая Чаплыгина собрались все жители окрестных деревень и сел. Состоялся траурный митинг, на котором молодежь поклялась, что она еще теснее сплотит свои ряды и будет продолжать дело за которое боролся и погиб Николай.
Похоронили его на крутом взгорке при въезде в село. У могилы Никола возник стихийный митинг. Один за другим выступали его верные друзья и товарищи. У всех на глазах слезы, но никто не стыдился их. Звучит траурный марш. Гремит ружейный залп в честь молодого комсомольца, для всех уверенно строившего новую жизнь. Его жизнь трагически оборвалась, не сделав еще очень много нужных и полезных дел ушел из жизни Николай Чаплыгин.
Вырос на всгорке среди белого снега темный могильный холмик. До захода солнца просидела на нем в своем безутешном горе Настенька... .
Тот холодный февральский день стал переломным в Китаевки и окрестных селах. Многие поняли, что дело начатое Николаем Чаплыгиным и его друзьями имеет большое будущее.

После похорон Николая, юноши и девушки этого сельсовета начали вступать в ряды ВЛКСМ. Спустя всего несколько дней комсомольская ячейка увеличилась на 13 новых молодых бойцов за лучшую жизнь
Многие жители подали заявления о вступлении в колхоз и единогласно назвали свое коллективное хозяйство именем комсомольца Николая Чаплыгина. А возглавил тогда колхоз отец Николая - Федор Семенович Чаплыгин.

Николаю Чаплыгину посвящается:

Он молод был душой и телом
Не только пылкий ум сиял
Он загорелся общим делом
Во благо всем огнем пылал
Как знамя, что сейчас не в моде
Что продают как сувенир
Все мысли только о доходе,
Он,бескорыстный, грезил изменить весь мир
Он жизнь для всех мечтал построить
Одну для всех. Где равен всяк
Был для кого-то он героем
А для иных как будто враг
Как жаль, что многим не известен
И безразличен наш герой
Но Николай был смел, отважен, честен
И точно с чистою душой
И вот бы нам, сейчас живущим
Примеры брать с таких людей
И строить жизнь не власть имущих
А строить для простых людей
Чтоб на века, в веках оставшись
Не даром чтобы жизнь отдал
Чаплыгин комсомолец павший,
Который о стране мечтал
Где равен каждый. Каждый может
Свой вклад внести на благо всех!
Он молод был. Но верил. Сможет!
Ведь труд всегда несет успех.

Звягинцев Алексей 30.08.2019


Рассказ составлен по материалам советских общественников, учителя Китаевской школы Т.К. Крыженкова и заведующей Китаевским Домом культуры Н.Ф. Косоруковой.
* * *

P/S … Нас было трое, - я, Коля Чаплыгин и Вася Лукьянчиков – сильных и молодых, жаждущих новизны и действия. Первыми вступили в 1928 году в комсомол и избрали Николая секретарем ячейки. Доверчивый к людям, болезненно воспринимающий любую несправедливость и искренне верящий в добро он сразу же, после возвращения из Денисовской школы колхозной молодежи, весь отдался серьезной работе по организации колхоза в селе Китаевка, где как и везде был коварный кулак. С краюхой хлеба в кармане секретарь комсомольской ячейки вместе с малочисленными коммунистами и комсомольцами меряли версты пешком или на лошадях, боролись за каждого человека, за каждый двор. На первых порах удалось собрать воедино тридцать пять семей. Самый грамотный из нас – Николай вечерами терпеливо убеждал людей собиравшихся в простеньком сельском клубе, не ждать на стороне, а держаться родной власти.
В тот февральский день мы сидели сельском Совете грелись от мороза, входит Николай и говорит: «Есть тут одно заявление на Петра Конорева с хутора Барыбин. Собираются у него те кто по богаче, затевают, что-то не доброе …»
Выехали четвером. Кроме меня Николай, Ефим Лукьянчиков и приезжий товарищ по фамилии Прошкин, он занимался ликвидацией безграмотности. По всему нас не ждали. В дверь метнулись – один, другой, третий … Успели перехватить на опушке леса мельника Дмитрия Конорева. На месте задержали сынков Петра Конорева – Якова и Ивана. Выяснили, что среди сбежавших был и Иван Лукьянчиков, живший не подалеку. Мы туда. Первым порог перешагнул Николай. Я – следом. Родня Ивана заявила, что его нет дома. Вот лжецы! Этот здоровяк трусливо притих на печи в соседней комнате. «Ну-ка слезай – сказал ему Коля, поехали с нами, в сельсовете разберемся». Тот нехотя повиновался и вдруг. Я даже не успел сообразить, злодей стиснул судорожными пальцами горло комсомольца и выхватил из под деревянной кровати топор. Удар был жестокий. Хоть сразу было все кончено, убийца не отпускал свою жертву, боялся гад, что Николай применит оружие, в ту пору наганы у активистов были не редкостью. Я кинулся на помощь. Родня убийцы волчьей сворой закружилась вокруг кровавых тел. На мою голову, плечи, спину посыпались тупые удары, лохматая старуха била деревянным толкачем, дочка ухватом, а сынок изуверски орудовал молотком. В гневе, я был не обижен здоровьем и силой, хватил убийцу о кровать, отчего не выдержал брус, переломился. Он вырвался на улицу. На улице бабы швыряли бранью и всем, что попадется под руку. Хутор бурлил.
Мы еще раз подступились к убийцы. Нет, не хотел он сдаваться. Уже не известно откуда взявшимся обрезом в руках, сдерживая толпу, уходил он в лес . Выигрывая время, отстреливался.
Ночью он проник в хутор, одолжил у брата лошадь и исчез вместе с семьей.
Мы утром начали искать его, к тому времени подняли тревогу. Лукьянчикова по приметам опознали уже на станции Полевой. Задержали и передали в Курск. Подверглись суду и другие сообщники убийцы. Все понесли заслуженное наказание.
Смерть Николая Чаплыгина отчетливой границей легла между друзьями и врагами. Середины быть не могло. Негасимой искоркой она опалила людские сердца. Все новые и новые семья вступали в колхоз. Сразу после гибели Николая он объединял уже двести пятьдесят дворов и комсомольская ячейка стала поистине массовой сельской организацией … . Я верю, что благодарные земляки воплотят дорогой образ моего товарища в памятник.
Он заслужил бессмертие.
А. Окунев газета «Красное знамя» 1965 год