Партизанская быль. Очерки.

"Мстители" Очерк

В распоряжении, поступившем на имя председателя колхоза «Красный пахарь» тов. Новикова, говорилось: «Срочно грузите на подводы и машины хлеб и наиболее ценное имущество колхоза. Окажите помощь семьям, эвакуирующимся в тыл. Возглавьте сами эвакуацию. Маршрут прилагается … Абрамов»
Второе отношение гласило: «Бойцам истребительного батальона остаться на местах. Ждать приказа.»
Егор Капитонович задумался. Выезжать уже было поздно: гулким эхом раскатывалась над полями канонада. Враг уже занял станцию Полевая и приближался к Медвенке. На Восток удалось прорваться нескольким машинам. Подводы, наткнувшиеся на немецкие разъезды, вернулись обратно.
В тягостном ожидании неизвестного замерло большое село. Тревожно было и на душе у Егора Капитоновича. Жена протянула ему смятую записку:
- Какая-то женщина просила передать.
Если бы не знакомый почерк, трудно было бы прочесть среди чернильных клякс торопливый почерк: «Е.К. Мы ушли. Ожидай вестей. Скирды жги, врагу не оставляй. До Встречи!» «Жги скирды… Жги… шептал про себя председатель,- легко сказать: жги! А урожай отменный. Жаль, обмолотить не успели …»
В окна забарабанил дождь. Накинув на плечи старый плащ, Егор Новиков вышел из дома и окунулся в непроглядную темень осенней ночи. Не единого звука на селе, огоньков тоже не видать. Председатель наощупь пробирался к околице. Каждый шаг болью отзывается во всем теле. Проклятый ревматизм… Всегда дает о себе знать во время сырости, но идти надо. Вот и первый скирд. Капитонович достал из- под полы бутыль с керосином, полез в карман за спичками. Словно к острой бритве прикоснулся. Быстро отдернул руку. Широкая ладонь прикоснулась к стеблям ржи, по которым как слезы стекали дождевые капли. Уткнув лицо в мягкую ворсистую полову, председатель заплакал… Первый раз в жизни - не сдержали нервы.
Новиков закрыл глаза. Перед его воображением встал Янский – агроном земотдела, который повторял те же слова, что и написанные на клочке бумаги: «Жги не оставляй врагу».
Чиркнула спичка…Из искры возгоралось пламя, которое огненным смерчем бушевало над притихшими полями… На утро враг занял Медвенку…
…. Блюстители «нового порядка» вздернули на виселице и расстреляли несколько человек в первый же день своего прихода. « Сейчас бы не дома находиться, а в партизанском отряде» - размышлял Новиков. Но это немыслимо: ревматизм сковал ноги. С нетерпением ждал вестей от Янского. А их не было. В воздухе уже кружились снежинки.
В один из поздних вьюжных вечеров в дверь дома Е. Новикова настойчиво постучали.
- Кто там?
Открой, Капитоныч , - проник сквозь дверную щель простуженный голос!
- Янский, ты?
- Ч-ш-ш!.. Я, как видишь… - А через минуту уже взволнованно говорил: - Наши гонят немца из под Москвы, взяли Воронеж, наступление идет полным ходом! Начнем действовать и мы. Готовься скоро зайду! - Янский крепко пожал руку, вышел из дома и скрылся в снежной мгле. Это было накануне нового сорок второго года. Через неделю – повторный стук.
- Не удивляйся, Капитонович, что я еще не в петле, улыбнулся Янский. И уже шепотом: - Завтра ночью часиков в 12 прогуляйся по лужку к Успенке. У конюшни тебя будет ждать Алтухов. На всякий случай возьми вот эту штуку, - Янский сунул Капитоновичу парабеллум и скрылся.
С Потапом Ефимовичем Новиков встретился точно в назначенное время.
- Наша задача такова, - сказал Алтухов: - не дать сжечь здание школы, живым или мертвым взять коменданта Буткевича у нас с ними давние счеты. Захватить документы, перерезать провода. Только справимся ли ? Нас трое, их больше роты.
Тяжелые шапки снега слепили глаза, мороз пронизывал тело. Часового возле школы не было. Момент удобный. Осторожно ползли двое к бочкам с бензином, подкатили к сараю, открыли и опорожнили их. Не удастся теперь сжечь школу ! В сарае их ждал Янский.
- Эх вы, ребятки, если бы я не угостил часового спиртом, быть бы беде. А теперь слушайте: в земуправу больше не вернусь перехожу на боевое положение. В первую очередь надо угнать подводу с документами. Я взорву комендатуру, вот этими лимонками. Услышите взрыв - гоните подводу Подушкин обещал прислать своих людей. В сарае сидели до рассвета, а сигнала все не было.
- Надо торопиться, - сказал Капитонович Алтухову.
- Выезжаем,- кивнул головой Алтухов. На санях оказались три тулупа и большой брезент. Укрывшись ими, партизаны поехали к пруду. Навстречу патруль. Услышав песню «Шумел камыш», полицаи приняли их за своих.
- Пронесло,- улыбнулся Алтухов. Быстро очутились у Успенского леса. Снег глубокий - по брюхо лошадям, ехать некуда. Мешок с документами спрятали в сугробе, лошадь пустили по направлению к хутору «Красная новь».
… Лежа дома в кровати с распухшими ногами. Егор Капитонович узнал начальную весть: Янского арестовали! Выдержит ли пытки смелый товарищ? Должен! Прощай, друг.
Партизанские ряды таяли. Горстка уцелевших от облавы укрылась на болоте. Сколько их, Капитонович не знал. Одно было известно - люди терпят голод. Решил побыстрее с ними соединиться.
Случилось это июньской ночью. Приоткрыв занавеску, Капитонович заметил, что к его дому направляются два немца. Резкий стук в дверь. – Спасайся! стучало сердце. Выставив кухонное окно ,председатель скрылся в картофельной ботве. Сделали автоматные очереди… Вскоре добрался до Коммунарской остроги. Навстречу – мотоциклисты-эсэсовцы. Бежать уже было некуда…
…. Девять дней страшных пыток. На спине уже не свертывалась кровь.
25 июня председатель вышел из амбара . В глаза резко ударили солнечные лучи. Опьяняюще пахло утренней свежестью. Ели держась на ногах, Капитонович жадно вдыхал воздух. В последний раз! Лицо его было окровавлено. Он знал, что советские воины отомстят за него, за агронома Янского За десятки и сотни таких же, как они.

с. Медвенка И. Новиков газета "Красное Знамя" 5 июня 1965 года

"Восьмой допрос" Очерк

Только бы выдержать… Только бы не сдаться… Только бы дожить… Эти мысли неотступно владели его сознанием перед очередным допросом. Восемь суток… Восьмой допрос… Восьмая глубокая травма в душе. А сколько травм на теле?! Их не сосчитать. Может быть, эта восьмая есть и последняя? Нет… Не может быть! Жить – то как хочется… Жить… Жить… Жить… Это слово повторял каждый удар его сердца, это слово шептал его пульс ,это слово колокольным звоном звучало в каждом его вздохе. Жить… Жить… Жить… Жить… Жить…
Шаг к начальнику гестапо… Жить… Еще шаг… И снова гремит это слово. Путь до кабинета гестаповца, между прочим, недолгий – всего 30 - 40 шагов. Когда Петра вводят к нему на допрос, он всегда встает со стула, притворно улыбается, предлагает сигарету, и даже о здоровье осведомляется. Посмотрит на выкрученную, повисшую, как плеть, руку, на лицо в кровавых подтеках и покачает головой. Ай , А –ай… А –ай… Как же, мол, так могло случиться… неосмотрительно… Жаль… Как жаль….
Немец даже усаживает на стул Петра, а уж потом сам важно разваливается в кресле, берет в руку карандаш. Он нетерпеливо постукивает по столу, немного наклоняется вперед, как бы стараясь заглянуть в глаза своему собеседнику. Говорит начальник гестапо по-русски и довольно чисто:
- Так вы вспомните, господин Янский, кто давал вам поручение взорвать комендатуру?
Петр молчит. Фашист повторяет свой вопрос, только чуть- чуть быстрее. Петр молчит снова. Фашист выпрямляется в кресле, а той улыбки на лице как и не бывало, выпаливает вопрос скороговоркой, багровеет, выскакивает из-за стола. Янский отвечает одним словом, коротко и ясно: «Совесть». Начальник гестапо решает, что он рано вспылил, рано ринулся в последнюю атаку и старается взять себя в руки. Его широкие скулы снова расплываются в той же притворной улыбке.
- Господин Янский! Фюрер дарит вам жизнь, если сознаетесь во всем. Вам будет место в нашей великой империи. Разве и это не соблазняет вас ?
- Нисколько!
Гестаповец делает минутную передышку и задает еще несколько вопросов. Петр Янский молчит, и тогда немец, окончательно рассвирепев, ударяет партизана револьвером по голове, пасть гитлеровца захлебывается диким ревом… Петр медленно, теряя сознание, опускается на пол. Услышав шум, к начальнику гестапо вбегают еще два немца, они пинками пытаются поднять на ноги окровавленного Янского.
Пришел в себя Петр поздно ночью . Он лежал в том же холодном сером подвале, на том же колючем клочке ржаной соломы. Болело, ныло все тело. «Надо сделать разминку», - решил Петр и попытался встать. Но попытки оказались напрасные : сильное головокружение, тошнота, заставили его снова лечь. Сильно хотелось пить, во рту пересохло, в подвале казалось очень жарко. Пить… Как хотелось ему произнести тихо, шепотом это привычное для больного слово … пить… Но кто услышит это слово? Кто отзовется на твою просьбу?
Петр медленно дополз до двери, приник лицом к расщелине и с жадностью вдохнул воздух потом набрал горсть снега, торопливо положил его в рот.
А на улице бушевала метель. Мрак окутал Медвенку, зауныло протяжно пел ветер, деревья и скверики гнулись до самой земли. Трещали, ломались сучья. Поземка металась по улицам, прорывалось за село и торопливо убегало на простор полей. Но что это такое? Чей это голос? Издали он слышал кто –то просит о помощи.» Спасите ! Спа -си – те!...» Но ветер усиливается сливается с голосом отбившегося от жилья человека и уносит его.
А может быть никто не кричал? Может быть это показалось Петру? Петр вздрогнул. Ему было жарко…
Утром скрипнул наружный засов загремели ключи. У входа с автоматом наперевес стоял немец. За его спиной еще двое, тоже с автоматами. Первый указал автоматом - «Выходи» и не говоря ни слова отошел от двери. Петр с трудом поднялся с пола, медленно прихрамывая, направился к выходу.
Яркий свет воздуха ударил Петру в глаза ,он непривычно сощурился. Однако, как хорошо! Светит солнце, как Петр долго не видел его. Оно светит весне… Март … . Выходят голубые небеса. Оживленно чирикают воробьи. Воздух мягкий, ласковый, весной пахнет. Как заколдованные, торжественно стоят деревья. Они ждут чего –то большего и ответственного … . Весна …
Петр собирается с силами старается идти бодрее, не хромать. Выше голову! Фашистам не сломить партизана… Нет… Но куда его ведут? Гестапо уже позади …. Может быть, это последние шаги на земле? Последние следы? Последнее солнце ? Как мало прожито… Вот она жизнь… Вся здесь с ней как на ладони … . Вся до тонкостей, вся до мелочей. Сельскохозяйственный техникум … . Диплом агронома … . Петр Янский заведующий агрохимической лабораторией Медвенской МТС … Мечта учиться в институте … , но 1941-й год … Война … . Немецкий кованый сапог широким шагом маршировал по нашей земле, бил, топтал, топил в крови наших людей.
Короткий разговор в райкоме партии, в кабинете первого секретаря. Разговор проходил в узком кругу. Останетесь здесь … . В тылу врага будете выполнять задания командования.
В сентябре 1941 года в Медвенке из числа членов партийно –советского актива был создан партизанский отряд. Комиссаром отряда назначен бывший в то время заведующим партийным кабинетом райкома партии Ефим Маркович Подушкин. Со стороны Обояни. Любимовки уже слышались тяжелые орудийные раскаты. Потом они стали ближе земля вздрагивала стонала. Наши войска отступали…
По ветрам на полях до небес подымалось пламя: горели свистом хлеба. Как больно было смотреть земледельцу на эту картину! Хлеб горит… Это наша кровь, это наш пот, это наша радость, это наше горе… Хлеб… Хлеб горит… .
Вместе утренним туманом по лугам стелился сизоватый дымок. Его ветром принесло с полей. Он нес запах хлеба и острой горечи. Народ уходил на восток за солдатами. По дорогам, полям, поднимая пыль, шли стада скота.
Партизанский отряд уходил из Медвенки октябрьским вечером. Курс - на базу, в Казацкий лес.
И вот Медвенка позади. Петр оглянулся была видна только горевшая ветряная мельница. Осенний ветер вращал ее горящие крылья, и она походила на огромную жар – птицу пытающуюся оторваться от земли и улететь. Подул сильный холодный осенний ветер, ярче вспыхнула ветрянка, столб пламени затрепетал в воздухе и упал на землю. Огромная шапка искр метнулась к небу и быстро погасла.
Немцы захватили Медвенку в ноябре первого года войны. Фашисты сразу же приступили к наведению «нового порядка». В районном центре появились новые «учреждения» : гестапо, комендатура. Немцы бесцеремонно входили в дома жителей Медвенки, забирали последние продукты, обрекая на голодную смерть детей, стариков и женщин. Со двора крестьянина уводили корову – единственную кормилицу семьи. Награбленные вещи грузились в машины и отправлялись на станцию. У юношей и девушек отбиралось самое ценное – юность. Немцам нужны были рабы, молодежь угонялась в Германию. Жители поселка все реже и реже появлялись на улицах, если кто осмелился выступить против «нового порядка - тому смерть. Вот она «власть» Она пришла в Медвенку. В центре села повешено трое мужчин. Долго висели их трупы, в назидание другим, так будет с каждым, кто проявит не послушание новым властям. За этим преступлением последовало новое злодеяние, еще страшнее, еще чудовищнее – в Медвенке, в яру расстреляли пять мальчиков. Эти ребята, по –видимому, во время эвакуации в суете и неразберихе отстали от своих родителей, а может они были детдомовцами, им было 12-13 лет. Дети были плохо одеты, усталые и голодные. Они пришли в Медвенку с надеждой найти приют, отогреться , поесть. Гитлеровцы приняли их за партизан, вывели за село и расстреляли в яру.
Медвенский партизанский отряд был не многочисленный, в нем было около двадцати пяти человек. Конечно, вступать в открытую схватку с врагом было бессмысленно. Приходилось избирать другой путь борьбы. Входили в доверие к «новым властям», устраивались на работу , собирали информацию, совершали диверсии. На нелегальном положении оставались немногие из них: комиссар Ефим Маркович Подушкин, связной Александр Михайлович Земляков и еще несколько товарищей.
Патриоты действовали. В Рождественке ими были собраны все укрывавшиеся от фашистов военнообязанные, в том числе отставшие от частей красноармейцы. Партизаны помогли им организованно перейти линию фронта в районе фронта. Они с радостью собрались вечером в условленном месте, а потом с партизанским проводником - к своим. Прошло немного времени и в Знаменке было убито 6 фашистских офицеров, в Амосовке партизаны казнили предателя Родины.
В январе 1942 года наши войска прорвали линию фронта (прим.) и разведывательные части подошли к Любицкому. Это ободрило партизан, придало еще больше уверенности работе. Немцы начали готовиться к отступлению, решили поджечь школу, подкатили к самому входу бочку с бензином. Это им сделать не удалось. Петр Янский поздно вечером забежал на квартиру к своему товарищу Егору Капитоновичу Новикову и вместе с ним вылили бензин в снег, а бочку укатили. Надо быстрее действовать. Связь … Прервать связь по линии Курск – Медвенка – Обоянь. Это сейчас очень важно. И со столбов на нескольких километрах исчезли телефонные провода.
Петру Степановичу Янскому было дано поручение от комиссара: - не дать возможности фашистам забрать хлеб у населения.
Данные у Янского были не плохие, поляк, беспартийный, агроном, у оккупантов занимал солидную должность. Он собрал старост со всего района, и вместо того чтобы приказать им свезти хлеб в Медвенку, предложил им взять с населения сохранные расписки на хлеб, а потом их передать ему.
Новое задание : - взорвать комендатуру во время совещания немецких офицеров у коменданта. В этот вечер Петр поздно пришел на квартиру, не торопясь поужинал, снова оделся и вышел на улицу. В карманах его лежало 2 гранаты. Петр торопится ускоряет шаг … Но… трудно сказать враг ли предал или немцы сами заподозрили в шефе русского партизана. Янский, не дойдя до комендатуры, был схвачен фашистами. Улика налицо – в карманах гранаты, а затем последовали восемь суток в холодном подвале, восемь допросов, страшные пытки, угрозы… . В марте 1942 года немцы расстреляли Петра Янского.
Летом 1942 года, по селам района зверствовали карательные отряды, они искали партизан, грозили смертью тем, кто попытается укрыть или накормить их. Во время одной из этих фашистских вылазок был схвачен партизан Александр Соломонов. Немцы долго пытали его, избивали до потери сознания и, не добившись ничего, закопали его заживо в землю вместе с другими партизанами.
Был выслежен во время передачи партизанам продуктов Егор Капитонович Новиков. Немцы захватили его и расстреляли на второй день… Примерно в это же время погиб геройски комиссар отряда Ефим Маркович Подушкин.
Нет не хочется верить, что эти люди умерли, они живы в наших сердцах, в наших великих делах. Вечная им память.

с. Медвенка Н. Беликов газета "Красное Знамя" 29 апреля 1965 года

" ... Редакция газеты "Красное знамя" обратилась к читателям, знавшего непокоренного партизана Петра Янского и его мужественных товарищей, с просьбой разыскать родителей героев и их могилы. Вскоре пришла первая весточка от Николая Яковлевича Пузина, уроженца села Амосовка. Он хорошо помнит погибшего комиссара партизанского отряда Подушкина Ефима Марковича, до войны работавшего заведующим партийным кабинетом Медвенского райкома партии его товарища по борьбе Соломонова Александра, не доживших до Победы.
Для подпольной работы в тылу врага был оставлен и секретарь райкома партии Яков Иванович Пузин - отец Николая Яковлевича, секретарь Амосовского сельсовета Кузьма Андреевич Рыльский, Николай Алексеевич Клюев и другие.
Товарищи Пузин и Рыльский пали в неравной схватке с фашистами близ хутора Мокрое в Апреле 1942 года. Прах их покоится в братской могиле поселка Медвенка. Лишь не многие из патриотов остались в живых, среди них Николай Алексеевич Клюев, который сейчас живет в Рышково, бывший связной отряда, юный разведчик Федор Клюев, ныне офицер Советской Армии. Это о нем два года назад писалось в журнале "Пионер". На обложке номера был помещен портрет разведчика "Федька-партизан".
В городе Курске на заводе "Аккумулятор" трудится сын К.А. Рыльского - Николай, который тоже был связным. Ныне здравствует упомянутый в очерке партизан Александр Михайлович Земляков.
Нельзя было читать без волнения письмо пришедшее из Курска. Вот уже пишет жена Петра Янского – Прасковья Петровна: «Я никогда не забуду тех страшных дней, никогда не прощу извергам-фашистам смерть горячо любимого мужа. Его расстреляли у меня на глазах за слободой Медвенка, в глубоком яру. Еще раньше, когда Петра Степановича арестовали, я ни на минуту не отходила от проклятого здания. Слышала, как три- четыре раза в день мужа принимались избивать ременными плетками. Тело партизана превратилось в кровавое месиво. Лишь на тринадцатый день после расстрела мне разрешили похоронить его на кладбище в селе Спасском, где я тогда проживала». Прасковья Петровна сообщила, что в ту пору Петру Янскому шел двадцать шестой год, был он родом из города Балашова, Саратовской области. Дочка Валентина выросла без отца и мало знала о его героической смерти. Она успешно окончила среднюю школу и строительный техникум и сейчас работает в Курске.
И это письмо в редакцию было не последним. Последам партизанского подвига пошли члены историко-краеведческого кружка Спасской средней школы. Юным следопытам удалось установить, что в марте 1942 года погибли партизаны Яков Иванович Заикин, Евдокия Кузьминична Переверзева. На территории занятой врагом бесстрашно боролись с врагом наши земляки И.М. Локтионов, И.Ф. Переверзев, П.А. Плетнев, А.Д. Золотарев, Н. Поздняков и И.И. Морозов. Многие из них погибли. Ребята побывали у Марии Андреевны Плетневой, жены погибшего коммуниста Петра Андреевича Плетнева. Он состоял в Партизанской группе действовавшей в районе станции Полевая. Петр Андреевич тайком приходил домой за укрытым оружием и продовольствием. Его выдал предатель. Однажды мартовским вечером 1942 года партизан попал в засаду и был убит. Лишь на пятый день в Медвенской комендатуре разрешили похоронить тело мужа. В этом ей помог житель села Гостомля переводчик Степан Найденов. Он утешил вдову сказав, что Красная Армия обязательно вернется и отомстит за ее мужа. Мужественный переводчик, работавший до войны учителем немецкого языка, спас многих колхозников и партизан. Немцы его расстреляли в январе 1943 года …»
Тропою партизанского подвига отправляются все новые и новые люди, всех их объединяет все новые и новые люди. Всех их объединяет общая благородная цель: рассказать сегодняшнему поколению об отцах и братьях, которые с честью проявили сквозь пули и кровь любовь к родной Советской земле " .

Редакция газеты «Красное знамя» 1965 год

Примечание: "Шел январь 1942 года. Наше село находилось в тылу врага в 30 км от линии фронта. Ночами слышался гул артиллерийской канонады и было видно зарево пожаров горевшего Курска.
Мне хочется рассказать об одном эпизоде, о наших войнах проявивших храбрость и отвагу в неравном бою с фашистами.
8-го Января, к нам в Лукинку, пришла разведка, вслед за ней воинская часть. Видимо на этом участке фронта была прорвана оборона противника. Жители села встретили бойцов с нескрываемой радостью. Были открыты все тайники, люди угощали своих дорогих гостей всем, что пряталось от недоброго глаза врага. Но радость была недолгой.
11-го января, ранним морозным утром послышалась стрельба из пулеметов и автоматов. Немцы подтянули к месту прорыва обороны свежие войска и отрезали наши передовые подразделения от основных сил.
Фашисты имели большое численное превосходство, к тому же они занимали более выгодную позицию со стороны Белых гор. Село же, расположенное в низине по реке Полной, было видно как на ладони и хорошо простреливалось. Оставив для прикрытия отделение автоматчиков и пушку, наши войска с боем стали прорываться из окружения. Немцы пошли в наступление, но наткнулись на заслон. Несмотря на бешенный огонь и превосходящие силы, они не смогли сломить сопротивление горстки красноармейцев. Пушка стоявшая за нашим домом у густых ракит прямой наводкой расстреливала наседающих гитлеровцев. Автоматным огнем бойцы косили врага. Целый день длился этот неравный бой. А пушка стреляла до последнего снаряда. Тогда разъяренные фашисты открыли огонь по селу зажигательными снарядами. Заполыхали дома колхозников. В сарай с сеном Леженина Тараса Кузьмича попал снаряд и вся его семья укрывавшаяся в погребе под сараем погибла от удушья. Вошли в село гитлеровцы только тогда когда все защитники были убиты. На другой день фашисты излили свою злобу на мирных жителях, расстреляв многих не в чем не повинных людей. Комсомолец Николай Полуянов был зверски замучен, все его тело садисты искололи штыками.
В этом бою погибло четверо наших бойцов. Двух раненых, рискуя жизнью, подобрали и вылечили заведующий больницей Аким Никитович Золотухин и фельдшер Мария Федоровна Орлова. Кормили их таясь от немцев всем нашим селом. Несколько суток подряд убирали немцы трупы своих вояк, которыми было усеяно пшеничное поле.
После бегства гитлеровцев мы похоронили наших бойцов в братской могиле. Один из убитых, который вел огонь из пушки был родом из Драчевки, к сожалению его фамилия осталось неизвестной.
Прошло 23 года. Лукинка отстроилась, жители живут мирной жизнью, но они никогда не забудут тех, кто погиб в борьбе за их счастье.
Н.Косорукова ст пионервожатая Китаевской школы газета "Красное Знамя" 8 мая 1965 года

"Прощание" 2023 год

Подкрадывался рассвет. Ранним весенним утром 42-го года спешно открылась калитка и во двор вбежал человек. Примкнув к окну , Евдокия Никитична разглядела силуэт мужчины. Сердце подсказывало, что это муж. Она заметалась от окна к окну ,пытаясь разглядеть его в сумерках рассвета. Послышался тихий стук в дверь, она быстро бросилась к засову, нащупав его, аккуратно отворила дверь. На пороге увидела дорогого сердцу мужа - Афанасия Петровича … .
Коренастый, невысокого роста мужчина прошел в приоткрытую дверь, обнял жену своими сильными руками и ,боясь разбудить детей, тихо усадил хозяйку на лавку. В доме была их одиннадцатилетняя дочь Александра и новорожденный сын Геннадий.
- Я пришел предупредить тебя. Многих наших арестовали, они сейчас в панинской комендатуре. Лучше вам уйти к брату Никите, переждать облаву – говорил Афанасий Петрович.
В это время проснулись дети. Саша кинулась к отцу на шею, крепко обняв его. Маленький Гена заплакал, Евдокия Никитична постаралась успокоить его.
Недолго продолжалась встреча, на улице уже слышался скрежет повозки, с которой прыгали мадьяры, следом бежали местные полицаи. Не прошло и минуты, хата была окружена.
- Беги, беги - не отпуская мужа и не отдавая отчета своим словам, повторяла Евдокия Никитична отрывистые слова. Полицаи громко колотили в дверь руками и ногами, ругательства венгерских жандармов доносились со двора.
Сын Гена громко кричал, Саша взяла на руки его. Мать смотрела на своего мужа, не понимая, что нужно делать ….
- Береги детей, сказал он и пошел к двери, повторяя про себя – Кон Ильич, Кон Ильич … .Это он Кон Ильич.
Показалось, что одновременно и с той и с этой стороны распахнулась дверь и на пороге случилась борьба, ругань, не связная венгерская речь резала слух, глаза налились слезами. Евдокия Никитична закрыла лицо руками и не заметила , как уже вместе с детьми была на улице, во дворе. Пришла в себя, сидя на повозке рядом со связанным по рукам и ногам мужем по дороге в соседнее село Панино, где у фашистов находилась комендатура.

***
Саша, крепко держа на руках брата рыдая от горя, бежала босиком по холодной июньской траве, утренняя роса как слезы уже по щиколоткам ног стекала на землю. Отчаяние и ужас переполняли несчастную девочку.
Дом старшего брата Афанасия Петровича, Никиты Афанасьевича, находился на краю села. Его жена Мария как чувствовала недоброе, стояла у калитки . Увидев Сашу, побежала навстречу, сразу же схватила на руки ребенка и они поспешили в дом. До обеда думала ,что делать, когда солнце скрылось за редкими облаками, Мария с детьми отправилась в Панино.
Шли вдоль речки Млодати молча, не оглядываясь, с надеждой на встречу с арестованными.
Немецкая комендатура находилась напротив Митрофановской церкви, в доме священника. Там уже с раннего утра находились люди, слышалась то ломаная речь чужаков, то отборная ругань на местном наречии. Они долго стояли, Гена громко плакал. Женщина просила представителей новой власти дать матери накормить ребенка
- Старая матка - сказал веселый мадьяр, не поверив, что этот младенец сын Евдокии Никитичны. Ведь ей на тот момент шел уже пятидесятый год.
Жандармы отгоняли навещающих, но они возвращались обратно. Так продолжалось около двух часов, пока петропавловские полицаи вывели вымученную горем женщину к своему ребенку. Покормив его, она передала малыша Саше и уже вместе с Марией вернулась в комендатуру.
Через некоторое время в сопровождении двух полицаев женщины вышли на улицу, Евдокия Никитична взяла на руки спящего сына и спешно последовали в сторону Петропавловки. Шли, обсуждая произошедшее сегодняшней ночью, думали, как теперь помочь Афанасию Петровичу … .

В начале лета 42-го года были задержаны и доставлены в немецкую комендатуру села Панино партизаны и их помощники.
12 июня 1942 года их ,избитых и измученных до предела, вели по улице села Панино к месту расправы в Осиновый лог. Партизан Белоусов Афанасий Петрович был привязан к телеге на которой ехали два жандарма. Ехали быстро, так что Афанасию Петровичу пришлось бежать. В это время жандармы били его палкой, выбили глаз, перебили переносицу. Выбившись из сил, он упал и его волокли за телегой через все село.
Мозалева Варвара Сидоровна после войны в Суде над немецко-фашистскими пособниками говорила: «Всех, в том числе и меня с малолетним сыном Александром, вывели в Осиновый лог села Панино и приказали копать яму. У измученных людей не было на это сил, поэтому такую грязную работу пришлось делать полицаям. Меня с ребенком отвели в сторону, в этот момент приехал житель села Панино, работавший на немцев Пальчиков. Увидев меня , он обратился к фашистам, сказал, что я замужем и с отцом не проживала, попросив отпустить …»
Фашистские изверги живыми закопали в землю двенадцать человек. Их имена: Абросимов Михаил Федорович, Белоусов Афанасий Петрович, Гречухин Сергей Егорович, Елисеев Антон Петрович, Ивлицкий Василий Захарович, Комарицкий Николай Герасимович, Ковалев Илларион Стефанович, Мозалев Сидор Сидорович, Снегирев Михаил Григорьевич, Соломонов Александр Тимофеевич, Шаплехина Евдокия Петровна, Мозалева Ирина Андреевна.
Все они пострадали в результате доносов своих же односельчан. Оккупанты путем насилия, угроз и шантажа склоняли малодушных людей к предательству. Были и озлобленные на Советскую власть и ее представителей люди, которые в угоду своих мелко-собственнических интересов совершили тяжкие преступления … .

Автор Подушкин Александр