Кокошники и другие головные уборы

Самые необычные головные уборы русских жён

В старину головной убор был самым значимым и нарядным предметом женского костюма. Он мог многое рассказать о своей владелице — о ее возрасте, семейном и социальном положении и даже о том, есть ли у нее дети. О самых необычных головных уборах русских женщин — в материале портала «Культура.РФ».

На Руси девушки носили довольно простые по форме повязки и венки (венцы), оставляя открытыми темя и косу. В день свадьбы девичью косу расплетали и укладывали вокруг головы, то есть «окручивали». Из этого обряда и родилось выражение «окрутить девку», то есть женить ее на себе. В основе традиции покрывать голову лежало древнее представление о том, что волосы впитывают негативную энергию. Девица, впрочем, могла рисковать, демонстрируя косу потенциальным женихам, но простоволосая жена навлекала позор и несчастье на всю семью. Уложенные «по-бабьи» волосы покрывали стягивающейся на затылке шапочкой — повойником или волосником. Сверху надевали головной убор, имевший, в отличие от девичьего, сложную конструкцию. В среднем такой убор состоял из четырех-десяти съемных деталей.
Головные уборы русского юга

Граница между великорусскими Севером и Югом пролегала по территории современной Московской области. К северной Руси этнографы относят Владимир и Тверь, а к южной — Тулу и Рязань. Сама Москва испытывала влияние культурных традиций обоих регионов.
Женский крестьянский костюм южных областей принципиально отличался от северного. Сельскохозяйственный юг был более консервативным. Крестьяне здесь в целом жили беднее, чем на Русском Севере, где активно велась торговля с иноземными купцами. Вплоть до начала XX века в южнорусских деревнях носили древнейший тип русского костюма — клетчатую понёву (поясная одежда наподобие юбки) и длинную рубаху, украшенный подол которой выглядывал из-под понёвы. По силуэту южнорусский наряд напоминал бочонок, с ним сочетались сороки и кички — головные уборы, отличавшиеся разнообразием фасонов и сложностью конструкции.
Кика рогатая

Слово «кика» происходит от старославянского «кыка» — «волосы». Это один из древнейших головных уборов, который восходит к образам женских языческих божеств. В представлении славян рога были символом плодородия, потому носить их могла лишь «мужатая баба». В большинстве регионов право носить рогатую кику женщина получала после рождения первого ребенка. Надевали кику и в будни, и в праздники. Чтобы удерживать массивный убор (рога могли достигать 20–30 сантиметров в высоту), женщине приходилось высоко поднимать голову. Так и появилось слово «кичиться» — ходить, задрав нос.
С языческой атрибутикой активно боролось духовенство: женщинам запрещалось посещать церковь в рогатых киках. К началу XIX века этот убор практически исчез из обихода, однако в Рязанской губернии его носили вплоть до ХХ века. Сохранилась даже частушка:
Рязанские рога
Не кину никогда.
Буду есть одну мякину,
А рогов своих не кину!
Кика копытообразная

«Чело кичное» впервые упоминается в документе 1328 года. Предположительно, в это время женщины уже носили всевозможные производные от рогатой кики — в виде котелка, лопатки, валика. Выросла из рогатой и кичка в виде копыта или подковы. Твердое очелье (налобная часть) обтягивалось богато украшенной материей, часто шитой золотом. Крепилось оно поверх «шапочки» с помощью шнура или лент, повязанных вокруг головы. Подобно подкове, подвешенной над входной дверью, этот убор был призван защищать от дурного глаза. Носили его в праздники все замужние женщины.
До 1950-х годов такие «копытца» можно было увидеть на деревенских свадьбах в Воронежской области. На фоне черного и белого — основных цветов воронежского женского костюма — шитая золотом кика выглядела как самое дорогое украшение. Сохранилось множество копытообразных кик XIX века, собранных на территории от Липецка до Белгорода — это говорит об их широком распространении в Центрально-Черноземном районе.
Сорока тульская

В разных уголках России один и тот же головной убор назывался по-разному. Поэтому сегодня специалисты не могут окончательно договориться, что считать кикой, а что — сорокой. Путаница в терминах, помноженная на великое разнообразие русских головных уборов, привела к тому, что в литературе под сорокой часто имеется в виду одна из деталей кики и, наоборот, под кикой понимается составная часть сороки. В ряде регионов примерно с XVII века сорока существовала как самостоятельный сложносочиненный убор замужней женщины. Яркий пример тому — тульская сорока.
Оправдывая свое «птичье» название, сорока делилась на боковые части — крылья и заднюю — хвост. Хвост представлял собой нашитые по кругу плиссированные разноцветные ленты, что делало его похожим на павлиний. С головным убором рифмовались яркие розетки, которые пришивали на понёву сзади. Такой наряд женщины носили по праздникам, обычно в первые два-три года после свадьбы.
Практически все хранящиеся в музеях и личных коллекциях сороки подобного кроя были найдены на территории Тульской губернии.

Основой северного женского костюма был сарафан. Впервые он упоминается в Никоновской летописи 1376 года. Изначально укороченные наподобие кафтана сарафаны носили знатные мужчины. Лишь к XVII веку сарафан приобрел знакомый нам вид и окончательно перекочевал в женский гардероб.
В документах XVII века впервые встречается слово «кокошник». «Кокошь» по-древнерусски означало «курица». Вероятно, головной убор получил название из-за сходства с куриным гребешком. Он подчеркивал треугольный силуэт сарафана.
По одной из версий, кокошник появился на Руси под влиянием византийского костюма. Носили его в первую очередь знатные женщины.
После реформы Петра I, запретившего ношение традиционного национального костюма среди дворянства, сарафаны и кокошники остались в гардеробе купчих, мещанок, а также крестьянок, но в более скромном варианте. В этот же период кокошник в комплексе с сарафаном проник в южные регионы, где долго оставался нарядом исключительно богатых женщин. Кокошники украшались гораздо богаче, чем сороки и кики: обшивались жемчугом и стеклярусом, парчой и бархатом, галуном и кружевом.
Сборник (самшура, моршень)

Один из самых универсальных головных уборов XVIII–XIX веков имел множество имен и вариантов пошива. Впервые он упоминается в письменных источниках XVII века как самшура (шамшура). Вероятно, это слово было образовано от глагола «шамшить» или «шамкать» — невнятно разговаривать, а в переносном смысле — «мять, жать». В толковом словаре Владимира Даля самшура определялась как «вологодский головной убор замужней женщины».
Объединяла все уборы этого типа собранная или «сморщенная» шапочка. Низкий моршень, похожий на чепец, был частью скорее повседневного костюма. Высокий же выглядел внушительно, как хрестоматийный кокошник, и надевался в праздники. Повседневный сборник шили из более дешевой ткани, а поверх него надевали платок. Сборник старой женщины мог выглядеть как простой черный чепчик. Праздничные уборы молодых покрывали позументной лентой, расшивали драгоценными камнями.
Этот вид кокошника пришел из северных регионов — Вологды, Архангельска, Вятки. Полюбился женщинам в Центральной России, попал в Западную Сибирь, Забайкалье, на Алтай. Вместе с предметом распространилось и само слово. В XIX веке под названием «самшура» в разных губерниях стали понимать разные типы головного убора.
Кокошник псковский (шишак)

Классический силуэт в форме вытянутого треугольника имела псковская версия кокошника — свадебный головной убор шишак. Шишечки, давшие ему название, символизировали плодородие. Бытовала поговорка: «Сколько шишек, столько детишек». Их нашивали на переднюю часть шишака, украшая жемчугом. По нижней кромке пришивалась жемчужная сеточка — поднизь. Поверх шишака новобрачная надевала белый шитый золотом платок. Один такой кокошник стоил от 2 до 7 тысяч рублей серебром, потому хранился в семье как реликвия, передавался от матери к дочери.
Наибольшую известность псковский кокошник получил в XVIII–XIX веках. Особенно славились уборы, созданные мастерицами Торопецкого уезда Псковской губернии. Оттого шишаки часто называли торопецкими кокошниками. Сохранилось немало портретов торопчанок в жемчужном уборе, прославившем этот край.
Тверской «каблучок»

Цилиндрический «каблучок» был в моде в конце XVIII и на протяжении всего XIX века. Это одна из самых оригинальных разновидностей кокошника. Носили его в праздники, поэтому шили из шелка, бархата, золотого галуна, украшали каменьями. Под «каблучок», похожий на небольшой колпак, надевалась широкая жемчужная поднизь. Она покрывала всю голову, потому что сам компактный головной убор прикрывал лишь макушку. «Каблучок» был настолько распространен в Тверской губернии, что стал своеобразной «визитной карточкой» региона. Особую слабость к нему питали художники, работавшие с «русскими» темами. Андрей Рябушкин изобразил женщину в тверском кокошнике на картине «Воскресный день» (1889). Этот же убор изображен на «Портрете жены купца Образцова» (1830) Алексея Венецианова. Свою жену Марфу Афанасьевну Венецианов также написал в костюме тверской купчихи с непременным «каблучком» (1830).
К концу XIX века на территории всей России сложные головные уборы стали уступать место шалям, напоминавшим древнерусский платок — убрус. Сама традиция повязывания платка сохранилась еще со Средневековья, а в период расцвета промышленного ткачества получила новую жизнь. Повсеместно продавались заводские шали, сотканные из качественных дорогих нитей. По старой традиции, замужние женщины носили платки и шали поверх повойника, тщательно закрывая волосы. Трудоемкий процесс создания уникального головного убора, который передавался из поколения в поколение, канул в лету.
Автор: Екатерина Гудкова

Фотографии см. по ссылке

Будьте внимательны, для шляп и шляпок есть своя тема...