Не генеалогией единой

Троллейбус имени Кагановича

Гражданин Д. оскорбил гражданина П. словом. Слово было нехорошее, непонятное и от того еще больше оскорбительное.

Час пик миновал, пассажиров в троллейбусе было немного. Сонный гражданин, набожная старушка, юная гражданка в красном беретике, скучающий гражданин при галстуке-бабочке, гражданин П., немногочисленные прочие граждане, относящиеся, судя по интересу с которым они глазели на мелькающие за окном вывески, к категории гости столицы.

Каждый был занят своим делом и грань, за которой отдельный гражданин становится частью единого целого, еще не затвердевшей прозрачной патокой струилась из полуоткрытого окна.

Сонный пассажир испуганно моргал каждый раз, когда кондуктор объявлял следующую остановку. Набожная старушка осеняла себя крестным знамением при виде портретов, разбавляющих своей неторопливой величественностью суетливо снующие вывески. Гражданка в беретике изучала плакатики с инструкциями для кандидатов в пассажиры, пассажиров без детей и невзаимовежливых пассажиров.
Гражданин с бабочкой озирался по сторонам в надежде найти собеседника.

— Страстной бульвар, — объявила кондуктор.

Старушка просияла, мелко закрестившись, сонный гражданин моргнул левым глазом, девушка в красном беретике заерзала на сиденьи.

Страстной бульвар выдавил из себя прохожего с авоськой и втолкнул в троллейбус.

— Нашевам, — устало выдохнул обилеченный прохожий и повис на поручне.
— Проходим, — вступая в свои права, изрекла кондуктор.

Бывший прохожий передвинулся на положенное, по его разумению, расстояние, зажмурился, уворачиваясь от слепящей позолоты куполов Петровского монастыря, развернулся, стараясь не задеть никого авоськой, и, наткнувшись на висевший на противоположной стороне улицы портрет товарища Кагановича, замер под пристальным взглядом наркома путей сообщения.

— Проходим, — поигрывая мелочью в сумке, повторила кондуктор.
— Товарищ, проходите, не толпитесь в дверях, — поддержала кондуктора девушка в беретике, сверившись с плакатиком.

Гражданин с авоськой бочком просеменил вперед, уселся наискосок от гражданина П., осмотрелся, не зная что делать с авоськой, покосился на портрет наркома и, не встретив возражений со стороны товарища Кагановича, аккуратно пристроил ее рядом с собой.

Застоявшийся троллейбус дернулся, натужно зажужжал и затих.

Гости столицы разноязыко загалдели, словно подгоняя обездвиженное транспортное средство.

— Электричество, — указывая рукой на небо, невозмутимо изрек пожилой мужчина в тюбетейке.
— Придется подождать, — успокоила кондуктор.

Экскурсанты уставились на мужчину в тюбетейке. Аксакал прикрыл глаза, покачал головой, приподнялся, давая понять, что троллейбус может подождать, а столица ждать не будет и, увлекая за собой гостей, двинулся к выходу.

Троллейбус, обиженно шмыгнув дверью, застыл на проезжей части между наркомом путей сообщения и куполами.

— Гурий Ильич?!

Гражданин П. огляделся по сторонам и, не увидев желающих отозваться на вопиющий призыв гражданина с авоськой, уголками глаз обозначил участие.

OlegVS написал:

[q]

vyach23 написал:

[q]

но с условием не вспоминать подоплеку

[/q]

Честно говоря, я её и не помню... Причём, действительно, не помню.

[/q]

И хорошо. Тогда просто вместе почитаем.

— Владислав Казимирович, какими... — просиял левой частью лица гражданин П., кося правым глазом на дверь.

— Мошенник! — зашипел опознанный инкогнито. — Мо-шен-ник!

Владислав Казимирович икнул от переполнявшего его возмущения и, не найдя ничего подходящего под рукой, свидетельствующего о серьезности намерений, ткнул билетом в лицо Гурия Ильича.

— Гражданин, предъявите! — кондуктор указала пальцем на гражданина П., зафиксировав место преступления, и, прикрывшись сумкой, решительно двинулась за пальцем.

Набожная старушка разжала сморщенный левый кулачок , убедилась, что сатанинская печать на перевозку грешников на месте, зажмурилась и перекрестилась на портрет товарища Кагановича.
"Штраф за безбилетный проезд, штраф за безбилетный проезд. Лицо без билета..." — заученно прошелестела губками девушка в беретике вслед кондуктору.
— Дура лекс. Закон суров, — игриво заметил гражданин в бабочке. — Юрисконсульт Раевский. Раевскай, — повторил служитель Фемиды, примеряясь к алым губкам неофитки.

— Товарищи, с документами все в порядке! — торжественно провозгласил Гурий Ильич. — Гражданину померещилось.

— Мошенник, — возразил Владимир Казимирович. — Тримальхион!

Троллейбус притих. Слово было нехорошее, непонятное и от того еще больше оскорбительное.

Девушка в беретике густо покраснела.
"Свят, свят," — забормотала старушка, прижавшись к окну, поближе к колоколам.
Сонный пассажир окончательно проснулся, услышав название незнакомой остановки.

— Трималхион, если позволите, — поправил юрисконсульт Владислава Казимировича. — Раевский. Положитесь на меня, я опытный юрист, — Раевский поправил беретик на раскрасневшейся юной блюстительнице закона и взбрыкнул головой, заявляя свои права на законность в целом и на невинность в частном производстве.

— Подлый Трималхион, — воззвал к юрисконсульту гражданин с авоськой.
— Это тавтология, - отрезал Раевский. — Для подобных обвинений нужны веские основания. Перед законом равны все.
— Но где же справедливость?! — Владислав Казимирович оглядел троллейбус и на всякий случай заглянул в окна.

Портрет товарища Кагановича, как представителя закона и колокола, как воплощение справедливости безмолствовали.

OlegVS написал:

[q]

на "архивирование" уйдёт

[/q]

Ничего не уйдет.
Доля секунды