дедушка Коля

ГОЛОД И ТЁТКА

Даша так и сказала мужу:
- Без сына не возвращайся. Сумел потерять - сумел и найти.
Закрыла дверь перед его носом и с того осеннего дня 1933 года стала считать себя разведенкой. О муже не говорила, а если и упоминала годы спустя, то вскользь и только по фамилии – Максимов.
Максимов их сына не терял, а отвез за 60 километров из Федоровки в Краснодар и оставил на рынке между рядами сморщенных буряков. Встал поодаль и глядел. Толику пять лет, метр с кепкой, соколиный нос (в Дашу), тонюсенькая шейка и живот барабаном (в голод).
В тот год в Федоровке многие пухли и умирали, чаще – детвора. А у Максимовых за шесть лет нажито трое: Толик, Лида да Валюшка. Максимов решил не ждать, когда придется искать доски для детского гробика, пусть лучше хоть одного определят в детдом – там государство обязано кормить. Он видел, как к Толику подошел милиционер, потом взял за руку и куда-то повел.
На саманной стене федоровской хаты навсегда остались выбоины и царапины – так Даша рвалась в Краснодар и оплакивала сына. Через пару лет к этим следам добавились новые: одна за другой умерли дочки. Даша плохо помнила, как жила следующие двадцать лет: колхозы, оккупация, брат Павло вернулся из плена, сдох Усатый Хозяин страны. Очнулась осенью пятьдесят девятого, когда племянник Николай застучал ботинками на пороге:
- Тётка Даша, поедешь сыновей моих нянчить? Жинке на работу выходить надо.
У Николая в Краснодаре четверо детей: Жорке семь, Толику (имя-то какое родное!) пять, Ванюшке четыре, а полгода назад родился еще один – Валик. Даша вмиг собралась, натянула шлем, села в коляску мотоцикла. Племянник дернул ногой по педалям, и они застрекотали по дороге.
Пока Николай на заводе от зари до зари «сварничал», а его Поля в типографии цокала счётами, Даша чинила детские штаны, готовила огромными кастрюлями густой оранжевый борщ и, помня тридцать третий, повторяла:
- Ешьте, ешьте.
Через десять лет в Федоровке умер Павло – отец Николая и Дашин брат, и Николай после похорон сказал:
- Ты уж, тётка Даша, возвращайся туда, матери моей помогай, одна она теперь. А дети подросли уж, управимся. И на том тебе спасибо моё.
Следующие двадцать лет Даша прожила, выдумывая поводы, чтобы хоть ненадолго поехать в Краснодар, да племянник со значением смотрел на тетку:
- Ну, приехала-посмотрела?
- Я тут сала привезла. Ешьте, ешьте, - и прикасалась к четырем повзрослевшим макушкам. Потом старый автобус вез ее на рынок, и Даша останавливалась у рядов с буряками. Вот и Толик тут был... 30 лет назад. 40 лет. 50.
А через 52 года после потери Николай увидел Толика на доске почета, когда отмахивал кварталы по центральной улице – автобус, зараза, сломался. И ведь они почти рядом висят: он, Николай, передовик с завода «РемТопДеталь», рационализатор, и этот – копия тетка Даша, такой же долголицый, с крючковатым носом. Виктор из райкома. Виктор?!
Кабинет обшит деревянными панелями. Секретарша. Николай отодвинул ее и рванул дверь.
- Ты же Анатолий?!. Я брат твой двоюрОдный Николай.
- Вам чего? – оторопел партийный тип.
Николай замялся. И правда, чего? Столько лет прошло. Он развел руками, подбирая слова, а потом рубанул:
- Ну, ведь одно лицо с тёткой Дашей! Не может быть, чтобы не ты… Тебя в тридцать третьем в голод твой отец свез в Краснодар на рынок. Говорил, видел, как милиционер повел в детдом.
Партийный сузил глаза, сказал глухо:
- Да, я детдомовский. Лет в пять туда попал, как говорили, сам плохо помню. Мои приемные родители - прекрасные люди, военные. Виктор я. Никакого Максимова не знаю и имя Дарья мне ничего не говорит.
Николай встал. Забрасывая выпавший чуб под кепку, шагнул к двери и вдруг услышал:
- Николай! Не знаю, правда ли все это. Но если тебе что-то нужно будет… Или твоей семье… Ты заходи, помогу.
Николай обернулся.
- Ничего мне от тебя не нужно. Я же так пришел – по-родственному.
Кивнул, вышел.
В его доме пахло наваристым борщом - тётка Даша приехала. Увидев Николая, засуетилась:
- Я ненадолго, гостинцы привезла.
На ночь глядя, когда уже проводили тётку на рейсовый, Николай рассказал жене о встрече с Анатолием-Виктором. Та долго вытирала лупатые очки краешком полотенца и наконец сказала:
- Может, это и правильно, что ты не рассказал тётке Даше.


P. S. Даша – сестра моего прадеда, Николай – мой дед. Эту историю я собирала по сусекам: расспрашивала родню, рылась в архивах и всё думала, правильно ли поступил мой дед.

На фото все четыре сына Николая, которых помогла вырастить Даша: слева направо Валентин, Иван, Жорик и Толик.
В нижнем ряду Поля, Николай и его тётя Даша