ставрВладимирМодератор раздела  Ставрополь Сообщений: 605 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 4407 | Вверх #
9 сентября 20:13 11 сентября 7:53 Благодарю Елену Герасименко gelene за помощь в ГАРФ !
ГАРФ Ф. 6497 ОП. 2 Д. 6
Русский заграничный исторический архив, Прага, #7034
«Прикумское восстание» Рукопись. Воспоминания белоэмигранта Дружинина В.С. 1927. Количество листов: 32
Прикумское восстание относится к самым первым отголоскам недовольства и недоброжелательства крестьян к Советской власти. Оно характерно тем, что восстание было поднято не каким-нибудь популярным лицом, а всеми крестьянами сразу и руководили ими не офицеры а выборные от народа. Причем самого свержения власти от народа не было , а была только попытка укрепить ее на началах законности и справедливости.
1 мая 1918 года , по старому стилю, мы с братом возвращались с поля домой обедать. При входе в село нас встретила местная информация, Егоровна, и сообщила для нас неприятные новости:
"Ах, Семеныч, напасть случилась! Приехали к нам красногвардейцы и говорят, что будут билизовать мужиков и отбирать царские деньги."
Егоровна побежала дальше сообщать новости, а мы пошли к волостному правлению, разузнать, в чем дело.
Хотя уже волостного правления и не было, по привычке все в разговоре употребляли это слово и даже вывеска над зданием осталась, только вместо трехцветных флажков были вывешены красные.
Действительно, возле волости стояло около сотни кавалерии, пехота и два орудия.
Мальчишки толпой ходили возле орудий, дотрагивались до стволов пальцами. Волостной Совдеп , избранный около месяца тому назад, весь разбежался.
Я должен сказать несколько слов о нашем первом Совдепе. В конце марта приехали из Пятигорска большевики и заставили свободных граждан выбрать Совдеп. Их приказание было исполнено, но в Совдеп попали, по традиции прошлых лет, лучшие старики села.
В начале они не знали, в чем заключаются их обязанности ,и они ограничились тем, что наделили безземельных мужиков землей, перед Пасхой с уезда привезли водку и распределили ее между населением. Вообще, у них не было ничего большевистского.
Жизнь текла по старому и все были довольны новой властью.
Не успели мы подойти к волости, как раздался частый звон. Постепенно стали сходиться бабы и мужики.
В волости бывший писарь, а теперь секретарь, нам сообщил более подробные новости.
К нам , оказывается, приехал отряд товарища Жлобы с особыми полномочиями от высшей власти. В отряде было около 250 человек. Вид у красноармейцев был самый отталкивающий . Перевитые лентами, увешанные бомбами и револьверами они походили на какое-то олицетворение беспощадности и смерти.
Матерщина носилась в воздухе.
Мужиков уже собралось довольно много. На пьедестал памятника царя-освободителя (самого монумента уже с первых дней революции не было, он валялся под сараем), вылез товарищ Жлоба и объявил, что собрал граждан на митинг по различным вопросам дня.
Он начал свою речь, пересыпая ее революционными терминами, издалека, чуть не с сотворения мира, и , наконец, подошёл к настоящему дню.
Он обвинял крестьян нашего села в бездействии и полной индифферентности к Советской власти. Здесь уже начались истерические стенания и ругательства по адресу наших мужиков.
"Товарищи, ещё не поздно! Надо искупить свое преступление. Советская власть борется с корниловскими бандами. Ваши товарищи отдают жизнь за ваше благо. Они ждут вас в свои ряды. Октябрьская революция отменила навсегда мобилизацию и силу к вам- вы должны сознательно стать в ряды Красной армии"
В таком духе он говорил более чем полчаса.
Наконец он объявил, что в наказание бездеятельности граждан нашего села , он накладывает на наше село контрибуцию в 200 тысяч рублей/царскими деньгами/. Деньги должны быть собраны к вечеру. На что он дает шесть часов времени. Кроме того, граждане должны собрать десять пудов коровьего масла, пятьдесят тысяч яиц и двадцать пудов сала. Если к вечеру это всё не будет выполнено , то он примет самые строгие меры, вплоть до расстрела. Наш Совдеп здесь же должен распределить возмещение контрибуции по самым зажиточным мужикам. Духовенство и церкви тоже должны заплатить известную часть этой суммы.
Кончив речь, он удалился в комнату. Мужики долго не расходились и , почёсывая затылки, кричали, один заглушая другого.
Вдруг опять вышел товарищ Жлоба и приказал всем снести сейчас имеющееся на руках оружие, огнестрельное и холодное. Всякий оставивший оружие при его обнаружении будет расстрелян на месте.
"А теперь, товарищи, расходитесь по домам и исполняйте, что приказано, а нечего здесь кричать", закончил он.
Площадь постепенно стала пустеть. Брат пошел домой, а я остался ждать, что же будет дальше.
Собравшиеся наши совдепчики совершенно растерялись.
Шутка ли сказать, собрать к вечеру двести тысяч, да еще царскими деньгами!
Началось распределение контрибуции. Возникли споры. Тому тот зять, тот кум и т.д, и т.д.
Через два часа только контрибуция была распределена.
При чем руководствовались при распределении тем: " Лишь бы распределить". Потому чтоЖлоба раза три прибегал и спрашивал: "Долго копаетесь! Скорее! Сами за все потом расквитаетесь!"
Милиционеры побежали с записками по мужикам. Я взял сам свою бумажку:
"Совдеп села Новозаведенного Ставропольской губ. Немедленно доставить 5000 рублей в Совдеп!"
Я пошел домой с этой бумажкой, но хорошо знал, что таких денег я дома не найду.
"Отказаться сейчас?"-мелькнула мысль, но потом я решил, что лучше принести хоть сколько-нибудь , а то сразу назовут саботажником. На каждую церковь было наложено по 20 тысяч рублей. По улице шли мужики и несли оружие.
В селе чувствовалась суматоха. Дома прятали вещи. Все золото и серебро закопали под амбаром. Два револьвера опустили в банку с керосином и зарыли в навоз. Мамаша таскала лишние подушки и одеяла на чердак.
В комнате вид был какой-то ободранный, как перед каким-то отъездом.
Бабы через каждую минуту сообщали новости прямо таки абсурдные.
Дошло до того, что начали угонять скотину в лес.
В доме все переругались друг с другом.
Денег нашлось около 3000 рублей. Решили 1000 рублей отнести, а остальные спрятать. Брат понес деньги, но оттуда не вернулся. Его засадили в холодную, пока не внесем остальной суммы.
Я пошел в волость - сесть вместо брата в холодную, но там уже творилось какое-то столпотворение. Весь двор был забит бабами и мужиками. На брезентах лежали тысячи яиц, в бочках складывалось масло и сало. Весь крытый коридор был завален винтовками. В комнате, где принимали деньги, плакали бабы.в кутузке уже было полно. Там же сидело два священника. Мне не разрешили заменить брата.
Надо было как-нибудь выручать брата.
К вечеру было арестовано около 50 человек, но денег собрали только 96 тысяч, причем 30 тысяч внесли обе церкви. Жлоба кричал на сборщиков, грозился расстрелять, но дальше сборы не продвигались. Казначей отдал всю свою казну. Тогда срок продлили до следующего вечера. Причем было прибавлено Жлобой:
"Если к вечеру не соберете 200 тысяч, тогда я сам сумею собрать 500 тысяч".
Отряд вечером уехал в соседнее село Обильное(Карамык) тоже собирать контрибуцию. Осталось несколько человек охранять арестованных.
Среди наших мужиков нашлись два ярых сторонника Жлобы: Балахтин и Подрезов. Подрезова Жлоба сам назначил военным комиссаром, а Балахтин председательствовал в комиссии по сбору контрибуции. После отъезда Жлобы они заняли его место. Арестованных, . благодаря им, увеличилось чуть ли не вдвое. Некоторых Подрезов бил плашмя шашкой:
"Довольно, господа старички, зажиматься! Покопайтесь в земле, там в горшках денег хватит и на 400 тысяч контрибуции"-говорил саркастически он.
Продукты почти все были собраны, только не хватало немного масла, но бабы думали провести "товарищей".
Наступил следующий день.
Мрачные мужики собирались группами на улицах и шепотом толковали о непорядках .
"Кричали, что мир без анексиев и контрибуции, а теперь опять контрибуция появилась, мать её..."-говорили старики.
Помоложе их подзадоривали: "А что ты, германец, что будешь ее платить? Не давай, да и баста!"
Скоро разнеслась по селу весть, что в Карамыке мужики не только отказались от контрибуции, но и арестовали отряд ,и забрали у них пушки и пулеметы, а в том им помогли красноармейцы из гор. Георгиевска. Весть эта как молния облетела все село и взволновала население.
Бабы ,как оглашенные бегали из дома в дом, разнося новости и преувеличивая их до фантастических невероятностей.
Они не давали мужикам прохода и распекали их на чем свет держится:
"Ну что ж, гололобые, спужались безпортошников, а вот карамыцкие колдуны и доказали, что они тоже — сила. А вы поотдавали свои денежки, а себе оставили шиши..."
Мужики не слушали их и думали тяжёлую думу. Их страшно кололо по самолюбию , что карамычане не заплатили контрибуцию. Неужели они дурнее их?
У волости толпился народ . подъехала какая-то подвода с Карамыка и подводчик начал рассказывать, что их мужики верно : отказались от контрибуции , но об арестовании отряда он ничего не знает.
Кто-то зазвонил в колокол , как на пожар. Народ толпами валил к волости. Для чего звонят, никто не знал. Стоял глухой шум и ничего нельзя было разобрать. Но чувствовалось, что сейчас не сдобровать жлобинцам.
На трибуну вышел молодой мужик Калинкин. Лицо красное, глаза возбуждённо бегали по сторонам, в руках он держал винтовку.
"Господа старики и граждане!" — крикнул он.
Шум сразу стих и все повернулись в его сторону.
"Вы знаете, что карамычане не заплатили денег этим бандитам. Что ж, мы разве хуже их? Кто их уполномочил накладывать контрибуцию на мужиков? Почему они не показали своих мандатов? Советская власть не позволит грабить мужика, она наша рабочая власть. Они только прикрываются Советской властью, а они сами "кадеты". Теперь эти корниловские банды кругом грабят народ.
Давай раздадим винтовки и отстоим свои права. Нам поможет тоже Георгиевская Красная Армия. "
Не успел он закончить, как вся толпа заорала:
"Согласны! Согласны! Верно говорит! Пойдём за винтовками!"
Началась давка. Каждый старался получить винтовку.
Меня втиснули к коридору, где я получил берданку. Оружие было разобрано. В это время пронесся слух, что отряд из Карамыка возвращается к нам, узнавши о возмущении жителей. Все решили силой отстоять свои права, а кроме того через лес в Георгиевск послали двух нарочных с донесением в штаб Красной Армии, что кадетские банды грабят село, а потому граждане просят помочь им уничтожить эту банду.
Из переулка показался автомобиль и кавалерия Жлобы.
Мужики растерялись и не знали, что же теперь делать. Руководителей не было. Каждый приказывал, а в общем получалась неразбериха.
Наконец кто-то крикнул:
"Занимай канаву!"
Всё волостное правление было обрыто глубокой канавой. Мы заняли канаву, обращённую фронтом к появившемуся отряду. Весь отряд отошел в переулок, а на виду остался только автомобиль и несколько всадников.
Если бы кто с нашей стороны выстрелил в это время, то , конечно, отряду бы не здобровать, но получилась каша. Каждый старался показать свои познания в военном деле. Одни кричали:
"Товарищи, не стреляй--потом не расквитаемся"
Другие , наоборот, приказывали стрелять.
Жлоба, видно, заметил наше замешательство и воспользовался этим. Автомобиль подъехал на расстоянии 200 метров от нас и оттуда послышался голос:
"Товарищи, прошу собраться у автомобиля, потому вас обманули провокаторы!"
Никто не решался пойти. Я хотел выстрелить в автомобиль , но, видя меня целящимся, мой сосед, здоровенный солдат, мне сказал:
" Брось, Семеныч, это грязное дело. Убить человека легко, а вот потом тяжело будет"
Автомобиль по прежнему стоял на месте и поджидал мужиков. Наконец нашлись малодушные, которые побросали винтовки и пошли к автомобилю. За ними последовали и многие другие.
Скоро около автомобиля собралась огромная толпа народа. Почему-то все , подходившие к автомобилю, бросали оружие в канаве.
Все ждали, что будет говорить Жлоба. Но в это время из автомобиля показался пулемет:
"Стоять на местах! Иначе всех пулеметом прикончу!"
В переулке показалась конница и пехота. Два орудия у колодца стали на позицию. Все поняли, что попали в ловушку. Каждый обдумывал, как бы лучше можно скрыться.
"Так вы что ж, сукины сыны, восставать против власти? Я вам покажу!"
Не успел он докончить этой фразы, как народ бросился бежать к канаве.
Пулемёт застрочил по убегающим. Упало несколько человек раненых. Близость смерти сделала людей безумными. Вместо того, чтобы засесть в канаве и открыть огонь по жлобинцам , каждый хватал первую попавшуюся в руки винтовку и бежал дальше ,в село.потом только приходили в себя и бросали по дороге винтовки. В селе поднялась паника. Жители стали бежать в лес. Подводы запрудили переправу.
Я прибежал домой. Дома был только брат, который вчера был арестован. Все арестованные были нами выпущены , но я там даже не вспомнил о брате.
"Ну, Миша, что же теперь делать?"-спросил я.
"Сидеть дома и не делать больше таких глупостей, каких ты наделал..."
Вся наша семья укрылась в нашем старом саду, который находился за селом.
Целый час мы просидели дома, какое-то дурацкое состояние , как перед казнью.
На улице послышался стук лошадиных копыт. Мы с братом решили, что это жлобинская кавалерия едет в лес разыскивать виновников. Но, что за наваждение? Конница идет из леса. Кто бы это мог быть? Нежто Георгиевская Красная Армия?
Я начал подсматривать в щель ворот. Действительно из-за церкви показалась конница, но только не жлобинская. Скоро я узнал несколько человек знакомых реалистов.
"Значит, теперь нечего бояться! Посмотрим, как сейчас будут удирать товарищи жлобинцы!.."
Всего кавалерии пришло по моему подсчету около двухсот человек. Конница остановилась возле церкви и всадники спешились. Я решился подойти к ним. Меня узнал мой бывший друг Ваня Белов.
"Ну, что здесь у вас случилось? Рассказывай!"
Я ему подробно рассказал обо всем происшедшем у нас за эти два дня.
"А кого ж теперь ждете?"— спросил я у него.
"Должна сейчас подойти наша артиллерия, она отстала на переправе."
Начальник всей конницы, бывший офицер , а ныне просто товарищ Громов подозвал меня и попросил вместе с Беловым пройти незаметно к волости и разузнать, что там сейчас творится.
Мы отправились через хлебные магазины. Площадь была пуста. Только около самой волости стоял в сборе отряд . скоро раздался набат и мужики подходили поодиночке к волости. Набралось человек триста народу.
Выступил товарищ Жлоба. Он говорил, что простил уже мужикам их возмущение , но они за это должны выдать всех зачинщиков и к утру следующего дня выплатить контрибуцию. Многие запротестовали.
Тогда он крикнул:"Кто против-- подними руки!"
Рук никто не поднял, потому что пока он говорил речь, то весь митинг был окружен со всех сторон пулеметами. Не согласиться было нельзя. Потом начались перевыборы Совдепа. Новых комиссаров назначали Подрезов и Балахтин, а Жлоба только кричал:
"Конечно, вы согласны?"
Все изъявляли свое согласие, потому что за спиной стояли пулеметы.
Митинг близился к концу. Начал держать речь товарищ Подрезов. Он что-то долго бессвязно лепетал и его никто не мог понять, что он , в конце-концов , желает сказать. Но ему не пришлось окончить своего слова, произошла неожиданность для всех, которая повергла все дело в обратную сторону.
Кто-то крикнул: " Кавалерия атакует нас! "
Все оглянулись и увидели несующуюся конницу сразу с трех улиц. Товарищи обалдели и, побросавши лошадей, побежали на волостной двор. Товарищ Жлоба ускакал с несколькими всадниками на село Солдато-Александровское.
Конница окружила весь митинг. Началась порка некоторых мужиков , обезумевших от радости. Комиссия по сбору контрибуции бежала через окна вместе с товарищем Балахтиным . Подрезов был арестован, а вместе с ним и почти весь отряд. Началась неразбериха. Волость битком набилась народом. Когда пришли в комнату, где заседала комиссия по сбору контрибуции, то там никого не оказалось, а деньги лежали на столе. Деньги были переданы начальнику Георгиевской Красной Армии.
Товарищ Громов собрал митинг и предложил гражданам переизбрать Совдеп , учредить свою охрану в 20 человек. Деньги он возвратил и приказал их раздать тем, кто их внес.
Арестованные жлобинцы недоумевали: как же так? Они, красноармейцы товарища Жлобы арестованы такими же красноармейцами, как и они.
Теперь несколько слов о Георгиевской Красной Армии. До Советской власти в городе существовала городская пешая и конная самоохрана. После водворения Совдепов эта охрана осталась почти целиком, но её стали называть Красной Армией. Состав был очень разнообразный. Здесь было много рабочих, учащихся и вольных купчиков, но он ни в коем случае не походил на составы Красной Армии других районов. Здесь была какая-то семейная спайка. Политики почти у них не было. Служили кто по нужде, кто по призванию, кому просто хотелось испытать кусочек военной жизни, а кто и порисоваться. Отряд это был похож на отряды Добровольческой армии, составленные из учеников и т.п.
Забравши своих пленных , отряд отправился в Георгиевск . Мужики митинговали. Выбрали нового военного комиссара: бухгалтера местного банка О. С. Григорьева. Хотя он долго отказывался, мотивируя это тем, что совершенно не знает военной службы, но мужики единогласно кричали:
" нет уж, Савельич, послужи, потому что мы тебе доверяем! "
Военный комиссар должен был принять под свое командование и сельскую стражу. Стража была набрана здесь, но теперь встал вопрос: на какие средства её содержать? Общим голосованием решили произвести добровольные пожертвования.
Жертвовать должны были сейчас. Начали подходить к секретарю, который записывал жертвователей. Но пожертвования что-то шли скудно. Всего набралось около 100 рублей.
Мужики загалдели и попросили им прочитать имена жертвователей. Секретарь начал читать:
"Ив. Фед. Ротанов 3 рубля.
Вас. Яковл. Чупрына 25 руб. И т.д. , и т.д."
Сразу бросилось в глаза, что чем богаче мужик, то он жертвовал меньше. Мужик Ротан был самый богатый мужик в селе, а он только дал трешную. Поднялась ругань:
"Что ж ты , Федорыч , как товарищу Жлобе, так 500 монет отвалил, а когда для себя, то трешную!"— кричали ему старики.другие начали уже переходить на оскорбления:
"Чаво ево трогайте, потому одно слово--Ротаны! Дед за требуху повесился!"
Митинг превратился в самую скверную перебранку. Не знаю, чем бы это закончилось, но на трибуну вышел Ф. С. Григорьев, новый военный комиссар, и уладил весь спор следующим. Решено было стражу не нанимать, а нести ее по очереди, как наряд. Через каждую неделю должна происходить смена. В случае необходимости к этой дежурной смене военный комиссар назначал по своему усмотрению.
На том и порешили.
Народ начал расходиться, когда уже стемнело. Все уходили домой довольные и веселые. Главное, что, мол , и мы не уступили карамыцким мужикам. Только некоторые старики говорили:
" Не радуйтесь! Тут что-то не то. Не так ладно. Красная Армия на Красную Армию наскочила. Они помирятся, а разочтемся за все мы!... "
На следующий день в два часа раздался набат. Все побежали к волости.
К нам приехали из Георгиевска несколько человек, привезли с собой Подрезова и некоторых жлобинцев. Они объявили, что вчера произошло некоторое недоразумение. Виновниками всего являются мужики, потому что они ложно донесли , что будто бы их грабят Корниловские банды. Теперь это недоразумение ликвидировано, граждане должны подчиниться требованиям отряда, а также оставить Совдеп с товарищем Подрезовым во главе.
Думали, что только этим и кончится, но события сменяли одно другое. Уехали эти наши избавители, а 3 мая приехали жлобинцы.
Начались аресты. Оружие приказано снести в 2 часа.
Контрибуция была наложена вдвойне. Грабежи, обыски измучили жителей. На весь Свято-Крестовский уезд была наложена контрибуция в несколько миллионов рублей и (?) был обьявлен подозрительным. Появились карательные отряды. Вся сельская интеллигенция была арестована. Жизнь стала невыносимой. За каждым шагом твоим следят. Чувствовалась напряжённость. Так долго долго продолжаться не могла жизнь. Нужно было искать выход. Но где он?
Надо браться за оружие и огнем , и кровью добывать себе прошлую вольную жизнь.
Нужно было начало. Каждый боялся начинать. И вот, наконец, нашлись люди, которые открыто бросили вызов грабителям.
Село Воронцово-александровское первым восстало против несправедливости и грабежа. Село насчитывало около 40000 жителей. Здесь было много недовольных, много офицеров, вот почему оно первое подняло знамя восстания.
По его примеру восстали и соседние села. В один день восстало 18 сел. В каждом селе были освобождены арестованные. У нас арестовали Подрезова. Советы везде остались на местах, кое-где только сделаны были перевыборы. Штаб восстания находился в Воронцовке. Сюда стянулись все силы. Набралось больше 2000 пехоты, 22 орудия.
12 мая решили наступать на уездный город Святой Крест, там находились главные силы большевиков, а также сидело более 200 человек арестованных. Надо было спешить, потому что арестованных могли расстрелять. К вечеру мы подошли к Святому Кресту. Весь город был окутан облаками пыли. Решили ночью налётом захватить его. Но нам донесли, что к большевикам идет на выручку отряд товарища Чугуева. Тогда перед вечером начали штурмовать город. "Товарищи" не сопротивлялись, а бежали в камыши за села Степное и Урожайное. Мы их в свою очередь не преследовали. Тюремные были освобождены. Дальше нечего было делать. Мы думали, что мы уже установили порядки и нас за это поблагодарят, а потому здесь решили разойтись по домам и заниматься мирным трудом. Когда мы возвращались домой, то каждое село устраивало нам торжественные встречи, но нашлись села, которые воздержались от восстания, так, например, село Отказное. Несмотря на то, что оно находилось между нашим селом и Воронцовской, оно отказалось принимать участие в восстании и даже, когда приехали наши мужики с предложением присоединиться к нам, то они на митинге вынесли резолюцию, что будут "душой и телом защищать Советскую власть".
Когда им наши стали объяснять, что они сами сторонники Советской власти, но только борются с грабителями, прикрывающимися Советской властью, то они отвечают:
"У каждого своя голова на плечах. Вы думаете так, а мы по-другому..."
Итак, мы разошлись по домам. Жизнь вернулась в прежнее русло. Дни бежали , о большевиках ничего не было слышно. В это время было так называемое Терское восстание. Казаки Терской области уже около полумесяца защищали свои станицы от красных. У них была связь с Деникиным. Их восстание в корне отличалось от нашего. Хотя все сочувствовали им, но соединиться с ними боялись. Фронт от нас был не больше, как в 20-30 верстах. Артиллерийская стрельба иногда была ясно слышна нам.
Все силы большевиков были там. Кроме того, генерал Корнилов, хоть и был убит , но его остатки пополнились новыми бойцами и сейчас угрожали Северо-Кавказской республике.
Село Воронцово-Александровское только одно еще сохраняло войска и начало сноситься с терскими казаками, чтобы соединиться с ними. Об этом другие села не знали. Воронцовка начала формировать два полка пехоты, приглашали с других сел артиллеристов. Было задумано ударить в тыл красным, которые сражались против казаков.
Между прочим, как после выяснилось, здесь уже начали руководить офицеры с чисто корниловской идеологией. Конечно, воспользоваться данным положением сел для белого дела было очень легко, потому что мужики теперь следовали , куда им прикажут.
Из Воронцовки в станицу Прохладную отправлен был разъезд под командой офицера Руднева. Разъезд благополучно прошел фронт и уже возле самой Прохладной ночью наткнулся на казачье сторожевое охранение. Разъезд не знал пропуска и на вопрос часового:
"Пропуск?"— молчал.
Казаки открыли стрельбу. Руднев был убит, а остальные разбежались. Потом уже Руднева в Прохладной похоронили торжественно казаки, но эта поездка Руднева должна была окончательно решить положение наших сел. Руднев, как потом выяснилось, был прислан из Добровольческой армии для поднятия восстания в Прикумском районе.
Конечно, потеря была большая. Дальше уже о сближении с казаками почти забыли. Некоторые даже враждебно относились к казакам, как к старорежимникам.
Наша самостоятельная Прикумская республика без всяких президентов и другой высшей руководящей власти существовала уже вторую неделю!
Про большевиков забыли, политику забросили. Приближались покос и полка баштовых- надо было думать о работе. Наши сельские Советы мудро управляли своей территорией.
Казалось, что наконец-таки пришел желанный покой!
В первых числах июня из Георгиевска приехали наши мужики с базара и рассказали, что на станции видели один бронепоезд и два эшелона солдат. Куда их повезут дальше, так таки они не узнали, сколько не расспрашивали этих солдат. Ну, мы решили, что это против казаков.
На следующий день, когда солнце уже клонилось к горизонту, вдруг со стороны железной дороги раздался орудийный выстрел и визжащий снаряд шлепнулся возле церкви. Все недоумевали : "Откуда и кто мог нам преподнести такой гостинец?"
За этим выстрелом последовали другие. Причем теперь уже стреляли и фугасными снарядами, и шрапнелью. В селе поднялась настоящая паника. Бабы загоняли скотину и детишек. Всего было выпущено по нашему селу больше 20 снарядов. Наконец, стрельба прекратилась.
За это время наши мужички уже успели разузнать обо всём.
Оказывается, из Георгиевска идет на Воронцовку бронепоезд. А за ним эшелон солдат на усмирение. Наше село было первым из восставших от города Георгиевска, вот поэтому большевики пока решили только попугать. Из села была отправлена делегация на станцию Кума к большевикам просить их забыть всё прошлое , так как во всем виноваты "кадеты", которые возмутили народ. Эту делегацию никто не выбирал , а нашлись мужички , которые решили наловить рыбы в мутной воде. Всё же обстрел стоил селу нескольких жертв. Были убиты женщина и ребёнок, а также несколько человек ранено.
На станции Кума бронепоезд остановился и начал обстрел села Солдато-Александровского.
Солдатчане решили послать в Воронцовку людей, просить помощи, а сами решили пока не впускать в село красноармейцев. Эшелон на Куме разгрузился. Начался обстрел. Большевики палили больше часа. Пехота попыталась захватить село, но встретила сильный отпор. Красные понесли порядочные потери. Между тем, посланные в Воронцовку возвратились ни с чем. Воронцовка отказалась дать какую бы то ни было помощь, так как сама готовилась к защите. Перед утром большевики опять открыли стрельбу. Снаряды зажгли несколько домов. Начался пожар. Думать о сопротивлении было бессмысленно. Село тогда высказало покорность красным, причем около 50 человек бежало в Воронцовку. Большевики сейчас же отправились в село и начали расправу, кто первый им попался под руку. Расстреляли семь человек, а потом начались поголовные обыски и аресты. Дальше следовало село Отказное, которое, как я упомянул выше, не принимало никакого участия в этом восстании. Большевики все же не оставили и его в покое. Бронепоезд выпустил по селу три снаряда. Испуганные жители прислали своих совдепщиков узнать в чем дело, так как село не принимало участия в восстании, на это им ответили:
" Надо попугать, а то здесь много кадетской сволочи! "
Очередь осталась за Воронцовской, а дальше села лежали далеко от железной дороги.
Все взоры устремились на нее. Там была сила, а самое главное- артиллерия, которая могла заставить замолчать бронепоезд. Большевики заняли станцию Карамык, что в двух верстах от Воронцовки. Здесь они уже предприняли другие меры. Они понимали, что силой здесь они не справятся, а надо предпринять подлость. До обеда броневик и эшелон стояли преспокойно на станции. Потом красные послали парламентеров в село с условиями, что , если село сдаст пушки и оружие, то бронепоезд и войска уйдут обратно в Георгиевск, а в противном случае им придётся поступить так же, как поступили с Солдатским. Дальше они упирали на благородство Красной Армии, что защищает права трудящихся , и что они уверены, что их взбунтовали попы и золотопогонники. К вечеру село согласилось сдаться на милость победителей. Сейчас же были привезены 22 орудия и около тридцати пулемётов. Остальное оружие было доставлено на следующий день. Бронепоезд еще вечером погрузил на платформы пушки и отправился с ними в Георгиевск. Жители обрадовались, думая, что большевики исполнят данное ими обещание. Но на следующий день он прибыл опять. Как только были сданы все винтовки , то бронепоезд открыл обстрел села из всех орудий. Пехота потом заняла село, а бронепоезд отправился дальше к Святому Кресту. Через два дня уже весь уезд был приведен в повиновение. В каждое село пришли карательные отряды.
Пришел час расплаты. Больше всех поплатилась Воронцовка. За два дня было расстреляно 25 человек. Около 50 человек арестованных отправили в уезд. Красноармейцы бесчинствовали. Грабежи, насилия каждый день совершались десятками. У нас появился опять товарищ Подрезов, который сформировал отряд в 20 человек и начал очищать село от нежелательного элемента. Вся сельская интеллигенция была арестована. Учитель Минаков, как бывший офицер , был расстрелян . Трех учительниц выпороли нагайками за то , что нашли фотографические карточки военных. Весь уезд был объявлен на осадном положении. Контрибуцию теперь собирали красноармейцы. Были отобраны велосипеды, лучшие лошади и теплые вещи. В общем, Подрезов делал всё, что ему взбредет на ум. Черная туча накрыла весь уезд.
Каждое село держало карантин. Дело дошло до церквей. Наша лучшая церковь была закрыта. У красноармейцев, которые заняли лучшую школу, не было кроватей. В селе не могли достать нигде досок. Товарищ Подрезов разрешил этот вопрос так:
" Церковь одна совершенно не нужна , а красноармейцы не могут же спать на полу, посему приказал разобрать в церкви полы.."
Этот период был самым тяжелым для нашего уезда. Большевики показали всю свою отвратительную сущность. Крестьяне понимали, что им с ними не по дороге. Советская власть — не мужичья, а власть голодранцев. Стали вспоминать про царских старшин и про старые порядки.
Все это постепенно подготавливало самую благоприятную почву для Добровольческой армии. Про нее теперь уже рассказывали легендарные слухи:
"У Деникина порядок, у него сахар, и т.д., и т.д..."
Слово"большевик" стало ругательным. Бабы красноармейцами пугали детей. Каждый день на тот свет отправлялось в уезде несколько человек.
Начали даже поговаривать об устройстве "Варфоломеевской ночи". Многие жители из-за этого проводили ночи в садах и лесу.
Все видели, что единственное спасение - это приход Добровольческой армии. Генерал Деникин был у всех на устах.
Бабы твердили: " Жили с царями- ели сало с пирогами, а пришли большевики и мы стали дураки... "
4.08.27 г.
В. Дружинин
---
Владимир ищу Соленовых, Евстафьевых. Тумановых -Ставрополье.теперь уже и Соленовых из с.Яковлево Ковровского уезда Владимирской губернии |
Описанные автором события происходили в с. Новозаведенном в 1918 году