Губаненко Владимир Автономович - Генеалогический форум ВГД

История такая - не так давно в мае 2017 умер папа, после его смерти я как раз и занялась поиском предков, в том числе узнала про двоюродного прадеда Владимира, пропавшего без вести во времена ВОВ в начале октября 1941, о ком в этой теме и размещена информация.
Два раза снился один и тот же сон - якобы я прихожу на могилу к отцу, а он вроде как на обочине грунтовой дороги справа похоронен, под деревом мощным таким, земля просто ровная, чуть припыленная. Еще во сне возникла мысль - странно как могила изменилась, ни венков, ни креста, времени мало прошло, а нет ничего уже и земля просела и выровнялась, да так, что и не скажешь, что здесь человек похоронен, просто я знаю что он там есть и все. И эта дорога вроде грунтового шоссе в лесополосе, или как лесопарковая зона, машины там периодически ездят, людей немного видела вокруг, ограждений никаких нет. Напротив захоронения с другой стороны дороги стоит лавка со спинкой и кованым узором, на ней мужчина сидит лет пятидесяти, то ли отдыхает, то ли ждет чего-то. Создалось впечатление, что это или парк, или остановка близ какого-то села.
Первый раз я не придала значения сну, хотя не поняла его, но четко запомнила. Второй раз поняла что не просто так мне это снится и задалась вопросом - что это и зачем мне?. И тут до меня доходит - это может быть примерное место захоронения Владимира, как раз все сходится с изученным материалом о 17 сп 32 сд, где он служил, и примерным местом его гибели (книга Геннадия Мурзина "Отечества славные сыны. Их подвиг бессмертен" )
Мысль приходит только одна - рисовать картинку, составлять описание и обращаться в поисковые отряды. Вот такие вот дела, ребята.
Картинка типа этой - http://moyidorogi.ru/wp-conten...0%9C5.jpg, только машин меньше, справа мощное дерево, под которым могила, а слева лавка. Ну и людей немного вокруг ходит. Это автострада Минск-Москва, ниже в отрывке из книги рассказано о боях в этих местах, кстати очень интересно, думаю это где-то там:

"Часть 3. На защите столицы"

После поражения под Вязьмой, основные надежды Ставки возлагались на Можайскую линию обороны. Она была третьей линией перед Москвой и оказалась первой, используемой по назначению. Труд многих трудящихся Москвы, Подмосковья, Смоленской области, студентов, и даже школьников на первых двух линиях обороны пропал зря. Можайская линия простиралась с севера на юг от Московского моря, западнее Волоколамска, и Можайска, и до слияния Угры с Окой (220 километров). По плану Можайская линия обороны должна была включать три оборонительные полосы – главную и две тыловые, отстоящие одна от другой на 30 – 60 километров, а также промежуточные и отсечные позиции между ними.
Главная, передняя полоса шла по линии – река Лама, Волоколамск, Бородино, Ильинское, Детчино, Калуга, Тула. Вторая полоса проходила по рубежу – Клин, Истринское водохранилище, Истра, Звенигород, река Москва, Нарские пруды, Нарофоминск, река Нара, Серпухов. Третья полоса шла через Хлебниково, Нахабино, Домодедово. Оборудование Можайской линии не было закончено. Всего построили по огневым точкам 40 процентов от запланированного количества. На передней линии выделяются три Укрепленных района – Волоколамский УР (№35), Можайский УР (№36), Малояросравский УР (№37). В период строительства Можайского рубежа предполагалось для их занятия использовать 25 дивизий. Из них в 35 м (Волоколамском) укрепрайоне, на фронте в 119 километров, – шесть стрелковых дивизий; в 36 м (Можайском) укрепрайоне, на фронте в 80 километров – пять дивизий; в 37 м (Малоярославецком) укрепрайоне, на фронте в 56 километров – шесть дивизий и в 38 м (Калужском) укрепрайоне, на фронте в 75 километров – четыре дивизии. Кроме того, на каждом направлении намечалось иметь в резерве по одной стрелковой дивизии. Двадцати пяти дивизий в распоряжении командующего МВО генерал лейтенанта Артемьева теперь, конечно, не было.
После прорыва немцев к Юхнову шестого октября генерал Артемьев издал приказ на занятие войсками Можайской линии обороны. Из 220 километров полосы обороны трех укрепрайонов, к началу боев удалось занять войсками только 65 километров.
Что делать? А делать было нечего, как за счет других пополнять. И вот с Северо Западного фронта Ставка срочно перебрасывает несколько стрелковых дивизий, в том числе и 32 ю, дальневосточную.
Девятого октября Можайская линия обороны была преобразована в Московский резервный фронт, командующим фронтом стал Артемьев. На следующий день Ставка выпустила директиву, в которой предписывалось к одиннадцатому октября закончить формирование 5 й армии. Эта армия ускоренными темпами формировалась в Подмосковье (5 я армия довоенного формирования, кстати говоря, полностью погибла в «Киевском котле»). В состав 5 й армии должны были войти четыре стрелковых дивизии и две танковых бригады, в том числе 32 я.
Десятого октября генерал армии Г. К. Жуков был назначен командующим Западного фронта. Его, то есть фронт, пришлось создавать заново. Основой фронта должна стать теперь Можайская линия обороны и те соединения, которые предназначались для формируемой 5 й армии. Других пока не было. В связи с назначением Жукова командующим Западным фронтом, тринадцатого октября Московский резервный фронт был расформирован. Все его части и подразделения перешли в подчинение Военного совета Западного фронта. В своем первом приказе Жуков распределил рубежи обороны Можайской линии между армиями.
Тринадцатого октября Жуков издал приказ, в котором говорилось:

«… Наступил момент, когда мы должны не только дать решительный отпор фашистской авантюре, но и уничтожить брошенные в эту авантюру резервы. В этот момент, все как один от красноармейца до высшего командира, должны доблестно и беззаветно бороться за свою Родину, за Москву! Трусость и паника в этих условиях равносильны предательству и измене Родине. Товарищи красноармейцы, командиры и политработники, будьте мужественны и стойки. НИ ШАГУ НАЗАД! ВПЕРЕД ЗА РОДИНУ».

Противник не терял время. Он рвался к Москве
2 я моторизованная дивизия СС «Рейх» предназначалась для организации внешнего кольца окружения советских армий под Вязьмой. Чтобы выполнить эту задачу, она из Юхнова выдвинулась к Гжатску. В дивизию входили отборные полки «Фюрер» и «Дейчланд». Утром седьмого октября полк «Дейчланд» возглавил атаку на позиции Красной Армии под Гжатском. Он действовал при поддержке дивизиона самоходных гаубиц, артиллерийского полка и противотанковой роты. Продвигаясь к Гжатску, полк к полуночи захватил Каменку и перерезал автостраду Смоленск Москва. В результате действий полка «Дейчланд» значительные силы Красной Армии оказались окруженными в районе Гжатска.
На выручку окруженным в Гжатске бойцам восьмого октября срочно направлялась 18 я танковая бригада. Она формировалась во Владимире еще с сентября. Теперь в ее составе было 64 танка, из которых – шесть Т 34, пять – Т 26, а остальные – БТ. Разгрузившись на станции Уваровка танковая бригада на следующий день вступила в бой с мотодивизией СС. Из Владимира десятого и одиннадцатого октября на станции Колоч были разгружены еще 19 я и 20 я танковые бригады. Они направились к Можайску.
Полк «Дейчланд» начал атаку на город Гжатск по двум направлениям. Разведывательная группа эсэсовцев скрытно проникла в южный пригород Гжатска. Во второй половине дня в город вступили основные силы полка «Дейчланд». Еще в предыдущий день, Жуков, при посещении штаба Западного фронта, недалеко от Гжатска, в Столбах, докладывал Сталину о положении дел на Западном направлении.
18 я танковая бригада к 11 му октября была окружена и почти полностью уничтожена.
На рассвете, десятого октября, на станции Можайск начали разгружаться первые эшелоны 32 й стрелковой дивизии. После разгрузки, ее подразделения ускоренным маршем направились к Бородинскому полю. Навстречу двигались людские потоки, с запада на восток, по старой Можайской дороге, по автостраде Минск – Москва, по проселкам и тропкам брели беженцы. Попадались и военные в одиночку, группами. Это те, которым удалось вырваться из окружения под Вязьмой.
32 я дивизия прибыла с Дальнего востока. Дивизией командовал полковник Полосухин. Тогда дивизия была включена в состав Северо Западного фронта. 24 сентября ее части разгрузились в Волховстрое. Там она (в составе 52 й армии) готовилась к намечавшемуся прорыву блокады Ленинграда. А пятого октября ей было приказано начать погрузку в эшелоны на станции Званка и отправляться в Можайск. 32 я дивизия – была дивизией кадровой. В 1939 году ей пришлось участвовать в боях с японцами у озера Хасан. В состав дивизии входили 17 й, 113 й, 322 й стрелковые полки, а также 133 й артиллерийский, 154 й гаубичный полки и 65 й отдельный истребительно противотанковый дивизион. Всего в дивизии было до 15 тысяч человек личного состава. Было в дивизии даже 872 автомата, в то время редких для Красной Армии.
Дивизии было приказано: в течение трех суток, любой ценой, удерживать фронт шириной 30 километров, не допуская выхода вражеских войск к автостраде Минск Москва. Нельзя было допустить также и прорыва немцев на Бородинском поле по старой Можайской дороге.
В полосе обороны Можайского укрепрайона (к моменту прибытия дивизии Полосухина, находились лишь 230 й учебный запасный полк (два батальона), один батальон 127 го запасного полка и батальон курсантов Московского военно политического училища имени Ленина. В дивизию были включены и отошедшие от Гжатска остатки 18 й танковой бригады (7 танков).
Командующий 5 й армией генерал Лелюшенко расположил у населенного пункта Аксанова 19 ю танковую бригаду. На Бородинском поле были расположены три противотанковых артиллерийских полка – 121 й, 367 й и 421 й. Реактивную артиллерию он расположил на огневых позициях в районе Псарево – Кукарино – Сивково, планируя использовать ее для удара по скоплениям войск противника. В центре Бородинского поля занял оборону 230 й запасной полк. Сюда же намечался, после прибытия в последних эшелонах, 322 й полк. Командный пункт командира дивизии полковника Полосухина разместился неподалеку от Бородинского музея. На главном направлении ожидаемого удара немецкой мотопехоты, танков, на железной и шоссейной дорогах Минск – Москва, расположились: 17 й стрелковый полк, батальон курсантов военно политического училища, дивизионы 154 го гаубичного артиллерийского полка и два противотанковых полка. Здесь же заняла оборону 18 я танковая бригада. Дороги были прикрыты минными полями, проволочными заграждениями, противотанковыми рвами. Разведка, на довольно широком фронте, была возложена на 36 й мотоциклетный полк. В своем резерве командарм оставил 20 ю танковую бригаду и 509 й противотанковый артиллерийский полк, расположив их в районе перекрестка дорог восточнее Артемки. Необходимой тактической плотности на 45 километровом фронте не было. Кроме того фланги армии были открыты. Разрыв между ее фронтом и Волоколамским укрепленным районом достигал 13 километров, Малоярославецким – 22 километра. Эти промежутки командование армии прикрывало, справа – отрядом особого кавалерийского полка, слева – небольшими подвижными истребительными отрядами.
Для того чтобы выбить немцев из Гжатска, была сформирована группа генерала Калинина. Она состояла из двух батальонов пехоты, двадцати одного танка и дивизиона реактивной артиллерии. Группа предприняла целую серию контратак против закрепившихся в городе батальонов полка «Дейчланд». С боями она даже доходила и до Туманова. Командование дивизии «Рейх», в этой связи, перебросило к Гжатску полк «Фюрер» с целью перехватить передвижение советских войск. Захватив обширную возвышенность в районе Слободы, полк прорвал советскую линию обороны и продолжил свое продвижение по автостраде, пока не вошел в непосредственное соприкосновение с Можайской линией обороны. Генерал Гепнер, командующий 4 й танковой группой, после захвата Уваровки решил без промедления двинуть войска на Можайск.
У деревни Ельня (не та Ельня, эта около Минского шоссе) разместились бойцы 17 го стрелкового полка. В дотах по обеим сторонам шоссе были установлены противотанковые орудия. Сапёры 467 го отдельного батальона взорвали мост через речку Еленку. Вечером двенадцатого октября показались первые немецкие танки. Они двигались на большой скорости, с открытыми люками. Видимо, немцы были уверены, что у русских после боёв у Гжатска не осталось сил. Едва они подошли к Ельне, как артиллеристы ударили по головному танку, застопорив движение. Так начались боевые действия моторизованной дивизии СС «Рейх» совместно с подошедшей к этому времени из Вязьмы 10 й танковой дивизией.
Под Можайском частям дивизии «Рейх» пришлось встретиться с сибиряками из состава 32 й дивизии . По воспоминаниям зеленых (в отличии от черных) эсэсовцев: «… это были рослые, отлично вооруженные солдаты, одетые в широкие овчинные тулупы и шапки, с меховыми сапогами (вероятно, унтами или валенками) на ногах». Вспоминали немцы и «сталинские органы». Один из бывших офицеров тактического штаба дивизии «Рейх» много позднее вспоминал об эффекте, произведенном ими на германцев, в следующих выражениях:

«… Поскольку поблизости не было окопов, я укрылся за деревом, откуда наблюдал за рвущимися реактивными снарядами. Это был незабываемый фейерверк!».

Со своего импровизированного «наблюдательного пункта» он следил за советским огневым налетом, причем ему «врезались в память запах взрывчатки, а также черные, красные и фиолетовые отблески от разрывов воздушных мин, принимавших, если мне не изменяет память, форму головок тюльпанов».

В ходе огневого налета советских «Катюш» на Бородинском поле был тяжело ранен и «папаша Гауссер», командир дивизии «Рейх», потерявший глаз. Он был заменен Биттрихом, командиром полка «Дейчланд».
Проливные дожди также внесли свою лепту в общую картину боев. Как вспоминают очевидцы, их глазам представилась:

«… Ужасная картина: колонна техники, растянувшаяся на сотни километров, в которой в три ряда стояли застрявшие в грязи на автостраде грузовики, увязшие в глинистой жиже нередко по самый капот. Как обычно, не хватало бензина и боеприпасов. Обеспечение (в среднем по двести тонн на дивизию) доставлялось по воздуху. Ценой тяжелейшего, каторжного труда и неимоверных усилий „зеленым эсэсовцам“ удалось проложить пятнадцать километров дороги из кругляка».

Утром тринадцатого октября после мощной артподготовки немецкой пехоте и танкам удалось преодолеть эскарп у деревни Рогачево, но их тут же накрыло пламенем из 70 огнеметов, замаскированных на обочинах дороги. Вклинившись в оборону, немцы захватили Шевардино, Утицы и стремились создать угрозу окружения, и тем самым заставить 17 й полк откатиться назад. Но к этому времени подоспел 322 й стрелковый полк, который с ходу вступил в бой на участке 17 го полка. Батальон капитана Щербакова выбил немцев из деревни Шевардино, а батальон капитана Зленко завязал бой в Утицах. Потерпев неудачу у деревни Ельня, немецкое командование перенесло свои удары на соседние участки обороны. Началась атака на Логиново, с попыткой захватить переправы через реку Москва у Аксаново. Одновременно был нанесен удар на Юдинки (южнее Ельни), в стык 17 го стрелкового полка и батальона курсантов Московского военно политического училища, с целью обхода 32 й дивизии, и выхода у нее в тылу на автостраду Минск – Москва.
На правом фланге 32 й стрелковой дивизии 521 й стрелковый полк еще не успел полностью занять оборону и немцы, прорвавшись на этом участке, устремились на Аксаново. Части 19 й танковой бригады контратакой совместно с 9 й стрелковой ротой 521 го полка отбросили врага к Беззубово. Положение на участке обороны 521 го полка было восстановлено. Танки и мотопехота немцев атаковали также Фомкино.
За ночь четырнадцатого октября выпал обильный снег. На рассвете позиции 17 го стрелкового полка подверглись шквальной бомбежке. К исходу дня немцам удалось прорвать оборону 17 го стрелкового полка на левом фланге. Деревня Артемки семь раз переходила из рук в руки. Стремительно редели ряды обороняющихся. От батальона курсантов военно политического училища численностью 700 человек осталось в живых лишь 52 бойца.
В журнале боевых действий 4 й немецкой танковой группы четырнадцатого октября отмечается:

«… Дивизии начали прорыв в районе Бородинского поля. Германская артиллерия под командованием полковника Вейдлинга пробила брешь в советской обороне. Преодолевая полосу врытых в землю огнеметов с электрическим зажиганием, противотанковых препятствий всех видов, минных полей, проволочных заграждений, эскарпов и дотов, в брешь устремились штурмовые части, и первая линия обороны Можайской линии оказалась прорванной».

Пятнадцатого октября немцы захватили Артемки. Возникла угроза прорыва по шоссе к Можайску и далее к Москве. С этого момента никому не известная деревня Артёмки вошла во все известные оперативные сводки – от штаба дивизии до штаба фронта и Ставки. Остановленный на Минской магистрали, противник изменил тактику. Не прекращая атак в этом направлении, он перенёс главный удар танками в центр Бородинского поля, то есть туда, где находился штаб 32 й стрелковой дивизии полковника Полосухина, с целью прорваться к Можайскому шоссе. От захваченной железнодорожной станции Бородино к центру Бородинского поля надвигались десятки танков. Заградительный огонь 572 го и 316 го артполков, а также гвардейских миномётных дивизионов заставил их остановиться. Танковая колонна противника сосредоточилась на шоссе между деревнями Горки и Татариново.
В течение ночи на шестнадцатое октября к фронту обороны подошли части немецкого 9 го армейского корпуса (78 я, 87 я и 267 я пехотные дивизии). Утром на передовой линии, на своем НП, был ранен командующий 5 й армией генерал майор Лелюшенко. В командование армией вступил генерал майор Говоров, бывший до этого начальником артиллерии Западного фронта.
40 й немецкий моторизованный корпус теперь совместно с частями 9 го армейского корпуса перешел в наступление. Ожесточенные бои развернулись на участке Шевардино – станция Бородино, а затем и на Бородинском поле. Немцы, массированно применяя танки, намеревались двумя ударами – на Псарево, Криушино, а также на Бородино, Горки – пробиться к Можайску и к автостраде, а также расчленить силы 5 й армии. На правом фланге началось продвижение 87 й и 78 й немецких пехотных дивизий, с попыткой форсировать реку Москва, на Гаретово, Бели, обороняемые 521 м стрелковым полком, от Артемок немцы пытались продвинуться вдоль автомагистрали."

P.S. Полковник В.И. Полосухин, командовавший 32 сд, родился в Новокузнецке, где я сейчас живу, его именем названа улица, навечно ему присвоено звание почетного гражданина г. Новокузнецка.

P.P.S Книга, если кому понадобится, у меня есть, скину.