Библия, православные праздники, традиции

Неизвестный патриарх Тихон

В начале ХХ века ярославский архиерей попал в гости к сельскому священнику и его жене. По обычаю молодая матушка попросила владыку выпить «на дорожку». Не желая обидеть хозяев, гость пригубил напиток. В рюмках почему-то оказалась очень невкусная настойка. От неожиданности епископ воскликнул: — Горько!

Услыхав это знакомое, еще недавно так часто слышанное ею слово, молодая матушка, приняв его за известный символический призыв, радостно и порывисто кинулась к своему молодому мужу и, крепко обняв, поцеловала его, смущенного и оторопевшего от неожиданности. Он и все присутствовавшие при проводах до невероятности смутились. Не смутился только один владыка. «Вот так и живите», — промолвил он при виде этой нежной пары, поцеловал их сам, благословил и уехал.

Этим епископом оказался будущий патриарх Тихон, в ту пору архиепископ Ярославский и Ростовский.

О доброте и доступности святого говорили все, кто с ним общался. В юности в семинарии товарищи дразнили Василия Белавина «архиереем» и «патриархом». В двадцатые годы прошлого столетия товарищи вспоминали, что «у Васи-архиерея» была хорошая шуба, которую часто просили у него семинаристы для выхода в город.

Среди учеников, когда они смотрели в окно и видели знакомую одежду, можно было слышать такие разговоры:

— А куда это Вася пошел гулять?

На что товарищи отвечали довольно равнодушно:

— Никуда он не пошел. Вон, сидит, уроки учит.

— А!.. Так это шуба его гуляет.

Став патриархом, святитель Тихон так же щедро делился всем, что ему давали верующие, даже со своими гонителями.


С мая 1922 года святейший владыка больше года жил под домашним арестом в бывших казначейских покоях Донского монастыря. Ему запрещалось принимать посетителей. Лишь в полдень ему разрешали небольшую прогулку, во время которой он издалека благословлял верующих. Одна из сотрудниц ГПУ, Мария Вешнева, в пятидесятые годы прошлого столетия написала воспоминания, в которых рассказала о том, как охраняла патриарха Тихона.

В новогоднюю ночь 1923 года святитель пришел к своим соглядатаям с деревянным подносом, «полным пряников, пастилы, орехов и яблок. Поставил на стол, низко поклонился и поздравил нас с новым годом. Мы встали и тоже поздравили его, пожелав здоровья и удачи. А потом вскипятили чай, вызвали часового и великолепно втроем отметили новый год». Девушка также говорила о способности патриарха дипломатично отвечать на неприятные вопросы охраны и рассказала о его распорядке дня. Во время домашнего ареста святитель Тихон много работал, долго молился и мало спал.



По воспоминаниям современников, святейший патриарх во все годы своего архиерейского служения был неприхотлив и посещал даже самые отдаленные приходы. 9 лет он был епископом в США. За это время он не раз с риском для жизни посещал верующих в самых труднодоступных местах, совершал Литургию, благословлял народ, дарил иконки и крестики: «Болота и речушки зачастую оказывались мелки для лодок, и владыка наравне со спутниками нес груз на своих плечах, испытывал и холод, и голод, принимая невзгоды с радостью, и, несмотря ни на что, оставался бодрым и ласковым. Он был единственным среди спутников, кто ни разу не заболел за все три месяца путешествия (по Аляске –А.З)».

Американская паства не забыла своего святителя. В 1924 году в Донском монастыре делегация из США подарила патриарху Тихону золотую митру, украшенную бриллиантами, и облачение. Об обаянии святителя, его чувстве собственного достоинства говорили даже недоброжелатели в советских газетах.

В мае 1922 года патриарха Тихона вызывали как свидетеля на большом процессе московского духовенства, которое обвиняли в контрреволюции, понимая под этим защиту евхаристических сосудов от осквернения во время кампании по изъятию церковных ценностей. Будущего святителя допрашивали целый день, советское правительство готовило для него смертный приговор (к счастью, эти планы были сорваны заграничными выступлениями в защиту патриарха). В зале суда сидели известные журналисты, которые так описывали портрет «врага советской власти»:

«В дверях слева, откуда красноармейцы пропускают свидетелей, появляется плотная духовная фигура, ничем не отличающаяся от прочих батюшек, фигурирующих на суде. Вместо наперсного креста у него на груди крупный образок (панагия). Окладистая, но довольно редкая борода, седой волос на голове. Лицо розовато-благодушное, старчески слезящиеся глаза. Поступь мягкая и сутулые полные плечи. В общем, впечатление солидного столичного протоиерея. Но этот «протоиерей» прекрасно понимает свою роль. Сначала он делает легкий поклон в сторону публики и благословляет ее по-архиерейски, сложенными пальцами обеих рук. Три четверти публики безмолвно поднимается с мест».

Отрывок из статьи Марка Криницкого в «Известиях ВЦИК» поневоле говорит советскому читателю о сильном впечатлении, которое оказывал святейший патриарх даже на своих противников. Известно, что во время процессов над духовенством в зале часто сидели люди, которых направили туда представители власти и компетентных органов для создания нужного эффекта. Вход на значимые судебные заседания был по «билетам», и верующим людям было сложно попасть в зал суда.

Православные же христиане любили патриарха Тихона так сильно, что ни один предстоятель Русской Православной Церкви в новейшей истории не может сравниться со святителем. В голодные годы верующие несли для патриарха еду, организовывали вахты для защиты святейшего (на святителя Тихона было несколько покушений, о чем мы скажем ниже), на его похоронах собрались сотни тысяч человек, заполнивших Донской монастырь и его окрестности. Сам святейший владыка отвечал любовью на любовь. К нему на прием мог прийти любой желающий: из-за огромной загруженности святителя ждать приходилось несколько дней, хотя каждый посетитель задерживался в келии не больше 5 минут, а епископ – не более 10. В день патриарх принимал до 50 человек. После службы в московских храмах он часами благословлял христиан, которые не могли попасть внутрь. Вот один из самых трогательных примеров любви к патриарху.


Случай произошел 4 декабря 1920 года на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы в голодной Москве: «В этот день, как и всегда после Литургии, он вышел на солею благословлять народ, который любил и ценил этот момент личного общения с любимым архипастырем и отцом. В конце благословения, среди других, подошла к нему одна старая, бедно одетая женщина и, прежде чем принять благословение, подала ему на бумажке кусок колотого сахара и два соленых огурца и сказала:

— Прими, отец, не погребуй…

Святейший принял подарок, передал его стоявшим тут же возле него иподиаконам, а сам, нагнувшись с солеи, обнял старуху и поцеловал ее в лоб».
Чтобы лучше понять значение этого подарка, стоит вспомнить отрывок из дневника Корнея Чуковского, описывающего подготовку к Рождеству Христову в 1920 году: «Поразительную вещь устроили дети, оказывается, они в течение месяца копили кусочки хлеба, которые давали им в гимназии, сушили их — и вот, изготовив белые фунтики с наклеенными картинками, набили эти фунтики сухарями и разложили их под ёлкой — как подарки родителям! Дети, которые готовят к Рождеству сюрприз для отца и матери. Не хватает ещё, чтобы они убедили нас, что всё это дело Санта-Клауса! В следующем году выставлю у кровати чулок!».

Но, к сожалению, патриарха Тихона не только любили, но и ненавидели. На его жизнь было организовано несколько покушений. Самое «удачное» произошло 12 июля 1919 года. На выходе из храма Христа Спасителя женщина ударила первосвятителя ножом в бок. От смерти святейшего спас кожаный пояс на подряснике под рясой.

Советский суд отнесся к женщине с удивительной гуманностью, постановив «от наказания освободить и озаботиться помещением ее в условия, наиболее соответствующие ее психическому состоянию». Добавим, что нападавшая была найдена лишь спустя 4 месяца после покушения.

В 1924 году в одном из московских храмов злоумышленники снова попытались убить патриарха: «Однажды во время Божественной литургии, когда архидиакон со словами: "Со страхом Божиим..." — вынес из царских врат Святую Чашу, один из двух высоких мужчин, выделявшихся своим полумонашеским одеянием, выхватил из-под одежды дубинку и с криком: "Тихон, мы убьем тебя!" — опустил ее на митрополита Петра (Полянского – А.З.), приняв его по ошибке за патриарха. К счастью, удар пришелся только по плечу. Стоявшие рядом со свечами иподиаконы моментально обезвредили святотатцев. Архидиакон тоже не растерялся и, поставив Святую Чашу на престол, закрыл царские врата. Одновременно раздался голос ктитора, призвавшего народ к спокойствию. Негодяев вывели из храма и передали в руки милиции».

В это время святитель Тихон плакал у святого престола в алтаре.


Вечером 9 декабря 1924 года пятью выстрелами из пистолета был убит келейник святейшего владыки Яков Анисимович Полозов. По свидетельству А.Э. Левитина-Краснова святитель бежал за преступниками со словами: «Стойте, вы человека убили». Потом, несмотря на протесты всесильного начальника VI отдела ОГПУ «красного игумена» Евгения Тучкова, настоял, что келейник будет похоронен в Донском монастыре. Сотрудники ОГПУ тут же написали, что Якова Полозова убили белогвардейцы, а в советских газетах опубликовали ироничные заметки о том, как у патриарха украли шубу. Убийц не нашли, и вскоре дело было закрыто.

Жить патриарху Тихону оставалось пять месяцев без одного дня. При подготовке статьи использовалась книга М.В. Вострышева «Патриарх Тихон» / Изд. 3, дополненное. М.: «Молодая Гвардия», 2004

"Смиренный Тихон, Патриарх Московский и всея России".
logoslovo.ru›forum/all/topic_11117/

Преп. Варлаам Хутынский

Варлаам Хутынский (в миру Алекса Михайлович (Михалевич); XII век, Великий Новгород — 6 ноября 1192) — основатель и игумен Спасо-Преображенского Хутынского монастыря.[1] Причислен православной церковью к лику святых.
Родился в богатой и знатной новгородской семье. Юношей постригся в Лисичьем монастыре, а затем стал отшельничать на холме Хутынь (худынь, худое место) у реки Волхов в десяти верстах от Новгорода. В 1192 году построил каменную церковь Спаса Преображения в местности Хутынь на правому берегу Волхова в 10 км к северу от Новгорода, основал монастырь и стал его игуменом.

Сохранилась данная (вкладная) грамота Варлаама Хутынского, написанная на пергаменте и являющаяся самым древним русским актом, дошедшим до нас в подлиннике. По данной грамоте Варлаам Хутынский передал основанному им монастырю пахотную землю, сенокосы и другие угодья двух принадлежавших ему сёл, в том числе и территорию, на которой находился монастырь.

Местное почитание Варлаама Хутынского в Новгороде известно с XIII века, позднее — в Москве, с 1461 года началось общероссийское почитание. Память преподобного Варлаама совершается в 1-ю пятницу Петрова Поста и 6 ноября (по юлианскому календарю).

На Спасской башне Московского кремля над главными воротами висит икона «Спас Смоленский» с изображением в полный рост Спасителя и припадающими к его ногам святыми преподобными Сергием Радонежским и Варлаамом Хутынским.

Житие Варлаама Хутынского.

Житие Варлаама Хутынского — одно из популярнейших новгородских житий. Оно дошло до нас более чем в десяти редакциях, подразделяющихся на ряд вариантов и групп. Литературная история житий охватывает время с XIII по XVIII века. В этих житиях нашли широкое отражение новгородские легенды.

Однажды принесли Преподобному свежую рыбу. Ему захотелось вкусить её, но, подавив в себе это желание, велел приготовить рыбу и положить в сосуд в келье. Три дня он провел в строгом посте и молитве. На четвёртый день Святой открыл сосуд с рыбой и, увидев там множество червей, сказал: «Варлаам, Варлаам? Всякое животное по разрушении своем обращается в тление; подобает и нам разрешиться от всякаго наслаждения брашен и пристрастия к этой жизни. Если же хочешь здесь есть сладкую пищу и пить сладкое питье, то зачем и черноризцем называешься? Ты уже отлучился от мира в пустыню, чтобы служить Творцу своему». Сказав это, он выбросил рыбу, и помысл о сладкой пище не смущал более.

Однажды, отправившись к архиепископу, Варлаам увидел на мосту через Волхов большую толпу народа и палача, который готовился сбросить в реку осуждённого преступника (обычная смертная казнь в древнем Новгороде). Преподобный остановил палача, и просил народ отдать ему осужденного, сказав: «Он загладит вины свои в Хутыне». Все тотчас же единодушно закричали: «Отдайте, отдайте осужденного Преподобному отцу нашему Варлааму». Через некоторое время спасённый от казни принял иночество и, пожив благочестиво в обители, скончался. Но в другом подобном же случае Варлаам поступил по-иному. Пришлось ему опять проезжать мост, когда готовились сбросить осужденного. Родственники и многие из народа, увидев Преподобного, умоляли его спасти осужденного, но он, не обращая внимания на все просьбы, велел вознице своему скорее ехать, и казнь совершилась. «Что это значит?» — говорили все между собой, — «Одного Преподобный спас от казни, хотя его и не просили об этом, а другого не захотел, несмотря на все мольбы». Ученики Св. Варлаама по возвращении в обитель просили его объяснить этот поступок. Варлаам отвечал: "Судьбы Господни — бездна многа. Господь всем хочет спасения и не хочет смерти грешника. Первый был осуждён справедливо, но после осуждения сознал свои грехи, и Господь избавил его от смерти через моё недостоинство, чтобы дать ему время раскаяться и загладить свои грехи, что он и исполнил в обители. Второй же был осуждён невинно, но Господь попустил ему умереть, чтобы впоследствии он не сделался дурным человеком; теперь же, умерев невинно, он получил от Господа венец мученический. Такова тайна судеб Божиих: «кто бо разуме ум Господень, или кто советник Ему бысть» (Рим.11: 33,34).

Монастырские рыбаки в числе множества мелкой рыбы поймали большого осетра и скрыли его, желая продать, а Преподобному принесли только мелкую рыбу. Посмотрев на них с улыбкою, Варлаам Хутынский сказал: «Вы принесли ко мне детей, куда же скрыли их мать». Смущённые этим обличением, рыбаки пали к ногам Преподобного, прося прощения.

Варлаам Хутынский бывал у новгородского архиепископа. При прощании Архиепископ велел ему приезжать через неделю, на что Варлаам отвечал: «если Бог благословит, я приеду к твоей святыне на санях в пяток первой недели поста Святых Апостолов Петра и Павла». Архиепископ удивился. Накануне определённого дня в ночь выпал глубокий снег, и в пятницу целый день был сильный мороз. Преподобный приехал в Новгород на санях. Видя печаль Архиепископа по случаю такой безвременной непогоды, вследствие которой могли вымерзнуть хлеба, Варлаам сказал ему: «Не печалься, Владыка, не скорбеть, а благодарить Господа нужно. Если бы Господь не послал этого снега и мороза, то был бы голод во всей стране, которым Господь хотел наказать нас за грехи наши, но по молитвам Богородицы и Святых умилосердился над нами и послал мороз, чтобы перемерли черви, подтачивавшие корни хлебов. На утро же наступит опять тепло, снег этот растает и напоит землю. По милости Господа, будет плодородие». На другой день наступило тепло. Архиепископу принесли с поля ржаных колосьев с корнями, на которых оказалось множество вымерших червей. В тот год был невиданный урожай.

Однажды в пустыню к Преподобному прибыл князь Ярослав. Варлаам Хутынский, благославляя его, сказал: «Будь здоров, князь, и с благородным сыном твоим». Это приветствие изумило князя, не знавшего ещё о рождении младенца. Получив вскоре радостную весть о рождении сына, он просил Преподобного быть восприемником новорожденного, на что Варлаам согласился охотно. Это было в 1190 году.
Видение хутынского пономаря Тарасия
В 1505 году преподобный Варлаам Хутынский, чьи мощи находились под спудом в Спасо-Преображенском соборе Хутынского монастыря, явился ночью пономарю Тарасию. Святой показал пономарю, что озеро Ильмень угрожает при разливе затопить город. Варлаам молил Богородицу спасти город и открыл Тарасию, что за грехи горожан они будут наказаны мором, через три года после которого последует пожар.

Варлаам Хутынский — Википедия
ru.wikipedia.org›Варлаам Хутынский

преп. Варлаам Хутынский

20 ноября.

Мучеников в Мелитине : Иерона, Исихия, Никандра, Афанасия, Маманта, Варахи, Ксанфа, Феодула, Каллимаха, Евгения, Феодоха, Острихия, Епифания, Максимиана, Дукия, Клавдиана, Феофила, Гигантия, Дорофея, Феодота, Кастрикия, Аникиты, Фемелия, Евтихия, Илариона, Диодота и Аммонита( III). Прп. Лазаря Галисийского ( 1053).
Прп. Зосима Ворбозомского ( ок.1550). Обретение мощей прп. Кирилла Новоезерского ( Новгородского) ( 1649). Мч. Феодота корчемника ( 303).Мчч. Авкта, Тавриона и Фессалоникии.

Иконы Божией Матери, именуемой " Взыграние", Угрешской (1795).

МУЧЕНИК ИЕРОН И ИНЫЕ С НИМ, В МЕЛИТИНЕ ПОСТРАДАВШИЕ

Оте­че­ством св. Иеро­на бы­ла вто­рая (ве­ли­кая) Кап­па­до­кия; ро­дил­ся он в го­ро­де Ти­ане от бла­го­че­сти­вой и бо­го­бо­яз­нен­ной ма­те­ри по име­ни Стра­то­ни­ка, в цар­ство­ва­ние им­пе­ра­то­ров Дио­кли­ти­а­на и Мак­си­ми­а­на, ко­то­рые оба бы­ли усерд­ны­ми по­клон­ни­ка­ми идо­лов и го­ни­те­ля­ми хри­сти­ан.

Ко­гда до слу­ха им­пе­ра­то­ров до­шло, что жи­те­ли об­ла­стей Ар­ме­нии и Кап­па­до­кии во­пре­ки им­пе­ра­тор­ским ука­зам от­ка­зы­ва­ют­ся по­кло­нить­ся идо­лам, то они по­сле мно­гих со­ве­ща­ний из­бра­ли двух лу­ка­вых, пре­дан­ных язы­че­ству, же­сто­ких му­жей, Аг­ри­ко­лая и Ли­зия, и от­пра­ви­ли пер­во­го в Ар­ме­нию, а вто­ро­го в Кап­па­до­кию, при­ка­зав им, во-пер­вых, каз­нить всех та­мош­них хри­сти­ан, не со­гла­ша­ю­щих­ся по­кло­нить­ся идо­лам, и, во-вто­рых, за­пи­сать в вой­ско всех му­жей и юно­шей, силь­ных те­лом и спо­соб­ных к во­ен­ной служ­бе.

При­быв в Кап­па­до­кию, Ли­зий стал вся­че­ски разыс­ки­вать год­ных для на­бо­ра лю­дей. Меж­ду про­чим, ему до­нес­ли и об Иероне, как о че­ло­ве­ке здо­ро­вом, силь­ном и от­ли­ча­ю­щем­ся осо­бен­ным му­же­ством. Ли­зий тот­час же по­слал во­и­нов взять его и при­ве­сти. По­слан­ные не за­ста­ли Иеро­на до­ма: он был на ра­бо­те в по­ле. Во­и­ны от­пра­ви­лись ту­да и хо­те­ли схва­тить его; но Иерон, узнав, что его бе­рут для во­ин­ской служ­бы, от­ка­зал­ся ид­ти с ни­ми, счи­тая для хри­сти­а­ни­на вред­ным иметь об­ще­ние и слу­жить вме­сте с идо­ло­по­клон­ни­ка­ми. Во­и­ны хо­те­ли взять его си­лой, но раз­гне­ван­ный Иерон схва­тил по­пав­ше­е­ся под ру­ку де­ре­во и на­чал их бить; он ока­зал­ся на­столь­ко силь­нее во­и­нов, что они об­ра­ти­лись в бег­ство, а он гнал их, как лев го­нит коз­лят. Рас­се­ян­ные им во­и­ны вновь со­бра­лись, од­на­ко, в од­но ме­сто. Им ста­ло стыд­но друг дру­га, что не толь­ко не мог­ли одо­леть од­но­го че­ло­ве­ка, но и бы­ли им про­гна­ны. Они бо­я­лись воз­вра­тить­ся к то­му, кто их по­слал, с пу­сты­ми ру­ка­ми и го­во­ри­ли меж­ду со­бою, что ес­ли они во­ро­тят­ся без Иеро­на, то не толь­ко бу­дут все­ми осме­я­ны за то, что один че­ло­век по­бе­дил их всех, но и же­сто­ко на­ка­за­ны за тру­сость. По­это­му они по­зва­ли се­бе на по­мощь сво­их то­ва­ри­щей и во вто­рой раз в еще боль­шем чис­ле устре­ми­лись на Иеро­на. Услы­хав об этом, он на­брал се­бе дру­жи­ну из во­сем­на­дца­ти му­жей-хри­сти­ан, скрыл­ся вме­сте с ни­ми в на­хо­див­шу­ю­ся вбли­зи пе­ще­ру и от­ту­да от­ра­жал на­па­де­ния оса­див­ших его языч­ни­ков. По­след­ние из­ве­сти­ли меж­ду тем сво­е­го на­чаль­ни­ка, что Иерон с дру­ги­ми хри­сти­а­на­ми за­пер­ся в пе­ще­ре, и они не мо­гут взять его. На­чаль­ник от­пра­вил к ним на под­мо­гу еще бо­лее во­и­нов и все-та­ки они ни­че­го не мог­ли сде­лать, так как, бо­ясь Иеро­на, ни­кто не осме­ли­вал­ся да­же при­бли­зить­ся ко вхо­ду в пе­ще­ру. То­гда на­чаль­ник по­слал к ним од­но­го из дру­зей Иеро­на по име­ни Ки­ри­ак. Ки­ри­ак, при­дя на ме­сто, по­со­ве­то­вал во­и­нам уда­лить­ся от пе­ще­ры, так как Иеро­на, го­во­рил он, мож­но взять толь­ко кро­то­стью и доб­рым со­ве­том, а ни­как не си­лой. Ко­гда во­и­ны уда­ли­лись, Ки­ри­ак во­шел к Иеро­ну и убеж­дал его не со­про­тив­лять­ся вла­сти и ид­ти за­пи­сать­ся в во­ин­скую служ­бу. Мир­ной бе­се­дой сво­ей он успо­ко­ил Иеро­на, вы­вел его из пе­ще­ры и от­вел в его дом к ма­те­ри – ста­рой и сле­пой вдо­ве. Она на­ча­ла гром­ко опла­ки­вать сы­на, на­зы­ва­ла его опо­рой сво­ей ста­ро­сти и све­том сво­их сле­пых очей и жа­ло­ва­лась, что ли­ша­ет­ся един­ствен­но­го уте­ше­ния в сво­ем пе­чаль­ном вдов­стве. Меж­ду тем во­и­ны, окру­жав­шие Иеро­на, при­нуж­да­ли его ид­ти с ни­ми. Про­стив­шись с пла­чу­щей ма­те­рью, со­се­дя­ми и зна­ко­мы­ми, ко­то­рые со­бра­лись там, Иерон за­хва­тил с со­бой од­но­го сво­е­го род­ствен­ни­ка по име­ни Вик­тор и по­шел в го­род Ме­ли­ти­ну вме­сте с во­и­на­ми, со­про­вож­да­е­мый дву­мя сво­и­ми близ­ки­ми род­ствен­ни­ка­ми Мат­ро­ни­а­ном и Ан­то­ни­ем и неко­то­ры­ми дру­ги­ми еди­но­вер­ца­ми. Пут­ни­ки не по­спе­ли в Ме­ли­ти­ну до за­хо­да солн­ца и но­че­ва­ли на ме­сте, где за­ста­ла их ночь. Но­чью бла­жен­но­му Иеро­ну явил­ся некто оде­тый в бе­лые одеж­ды и воз­ве­стил ему крот­ким и пол­ным люб­ви го­ло­сом: «Спа­се­ние, Иерон, бла­го­вест­вую я те­бе! Пра­вым пу­тем идешь ты, так как идешь под­ви­зать­ся за Ца­ря Небес­но­го и не за ско­ро гиб­ну­щую сла­ву зем­ную бу­дешь ра­то­вать... Ско­ро ты отой­дешь к Ца­рю Небес­но­му и при­мешь от Него честь и сла­ву за свои по­дви­ги».

Эти­ми сло­ва­ми явив­ший­ся на­пол­нил серд­це Иеро­на неска­зан­ною ра­до­стью.

Ко­гда он ис­чез, Иерон про­бу­дил­ся и с ра­до­стью воз­ве­стил быв­шим с ним дру­зьям и срод­ни­кам: «Я узнал тай­ну бла­го­во­ле­ния Бо­жия ко мне и те­перь уже с ве­се­льем иду в пред­сто­я­щий мне путь. Од­но толь­ко ис­тин­ное со­кро­ви­ще, од­но ис­тин­ное на­сле­дие, од­ни толь­ко ис­тин­ные бо­гат­ства, это – те, ко­то­рые скры­ты на небе­сах; все же зем­ные бла­га не при­но­сят по­лу­ча­ю­щим их ни­ка­кой поль­зы: «Ка­кая поль­за че­ло­ве­ку, ес­ли он при­об­ре­тет весь мир, а ду­ше сво­ей по­вре­дит»? Для ме­ня нет ни­че­го до­ро­же и луч­ше ду­ши... До­ста­точ­но вре­ме­ни сво­ей жиз­ни по­тра­тил я на слу­же­ние су­е­те, те­перь иду к Бо­гу. Од­но толь­ко сму­ща­ет ме­ня – пе­чаль мо­ей ма­те­ри, пре­ста­ре­лой и немощ­ной вдо­вы, ли­шен­ной све­та очей и не име­ю­щей се­бе по­мощ­ни­ка и за­ступ­ни­ка. Но я иду уме­реть за Хри­ста и Ему, От­цу си­рот и вдо­виц, по­ру­чаю я свою мать».

Ска­зав это, Иерон про­лил несколь­ко слез о сво­ей ма­те­ри и от­пра­вил­ся в путь. В Ме­ли­тине свя­той Иерон вме­сте с дру­ги­ми трид­ца­тью тре­мя хри­сти­а­на­ми был за­клю­чен в тем­ни­цу. Здесь он го­во­рил сво­им то­ва­ри­щам по за­клю­че­нию: «По­слу­шай­те, дру­зья и бра­тья, мо­е­го со­ве­та, ко­то­рый бу­дет вам по­ле­зен не в этой жиз­ни, а в бу­ду­щей. Все бо­я­щи­е­ся Бо­га ищут не зем­ных вре­мен­ных, а бу­ду­щих веч­ных благ. Вы слы­ша­ли, что на­ут­ро нас хо­тят за­ста­вить при­не­сти жерт­вы лож­ным язы­че­ским бо­гам: не бу­дем по­ви­но­вать­ся, не по­кло­ним­ся идо­лам и не при­не­сем им жерт­ву, при­не­сем луч­ше жерт­ву хва­лы ис­тин­но­му Бо­гу на­ше­му и воз­не­сем к Нему на­ши мо­лит­вы, услы­шав ко­то­рые, Он по­даст нам си­лу стой­ко и му­же­ствен­но пе­ре­не­сти му­че­ния и удо­сто­ить нас бла­жен­ной кон­чи­ны».

Слу­ша­те­ли Иеро­на еди­но­душ­но от­ве­ча­ли: «Сла­дост­ны нам, как мед, сло­ва твои! Ты со­ве­ту­ешь нам то, что дей­стви­тель­но по­лез­но и спа­си­тель­но для нас, и все мы же­ла­ем луч­ше уме­реть за Хри­ста, чем, по­кло­нив­шись идо­лам, жить в су­е­те».

Тем­нич­ные стра­жи из­ве­сти­ли о та­ком ре­ше­нии уз­ни­ков са­мо­го Ли­зия. На­ут­ро он ве­лел при­ве­сти свя­тых му­че­ни­ков из тем­ни­цы к се­бе на суд, по­ста­вил их пе­ред со­бой и с гне­вом спро­сил:

– Ка­кой бес при­вел вас к безум­но­му ре­ше­нию вос­стать про­тив вла­сти и не по­слу­шать­ся цар­ско­го по­ве­ле­ния – по­кло­нить­ся ве­ли­ким бо­гам?

– Мы, ко­неч­но, бы­ли бы безум­ца­ми и иг­руш­кой бе­сам, – от­ве­ча­ли свя­тые, – ес­ли бы честь, по­до­ба­ю­щую од­но­му толь­ко Бо­гу, воз­да­ва­ли де­ре­вян­ным и ка­мен­ным про­из­ве­де­ни­ям рук че­ло­ве­че­ских. Но те­перь мы по­сту­па­ем муд­ро, ибо по­кло­ня­ем­ся Твор­цу все­го, со­здав­ше­му небо и зем­лю сло­вом Сво­им и из­вед­ше­му их из небы­тия в бы­тие ду­хом уст Сво­их.

В это вре­мя один из при­сут­ство­вав­ших на су­де ука­зал Ли­зию на Иеро­на и ска­зал: «Вот кто со­про­тив­лял­ся тво­им по­слан­цам, и все, о чем ты слы­шал, сде­лал имен­но он».

Ли­зий, по­смот­рев на Иеро­на, спро­сил, от­ку­да он ро­дом, и, ко­гда Иерон на­звал свое оте­че­ство и ме­сто рож­де­ния, опять спро­сил его:

– Это ты про­ти­вил­ся цар­ско­му при­ка­за­нию, на­де­ясь на те­лес­ную свою си­лу, и из­бил по­слан­ных за то­бою во­и­нов?

– Да, я, – сме­ло от­ве­чал му­же­ствен­ный Иерон, – мне ли не воз­не­на­ви­деть нена­ви­дя­щих Те­бя, Гос­по­ди, и не возг­ну­шать­ся вос­ста­ю­щи­ми на Те­бя (Пс.138:21). По­то­му-то и на­нес я им по­бои и гнал как трус­ли­вых зай­цев.

Слы­ша эти сло­ва, Ли­зий раз­гне­вал­ся и, не от­да­вая долж­но­го храб­ро­сти и си­ле Иеро­на, по­ри­цал его за непо­кор­ность и ска­зал: «Безу­мие твое до­ве­ло те­бя до та­кой дер­зо­сти, что ты ослу­шал­ся цар­ско­го по­ве­ле­ния, не по­ко­рил­ся и мо­е­му при­ка­зу и из­бил по­слан­ных на­ми. За это по­веле­ваю от­сечь по са­мый ло­коть твою дерз­кую ру­ку, по­ви­но­вав­шу­ю­ся безум­ной го­ло­ве».

И тот­час свя­то­му Иеро­ну от­сек­ли ру­ку, а про­чих свя­тых по по­ве­ле­нию то­го же му­чи­те­ля неми­ло­серд­но би­ли дол­гое вре­мя.

За­тем все они опять бы­ли бро­ше­ны в тем­ни­цу и воз­бла­го­да­ри­ли Бо­га, спо­до­бив­ше­го их по­не­сти та­кие му­ки за Его свя­тое имя. Но один из них, вы­ше­упо­мя­ну­тый Вик­тор, род­ствен­ник свя­то­го Иеро­на, обес­силев от по­лу­чен­ных им по­бо­ев и убо­яв­шись еще боль­ших в бу­ду­щем, тай­но при­звал к се­бе то­го чи­нов­ни­ка, ко­то­рый вел за­пись схва­чен­ных и пре­дан­ных му­че­ни­ям хри­сти­ан, и уни­жен­но умо­лял вы­черк­нуть имя его, Вик­то­ра, из за­пи­си имен уз­ни­ков, страж­ду­щих за Хри­ста, при­чем обе­щал ему по­да­рить за это од­но по­ме­стье. Под­куп­лен­ный обе­щан­ным ему по­дар­ком, чи­нов­ник ис­пол­нил прось­бу Вик­то­ра, – уни­что­жил его имя в за­пи­си и но­чью вы­пу­стил его из тем­ни­цы. Но Вик­тор, вы­шед­ши из тем­ни­цы, вско­ре умер и, та­ким об­ра­зом, ли­шил­ся и иму­ще­ства, и жиз­ни, и му­че­ни­че­ско­го вен­ца.

Ко­гда на­ста­ло утро, свя­той Иерон узнал о слу­чив­шем­ся и, пол­ный бес­ко­неч­ной пе­ча­ли, гром­ко ры­дал о сво­ем срод­ни­ке, вос­кли­цая: «Увы, Вик­тор! что ты сде­лал? О, ка­кой до­ро­гой це­ной от­ку­пил­ся ты! За­чем ты сам от­дал се­бя в ру­ки вра­га? За­чем по­зор бег­ства пред­по­чел вен­цу сла­вы? За­чем от­дал жизнь веч­ную за вре­мен­ную? За­чем вре­мен­ное об­лег­че­ние по­ста­вил вы­ше ра­до­сти нескон­ча­е­мой? О, как сму­ти­ли те­бя недол­говре­мен­ные стра­да­ния от незна­чи­тель­ных ран, ко­то­рые – ни­что пе­ред му­ка­ми веч­ны­ми, ожи­да­ю­щи­ми те­бя по су­ду Бо­жье­му!»

Опла­кав от­пад­ше­го от ли­ка му­че­ни­че­ско­го, свя­той Иерон по­до­звал к се­бе двух сво­их срод­ни­ков Ан­то­ния и Мат­ро­ни­а­на, по­сле­до­вав­ших за ним, и ска­зал им: «Вы­слу­шай­те мою по­след­нюю во­лю и, воз­вра­тив­шись от­сю­да, при­ве­ди­те ее в ис­пол­не­ние. Мое иму­ще­ство, на­хо­дя­ще­е­ся в Пи­си­дии, я от­даю сест­ре сво­ей Фе­о­ти­мии, с тем чтобы она, по­лу­чая с него нуж­ное для про­пи­та­ния, со­вер­ша­ла по­ми­но­ве­ние по мне в день мо­ей смер­ти. Все же про­чее мое иму­ще­ство я остав­ляю сво­ей ма­те­ри по при­чине ее вдов­ства и си­рот­ства; от­дай­те ей так­же и мою от­се­чен­ную ру­ку и ска­жи­те ей, чтобы она пись­мом по­про­си­ла на­чаль­ни­ка го­ро­да Ан­ки­ры, вель­мож­но­го Ру­сти­ка, дать ей дом в Ва­ди­сане, где пусть и бу­дет по­ло­же­на ру­ка моя».

Оста­вив та­кое за­ве­ща­ние сво­им срод­ни­кам, бла­жен­ный Иерон спо­кой­но ожи­дал сво­ей му­че­ни­че­ской кон­чи­ны. И вот на пя­тый день Ли­зий опять сел на су­дей­ское ме­сто и, при­звав свя­тых, стал при­нуж­дать их по­кло­нить­ся идо­лам. Дол­го ста­рал­ся он и лас­ка­ми, и угро­за­ми от­кло­нить их от Хри­ста, но не имел ни­ка­ко­го успе­ха и то­гда при­ка­зал сна­ча­ла бить их без по­ща­ды пал­ка­ми, а за­тем осу­дил на усе­че­ние ме­чом. По­сле мно­гих му­че­ний свя­тые му­че­ни­ки бы­ли осуж­де­ны на смерть. Пред­во­ди­мые бла­жен­ным Иеро­ном, они на пу­ти к ме­сту каз­ни ра­дост­но вос­пе­ва­ли сло­ва псал­ма: «Бла­жен­ны непо­роч­ные в пу­ти, хо­дя­щие в за­коне Гос­под­нем» (Пс.118:1). При­шед­ши на ме­сто каз­ни, они пре­кло­ни­ли ко­ле­на и мо­ли­лись Гос­по­ду: «Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, при­ми ду­ши на­ши!»

За­тем их свя­тые гла­вы бы­ли усе­че­ны ме­чом.

Ан­то­ний и Мат­ро­ни­ан об­ра­ти­лись к Ли­зию с прось­бой поз­во­лить им взять те­ло их срод­ни­ка Иеро­на и, ко­гда Ли­зий не со­гла­шал­ся, умо­ля­ли его от­дать им, по край­ней ме­ре, от­се­чен­ную гла­ву Иеро­на. Он от­ве­чал им, что от­даст гла­ву толь­ко за рав­ное с ней по ве­су ко­ли­че­ство зо­ло­та. Силь­но скор­бе­ли Ан­то­ний и Мат­ро­ни­ан, что не бы­ло у них столь­ко зо­ло­та, сколь­ко тре­бо­вал за гла­ву Ли­зий, хо­тя, без со­мне­ния, чест­ная гла­ва му­че­ни­ка и сто­и­ла несрав­нен­но до­ро­же. То­гда Бог вло­жил в серд­це од­но­му бо­га­то­му и зна­ме­ни­то­му му­жу, име­нем Хри­за­фию, дать вы­куп за гла­ву свя­то­го му­че­ни­ка Иеро­на: он от­дал Ли­зию столь­ко зо­ло­та, сколь­ко ве­си­ла гла­ва, и, взяв ее, с че­стью хра­нил у се­бя. Ко­ры­сто­лю­би­вый Ли­зий стал то­гда отыс­ки­вать и от­се­чен­ную ру­ку свя­то­го, рас­счи­ты­вая и за нее по­лу­чить зо­ло­то; но Ан­то­ний и Мат­ро­ни­ан, узнав об этом, но­чью бе­жа­ли на ро­ди­ну, уно­ся с со­бой свя­тую ру­ку, а те­ла – его и про­чих свя­тых му­че­ни­ков, обез­глав­лен­ных вме­сте с ним, дру­гие хри­сти­ане, взяв тай­но, по­греб­ли в скры­том ме­сте. Упо­мя­ну­тые бра­тья, при­нес­ши ру­ку свя­то­го Иеро­на к его ма­те­ри Стра­то­ни­ке, вру­чи­ли ей свя­тые остан­ки. Мать, взяв усе­чен­ную ра­ди Хри­ста ру­ку сво­е­го воз­люб­лен­но­го сы­на, омы­ла ее сле­за­ми, ло­бы­за­ла ма­те­рин­ским лоб­за­ни­ем и при­кла­ды­ва­ла к сво­им очам. Ра­ду­ясь за сы­на и в то же вре­мя от­да­ва­ясь есте­ствен­ной скор­би, она го­во­ри­ла со сле­за­ми: «Лю­без­ный сын мой, ко­то­ро­го я ро­ди­ла жи­вым и здо­ро­вым! Те­перь у ме­ня толь­ко ма­лая часть тво­е­го мерт­во­го те­ла, но тем боль­шую скорбь она воз­буж­да­ет во мне. Увы, сын мой! Ро­ди­ла я те­бя в бо­лез­ни, вос­пи­та­ла в тру­дах, на­де­ясь иметь в те­бе опо­ру в ста­ро­сти, под­держ­ку в бо­лез­ни, уте­ше­ние в скор­бях, и, вме­сто то­го, ли­ши­лась я те­бя, свет сле­пых очей мо­их. Но что я пла­чу, ко­гда мне долж­но ве­се­лить­ся и ра­до­вать­ся то­му, что я – мать му­че­ни­ка, что я от­да­ла плод чре­ва сво­е­го Бо­гу, что ты, воз­люб­лен­ный сын, умер не так, как обыч­но уми­ра­ют лю­ди? Ведь му­че­ни­че­ская смерть, ка­кой скон­чал­ся ты, ве­дет ко мно­гим и ве­ли­ким бла­гам! Но, ото­шед­ши от ме­ня, не по­ки­дай ме­ня со­всем, сын мой, и в мо­лит­вах тво­их хо­да­тай­ствуй за ме­ня пред Гос­по­дом, за ко­то­ро­го ты про­лил свою кровь, дабы он и ме­ня ско­рее осво­бо­дил от этой мно­го­труд­ной и обиль­ной вся­ки­ми бе­да­ми жиз­ни».

По­сле это­го пла­ча Стра­то­ни­ка по­ло­жи­ла ру­ку свя­то­го на том ме­сте, ко­то­рое он сам бла­го­во­лил ука­зать, и при­ве­ла в ис­пол­не­ние все им за­ве­щан­ное. А Хри­за­фий, дав­ший зо­ло­той вы­куп за гла­ву свя­то­го Иеро­на, через несколь­ко вре­ме­ни по­стро­ил цер­ковь на ме­сте, где бы­ли усе­че­ны свя­тые му­че­ни­ки, и с че­стью по­ло­жил в ней гла­ву му­че­ни­ка, про­слав­ляя Свя­тую Тро­и­цу.

logoslovo.ru›forum/all/topic_13226

Разменивая часы на километры

Бортовой журнал "Следопыта"

Монастырь на острове Огненный несмотря на сходство названия с Кирилло-Белозерским монастырем, это совершенно другая обитель. Основана она на целый век позже Кириллом Белым, учеником преподобного Корнилия Комельского, выходцем из Галича, что в Костромских краях.
Новоозеро находится примерно в 40 километрах (в 37 верстах, как доносят до нас сведения из некоторых источников XVIII – XIX веков) юго-западнее Белозерска. Как доносят до нас сведения многие источники, в том числе и жития Кирилла Новоезерского, Кирилл пришёл на Новоозеро в 1517 году.
Разные источники дают очень размывчатую информацию о датах жизни, особенно о дате рождения Кирилла. Многие источники не указывают года рождения. Если, например, следовать арифметике годов в житие, то получается, что Кириллу в 1517 году было 37 лет. Стало быть, можно вычислить год его рождения. Получается – 1480 год. В выше упомянутом житии, также сказана дата его рождения – 4 февраля. Правда, у П.И.Челищева в «Путешествии по Северу России 1791 год» годом рождения Кирилла указан 1466 год, а возраст Кирилла в год основания монастыря 51 год.

По приданиям, после видений Богородицы в Тихвинском монастыре, придя к Новоозеру, с Кобылиной горы Кириллу было видение огненного столба, который показал ему на остров Красный, как на место будущей его обители. Может быть, по этой причине монастырский остров позже стал в народе именоваться ещё и Огненным.

Вкратце, история монастыря на Новоозере выглядит так:
В 1517 году, после видения с Кобылиной горы огненного столба, Кирилл, с разрешения крестьян деревни Шиднема, поселился на Красном острове. Вскоре к нему стали примыкать единомышленники и уже через год, в 1518 году первопоселенцы отстроили два небольших деревянных храма: во имя Воскресения Христова и Смоленской иконы Божьей Матери. Умер Кирилл, как гласит житие, 4 февраля 1532 года. В некоторых источниках указывается годом сметри Кирилла 1537 год, например, П.И.Челищев в «Путешествии по Северу России в 1791 году» писал: «Во оном монастыре жил он двадцать, а всего от рождения своего семьдесят один год. При умертвии ж своем в 1537 году февраля 4-го дня,…»

Представляется логичным разбить строительную историю монастыря на определенные этапы. Первый строительный этап в границах 1518-1649 годов - это период деревянного строительства монастыря.
Михаил Хрусталёв даёт описание облика монастыря того периода на основе анализа миниатюр из Жития преподобного Кирилла 1804 года: «Деревянные храмы обители представлены в виде разновеликих клетей, завершенных невысокими шатровыми кровлями на четыре ската, с круглыми барабанами и лемеховыми главами. К западному фасаду церкви Воскресения примыкает высокая паперть с тесовой односкатной кровлей. Почти под самым карнизом расположены окна, забранные в косяк, с железными решетками. Вторая церковь Одигитрии имеет вход с запада в виде забранной «в косяк» щитовой двери на кованых гвоздях с жуковиною. Последующая миниатюра представляет те же храмы, но завершенные закомарами, с главкой по центру. С южной стороны написана келия, крытая тесом на два ската и рубленная «в брус». Изображения не совсем традиционны по сравнению с миниатюрами подобного рода. Мы не исключаем, что автор Жития имел пред собою не дошедшие до нас более древние иконы, либо руководствовался монастырскими преданиями и традиционными образцами храмовой архитектуры Русского Севера. Понятно, что мы не можем признать эти изображения достоверными, поскольку они являются лишь собирательным образом древних монастырских построек XVI века. Подобную иконографию представляет и вышитая хоругвь 1678 года, бывшая вкладом в монастырь царевны Татьяны Михайловны. Но для построения четкого иконографического ряда эти изображения крайне важны.
Нового строительства в Новозерском монастыре не было до опустошительного пожара 1605 года. После него, по храмозданной грамоте митрополита Ростовского и Ярославского Кирилла (в чьей митрополии состояла обитель), данной иеромонаху Леониду, начали строить деревянную церковь Богородицы Одигитрии.
Позднее, в 1644 году, по второй храмозданной грамоте митрополита Ростовского и Ярославского Варлаама возведение Одигитриевской церкви закончили. По непонятным причинам ее освятили лишь в 1649 году. Таким образом, полностью деревянной и небогатой Кириллова обитель и оставалась до этого года.»

Второй строительный этап передает облик монастыря на рубеже веков в границах 1649 года - 80-х годах XVIII века. С 1649 года Новозерский монастырь начинает постепенно одеваться в камень. Именно на протяжении второго строительного этапа, в основном, оформилось центральное ядро монастырского ансамбля. С ним связана утраченная ныне икона второй половины XVIII века. Изображение обители на ней практически лишено условностей. Представлен монастырский неповрежденный перестройками комплекс сооружений во главе с соборным храмом Воскресения Христова.

Михаил Хрусталёв, на основании анализов иконографии, даёт описание облика монастыря, относящегося и к этому этапу строительства: «Территория монастыря ограждена деревянными стенами с четырьмя четырехгранными шатровыми башнями по углам. В средине северного прясла стены - проездные ворота в такой же башне, В центре монастыря расположен каменный Воскресенский собор, воздвигнутый в 1649-1652 годах по обету и на средства боярина Бориса Ивановича Морозова. К южному фасаду собора примыкает построенный в 1652 году придельный храм в честь преподобного Кирилла, бывший первым храмом подобного наименования, сооруженным сразу же после обретения мощей еще до официальной канонизации. И собор и придел завершены каменными шатрами: один - на приделе, три - на соборе, причем средний из них выше боковых. Такие завершения, обычные для храмов Поволжья, Москвы и близких к ним земель, для северного монастырского храмостроительства явление редкое. Не исключено, что соборный храм строили приглашенные Морозовым московские мастера. Самыми ближайшими аналогами являются Успенская церковь Алексеевского монастыря в городе Угличе и церковь Одигитрии в городе Вязьме. Именно у них средний шатер выше остальных.
Кровля собора Воскресения - двухскатная, а на плоскости западного фасада, разделенного на два прясла мощными лопатками, над карнизом расположены закомары. К северному фасаду собора и западному придела примыкает крытая на один скат галерея, равномерно разделенная лопатками на прясла. В завершении каждого из них ложная закомара с килевидным архивольтом. На галерею ведут два входа - с севера и юга. К северному фасаду собора примыкает второй придельный храм в честь Святителя Николая, построенный еще в 1650 году в связку с собором. Но свое шатровое завершение он не сохранил, так как в 1781-1784 годах, при игумене Луке, над ним была надстроена колокольня в четыре яруса, со звоном во втором. Облик придела Святителя Николая неизвестен по другим иконографическим и архивным источникам и реконструируется по аналогии с Кирилловским приделом.
Первые три яруса колокольни представляют убывающие кверху четверики с парными арочными проемами по фасадам второго и третьего ярусов, декорированными треугольными фронтончиками. Третий ярус завершается высоким четвериком с четырехскатной кровлей, барабаном и главою, выделенною желтым цветом, возможно вызолоченною. Не исключено, что это монументальное с элементами позднего барокко сооружение имело образцом колокольню Кирилло-Белозерского монастыря, построенную в 1759-1761 годах. Это единственное изображение, позднее полностью разобранной, старой монастырской колокольни.
Вдоль западной линии монастырской площади вытянулось здание трапезной палаты и братских келий с церковью Богородицы Одигитрии и Алексея человека Божия. Построен был этот комплекс в 1685 году на вклады царицы Прасковьи Федоровны и царевен Софьи и Марьи Алексеевны. Здание церкви по композиционно-пространственному объему нетипично для местной храмовой архитектуры и скорее принадлежит московско-ярославской строительной традиции. Над карнизами западного и восточного фасадов тесно расположены на полочке но шесть кокошников с архивольтами, а южного и северного - по четыре. Венчает здание пятиглавие. С западной стороны к церкви примыкает трапезная палата - монументальное кирпичное сооружение с глубокими арочными окнами и треугольным фронтоном западного фасада. Наиболее близким к нему сооружением подобного рода можно отнести трапезные палаты Михайло-Архангельского и Троице-Гледенского монастырей города Великого Устюга. Плоскость западного фасада разделена на два прясла мощными лопатками. К югу от трапезной продолжается здание старых братских келий с жилым вторым этажом и подсобными помещениями в первом. Изначальный вид трапезного комплекса неизвестен по другим источникам в такой полноте, на что указывала еще Императорская археологическая комиссия в начале XX века, когда встал вопрос о восстановлении здания после пожара 1906 года. С южной стороны площади, напротив Кирилловского придела располагалась небольшая бесстолпная церковь в честь Захарии и Елизаветы, построенная в 1742-1743 годах и увенчанная мощным барабаном с луковичной главой. В северо-восточном углу площади находилась построенная в 1768-1769 годах церковь в честь апостолов Петра и Павла - последнее по времени сооружение второго строительного этапа. По монастырской описи второй половины XVIII века в нижнем этаже храма были братские келий. С запада примкнули гостиничные келий, сооруженные в 1768 году. Высокий, прямоугольный в плане алтарь занимал более половины высоты восточного фасада храма. Это был единственный храм монастыря никогда не подвергавшийся переделкам и не пострадавший при пожаре 1906 года. По своему объему и композиции он близок архитектуре приходских храмов Белозерского уезда XVIII века. Несмотря на пожары 1711 и 1775 годов, уничтожившие дотла все деревянные постройки обители и повреждавших каменные - последние всегда восстанавливались в изначальном виде. Таким образом, указанная икона преподобного Кирилла Новозерского с видом монастыря, датируемая нами 80-ми годами XVIII века, позволяет представить Новозерский монастырь таким, каким он был до 90-х годов XVIII века, которые ознаменовались крупномасштабным каменным строительством и переделками фасадов и завершений зданий.
Элементы ансамбля монастыря того же времени представляет и икона преподобного Кирилла Новоезерского XIX века из коллекции Музея древнерусского искусства имени Андрея Рублева. Сюжет ее имеет в основе возможно ранее существовавшие гравюры подобного рода….Собор Воскресения Христова дан условно, а справа от фигуры Кирилла - трапезная с церковью, показанная как бы в развертке. С западного и северного фасадов примыкает крытая галерея со входом, имеющим килевидный портал в завершении. Это позволяет полностью реконструировать облик исчезнувшего ныне сооружения XVII века. По окружности Красного острова расположено десять келий, а на другом берегу Нов-озера стоит каменная часовня стройных пропорций типа «восьмерик на восьмерике", поставленная на месте беседы преподобного Кирилла со старцем Никифором, посланником преподобного Александра Свирского, на том месте, где их «осиял чудный свет". Деревянную часовню, посвященную Тихвинской иконе Богоматери, сменила каменная церковь того же имени, построенная в 1832-1836 годах. Эта, хотя и поздняя, икона дает представление о главных монастырских святынях, изображенных достаточно выразительно и тщательно.»
Третий этап строительства монастыря М.Хрусталёв описывает так: «Третий этап строительства в обители заключен в границах 1799-1906 годов, Именно в это время начинается обширное каменное строительство и множественные перестройки, связанные с деятельностью нового игумена (затем первого архимандрита) Феофана Соколова, переведенного из Николо-Моденского монастыря Устюженского уезда14. Автор «Истории Российской иерархии» архимандрит Амвросий Орнатский отмечает: "... все упомянутое строение с 1799 году переделано так, что и следов не можно узнать прежнего здания». Многие монастырские здания утратили свое первоначальное назначение.
Центр монастырской площади на упомянутых миниатюре и иконе все так же занят Воскресенским собором, но уже в иной интерпретации. В 1799 году собор и Кирилловский придел были разобраны по окна, а Никольский придел со стоящей над ним колокольней - по фундамент. Растесаны оконные проемы и уничтожен фасадный декор, кровля сделана четырехскатной. Эффектное шатровое завершение уступило место высоким восьмигранным барабанам с ложными окнами и куполами барочного типа. Алтарные части собора и приделов были выведены на одну линию (что заметно на иконе середины XIX века из собрания ЧерМО). Скудный новый декор представлен карнизом и кокошниками на полочке сухого рисунка. Завершение приделов выполнено аналогично соборным.

Во всю длину западного фасада протянулась поместительная каменная галерея-паперть с отдельными входами в собор и приделы, оформленные трапециевидными в плане тамбурами с полукупольным покрытием. Цокольная часть их была отделана гранитом, отмеченным на миниатюре Жития коричнево-зеленоватым цветом, как бы покрытым мхом от постоянной озерной сырости.
Церковь Захарии и Елизаветы, расположенная к югу от собора, коренным образом перестроена. Над прежним четвериком XVII века надстроен в 1802 году восьмерик, увенчанный граненым барабаном с луковичной главой. Больничная палата уступила место братской трапезной с кухней, хлебнею и помещениями для служителей, таким образом, церковь из больничной превратилась в трапезную. Больничные палаты переместились в прежнюю трапезную. К западу от этой церкви поднялась новая монастырская колокольня, достроенная в 1801 году. В первом ее ярусе - четверике видны южные ворота, выводящие к гавани на берегу Красного острова. Четверик яруса звона прорезан арками, над ним - карниз и четверичок с кровлей и главой. С западной стороны примыкают двухэтажные келий с хозяйственными помещениями и мереженной палаткой на рыбном дворе. Значительно перестроена северная сторона монастырской площади. На своем месте и в первоначальном виде сохранилась лишь Петропавловская церковь, к которой с запада примыкает гостиница и двухэтажный корпус.

Древняя церковь Алексея человека Божия (придел Богородицы Одигитрии был вынесен на остров Сладкий, где было устроено братское кладбище) изменила свой вид. От XVII века остались только надстроенные стены четверика, Прежний свод и венчающее здание пятиглавие в 1798 году разобрали и завершение привели в соответствие с прочими храмами монастыря. Старая трапезная при ней стала больничными палатами и настоятельско-братским корпусом. Двухэтажное здание, замыкающее западную сторону площади, занимали рухлядная и братские келий. Монастырь был огражден все теми же деревянными стенами с башнями, что и в середине XVIII века.

Еще одна икона, середины XIX века из собрания ЧерМО, представляет монастырь с восточной стороны. Изображение монастырского комплекса более схематично. Ограда монастыря уже каменная, сменившая деревянную в 1814 году. В ее линию входит шесть башен, завершенных шпилями. В центре восточного прясла стены, прямо на против алтарей собора, устроены Святые ворота, завершенные шатром и главой. От ворот на материк ведет деревянный мост на сваях без ограждения.

В таком виде Кирилло-Новозерский монастырь просуществовал до 1906 года, когда случился опустошительный пожар, уничтоживший завершения всех построек и частично их интерьеры, кроме Петропавловской церкви. Икона преподобного Кирилла, созданная вскоре после пожара, по «свежим следам», с видом обители и в ней самой, представляет ее обновленной. С 1906 годом связаны последние перестройки в монастыре.»
«Четвертый сторительный этап умещается в небольшие границы 1906-1916 годов. Все поврежденные пожаром монастырские постройки были восстановлены по состоянию на XIX век (упомянутая выше икона 1916 года из частного собрания в городе Тотьме). Исключение составила лишь Алексеевская церковь, сгоревшее завершение которой заменили двухскатной кровлей, завершенной трехглавием. Но и оно оказалось недолговечным, поскольку церковь получила такое же завершение, как и другие храмы обители - в виде восьмерика с главкой на высоком восьмигранном барабане. Таким полностью отстроенным предстает монастырь и на фотографии 1916 года.»

Есть сведения, что ещё при жизни Кирилла монастырю царём Василием Иоанновичем III были дарованы вотчины – деревни Кабылино и Шиднема.
В Государственном архиве древних актов хранятся документы монастыря за три века (период с 1542 – 1741 годы), такие как Жалованные грамоты Ивана IV, Федора Ивановича, Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора, Ивана и Петра Алексеевичей и Софьи Алексеевны на вотчины, угодья (в основном рыбные ловли в озерах), податные льготы и денежную помощь монастырю 1542 - 1690. Грамоты, указы Монастырского, Патриарших и др. приказов, Белозерской воеводской канцелярии 1703 - 1715. Книги отписные монастыря (коп. XIX в.) 1614. Описи монастырского имущества 1632, жалованных грамот монастырю к. XVII в. Выписи из писцовых книг на монастырские владения 1629. Отписи и квитанции Белозерской приказной избы и провинциальной канцелярии об уплате монастырем казенных сборов 1589 - 1711, 1731 - 1741. Дела и документы о размежевании монастырских земель, угодий, рыбных ловель (в т. ч. Андозеро, Белоозеро, Новоозеро, Ровоозеро) с крестьянами 1584 - 1692, о приписке Андозерского монастыря 1652; о доставке сосланному в Ферапонтов монастырь патриарху Никону бумаги, продовольствия, свечей 1671- 1676. Данные разных лиц на земли и угодья 1598, 1652.
Иван IV Грозный пожаловал монастырю всю округу на 3 версты и закрепил за монастырём права на Кобылино и Шиндему, дарованные Василием III. Известна легенда о событии, которое послужило поводом к столь щедрому дару. Однажды во сне царю явился старец Кирилл "с Нова озера" и наказал ему на другой день не входить в палату совещаться с боярами. Царь внял совету, а в тот день в палате обрушились своды… Эту легенду приводит П.И. Челищев в своём "Путешествии по Северу России 1791 год".

В XVI веке монастырь получил многочисленные льготы, был освобожден от всех видов пошлин, и получил во владение, помимо земельных угодий, три озера.
Из прочих же преподобного Кириллы Новоезерского чудес, еще достойно примечания сие: "Во время бывшего в Москве при царе Алексее Михайловиче во время Соляного бунта 1648 года, ближний боярин, который при царе был его воспитателем, Борис Морозов, для избежания от смерти, ушел в Белозерский Кириллов монастырь и оттоль для моления приехал во оный Новоезерский Кириллов монастырь, и при гробе сего преподобного дал обещание, что если он царем Алексеем Михайловичем опять будет возвращен в Москву с прежним его достоинством, то за сие в Новоезерском монастыре построит своим коштом каменную церковь, каковых в нем тогда еще не было, — что все вскоре после того обещания и сбылося в точности."

По данному обету Борисом Морозовым и был заложен первый каменный храм монастыря Воскресенский. Мощи преподобного Кирилла Новоезерского в земле препочивали сто двенадцать лет, а обретены были 7-го ноября 1649 года, как раз, при строительстве этого собора.
В череповецком художественном музее хранятся несколько священных реликвий: деревянный потир и “Псалтирь следованная” нач.XVI в. Эти предметы принадлежали преподобному Кириллу Новоезерскому, книга по легенде была похоронена вместе со святым и более ста лет пролежала в земле, а обретена была вместе с мощами святого.

В 1685 году и второй древний деревянный храм был заменен каменным. Как уже упоминалось выше, на средства царевны Софьи Алексеевны возвели теплую церковь Смоленской Богоматери с трапезной палатой и приделом Алексея человека Божия. 17 марта, в праздник этого святого, при монастыре открывалась ежегодная ярмарка. Алексеевская ярмарка, приносившая немалый доход обители, просуществовала почти 250 лет, с 1649 по 1892 год, когда, несмотря на протесты монастыря, была переведена в Белозерск. Об этой ярмарке П.И. Челищев в 1791 году писал: «В нем каждый год большая бывает ярмонка; начинается с 15-го марта и продолжается неделю; к оной съезжаются с товарами купцы из Белозерска, Вологды, Кириллова, Череповца, Устюжны, Тихвина, Олонца, Петрозаводска и Вытегры, и со многих уездов с своими рукоделиями и продуктами собираются крестьяне. В продолжение сей ярмонки монастырь имеет главный годовой денежный доход.»

В музее-усадьбе «Архангельское» хранится рукописная книга, в которой есть запись о том, что Пётр I 9 марта 1722 года посещал Новоезерский монастырь, совпадающая с записью в сборнике из Одесской Государственной научной библиотеки и записью во вкладной книге Кирилло-Новоезерского монастыря. Об этом упомянул Лифшиц в своей статье о Иродионе Илоезерском.
Известным указом Екатерины II о секуляризации церковных земель Новоезерский монастырь был отнесён по штату к III классу. Начался большой экономический спад хозяйственной жизни монастыря и продолжался он до 1793 года, когда настоятелем монастыря был назначен архимандрит Феофан (Соколов). За время его мудрого и деятельного руководства, продолжавшееся 36 лет, была достроена ограда с шестью небольшими башенками и Святыми воротами, возведена колокольня. Вокруг храмов и вдоль стен располагались кельи. Стены стояли на свах прямо в воде, и, по отзывам современников, из окон некоторых келий "представлялась возможность удить рыбу". Число братии вновь увеличилось до 80 человек.
Красный остров при игумене Феофане был соединен с соседним Сладким островом деревянными мостками на сваях, вбитых в дно озера. Это было сделано на случай пожара, чтобы спасти святыни и ценности. На близлежащих островах и вдоль берега озера располагались гостиницы и другие монастырские службы. Монастырь вновь претерпел некоторый подъём, но вернуть былой славы и величия уже не мог.
В разные годы в монастыре бывали разные известные люди.
Например: В монастыре с зимы 1830 года по начало 1832 года проходил послушание Дмитрий Александрович Брянчанинов (5.02.1807, с.Покровское, ныне – Грязовецкий р-н – 30.04.1867, Бабаевский монастырь, ныне – Костромская обл.) – будущий Епископ Кавказский и Черноморский, общерусский святой (канонизирован в 1988 г.).
Или, например, Феодосий Косой (гг. рождения и смерти неизвестны) - глава еретического течения, идеолог крестьянства и городской бедноты 16 в. в борьбе против официальной церкви и феодального строя. По происхождению холоп. В конце 40-х гг. бежал из Москвы на Белоозеро и постригся в монахи, затем перешёл в монастырь на Новоозере, где с 1551 начал пропаганду т. н. «Нового учения», подверг критике основные догматы христианства: о божественной природе Христа, о воскресении мёртвых и др., отрицал святых и чудеса, призывал не поклоняться иконам, выступал за уничтожение института монашества. Отвергая официальную церковь, проповедовал идеи равенства всех людей, отвергал всю систему феодального господства и подчинения, считал «спасение» человека делом его собственных рук, призывал к ликвидации войн и эксплуатации. Подвергался критике со стороны Зиновия Отенского. В 1553 в связи с делом М. Башкина заключён в один из московских монастырей, но бежал в Польшу, где оказал серьёзное влияние на формирование радикального движения антитринитариев (Клибанов А. И., Реформационные движения в России в XIV – первой пол. XVI вв., М., 1960) .

Разменивая часы на километры - На Новоозере.
seredina77.livejournal.com›25515.html