Библия, православные праздники, традиции

30 сентября память священномучеников преподобных Никодима ( Щапкова), Павла ( Моисеева), Серафима ( Кулакова), архим. Феодосия ( Соболева), 1918 г. Вологодская епархия.

О многих я уже писала на с тр. 13 в разделе дневника "Репрессированные", в том числе и о прмч. Архимандрите Феодосии ( Соболеве), в миру Федоре Дормидонтовиче Соболеве , настоятеле Сольвычегодского Введенского монастыря и расстреляном без суда и следствия на 77- м году жизни в Корямженском монастыре. На страницах дневника в разделе " Породненные с Кубенскими" есть также материалы о священнической династии Соболевых и родстве с моими предками Кубенскими.

Убиенные насельники Николаево-Коряжемского монастыря архимандриты Павел (Моисеев) и Феодосий (Соболев), иеромонахи Никодим (Щапков) и Серафим (Кулаков)

На­сто­я­тель мо­на­сты­ря ар­хи­манд­рит Па­вел, в ми­ру Иван Яко­вле­вич Мо­и­се­ев, ро­дил­ся 16 фев­ра­ля 1849 го­да в де­ревне Дре­сви­щи Гря­зо­вец­ко­го уез­да Во­ло­год­ской гу­бер­нии в кре­стьян­ской се­мье. Гра­мо­те обу­чал­ся са­мо­сто­я­тель­но, по Псал­ти­ри. Лю­бил чи­тать жи­тия свя­тых, де­ре­вен­ских игр сто­ро­нил­ся.
Ре­ше­ние при­нять мо­на­ше­ство Иван при­нял в зре­лом воз­расте, ко­гда уже ми­ну­ло трид­цать. На­ка­нуне Ве­ли­ко­го по­ста 19 мар­та 1880 г. Иван был опре­де­лен по­слуш­ни­ком Пав­ло-Об­нор­ско­го мо­на­сты­ря, близ то­го ме­ста, где он ро­дил­ся и где бы­вал неод­но­крат­но.
Прой­дя по­лу­го­до­вое по­слу­ша­ние, 9 ок­тяб­ря, в день празд­но­ва­ния мест­но­чти­мой Кор­сун­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, он при­нял мо­на­ше­ство с име­нем Па­вел. Через ме­сяц, 16 но­яб­ря, его ру­ко­по­ло­жи­ли во иеро­ди­а­ко­на, а 24 июня 1881 го­да – во иеро­мо­на­ха. В 1887 го­ду по по­ру­че­нию епар­хи­аль­но­го на­чаль­ства о.Па­вел пол­го­да управ­лял Пав­ло-Об­нор­ским мо­на­сты­рем, был его каз­на­че­ем. В 1890 го­ду он ока­зал­ся в Устю­ге, став сна­ча­ла на­сто­я­те­лем Ни­ко­ла­е­во-При­луц­ко­го мо­на­сты­ря, а за­тем бла­го­чин­ным мо­на­сты­рей Ве­ли­ко-Устюг­ско­го ви­ка­ри­ат­ства.
Мно­го за­бот и ста­ра­ний по­ло­жил он на спа­се­ние вве­рен­ных ему на­сель­ни­ков. 24 июня 1898 го­да епи­скоп Ве­ли­ко-Устюг­ский Гав­ри­ил воз­вел иеро­мо­на­ха Пав­ла в сан игу­ме­на и вру­чил ему по­сох. 13 мар­та 1902 го­да игу­мен Па­вел ста­но­вит­ся на­сто­я­те­лем Ко­ря­жем­ско­го Ни­ко­ла­ев­ско­го мо­на­сты­ря. От­ныне и до смер­ти ме­стом его слу­же­ния бу­дет эта оби­тель. Для бра­тии, тер­пя­щей вся­кие нестро­е­ния, он стал креп­кой нрав­ствен­ной опо­рой. Сло­вом уте­ше­ния, обод­ре­ни­ем и вра­зум­ле­ни­ем под­дер­жи­вал каж­до­го, и осо­бен­но сла­бых ду­хом, по­мо­гал им при­бли­зить­ся к Бо­гу.
Де­крет но­вой вла­сти, от­де­лив­ший Цер­ковь от го­су­дар­ства, обес­по­ко­ил о.Пав­ла. По это­му по­во­ду к нему при­был из Соль­вы­че­год­ска уже быв­ший на по­кое ар­хи­манд­рит Вве­ден­ско­го мо­на­сты­ря Фе­о­до­сий – убе­лен­ный се­ди­на­ми 76-лет­ний ар­хи­манд­рит.
А тре­во­жить­ся бы­ло от че­го. Уже и сю­да до­ка­ти­лись из­ве­стия о рас­стре­лах церк­вей Мос­ков­ско­го Крем­ля, о раз­граб­ле­нии Алек­сан­дро-Нев­ской лав­ры, об из­би­е­нии мо­на­хов и убий­стве боль­ше­ви­ка­ми Ки­ев­ско­го мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра...

Ар­хи­манд­рит Фе­о­до­сий, в ми­ру Фе­о­дор Со­болев, ро­дил­ся 11 сен­тяб­ря 1842 го­да. Его отец – свя­щен­ник Жа­ров­ской Пет­ро­пав­лов­ской церк­ви Вель­ско­го уез­да Во­ло­год­ской гу­бер­нии Дор­ми­донт Со­болев – был сы­ном свя­щен­ни­ка, ма­туш­ка Оль­га Алек­се­ев­на – до­че­рью дья­ко­на.
Фе­дор рос в се­мье, где свя­то хра­ни­ли пра­во­слав­ные тра­ди­ции. В ос­но­ву вос­пи­та­ния де­тей бы­ли по­ло­же­ны мо­лит­ва и труд. Ко­гда стар­ший брат Кон­стан­тин по­сту­пил в Во­ло­год­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию, Фе­о­дор уже не со­мне­вал­ся, что по­сле­ду­ет его при­ме­ру, и по­сле окон­ча­ния Ду­хов­но­го учи­ли­ща стал се­ми­на­ри­стом.
В 1864 го­ду, окон­чив Во­ло­год­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию, Фе­о­дор об­за­вел­ся се­мьей и в том же го­ду был ру­ко­по­ло­жен во свя­щен­ни­ка в То­тем­ской го­род­ской Успен­ской церк­ви. В 1869 го­ду на­зна­чен на долж­ность учи­те­ля ла­тин­ско­го язы­ка в То­тем­ское Ду­хов­ное учи­ли­ще и долж­ность ис­пол­нял столь ис­прав­но, что ре­ви­зор Св. Си­но­да, ин­спек­ти­ро­вав­ший Ду­хов­ное учи­ли­ще в 1875 го­ду, объ­явил ему одоб­ре­ние за успеш­ное пре­по­да­ва­ние. В мар­те 1876 го­да его опре­де­ли­ли чле­ном ду­хов­но-учи­лищ­но­го прав­ле­ния и де­ло­про­из­во­ди­те­лем, а вско­ре и свя­щен­ни­ком то­тем­ской тю­рем­ной церк­ви.
Вско­ре о. Фе­о­до­ра по­стиг­ло тяж­кое го­ре – скон­ча­лась же­на. Ов­до­вев, он все­го се­бя от­да­ет на слу­же­ние Бо­гу. 3 но­яб­ря 1879 го­да его при­чис­ли­ли к брат­ству То­тем­ско­го Спа­со-Су­мо­ри­на мо­на­сты­ря. Через год утвер­ди­ли каз­на­че­ем. 6 мар­та 1881 го­да в этом же мо­на­сты­ре о.Фе­о­дор при­ни­ма­ет ино­че­ский по­стриг с име­нем Фе­о­до­сий.
С 1885 го­да иеро­мо­нах Фе­о­до­сий по­сле­до­ва­тель­но на­зна­ча­ет­ся на­сто­я­те­лем сна­ча­ла Во­ло­год­ско­го Спа­со-При­луц­ко­го, за­тем Кад­ни­ков­ско­го Ди­о­ни­сие-Глу­шиц­ко­го мо­на­сты­ря той же гу­бер­нии, с воз­ве­де­ни­ем в сан игу­ме­на. Но бре­мя долж­но­сти ста­ло тя­го­тить его, и о.Фе­о­до­сий вско­ре по­дал про­ше­ние об осво­бож­де­нии его от долж­но­сти. Он про­сит воз­вра­тить его в Спа­со-Су­мо­рин мо­на­стырь.
Прось­ба бы­ла удо­вле­тво­ре­на: в де­каб­ре 1889 г. он воз­вра­ща­ет­ся в род­ную оби­тель, где через год был опре­де­лен на долж­ность ду­хов­ни­ка бра­тии. В 1892 го­ду он на­зна­ча­ет­ся за­ко­но­учи­те­лем То­тем­ской Спа­со-Су­мо­рин­ской цер­ков­но-при­ход­ской шко­лы. В про­све­ще­нии отец Фе­о­до­сий ви­дел путь спа­се­ния лю­дей, он по­ни­мал, как не хва­та­ет про­сто­му на­ро­ду зна­ний о ве­ре. Уже в сле­ду­ю­щем го­ду тру­ды игу­ме­на в Спа­со-Су­мо­рин­ской шко­ле бы­ли за­ме­че­ны – отец Фе­о­до­сий «на­граж­ден от Свя­тей­ше­го Си­но­да кни­гой – Свя­той Биб­ли­ей».
В 1896 го­ду в его жиз­ни на­чи­на­ет­ся но­вая по­ло­са пе­ре­ме­ще­ний – сна­ча­ла на долж­ность на­сто­я­те­ля в Гря­зо­вец­кий Ар­се­ни­е­во-Ко­мель­ский мо­на­стырь, за­тем – ду­хов­ни­ком Устюг­ско­го ду­хов­но­го учи­ли­ща, Ми­ха­и­ло-Ар­хан­гель­ско­го и Иоан­но-Пред­те­чен­ско­го мо­на­сты­рей, да­лее – на­сто­я­те­лем Устюг­ско­го Ни­ко­ла­е­во-При­луц­ко­го мо­на­сты­ря, и, на­ко­нец, в сен­тяб­ре 1907 го­да игу­мен Фе­о­до­сий ста­но­вит­ся на­сто­я­те­лем Соль­вы­че­год­ско­го Вве­ден­ско­го мо­на­сты­ря. В но­яб­ре то­го же го­да он воз­ве­ден в сан ар­хи­манд­ри­та. 13 сен­тяб­ря 1916 го­да ар­хи­манд­рит Фе­о­до­сий в си­лу пре­клон­ных лет и сла­бо­сти здо­ро­вья по соб­ствен­но­му про­ше­нию уво­лен на по­кой. Впро­чем, он не ото­шел от дел бра­тии, вно­сил свою по­силь­ную леп­ту в укреп­ле­ние оби­те­ли. В ав­гу­сте 1918 го­да он от­пра­вил­ся в Ко­ря­жем­ский мо­на­стырь, чтобы об­су­дить про­ис­хо­дя­щие в стране пе­ре­ме­ны…

Иеро­мо­нах Ни­ко­дим, при­ни­мав­ший ак­тив­ное уча­стие в воз­рож­де­нии Ко­ря­жем­ско­го Ни­ко­ла­ев­ско­го мо­на­сты­ря, ро­дил­ся в Во­ло­год­ской гу­бер­нии 20 ок­тяб­ря 1852 го­да в се­мье устюж­ско­го ме­ща­ни­на Кон­стан­ти­на Ива­но­ви­ча Щап­ко­ва и же­ны его Та­тья­ны Львов­ны. При рож­де­нии был на­ре­чен Ни­ко­ла­ем. На 21-м го­ду, по­ки­нув от­чий дом, Ни­ко­лай от­пра­вил­ся в один из от­да­лен­ных в Во­ло­год­ской гу­бер­нии Тро­иц­кий Сте­фа­но-Улья­нов­ский мо­на­стырь.
По­чти де­сять лет он про­хо­дил по­слу­ша­ние и го­то­вил­ся к мо­на­ше­ско­му по­дви­гу. Через шесть лет Ни­ко­лай был по­свя­щен в сти­харь, за­тем в 1883 го­ду стал по­слуш­ни­ком мо­на­сты­ря. В мо­на­сты­ре Ни­ко­лаю опре­де­ли­ли по­слу­ша­ние са­пож­ное, ко­то­рое он ис­пол­нял с при­су­щей ему доб­ро­со­вест­но­стью. 7 ав­гу­ста 1886 г. он при­нял по­стриг с име­нем Ни­ко­дим. Спу­стя год его ру­ко­по­ло­жи­ли во иеро­ди­а­ко­на, а 25 мая 1896 го­да, в день па­мя­ти апо­сто­ла и еван­ге­ли­ста Мар­ка, – во иеро­мо­на­ха. Бы­ло ему 44 го­да.
Через год ука­зом Ве­ли­ко­устюж­ско­го ду­хов­но­го прав­ле­ния о.Ни­ко­дим был пе­ре­ме­щен в Ко­ря­жем­ский мо­на­стырь. Сво­им при­мер­ным по­ве­де­ни­ем и по­лез­ной пас­тыр­ской служ­бой о.Ни­ко­дим снис­кал ува­же­ние на­сель­ни­ков. В 1903 го­ду его утвер­жда­ют в долж­но­стях каз­на­чея, ду­хов­ни­ка и бла­го­чин­но­го мо­на­сты­ря.

Иеро­мо­нах Се­ра­фим (в ми­ру Ни­ко­лай) при­был в Ни­ко­ла­ев­ский Ко­ря­жем­ский мо­на­стырь 30 лет от ро­ду в 1904 го­ду, бу­дучи по­слуш­ни­ком Ни­ко­ла­ев­ско­го При­луц­ко­го мо­на­сты­ря. Ро­дил­ся он в се­мье кре­стья­ни­на Ко­стром­ской гу­бер­нии Га­лич­ско­го уез­да Яко­ва Ку­ла­ко­ва. С ма­лых лет при­ле­пил­ся к церк­ви. Здесь обу­чил­ся чте­нию и пись­му. А ко­гда у маль­чи­ка об­на­ру­жил­ся хо­ро­ший го­лос, кли­рос­ное по­слу­ша­ние ста­ло для него ос­нов­ным за­ня­ти­ем, ко­то­рое ис­пол­нял он с ра­до­стью. В два­дцать че­ты­ре го­да с бла­го­сло­ве­ния от­ца ушел в мо­на­стырь.
С 1898 го­да Ни­ко­лай стал тру­дить­ся в При­луц­ком мо­на­сты­ре, через год был опре­де­лен его по­слуш­ни­ком. Пять лет пре­бы­вал он в этом мо­на­сты­ре, неся кли­рос­ное и ке­лей­ное по­слу­ша­ния, а за­тем был пе­ре­ме­щен в Ни­ко­ла­ев­ский Ко­ря­жем­ский мо­на­стырь, где 14 мар­та 1904 го­да при­нял по­стриг с име­нем Се­ра­фим. Через два го­да его ру­ко­по­ло­жи­ли во иеро­ди­а­ко­на, 1 июля 1907 го­да – во иеро­мо­на­ха. Отец Се­ра­фим от­да­вал все­го се­бя слу­же­нию Бо­гу и ино­го пу­ти для се­бя не пред­став­лял.

Ок­тябрь 1917 го­да на­ру­шил уста­нов­лен­ный в оби­те­ли по­ря­док. С неко­то­рых пор в мо­на­сты­ре по­се­лил­ся пред­ста­ви­тель но­вой вла­сти, име­ну­е­мый ко­мен­дан­том мо­на­сты­ря. О сво­их пол­но­мо­чи­ях он не рас­про­стра­нял­ся, в жизнь оби­те­ли осо­бо не вме­ши­вал­ся. 27 сен­тяб­ря 1918 го­да, в день Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­под­ня, в мо­на­сты­ре бы­ло празд­нич­ное бо­го­слу­же­ние. По­сле служ­бы при­сут­ству­ю­щие жда­ли на­пут­ствен­но­го сло­ва на­сто­я­те­ля. Ар­хи­манд­рит Па­вел по­ни­мал, что в ны­неш­нее смут­ное вре­мя их оби­тель, как и дру­гие, ожи­да­ют тяж­кие ис­пы­та­ния. И они при­шли.
23 сен­тяб­ря 1918 го­да в Соль­вы­че­год­скую ЧК по­сту­пи­ло за­яв­ле­ние от негра­мот­но­го граж­да­ни­на дер. На­рад­це­ва Ве­ли­ко­устюж­ско­го уез­да, что в Ярен­ском уез­де на бе­ре­гу ре­ки Чер­ны в лес­ных из­буш­ках охот­ни­ков и ле­со­про­мыш­лен­ни­ков «про­жи­ва­ют ка­кие-то бо­га­тые лю­ди, по-ви­ди­мо­му скры­ва­ют­ся бур­жуи». Кро­ме то­го, он со­об­щил, что в Ко­ря­жем­ском мо­на­сты­ре, где ему при­шлось за­но­че­вать, так­же име­лись «та­кие со­мни­тель­ные ти­пы, от че­го-то укры­ва­ю­щи­е­ся». Это за­яв­ле­ние и по­слу­жи­ло по­во­дом для по­езд­ки вла­стей в Ни­ко­ла­ев­ский Ко­ря­жем­ский мо­на­стырь.
30 сен­тяб­ря в мо­на­стырь на­гря­ну­ли во­ен­ком и чле­ны Соль­вы­че­год­ской чрез­вы­чай­ной ко­мис­сии.
Как ста­ли раз­во­ра­чи­вать­ся со­бы­тия, сви­де­тель­ству­ет име­ю­ща­я­ся в де­ле вы­пис­ка из жур­на­ла этой ко­мис­сии. В ней ука­за­но, что «по при­ез­де в мо­на­стырь чрез­вы­чай­ная ко­мис­сия тре­бо­ва­ла адми­ни­стра­цию мо­на­сты­ря вы­дать все тай­ни­ки, в том чис­ле день­ги и т.п. На что адми­ни­стра­ция ока­за­ла со­про­тив­ле­ние и сво­им со­про­тив­ле­ни­ем вы­ра­зи­ла непод­чи­не­ние су­ще­ству­ю­щей вла­сти...»
В чем кон­крет­но вы­ра­зи­лось со­про­тив­ле­ние адми­ни­стра­ции мо­на­сты­ря, не ука­за­но. Ко­мен­дан­ту мо­на­сты­ря по­ру­чи­ли до­про­сить адми­ни­стра­цию мо­на­сты­ря. Про­то­ко­лов до­про­са как та­ко­вых в де­ле не име­ет­ся, как нет в де­ле и све­де­ний о до­про­шен­ных. На од­ном ли­сте ко­мен­дант уме­стил по­ка­за­ния всех пя­те­рых об­ви­ня­е­мых.
Ка­кие во­про­сы им за­да­ва­лись, в про­то­ко­ле не ука­за­но. За­пи­са­но в нем сле­ду­ю­щее:
«ар­хи­манд­ри­та Ни­ко­ло-Ко­ря­жем­ско­го мо­на­сты­ря Пав­ла от­вет: “На все во­про­сы игу­мен Па­вел от­ве­чал от­ри­ца­тель­но, го­во­ря, что боль­ше ни­че­го не на­хо­дит­ся в мо­на­сты­ре”;
иеро­мо­на­ха Ни­ко­ди­ма от­вет: “То­же ни в чем не со­зна­вал­ся. На все во­про­сы от­ве­чал от­ри­ца­тель­но”;
иеро­мо­на­ха Се­ра­фи­ма от­вет: “То­же ни в чем не при­зна­ет­ся, го­во­ря, что ни­чем не за­ве­до­вал”;
ар­хи­манд­ри­та Фе­о­до­сия от­вет: “В мо­на­стыр­ские де­ла не вме­ши­вал­ся и жил от­дель­но”.
Чтобы учи­нить рас­пра­ву, Соль­вы­че­год­ская ЧК при­чис­ли­ла к адми­ни­стра­ции Ни­ко­ла­ев­ско­го Ко­ря­жем­ско­го мо­на­сты­ря не за­ни­мав­ше­го­ся его хо­зяй­ствен­ной де­я­тель­но­стью иеро­мо­на­ха Се­ра­фи­ма и на­хо­див­ше­го­ся на по­кое ар­хи­манд­ри­та Соль­вы­че­год­ско­го Вве­ден­ско­го мо­на­сты­ря Фе­о­до­сия.
Да­лее из вы­пис­ки сле­ду­ет, что «об­ви­ня­е­мых в непод­чи­не­нии со­вет­ской вла­сти, упо­мя­ну­тых в на­сто­я­щем по­ста­нов­ле­нии лиц, ко­то­рые яв­ля­ют­ся гла­ва­ря­ми про­тив­ной бан­ды, ар­хи­манд­ри­та Пав­ла, ар­хи­манд­ри­та Фе­о­до­сия, иеро­мо­на­хов Се­ра­фи­ма и Ни­ко­ди­ма – рас­стре­лять».
При­чи­на рас­стре­ла не ука­за­на. В ту по­ру ду­хо­вен­ство ча­сто рас­стре­ли­ва­ли за то, что не от­да­ли цер­ков­но­го иму­ще­ства. Но убран­ство церк­вей Ко­ря­жем­ско­го мо­на­сты­ря, об­ла­че­ния и цер­ков­ная утварь но­вую власть не ин­те­ре­со­ва­ли, ей нуж­ны бы­ли толь­ко день­ги, по­жерт­во­ван­ные на со­дер­жа­ние оби­те­ли. При обыс­ке, как их ни ис­ка­ли, не на­шли. Как ни тер­за­ли стар­цев, до­бить­ся от них ни­че­го не смог­ли.
И так ве­ли­ко бы­ло же­ла­ние сло­мить их мо­на­ше­ский дух, так силь­на зло­ба, что, не до­ждав­шись утвер­жде­ния при­ня­то­го ре­ше­ния, с аре­сто­ван­ны­ми немед­лен­но рас­пра­ви­лись.
В 2 ча­са по­по­лу­дни 30 сен­тяб­ря 1918 го­да по до­ро­ге из Ко­ря­жем­ско­го мо­на­сты­ря на од­ном из пу­стын­ных ост­ро­вов по ре­ке Вы­че­где бы­ли рас­стре­ля­ны: на 77-м го­ду жиз­ни ар­хи­манд­рит Соль­вы­че­год­ско­го мо­на­сты­ря на по­кое Фе­о­до­сий (Со­болев), на 70-м го­ду жиз­ни ар­хи­манд­рит Ко­ря­жем­ско­го мо­на­сты­ря Па­вел (Мо­и­се­ев), иеро­мо­на­хи это­го же мо­на­сты­ря 65-лет­ний Ни­ко­дим (Щап­ков) и 45-лет­ний Се­ра­фим (Ку­ла­ков).
Ис­точ­ник: http://pstgu.ru/

Народный календарь 1 октября.

День Евмении, Аринин день. Арина.

Приметы и наблюдения.

Если на Арину журавли полетят, то на Покров надо ждать первого мороза ; а если не видно в этот день - раньше Артемьева дня ( 2 ноября)не ударить ни одному морозу. " Колесом дорога !" - кричат журавлям, чтобы воротить их.
Арина- шиповница : собирают плоды иповника, сушат их. Если бурьяны выросли высокими - будет много снега.
День Арины отмечают три раза : 29 апреля - Арина Разрой берега, 18 мая - Арна Рассадница и 1 октября - Арина Журавлиный лет ( день отлета журавлей).

Традиции . Уборка ульев на зимовье. Последний сбор ягод и грибов.

Именины : Ариадна, Евмений, Ирина, Софья.

БЛАГОВЕРНЫЙ ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ИГОРЬ ОЛЬГОВИЧ, ЧЕРНИГОВСКИЙ, КИЕВСКИЙ

Дни памяти: Июнь 5 (Перенесение мощей), Сентябрь 19


Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок — Ольговичей и Мстиславичей. Все они были в близком родстве, все — правнуки Ярослава Мудрого. Мстиславичи назывались по имени своего отца — святого Мстислава Великого (+ 1132 г.), сына Владимира Мономаха (отсюда другое их название «Мономашичи»). Ольговичи назывались по имени Олега Святославича (+ 1115 г.), прозванного за свою горькую судьбу «Гориславичем». Олег Гориславич был сын киевского князя Святослава (+ 1076 г.), который участвовал в 1072 году в перенесении мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба (сведения 2 мая) и вошел в историю Русской Церкви как владелец двух замечательнейших богословских сборников того времени — «Изборника Святослава 1073 года» и «Изборника 1076 года».

В некоторых древних месяцесловах и сам князь Святослав почитался угодником Божиим, но особенно прославились два его внука: преподобный Никола Святоша (+ 1142 г.) и двоюродный брат его, сын Олега Гориславича, святой князь-мученик Игорь Ольгович (+ 1147 г.).

Преподобный Никола Святоша и святой Игорь Ольгович представляют два различных пути христианской святости в Древней Руси. Преподобный Никола, отрекшийся от мира и княжеских обязанностей, стал простым иноком и мирно почил, проведя почти 40 лет в монастыре. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.

В 1138 году великим князем киевским стал старший брат Игоря — Всеволод Ольгович (прадед святого Михаила Черниговского). Хотя его княжение длилось всего несколько лет и было наполнено непрерывными войнами, князь считал Киев своим наследственным княжеством и решил передать его в наследство своему брату Игорю. Он ссылался при этом на пример Владимира Мономаха и говорил, как бы нарочно подзадоривая Мономашичей: «Владимир посадил Мстислава, своего сына, после себя в Киеве, а Мстислав — брата своего Ярополка. А вот я говорю: если меня Бог возьмет, то я после себя даю Киев брату моему Игорю». Но Бог гордым противится. Горделивые слова Всеволода, которого и так не любили киевляне, стали предлогом для возбуждения ненависти против его брата Игоря и всех Ольговичей. «Не хотим быть в наследстве», — решило киевское вече. Злоба и гордыня князя вызвали ответную злобу и гордыню киевлян: святой Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти.

Грозные события разворачивались стремительно. 1 августа 1146 года умер князь Всеволод, и киевляне целовали крест Игорю как новому князю, а Игорь целовал крест Киеву — справедливо править народом и защищать его. Но, преступив крестное целование, киевские бояре сразу же призвали Мстиславичей с войском. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича, князя переяславского. Еще раз нарушив крестное целование, киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен, привезли в Киев и посадили в поруб. Это было 13 августа, все его княжение продолжалось две недели.

В порубе (это был холодный бревенчатый сруб, без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было «вырубить» его оттуда) многострадальный князь тяжко заболел. Думали, что он умрет. В этих условиях противники князя решили «вырубить» его из заточения. Тогда же его заставили принять монашество в монастыре святого Иоанна, что, впрочем, было вполне созвучно его собственным желаниям, так как он с юности проявлял особое благочестие — «был читатель книг и в пении церковном учен». Теперь, под тяжестью бед и скорбей, в душе его совершилась решительная перемена. Он горько каялся в грехах прошлых, скорби души кающейся в соединении с скорбями заключения темничного истощили силы его, и он поспешил просить себе милости — отречения от мира. Его вынесли из темницы до того больного, что восемь дней не мог ни пить, ни есть. И 5 января 1147 года епископ Переяславский Евфимий постриг его в иночество с именем Гавриил. Вскоре он выздоровел и был переведен в Киевский Феодоровский монастырь, где принял схиму с именем Игнатий и всецело предался иноческим подвигам, проводя время в слезах и молитве.
Но дух братоубийственной ненависти бушевал над Киевом. Возбуждаемая гордыней и ослепленная ненавистью, ни одна из сторон не хотела уступать. Черниговские князья, двоюродные братья Игоря, замыслили заманить Изяслава киевского в совместный поход с тем, чтобы захватить его или убить. Заговор открылся, когда князь был уже на пути к Чернигову. Возмущенные киевляне, узнав о коварстве черниговцев, обрушили месть на ни в чем неповинного князя-схимника.
Напрасно удерживал их митрополит Климент. «Не творите греха, дети, послушайтесь меня; иначе навлечете на себя гнев Божий, а вражда между князьями не утолится», — говорил он им. Они не хотели слушать ни его, ни тысяцкого, пошли к монастырю. Правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир пытались предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика, но сами подверглись опасности со стороны ожесточенной толпы. Стоявший во время св. литургии и молившийся пред иконой Божией Матери услыхал, чего хочет мятежная толпа. Он готовил себя ко всему мыслями о подвигах мучеников; потом пал в слезах и молился: «Господи! призри на немощь мою, чтобы, уповая на Тебя, мог я перенесть все; благодарю Тебя, что Ты смирил меня; удостой взять меня из этого мятежного и мрачного мира в Твой свет». Свирепые мятежники, не уважая святости храма Божия, ворвались в храм, схватили Игоря, сорвали с него мантию и повлекли из храма. Игорь говорил им: «За что хотите вы убить меня, как разбойника? Пусть вы нарушили клятву предо мною — Бог вам простит; меня Он сподобил монашеского чина, и для меня довольно того». Мятежная толпа кричала: «Убейте, убейте». С Игоря сорвали и подрясник, оставив в одной рубашке, и повлекли к воротам. В воротах монастыря толпу остановил князь Владимир. И сказал ему Игорь: «Ох, брате, куда ты?» Владимир же соскочил с коня, желая помочь ему, и покрыл его корзном (княжеским плащом) и говорил киевлянам: «Не убивайте, братья». И вел Владимир Игоря до двора матери своей, и стали бить Владимира. Так повествует летопись. Владимир успел втолкнуть Игоря во двор и затворить ворота. Но люди выломали ворота и, увидев Игоря «на сенях» (крытая галерея второго этажа в древнем киевском тереме), разбили сени, стащили святого мученика и убили на нижних ступенях лестницы. Ожесточение толпы было столь велико, что мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию, его волочили веревкой за ноги до Десятинной церкви, бросили там на телегу, отвезли и «повергли на торгу».
Так святой мученик предал Господу дух свой «и совлекся ризы тленного человека, и в нетленную и многострадальную ризу Христа облекся». Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, «Бог явил над ним знамение велико — зажглись свечи все над ним в церкви той». На другое утро митрополит послал Феодоровского игумена Ананию отпеть погребальное пение над князем в монастыре святого Симеона, построенном набожностью деда Игорева на окраине Киева. Игумен облек тело князя-инока в иноческие одежды и совершил погребальное пение. Благочестивый игумен горько плакал и сказал вслух всем: «Горе веку суетному и сердцам жестоким! Где любовь?» В то самое время загремел гром и затряслась земля и над церковью явился столп светлый. Народ в ужасе воскликнул: «Господи, помилуй!»

5 июня 1150 г., когда киевский престол был занят князем Юрием Долгоруким, его союзник, князь черниговский Святослав Ольгович, родной брат убиенного Игоря, торжественно перенес святые мощи князя Игоря на родину, в Чернигов, где они были положены в раку «с теремом» в кафедральном Спасском соборе. Тогда же было установлено празднование памяти святого.
Житие и страдания святого князя Игоря помещены в Степенной книге. Икона Богородицы, перед которой он молился в последние минуты своей жизни, находилась в Великой церкви Киево-Печерской лавры с именем «Игоревская». В «Иконописном подлиннике» говорится, что святой князь Игорь «ростом был средний и сух, смугл лицем, власы над обычаем, как поп, носил долги, брада же узка и мала. Прилежно уставы иноческие хранил».

3 октября.

Суббота по Воздвижении. Вмч. Евстафия Плакиды, жены его Феопистии и чад их Агапия и Феописта ( ок.118).
Мучеников и исповедников Михаила, кн. Черниговского, и болярина его Феодора, чудотворцев ( 1245).
Прп. и блгв. кн. Олега Брянского ( ок.1285). Собор Брянских святых.

Краткое житие великомученика Евстафия и с ним жены его Феопистии и чад Агапия и Феописта

Святой великомученик Евстафий до Крещения носил имя Плакида. Он был военачальником при императорах Тите (79–81) и Траяне (98–117). Еще не познав Христа, Плакида творил дела милосердия, помогая всем бедствующим и страждущим. Господь не оставил добродетельного язычника во мраке идолопоклонства.

Однажды на охоте он преследовал на быстром коне оленя, который остановился, взбежав на высокую гору, и Плакида вдруг увидел между его рогами сияющий Крест, а на нем – распятого Сына Божия. Пораженный Плакида услышал глас: «Зачем ты гонишь Меня, Плакида?» – «Кто Ты, Господи, говорящий со мною?» – в страхе спросил Плакида. И услышал в ответ: «Я – Иисус Христос, Бог, воплотившийся ради спасения людей и претерпевший вольные страдания и Крестную смерть. Ты Меня, не зная, почитаешь, ибо твои добрые дела и обильные милостыни дошли до Меня. Явился Я здесь, чтобы обратить и присоединить тебя к верным рабам Моим. Ибо не хочу Я, чтобы человек, творящий праведные дела, погиб в сетях вражиих».

Плакида воскликнул: «Господи, я верую, что Ты – Бог Неба и земли, Творец всех тварей. Молю Тебя, Господи, научи меня, что мне делать». И вновь прозвучал Божественный глас: «Иди к священику христианскому, приими от него Крещение, и он наставит тебя ко спасению».

С радостью Плакида вернулся домой, все рассказал жене; та, в свою очередь, поведала ему о том, как накануне ей в таинственном сновидении Кто-то сказал: «Ты, твой муж и твои сыновья завтра придете ко Мне и познаете Меня – Иисуса Христа, Истинного Бога, посылающего спасение любящим Меня». Супруги поступили, как им было велено.

Они обратились к христианскому пресвитеру, который крестил все их семейство и всех причастил Святых Таин.

На следующий день святой Евстафий отправился на место своего чудесного обращения и в горячих молитвах возблагодарил Господа, призвавшего его на путь спасения.

И опять святой Евстафий был удостоен чудесного откровения – Сам Бог предупреждал его о предстоящих испытаниях: «Евстафий, подобает тебе на деле проявить твою веру. Тебе, как Иову, предстоит претерпеть многие скорби, чтобы, будучи искушенным, подобно золоту в горниле, явиться достойным Меня и принять венец из рук Моих». Святой Евстафий смиренно отвечал: «Да будет воля Твоя, Господи, всё готов я принять из рук Твоих с благодарением, только бы Твоя всесильная помощь была со мной»

Вскоре на Евстафия обрушились бедствия: умерли все его слуги и пал весь скот. Разоренный, но не упавший духом, святой Евстафий с семьей покинул тайно дом, чтобы жить в безвестности, смирении и нищете. На корабле он направился в Египет. Во время плавания новое несчастье постигло святого. Хозяин корабля, прельстившись красотой жены Евстафия, безжалостно высадил его с детьми на берег, а жену оставил у себя. В великой скорби святой продолжал свой путь, и новое горе разразилось над ним. Переходя бурную реку вброд, он переносил по очереди двух своих сыновей, но пока он переносил одного – другого схватил на берегу лев и унес в пустыню, а пока возвратился к другому – того утащил в лес волк.

Потеряв всё, горько плакал святой Евстафий. Но он сознавал, что это Божественный Промысл послал ему эти несчастья, чтобы испытать его терпение и преданность воле Божией. В молитвах излив Богу свое неутешное горе, святой Евстафий пошел дальше, смиренно готовый к новым испытаниям. В селении Вадисс он нанялся рабочим и пятнадцать лет провел в непрерывных трудах. И не знал тогда святой Евстафий, что по милости Божией пастухи и землепашцы спасли его сыновей, и они жили рядом с ним; не знал он и того, что нечестивый корабельщик был скоро наказан – он умер от жестокой болезни, а жена святого Евстафия, оставшись неприкосновенной, жила в мирных трудах.

В то время императору Траяну пришлось вести трудную для Рима войну. Он вспомнил доблестного полководца Плакиду и отправил воинов Антиоха и Акакия, друзей Плакиды, его разыскать.

Объехав множество областей, они пришли в селение, где жил святой Евстафий. Воины встретили Евстафия в поле, где он сторожил хлеб, но не узнали его и стали говорить ему о том, кого ищут, прося его помощи и обещая большую плату. Но святой Евстафий, сразу узнав своих друзей, не открывал им своего имени. Он привел их в дом своего хозяина и накормил. Присматриваясь к нему, путники заметили, что он очень похож на их полководца, а когда увидели на его шее особую примету – след от глубокой боевой раны, поняли, что перед ними – их друг. Они обняли его со слезами и рассказали, зачем искали его. Святой Евстафий вернулся в Рим и вновь стал императорским военачальником. Много новобранцев пришло к нему в войско, и не ведал он, что два молодых воина-друга, которым он часто давал приказания и которых полюбил за ловкость и смелость, были его сыновья, и они не знали, что служат под началом своего отца и что друг другу они – родные братья.

Однажды в походе войско, которое вел Евстафий, остановилось в одном селении. Воины-братья беседовали в палатке. Старший рассказывал о своей судьбе: как он потерял мать и несчастного брата, как ужасным образом был разлучен с отцом. И младший с радостью понял, что перед ним его брат, и поведал о себе.

Разговор воинов слышала женщина, у дома которой была раскинута палатка, – это была их мать. Она поняла, что это ее сыновья. Еще не открываясь им, но очень желая с ними не расставаться, она пришла к их начальнику – святому Евстафию просить разрешения следовать с его войском. В нем она узнала своего мужа и в слезах рассказала ему о себе и о двух воинах, которые оказались их сыновьями. Так, по великому милосердию Господа, встретилась вся семья.

К этому времени победой закончилась война. С почестями и славой вернулся святой Евстафий в Рим. Преемником умершего императора Траяна стал теперь Адриан (117–138), который пожелал отпраздновать события торжественным жертвоприношением богам. К удивлению всех, в капище не оказалось святого Евстафия. По велению императора его срочно разыскали.

«Почему ты не хочешь поклониться богам? – спросил император. – Тебе прежде других следовало бы воздать им благодарение. Они не только сохранили тебя на войне и даровали победу, но и помогли найти жену и детей». Святой Евстафий ответил: «Я – христианин и знаю Единого Бога моего Иисуса Христа, Его чту и благодарю, и поклоняюсь Ему. Он всё даровал мне: здоровье, победу, вернул семью и ниспослал Свою помощь на одоление испытаний». В гневе император разжаловал прославленного полководца и вызвал его с семьей на суд. Но и там не удалось твердых исповедников Христовых склонить к идольскому жертвоприношению. Всё семейство святого Евстафия было осуждено на растерзание зверями. Но звери не тронули святых мучеников. Тогда жестокий император в ярости приказал бросить всех живыми в раскаленного медного быка, в котором и приняли мученическую кончину святые Евстафий, его жена Феопистия и их сыновья Агапий и Феопист. Когда через три дня открыли огненную могилу, тела святых мучеников были обретены невредимыми – ни один волос не сгорел на их главах, а лица сияли неземной красотой. Многие видевшие чудо уверовали во Христа. Христиане предали погребению честные тела святых.

Святые мученики Михаил Черниговский и Феодор – житие

В давние времена на Русскую землю напали татары. Они разорили храмы и сожгли города, а жителей перебили или пленили. Тех же, кто успел бежать, а потом возвратился, татары оставили жить на своих местах, но обложили данью. Также и князья, которые не погибли, получили позволение княжить в своих городах. Они приезжали в Орду к татарскому хану, кланялись ему и возвращались домой.

Татары не верили в Бога, а были язычниками. Они почитали за богов солнце и огонь и даже идолов, которых делали сами. Поэтому и русских князей заставляли поклониться идолам, а потом уже вели к хану.

Михаил был князем Черниговским, а Феодор — его боярином и близким другом. Когда Михаила призвали в Орду на поклонение хану, он поехал и взял с собой Феодора. Михаил и Феодор твердо решили умереть, но не почтить идолов. Священник Иоанн, их духовный отец, причастил их Божественных Тайн Тела и Крови Христовых и благословил на подвиг.

Когда Михаил и Феодор явились в Орду, им велели поклониться идолам, но Михаил отвечал: «Я — христианин, исповедую Творца неба и земли, твердо в Него верую и радостно умру за Него». То же говорил и Феодор. Когда хану рассказали об этом, он разгневался и велел их избить и убить. Долго мучили Михаила и Феодора, а потом отрубили им головы. Тела страстотерпцев бросили на съедение зверям, но Бог сохранил их, и звери не тронули мученических мощей. Тогда христиане их тайно похоронили, а души святых Михаила и Феодора отошли на вечное поклонение Вечно Живому в Троице Богу Отцу, и Сыну, и Святому Духу. Аминь.