Восстание Пугачева

- К истории Пугачевского бунта

ОТДѢЛЕНIЕ III.
Съ помянутаго [102] возмущенія по вступленіе Державина въ статскую службу.

Начну тѣмъ, что во время брачнаго торжества великаго князя Павла Петровича съ великою княжною Натальею Алексѣевною, въ 1773 году, въ сентябрѣ[103], стали разноситься по народу слухи о появившемся въ Оренбургской губерніи разбойникѣ, для поимки коего того краю посланы гарнизонныя и прочія команды; а какъ нѣсколько молва замолкла, то и думали, что неспокойство утушено. Но вдругъ во дворцѣ, на балѣ, въ Андреевъ день, то есть 30 ноября[104], Государыня, подошедъ къ генералъ-аншефу, Измайловскаго полку маіору, Александру Ильичу Бибикову (которому предъ тѣмъ наскоро было велѣно отправиться въ главную армію [С. 462] подъ начальство графа Петра Александровича Румянцова, съ которымъ тогда былъ онъ не весьма въ пріязни), объявила о возмущеніи, приказавъ ему ѣхать для возстановленія спокойствія въ помянутой губерніи. Бибиковъ былъ смѣлъ, остръ и забавенъ, пропѣлъ ей русскую пѣсню: «Нашъ сарафанъ вездѣ пригожается.»[105] Это значило то, что онъ туда и сюда былъ безпрестанно въ важныя дѣла употребляемъ безъ отличныхъ какихъ-либо выгодъ; а напротивъ того, отъ Румянцова и графа Чернышева, управляющаго военною коллегіею, иногда былъ и притѣсняемъ. Вслѣдствіе чего на другой день были къ нему наряжены въ ассистенты или помощники многіе гвардіи офицеры по его выбору, ему знакомые, а именно: изъ Преображенскаго полку Кологривовъ, изъ Семеновскаго Мавринъ и Горчаковъ, изъ Измайловскаго Лунинъ и Собакинъ, и данъ въ военную коллегію (указъ) объ отрядѣ въ его команду войскъ[106].
Державинъ узналъ сіе, и какъ имѣлъ всегда желаніе употребленъ быть въ войнѣ или въ какомъ-либо отличномъ порученіи, даже повергался иногда въ меланхолію, что не имѣлъ къ тому средства и удобства, ибо во время посылки на флотѣ командъ въ Архипелагъ не находился въ Петербургѣ, а въ армію ѣхать волонтеромъ не имѣлъ достатку, ибо гвардію тогда обыкновеннымъ порядкомъ на войну, какъ прочіе армейскіе полки, не употребляли, кромѣ вышеозначенной экспедиціи на флотѣ; итакъ вздумалъ [С. 463] открывшимся случаемъ воспользоваться. Вслѣдствіе чего, хотя ему генералъ Бибиковъ ни мало не былъ знакомъ, но онъ рѣшился ѣхать къ нему и безъ рекомендаціи, слыша, что онъ человѣкъ разумный и могущій скоро проникать людей. Пріѣхавъ, открылъ ему свое желаніе, сказавъ, что слышалъ по народному слуху о поѣздкѣ его въ какую-то секретную коммиссію въ Казань; а какъ онъ въ семъ городѣ родился и ту сторону довольно знаетъ, то не можетъ ли онъ быть съ пользою въ семъ дѣлѣ употребленнымъ? Бибиковъ отвѣтствовалъ, что онъ уже взялъ гвардіи офицеровъ, ему людей извѣстныхъ, и для того сожалѣетъ онъ, что не можетъ исполнить его просьбы. Но какъ Державинъ остался у него еще на нѣсколько (времени) и не поѣхалъ скоро, то онъ, вступя съ нимъ въ разговоръ, былъ имъ доволенъ, однакоже никакого не сдѣлалъ обѣщанія. Простясь, съ огорченіемъ отъ него поѣхалъ; но въ приказѣ полковомъ ввечеру съ удивленіемъ увидѣлъ, что по высочайшему повелѣнію велѣно ему явиться къ генералу Бибикову. Онъ сіе исполнилъ и получилъ приказаніе чрезъ три дни быть къ отъѣзду готовымъ. [...]
[С. 469]
Журналъ, веденный во время пугачевскаго бунта[117].
1773. Декабрь. По прибытіи его в-пр-ва покойнаго г-на генералъ-аншефа Александръ Ильича Бибикова въ Казань декабря 25-го, командированъ былъ онъ, по занятіи злодѣями города Самары, онаго жъ мѣсяца 29-го дня, въ сей городъ. Посылка его въ сію экспедицію слѣдующаго была содержанія. Даны были ему [С. 470] два ордера: первый въ той силѣ, чтобъ, соединившись съ командами господъ подполковниковъ Муфеля, либо Гринева, и по выгнаніи злодѣевъ изъ сего города, изслѣдовать тамошнихъ жителей, для чего они бунтовщиковъ встрѣтили со крестами, и нѣтъ ли какой у нихъ связи съ злодѣями и единомыслія. Второй ордеръ — секретный, который повелѣвалъ, чтобъ онъ узналъ, каковы вышеупомянутые командиры, ихъ офицеры и солдаты; ибо они ему (т. е. Бибикову) до тѣхъ поръ быди неизвѣстны. А какъ еще изъ нашихъ начальниковъ никто бунтовщиковъ тогда не разбивалъ; того ради, какъ видится, и нужно было ему знать, можетъ ли онъ до прибытія туда г-на генералъ-маіора Мансурова на нихъ въ занятіи Самарской линіи положиться. Г. Муфель передъ пріѣздомъ Державина освободилъ Самару; слѣдовательно дѣйствіемъ своимъ уже и оказалъ себя, и ему Державину, кромѣ что съ почтеніемъ умолчать, о немъ писать было нечего. Впрочемъ, донеся Бибикову отъ 30-го декабря[118] о соединеніи съ Гриневымъ, отъ 5-го генваря 1774 года донесъ[119], въ какихъ обстоятельствахъ онъ Державинъ наѣхалъ Самару, то есть: о образѣ мыслей народа, совѣтахъ бургомистра, протопопа и первостатейныхъ людей, о посланіи нарочныхъ въ приближившуюся толпу злодѣйскую, о поощреніи къ укрѣпленію народнаго легкомыслія священными обрядами духовныхъ, какъ-то: крестною и со звономъ встрѣчею безъ всякаго принужденія; о служеніи благодарныхъ за злодѣевъ молебновъ и о прочемъ; и также, что хотя всѣ тамо бывшіе священники соблазнительнымъ своимъ примѣромъ заслуживали тотчасъ быть отосланными въ Секретную Коммиссію; но вдругъ оторвать ихъ всѣхъ отъ церквей почиталъ онъ, въ тогдашнихъ обстоятельствахъ, за дѣло весьма щекотливое; ибо злодѣи, разсѣевая въ пользу свою всякія ухищренныя плевелы, могли бы, обративъ сіе, сказать, что чрезъ оное мы притѣсняемъ вѣру; почему и просилъ онъ генерала Бибикова, чтобъ прислать сперва въ Самару священниковъ новыхъ и занять церкви; а потомъ уже старыхъ, куда надлежитъ, отослать. На [С. 471] сіе получилъ онъ отъ 10-го того жъ мѣсяца[120] апробацію и благодарность, какъ равно и за сіе: чтобъ увидѣть въ прямомъ дѣлѣ г-на подполковника Гринева[121], его офицеровъ и команду, то при предпринимаемой экспедиціи выгнать толпу злодѣйскую изъ крѣпости Алексѣевской[122], донесъ онъ, что хочетъ быть на сраженіи самъ; ибо казалось ему, что о чемъ должно доносить начальнику, то должно доносить вѣрно; а потому и сказать ему о г-нѣ Гриневѣ и его командѣ ничего обстоятельнаго было бы неможно, когда бы онъ отъ сраженія себя уволилъ. Почему, оставя на нѣсколько дней въ Самарѣ допрашивать жителей, былъ онъ въ дѣйствіи; а по разбитіи злодѣевъ и выгнаніи изъ помянутой Алексѣевской крѣпости, рапортовалъ, что по его разсужденію къ чести сего офицера и его подкомандующихъ служить могло[123]. Здѣсь должно примѣтить, что пригородокъ Алексѣевскъ населенъ почти весь отставными гвардейскими солдатами, изъ которыхъ нѣкоторые были въ Невскомъ монастырѣ на погребеніи Императора Петра III[124], то въ страхъ другимъ ихъ собратіямъ за ихъ глупость, что они повѣрили ложной разгласкѣ самозванца, на оградѣ церковной при собраніи народа пересѣкъ плетьми, по словесному приказанію Бибикова, который послѣ подтвержденъ ордеромъ его отъ 10 числа того же мѣсяца[125].
1774. Генварь. Изъ подъ Алексѣевской ходилъ онъ съ нимъ же г. Гриневымъ подъ селеніе Красный Яръ за Калмыками (куды на дорогѣ проѣзжая[126], городъ Ставрополь попался въ руки [С. 472] бунтующихъ Калмыковъ, которые, въѣхавъ ночью въ городъ, увезли съ собою воеводу и всѣхъ начальниковъ; продѣвъ имъ въ ноздри кольца, въ степи перекололи), гдѣ писано было отъ него къ нимъ Калмыкамъ увѣщательное письмо и по переводѣ на ихъ языкъ къ нимъ послано[127]. Оное послѣ представлено было имъ г. Бибикову, а отъ него Ея Величеству, за которое въ собственноручномъ письмѣ Ея Величества къ генералу изъявлена была высочайшая апробація[128].
По возвращеніи изъ сего похода въ Самару, изслѣдовалъ онъ тамошнихъ жителей и, въ силу вышеупомянутаго ордера, самыхъ винныхъ послалъ въ Секретную Коммиссію, а которые не столько виноваты были, тѣхъ до резолюціи оставилъ въ семъ городѣ. Дождавшися же прибытія его прев-ва г-на генералъ-маіора Мансурова, отправился онъ въ Казань, и учиненные имъ въ Самарѣ допросы поднесъ его в-пре-ву, за что и изъявлено было ему отъ него удовольствіе[129]. Непріятную сію коммиссію долженъ онъ былъ отправлять безъ всякаго письмоводца и даже писца, самъ наединѣ испытывая преступниковъ и писавъ ихъ показанія, въ которыхъ они многія непристойныя рѣчи изрыгали на высочайшую власть, которыхъ никому изъ постороннихъ повѣрять и оглашать было не должно.
Въ семъ мѣсяцѣ, въ бытность его, въ Казани при главнокомандующемъ, поручено было ему съ рапортовъ частныхъ командировъ и съ донесеній партикулярныхъ людей собирать по алфабету имена начальниковъ злодѣйскихъ, съ краткимъ объясненіемъ произведенія каждаго злодѣйства, что который и гдѣ [С. 473] сдѣлалъ; для того, чтобъ послѣ кто не могъ ускользнуть отъ правосудія и дѣлá каждаго по алфабету скорѣе бъ видѣть было можно, и кто кѣмъ разграбленъ или убитъ[130]. При семъ тогда же поручено было ему написаніе журнала, какъ входящимъ къ г. Бибикову высочайшимъ повелѣніямъ, манифестамъ, отъ коллегіи указамъ и отъ нижнихъ мѣстъ рапортамъ, извѣстіямъ и объявленіямъ, такъ равно и исходящимъ отъ него приказаніямъ, распоряженіямъ и частымъ ордерамъ, словомъ описаніе всей связи дѣлъ, начатыхъ тогда къ искорененію Пугачева и его скопищъ. А равно возложено было на него и возбужденіе дворянства и гражданъ къ составленію воинскихъ ополченій улановъ, гусаръ, чтό было съ успѣхомъ и исполнено. Журнала имъ было только сдѣлано начало, а именно описаны только тѣ извѣстія, которыя сначала бунта отъ разныхъ мѣстъ присланы были къ казанскому губернатору Фонъ-Бранту и къ прочимъ бывшимъ до г. Бибикова [С. 474] командирамъ, такъ и то, какъ отправился онъ г. Бибиковъ изъ Петербурга, какія получилъ отъ Императрицы повелѣнія и чтό на дорогѣ до пріѣзду въ Казань въ декабрѣ мѣсяцѣ онъ распоряжалъ[131].

[117] Въ подлинной тетради этотъ журналъ переписанъ постороннею рукою съ первоначальнаго автографа, также сохранившагося въ бумагахъ Державина. На копіи сдѣланы имъ собственноручно нѣкоторыя поправки и дополненія. Кромѣ того, еще до составленія этого журнала онъ началъ вести другаго рода «Дневную записку поисковъ надъ самозванцемъ Пугачевымъ», которая также найдена нами въ его бумагахъ и будетъ напечатана въ приложеніяхъ къ Запискамъ. См. ниже стр. 474.

[130] Эта алфавитная тетрадь, писанная рукой Державина, сохранилась. Форматъ ея листовой; каждая страница въ два столбца; съ краю выставлены буквы. Между именами много татарскихъ, калмыцкихъ и башкирскихъ. Вотъ образчикъ замѣтокъ: «Араповъ, Илья Петровъ, злодѣйской толпы называющійся походнымъ атаманомъ<.> Сей злодѣй предводительствовалъ въ разбоѣ города Самары, въ сраженіи подъ оною, въ сраженіи подъ Алексѣевскимъ; давалъ отъ себя мошенническіе и плутовскіе приказы какъ его сообщникамъ, такъ и прочимъ, какъ-то самарскому бургомистру и адъютанту своему воровскому Василью Иванову, чтобъ приводить въ мятежъ села и деревни, лежащія окрестъ Самары. — Байберда, деревни Изгитукли новокрещеный вотякъ. Онъ заставлялъ священниковъ села Мултантуйля присягать Петру Ѳедоровичу. — Алексѣй Подъячевъ, Гаврило Коноваловъ. Съ данными отъ башкирскихъ старшинъ билетами крестьянамъ разглашали вредные слухи и что они на заводахъ уже работать не будутъ. Они суть съ Ижевскаго завода мастеровые люди, взятые на оные изъ уроженцевъ села Сущей. — Быриловъ, Ѳедоръ, отставной солдатъ Осинскаго уѣзду, въ село Верхніе Мулы пріѣзжалъ злодѣйскимъ манифестомъ увѣщевать народъ къ бунту. — Горшковъ, Максимъ, злодѣйской пугачевской военной коллегіи секретарь, подписывалъ билеты, пашпорты и проч. — Енгалычевъ, князь Осипъ Ѳедоровъ, житель деревни Байтермашевой, полковникъ и предводитель злодѣевъ. Онъ пріѣзжалъ въ село Девлезеркино для грабительства, вѣшалъ на вороты попа и таскалъ на удавку дьячка. Онъ увезъ капитана малыковскаго изъ крѣпости Полянской.».

[131] Сохранились двѣ относящіяся сюда тетради: объ одной изъ нихъ упомянуто выше на стр. 470, въ прим. 2. Другая, писарской руки, подъ заглавіемъ: «Журналъ, возложенный л.-гв. Преобр. Полку на г. подпоручика Державина, о поимкѣ злодѣя самозванца Пугачева», есть подробный реестръ исходящихъ отъ Бибикова бумагъ, съ прописаніемъ ихъ содержанія. Выписки изъ этой тетради помѣщены въ примѣчаніяхъ къ Т. V; см. тамъ, напр., стр. 39.

Сочинения Державина. Спб., 1871. Т. 6, стр. 462-474, ...