Семенов, Ризенкампф, Киприанов и Панаевы

Ризенкампф Николай Егорович (Георгиевич)
(в списках по старшинству по 1889 именуется Егорович, а с 1890 – Георгиевич)

Родился – 31.01.1831 [ГС 1893].
Умер – 28.04.1893 в Санкт-Петербурге [РИ-98/1893; ЦГИА СПб., ф.19, оп.127, д.280, к.487].
Вероисповедание – православный [ГС 1893].
Образование – Пажеский Его Императорского Величества корпус (1849) [ГС 1893; Слов.Ген],
Николаевская академия Генерального штаба [ГС 1893],
Военно-юридическая академия [ГС 1893].
Награды/ Служебная карьера
Российские ордена:
1859 – Св.Станислава 3-й ст. с мечами и бантом [ГС 1893].
1860 – Св.Анны 3-й ст. [ГС 1893].
1864 – Св.Станислава 2-й ст. с мечами над орденом [ПС 1871] (в [ГС 1893] ошибочно указан орден с мечами).
1867 – Св.Анны 2-й ст. [ГС 1893].
1870 – Св.Анны 2-й ст. с короной [ГС 1893].
1876 – Св.Владимира 4-й ст. с бантом «за 25 лет беспорочной службы в офицерских чинах» [ГС 1893] (степень и бант не указаны).
30.08.1879 – Св.Владимира 3-й ст. [РИ-193/1879].
1882 – Св.Станислава 1-й ст. [ГС 1893].
30.08.1885 – Св.Анны 1-й ст. [РИ-195/1885].
1889 – Св.Владимира 2-й ст. [ГС 1893].
Прочие:
22.08.1891 – знак отличия «за 40 лет беспорочной службы» [ГС 1893] (указан только год).
Служба Служебная карьера
с 26.05.1849 – в службе (корнет) [ГС 1893].
с 26.05.1850 – поручик [ГС 1893].
с 15.05.1855 по 29.09.1856 – старший адъютант штаба 5-го армейского корпуса (числится в Генеральном штабе) [ГС 1893].
с 15.04.1856 – штабс-капитан [ГС 1893].
с 12.07.1858 по 31.10.1861 – старший адъютант штаба войск левого крыла Кавказской армии [ГС 1893].
с 01.04.1859 – капитан [ГС 1893].
с 31.10.1861 – подполковник [ГС 1893].
с 12.09.1863 – обер-квартирмейстер войск Терской области [ГС 1893].
с 04.03.1864 – начальник штаба 40-й пехотной дивизии [ГС 1893].
с 12.08.1865 – полковник и начальник штаба войск Туркестанской области [ГС 1893].
с 27.05.1866 – начальник штаба 3-й гвардейской пехотной дивизии [ГС 1893].
с 15.07.1866 по 10.04.1870 – начальник штаба 31-й пехотной дивизии [ГС 1893].
??? – штатный слушатель в Военно-юридической академии [ПС 1871], [ПС 1873].
??? – состоит в распоряжении Главного военно-судного управления [ПС 1874].
с 20.11.1874 – военный судья Варшавского военно-окружного суда [ГС 1893] (название суда не указано; упоминание в [ПС 1875]).
30.08.1876 – произведён в генерал-майоры [РИ-197/1876].
01.04.1877 – назначен военным судьёй Московского военно-окружного суда [РИ-70/1877].
19.01.1880 – назначен председателем Харьковского военно-окружного суда [РИ-17/1880].
10.06.1882 – назначен председателем Московского военно-окружного суда [РИ-127/1882].
30.08.1886 – произведён в генерал-лейтенанты [РИ-192/1886].
18.05.1888 – назначен постоянным членом Главного военного суда [ВП 1888].
19.05.1893 – исключён из списков умершим [РИ-106/1893].

Походы Кампании и походы
1854 – кампания [ГС 1893].
1858-1861 – кампания [ГС 1893].
Биографические статьи Биографические статьи
Некролог – [РИ-98/1893].
Волков С.В. Генералитет Российской империи. Энциклопедический словарь генералов и адмиралов от Петра I до Николая II. М., 2009, т.2, с.400-401 (при ссылке указано – [Слов.Ген]).

Семья Семья
Отец: Ризенкампф Егор Евстафьевич (14.06.1797 – 15.05.1871) – генерал от инфантерии с 27.03.1866
Мать: Талькова Екатерина Васильевна (21.11.1803 – 30.07.1842) [Выс.Чин-3/357].
Братья: Ризенкампф Фридрих Егорович (13.03.1839 – ?) – генерал-майор с 17.04.1902,
Ризенкампф Антон Егорович (25.04.1849 – 13.09.1919) – генерал-лейтенант с 03.10.1906
Женат (в 1893 г.) [ГС 1893].
Дети: 1 дочь (в 1893 г.) [ГС 1893].

Страхов был не родной наш дед, а дядя моего отца, который и был одним из сонаследников. Отец не поехал сам на раздел, ......
Имение деда А. В. Страхова должно было быть разделено сначала на две половины: одна шла в род Панаевых, другая -- в род Синельниковых; и затем в панаевском роде его половина должна была делиться на пять частей, а в синельниковском -- на три части.
А. В. Страхов никогда не был женат; во времена императрицы Екатерины он служил в Петербурге в гвардии. Он был богат и потому вращался в высшем кругу общества, чему способствовало и близкое родство его с Державиным......
Наследники Синельниковы и Панаевы были дети и внуки от двух сестер Страхова, бывших замужем, одна -- за Синельниковым, екатеринославским генерал-губернатором при Екатерине, а другая -- за моим прямым дедом, Иваном Ивановичем Панаевым, который был известен как основатель и командор масонской ложи в Перми. Аббат Охотский, который по своим политическим воззрениям был сослан при Екатерине в Сибирь, в Туринск, и потом возвращен, в своих обширных мемуарах уделил несколько теплых страниц воспоминанию о прадеде моем, Иване Андреевиче Панаеве, и деде моем, Иване Ивановиче, с семейством. Иван Андреевич Панаев был туринским воеводой и основателем первой писчебумажной фабрики в сибирских дебрях. .......
В Нармонку приехал из Петербурга Иван Иванович Панаев, [Писатель и впоследствии издатель и редактор "Современника". (Примеч. В. А. Панаева.)] только что женившийся на прелестной молодой девушке семнадцати с половиной лет, дочери знаменитого актера Брянского....

Усадьба «Михайловское».https://vk.com/wall-105572226_3447
Владелец Кронид Александрович Панаев.
В начале XIX века в Михайловском располагалась усадьба помещика Козина.
В середине XIX века начальником 6 участка Северной дирекции строящейся железной дороги был назначен инженер путей сообщения Валериан Александрович Панаев. Он приехал на Валдайку с братьями Ипполитом и Кронидом. В те времена леса здесь изобиловали дичью, в реках водилась форель, добывалось много речного жемчуга, это не могло не повлиять на решение братьев обосноваться в этих местах . Валериан построил дом на реке Шегринке, а Кронид купил в 1887 году у помещика Козина (Казина Дмитрия Ниловича.?) превосходно устроенную усадьбу.
На территории усадьбы находился двухэтажный дом, вокруг него – парк, напротив усадебного дома – пруды, в которых плавали лебеди. Было много цветов, парк украшали тенистые аллеи. Панаевы держали солидное хозяйство. На крупяном заводе работало до 40 рабочих, в год перерабатывалось 18 тысяч четвертей зерна на 30 тысяч рублей. Это зерно отправлялось в Петербург, в Валдайский, Демьянский, Боровичский уезды. Были у Панаевых две водяные мельницы: одна на реке Валдайка, другая – на р. Званка. В 1911 году в Михайловском была построена часовня.
Во времена Панаевых в деревне проживало 116 человек и было 24 жилых строения.
Панаевы также владели землями в п. Лыкошино. На землях Кронида Александровича в конце XIX по проекту Константина Андреевича Тона был построен храм Иверской иконы Божией Матери, дом для священника, церковно – приходская школа.
В «Списке населённых мест Новгородской губернии» за 1911 год перечисляются: д. Михайловское (38 жилых строений, 199 жителей, часовня, хлебозапасный магазин, мелочная лавка, смежная с усадьбой Михайловское), усадьба , принадлежащая наследникам Панаева ( 5 жилых строений, 17 жителей), Михайловский вальцовый крупчатый завод наследников Панаева на р. Валдайка.
В сороковые годы прошлого века началось знакомство с нашим краем Н. А. Некрасова. В это время он дружил с братьями Панаевыми, один из которых , а именно Иван Иванович Панаев, стал его соредактором по журналу «Современник». Известный и талантливый прозаик и поэт, сатирик, выдающийся фельетонист, памфлетист и критик, сотрудник журнала «Отечественные записки», Иван Иванович отдал литературному делу 30 лет. Он постоянно находился в гуще писательской среды и был близок и дружен со многими литераторами: Тургеневым, Аксаковым, Белинским , Некрасовым. Иван Иванович сблизил Некрасова с двоюродными братьями – инженерами – путейцами Валерианом и Ипполитом Панаевыми, а также с Кронидом Александровичем Панаевым , штаб – ротмистром гласного уездного земского собрания, имевшем усадьбу в д. Михайловское. Братья часто приглашали поэта в свои имения. Отдохнув по приезде день – два, все отправлялись на охоту в самые отдалённые уголки Новгородчины. Отсюда, из Михайловского , он писал А. А. Буткевич, К. А. и Ф. А. Некрасовым в Алешунино 5-го октября, четверг (1861 г., Петербург) «Любезные братья и сёстры. В понедельник я воротился с охоты, которая была удачна, - в два дня мы вчетвером убили 166 зайцев, кроме другой дичи. Плаутин (муж сестры Н. П. Огарёва, полковник С. Ф. Плаутин) убил 42, Абаза – 40, Жодомирский – 36, я – 48. Вывожу этот счёт для того, похвастать, что я перестрелял всех. В самом деле, бил я несчастного зверя напропалую, особенно в первый день убил 32 зайца. Это происходило около станции Валдайка, где этого зверя бездна…»
В Михайловское приезжала в гости и Авдотья Яковлевна Панаева (урождённая Брянская), которая с 1845 по 1863 годы была гражданской женой Некрасова. Вместе они писали большой роман «Три страны света» (1848). Под ним стояли две подписи: Н. Некрасов и Н. Станицкий ( Н. Станицкий – псевдоним А. Я. Панаевой). Часть материала для этого произведения собиралась здесь, на Валдайке. В романе представлена Валдайская природа, жизнь крестьян и лоцманов. Работая над романом, авторы использовали свои впечатления от пребывания на реке Мсте и специальную литературу о судоходстве на ней.
Есть сведения, что в Михайловском в 1855 году у Панаевой и Некрасова родился сын Иван. В письме к И. С. Тургеневу 19 апреля 1855 года Некрасов пишет: « Простившись с тобой, я уехал – и скоро мне дали знать, что бедному мальчику худо. Я воротился. Был на середине дороги у Панаевых, потом был в Петербурге. Бедный мальчик умер. Произошло это в Михайловском.» Отношения между Некрасовым и Панаевой были сложными, а их совместная жизнь нелёгкой. Они то сходились, то расходились. В 1863 году произошёл окончательный разрыв.
Окуловка, Валдайка, Боровичи – вот места охотничьих «хождений» Некрасова. « Я охотился по железной дороге – эта дорога как будто нарочно пролегает через такие места, которые нужны только охотникам и более никому» - писал он И. С. Тургеневу в 1852 году. «В три мои поездки туда убил я поболее сотни белых и серых куропаток и глухарей, не считая зайцев…»
Бывая во многих деревнях, он с горечью видел, как трудно живется крестьянину. Довелось ему быть свидетелем строительства Николаевской дороги. Личные впечатления дополнились рассказами Панаевых об ужасных условиях, в которых жили и работали строители «чугунки». И в 1864 году появляется стихотворение «Железная дорога».
Странствуя с ружьём по окрестным местам Михайловского, Николай Алексеевич общался с народом, был свидетелем крестьянских праздников, сходок, попадал на сельские ярмарки, на свадьбы и похороны, знакомился с множеством людей, наблюдал их нравы и обычаи. Затем свои наблюдения переносил на бумагу.
После Октябрьской революции усадебный дом Панаевых был разорён.
Но люди его хорошо помнят, как помнят и владельцев усадебного дома. Живёт в Михайловском Нина Владимировна Чуприна ( в девичестве Кузнецова), мать и бабушка этой женщины служили у Панаевых, работали на его полях и на усадьбе. Бабушка Нины Владимировны, Елизавета помнила даже приезд Некрасова с друзьями в имение и рассказывала о том внучке. Ещё она рассказывала, что барин добрый был, собирал ребятишек в округе, угощал конфетами, давал денежки. А ещё ребята участвовали в загоне зайцев для охоты. Ребятишкам было интересно, весело, шли ватагой по лесным тропинкам от деревни Хмелёвка до Михайловского, кричали, трещётки с собой брали, чтобы зайцев к Михайловскому гнать.
Сейчас в д. Михайловское находится ЛИУ – 3. Официальной датой открытия колонии считается 1925 год, но эта дата ещё требует уточнения.
Первые колонисты работали на лесоповале, возили брёвна на быках и лошадях – тяжеловозах, выращивали овощи в подсобном хозяйстве. Все заключённые жили за колючей проволокой, но могли и свободно перемещаться по посёлку. В то время ещё сохранились следы помещичьей усадьбы Панаева. Чудесные пруды, голубые ели, серебристые тополя. Поддерживались в порядке и барские клумбы, полные благоухающих цветов. В прудах водились зеркальные карпы. Пруды были связаны каналами таким образом, что по ним на лодке можно было проплыть до реки Валдайки.
В 1951 году исправительно – трудовой дом в д. Михайловское был преобразован в учреждение для туберкулёзных больных.
В 1987 году учреждение становится Межобластной туберкулёзной больницей.
В 1990 году – получает статус исправительно – трудовой колонии для содержания больных туберкулёзом. В 2000 году учреждение получает название ЛИУ -3.
В 30-е в деревне Михайловское был организован колхоз «Путь к Победе». Тогда в колхоз вошло 9 семей, это 57 человек. Были обобществлены 14 коров и 9 лошадей.
При 1-ой исправительной трудколонии был организован совхоз «Михайловское».
Деревня находится в 2-х километрах от административного центра Валдайского поселения .
В 2004 году в Михайловском проживало чуть более 300 человек. В настоящее время - около 250. Число постоянных хозяйств - 110.
В настоящее время в деревне нет никаких учреждений, кроме ЛИУ-3, магазина, библиотеки, клуба. Улицы д. Михайловское: Южная, Новикова, Цветочная, Парковая. Парковая улица находится на территории парка, относящегося к усадьбе Панаевых. В том месте, где находился усадебный дом - только следы фундамента.

Киприянов, Валериан Александрович
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Киприянов.
Валериан Александрович Киприянов
Дата рождения 17 (29) октября 1818
Место рождения
Ельнинский уезд, Смоленская губерния, Российская империя
Дата смерти 2 (14) февраля 1889 (70 лет)
Страна
Российская империя
Род деятельности палеонтолог
Альма-матер
Институт инженеров путей сообщения
Валериан Александрович Киприянов (17 [29] октября 1818, Ельнинский уезд, Смоленская губерния — 2 [14] февраля 1889) — русский инженер Корпуса путей сообщения, приобретший известность своими палеонтологическими трудами. Тайный советник.
https://ru.wikipedia.org/wiki/...0%B8%D1%87

Биография
Родился 5 (17) октября 1818 года в дворянской семье — сын Александра Ивановича (1780—1872) и Александры Васильевны (урожд. Потресова[1]; 1801—1830) Киприяновых. В семилетнем возрасте был отдан в смоленский лютеранский пансион пастора А. Е. Лангенбека[2]. Затем учился в пансионе М. П. Петрушевского.

В 1832 году был зачислен в Институт Корпуса инженеров путей сообщения, по окончании которого в 1839 году с чином инженера-поручика, получил право выбрать место службу[3]. Он выбрал Московский округ путей сообщения; работал по устройству судоходства на реке Москве, по водоснабжению Москвы и устройству водяного сообщения между реками Москвой и Волгой: «спроектировал несколько шлюзов, делал опыты по расчистке мелей, самостоятельно подготовил проект „разборчатой плотины“ и был назначен её строителем». В это время он уже «живо заинтересовался теми толщами земли, которые иногда приходилось прорывать при работах, и теми остатками организмов, которые находят в этих толщах»[4]. Стал посещать лекции в Московском университете профессора К. Ф. Рулье, который по свидетельству самого Киприянова, дал «толчок и направление его будущей деятельности».

Будучи командирован в 1848 году в Курск для проведения шоссе от Фатежа до Курска, занялся геологическим исследованием прилегающей местности и в особенности изучением залежей фосфорита, который шёл на мощение шоссе и в которых Киприянов обнаружил многочисленные палеонтологические остатки. Фосфоритовой породе Киприянов дал название: «северский остеолит», то есть «костяные камни из Северии»[5]. За пять лет работы на строительстве шоссе, Киприянов собрал чрезвычайно богатый палеонтологический материал: одна коллекция включала окаменелости мелового периода, другая — вымершие рыбы и рептилии. Спустя два года после приезда в Курскую губернию он опубликовал, совместно с другим любителем палеонтологии — врачом Владимиром Константиновичем Гутцейтом, первые заметки в неофициальной части «Курских губернских ведомостей» (в 6 номерах газеты)[6]. В 1852 году он начал печатать описания остатков ископаемых рыб из «северского остеолита» в «Бюллетене Императорского Московского общества испытателей природы». Его работы были замечены специалистами: Э. И. Эйхвальд отмечал, что Киприянов «составил одну из лучших коллекций остатков ископаемых животных России»; он также указывал, что «В. А. Киприянов обладает большой начитанностью и особенно замечательными познаниями по части геологии и поэтому может точно определить и верно описывать остатки ископаемых животных». В 1854 году строительство шоссе было завершено и В. А. Киприянов получил чин инженера-подполковника.

В 1855 году он был направлен на изыскания для сооружения железной дороги между Харьковом и Орлом; в 1857 году был в командировке в Эстляндии для осмотра добычи доломита.

Свои коллекции Киприянов подарил Петербургскому университету, геологическому кабинету Московского университета. Э. И. Гофман, изучив образцы коллекции Киприянова, подготовил докторскую диссертацию «Монография окаменелостей северского остеолита». Только часть собрания, включающую рыб и рептилий, Киприянов изучал самостоятельно. Для пополнения пробелов в своей зоологической подготовке, во время продолжительной заграничной командировки в 1857 году[7], в Англии он посетил Р. Оуэна и стал приверженцем его научных воззрений и методов во всех своих последующих работах.

После возвращения из-за границы, продолжая палеонтологические занятия, Киприянов продолжал деятельность в качестве инженера путей сообщения: преподавал геогнозию в Строительном училище, редактировал «Журнал путей сообщения»; был директором петербургских водопроводов, а затем, сначала — главным инженером по постройке Московско-Нижегородской железной дороги, затем участвовал в устройстве Новоладожского канала императора Александра II.

В последние годы своей службы он состоял правительственным инспектором Московско-Брестской, затем Моршанско-Сызранской железных дорог, с 28 апреля 1872 года — действительный статский советник. В 1876 году вышел в отставку и всё внимание посвятил палеонтологии, завершая ранее начатые труды.

Умер 21 января (2 февраля) 1889 года в чине тайного советника «после тяжкой и продолжительной болезни». Отпевание было совершено в церкви на Воздвиженке. Похоронен на кладбище Спаса-Андроникова монастыря[8].

Семья
Жена: Олимпиада Лукьяновна.

Членство в организациях
1852 — Московское общество испытателей природы
1864 — Санкт-Петербургское минералогическое общество.
Вклад в науку
Наиболее значительные геологические и палеонтологические работы В. А. Киприянова посвящены исследованию палеонтологических остатков рыб и пресмыкающихся из геологических образований Московской, Орловской и Курской губерний.

Коллекции Киприянова, представленные остатками рыб из меловых отложений, находятся государственном геологическом музее им. В. И. Вернадского.

Награды
Орден Святого Станислава 2-й степени с императорской короной (1859)
Бриллиантовый перстень (1864)
Высочайшее благоволение (1864)
Орден Святой Анны 2-й степени с императорской короной (1865)
Орден Святого Владимира 3-й степени (1870)
Бронзовая Медаль «В память войны 1853—1856»
Знак отличия за ХХ лет беспорочной службы
Шведский орден Вазы, командорский знак 2-го класса (1875)
Публикации
Несколько слов о позвоночных животных, встречающихся в наносных почвах в долинах рек Днепра и Волги, на пространстве от Орла до Харькова, в губерниях Орловской, Черниговской и Курской. — [Курск, 1834]. — 18 с.
Erster Zusatz zur Beschreibung des Koprolithes Mantelli. — 1854
Beitrag zu Hybodus Eichwaldi. — 1855
Описание Московской губернии в строительном отношении / [Соч.] инж.-подполк. В. Киприянова. — СПб.: тип. Д. Кесневиля, 1856. — 131 с.
Критический обзор проектов для предохранения С.-Петербурга от наводнения / [Соч.] Инж. подполк. В. Киприянова. — СПб.: тип. Гл. упр. пут. сообщ., 1858. — 127 с., 6 л. черт.;
Критический обзор предположений об устройстве торгового порта в С.-Петербурге / [Соч.] Инж.-подпол. В. Киприянова. — СПб.: тип. Гл. упр. пут. сообщ., 1860. — 139 с., 10 л. черт.
Описание открытия и построения канала императора Александра II. — [Санкт-Петербург]: Воен. тип., ценз. 1866. — 43 с.
Несколько слов о жизни и деятельности потомственного почетного гражданина Вышегорского 1-й гильдии купца Григория Васильевича Гладина: С портр. — СПб.: тип. В. Веллинга, 1866. — 24 с.
Об изменениях горизонта р. Днепра с 1859-го до 1869-го года. — Харьков: Унив. тип., 1870.
Ueber die fossilen Fische d. Moskauer Gouvernem. — 1880.
Fisch-Ueberreste in kurskischen eisenhaltigen Sandsteine // «Studien über fossilen Reptilien Russlands» (I—IV Theil., «Mem.» СПб. академии, 1881.
О памятнике в бозе почившему государю императору Александру II в Московском Кремле. — М.: тип. Э. Лисснер и Ю. Роман, 1881. — 10 с.
Очерки: Из записок В. А. К. Вып. 1. — М.: тип. Э. Лисснер и Ю. Роман, 1882.
Геологические исследования в Орловской и Курской губерниях: (Табл. X—XIV). — СПб.: тип. Имп. Акад. наук, [1885]. — 40 с., 5 л. ил.
Палеонтологические исследования: Табл. 1, 2 и 3. — [Санкт-Петербург]: тип. А. Якобсона, [1886]. — 38 с., 3 л. ил.
Упоминания
28 мая 2024 года на телеканале Россия 24.Курск вышел фильм "Знакомьтесь, Юрский", где упоминаются палеонтологические исследования Киприянова в Курской губернии и экранизируются некоторые исторические события при участии Киприянова и Гутцейта [9][10]
Примечания
Двоюродная сестра М. И. Глинки.
Август Егорович Лангенбек был сокурсником Гёте и постоянно с ним переписывался.
Во время выпускного экзамена один из экзаменаторов даже предложил перевести его из инженеров в военную академию, но министр путей сообщения граф К. Ф. Толь заметил на это: «Я уверен, что он и сам не пожелает переменить службы, к которой так хорошо подготовлен».
В. А. Киприянов (некролог) // Русские ведомости. — 1889. — № 23 (23 января).
Северия — это старинное название этой местности.
Эта публикация вызвала скандал; курский цензор получил выговор за то, что пропустил в печать статью, противоречащую «космогонии Моисея» — то есть библейским представлениям истории Земли. Краткое описание истории планеты было сделано В. К. Гутцейтом.
Палеонтология была хобби Киприянова. А в командировку он был направлен с целью изучения инженерных сооружений Германии, Франции и Англии; он наблюдал «работы землечерпательных машин», осматривал железные дороги, маяки, «городские ванны и прачешные».
Московский некрополь. Т. 2. — С. 39.
Фильм Ирины Кожуховой "Знакомьтесь, Юрский". ГТРК Курск.
Короткометражный фильм Ирины Кожуховой, "Знакомьтесь, Юрский" на платформе smotrim.ru. ГТРК Курск.
Литература
Нелихов А. Е. Жизнь палеонтолога В. А. Киприянова // Проблемы палеоэкологии и исторической геоэкологии / Сб. трудов Всероссийской научной конференции, посвящённой памяти проф. В. Г. Очева. — Саратов, 2017. — С. 202—211.
Стародубцева И. А., Сорока И. Л. В. А. Киприянов — инженер, палеонтолог и геолог // Известия высших учебных заведений. Геология и разведка. — 2016. — № 6. — С. 68—74.
Киприянов Валерьян Александрович // Большая советская энциклопедия : [в 30 т.] / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1969—1978.
Киприянов, Валерьян Александрович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1895. — Т. XV. — С. 88—89.
Житков С. Киприянов Валериан Александрович // Биографии инженеров путей сообщения. — СПб., 1902. — 70—72 с.
Список гражданским чинам четвёртого класса. Исправлено по 10-е мая 1873 года. — СПб., 1873. — С. 1116.
Список гражданским чинам четвёртого класса. Исправлено по 15-е октября 1876 года. — СПб., 1876. — С. 878.
Ссылки
Библиография в информационной системе «История геологии и горного дела» РАН.
Фильм Ирины Кожуховой "Знакомьтесь, Юрский"

Тулинов, Михаил Борисович (1823 г.Острогожск, Воронежская губ - 1889 Выползово)
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Тулинов.
Михаил Борисович Тулинов
Портрет М. Б. Тулинова работы И. Н. Крамского
Портрет М. Б. Тулинова работы И. Н. Крамского
Дата рождения 1823[1]
Место рождения
Острогожск, Воронежская губерния, Российская империя
Дата смерти 1889[1]
Место смерти Выползово, Переславль-Залесский уезд, Владимирская губерния, Российская империя
Страна
Российская империя
Род деятельности фотограф, художник
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
Михаил Борисович Тулинов (1823, Острогожск, Воронежская губерния — 1889, Выползово, Владимирская губерния) — русский фотограф, мастер портретной фотографии, друг и наставник Ивана Крамского.

Биография
Родился в 1823 году в Острогожске Воронежской губернии.

Приобщился к фотографии с момента её появления в России ещё у себя на родине, в Острогожске. В 1850 году, увлёкшись живописью, он «рисовал самоучкой акварелью, занимался, также самоучкой, и фотографией». Для фотографии начала 1850-х годов умение «доводить акварелью и ретушью фотографические портреты» было обязательным. Сам освоив этот процесс, Тулинов даже обучал своего друга, будущего художника Ивана Крамского; занятия фотографией определили интерес Крамского к психологическому портрету, научили его глубоко и верно судить об искусстве портрета.

Тулинов был первым фотографом Острогожска, который самостоятельно освоил трудоёмкую технологию мокроколлодионного процесса; он сам смастерил себе камеру-обскуру, а объектив к ней вышлифовал из дна рюмки. Известно также, что некоторое время он совершенствовался в искусстве, занимаясь в фотографическом заведении Витта в Воронеже[2]. Предоставил фотографии для «Альбома типов и костюмов Воронежской губернии»[3].

В 1857 году, исследователь Воронежского края Николай Иванович Второв, изучавший его историю, статистику и этнографию, пригласил М. Б. Тулинова в экспедицию фотографом. В том же году Тулинов переехал из Воронежа в Санкт-Петербург. В столице Тулинов работал помощником фотографа Главного штаба, сотрудничал в журнале «Светопись». Глядя на занимавшегося в Академии художеств Ивана Крамского, Тулинов стал вольноприходящим учеником и в 1858 году за акварельный портрет получил звание неклассного художника, после чего поступил «в фотографию художника Деньера, где в должности главного помощника прожил более трёх лет». После этого он, в товариществе с академиком Щетининым и художником Берестовым, открыл ателье на Невском проспекте в доме № 60 под вывеской «Тулинов и К°».

В 1861 году Тулинов приобрёл заведение у Сергея Зимулина в Москве на Кузнецком мосту в доме Тверского архиерейского подворья (№ 17)[4]. Сам фотограф позже вспоминал:
Салтыков-Щедрин и Якушкин, гуляя по Кузнецкой улице, заметили на вывеске мою фамилию. Являются в фотографию. Снимаю фотокарточки в разных позах… Через несколько времени являются Краевский, а вскорости и Некрасов со своей знаменитой собакой… Наконец появляются Островский, Писемский, затем Аксаков и Катков


Лев Толстой. 1862 г.

Ф. М. Достоевский.
1861 г.

И. С. Тургенев. 1860-е.
В ноябре 1863 года Тулинов получил аттестат Академии художеств и с начала 1864 года на обороте его бланков и на вывеске ателье появилось слово «художник».

В течение 1864 года М. Б. Тулинов был фотографом Императорского Русского общества акклиматизации животных и растений, выполнял задания на территории Московского зоологического сада. В июле 1864 года «во время посещения Государем Императором Зоологического сада в Москве фотограф Русского общества акклиматизации Тулинов имел честь поднести Его Величеству альбом фотографических видов и снимков с животных сада, который всемилостивейше принят». Тулинов облюбовал территорию Зоологического сада для своего второго ателье, которое в конце августа 1865 года уже функционировало. Крамской писал жене в Петербург 28 августа 1865 года: «…пробыл у Тулинова утро, а после обеда (здесь обедают в час) мы поехали с ним в Зоологический сад в фотографию к нему, которую он там ещё выстроил».


Бланк фотоателье Тулинова (ок. 1866)
16 декабря 1865 года в газете «Московские ведомости» (№ 276) Тулинов сделал объявление о новинке, которая появилась в фотографии:
В недавнее время в Англии изобретены выпуклые фотографии, так называемые Фото — Камеи; это очень красивые фотографии, давая лицу выпуклость, прибавляет к верности фотографического снимка рельеф, и тем самым сближает ещё больше его сходство с натурой. Фото — Камеи делаются в моей фотографии по 4 рубля за дюжину

В 1864 году Тулинов отправил в Санкт-Петербург снимки, сделанные им с помощью изобретённого Норбертом Иосифовичем Габричевским объектива. Журнал «Фотограф» писал, что «существовавшие до сих пор фотографические аппараты давали возможность снимать группы почти в одном плане; сущность изобретения заключается в усовершенствованном сочетании стекол фотографического аппарата».

С 1865 года М. Б. Тулинов стал членом-любителем Московского общества любителей художеств, затем — членом Общества распространения технических знаний[5].

На бланке 1866 года сообщалось, что Тулинов был участником Московской мануфактурной выставки 1865 года, на которой «за фотографию пожалован от их Императорских Величеств Государя и Государыни бриллиантовыми перстнями» и медалью «За трудолюбие и искусство».

В 1867 году в его основном ателье на Кузнецком мосту случился пожар и сгорели все негативы и оборудование. И. Н. Крамской в письме от 12 мая 1867 года с грустью писал Тулинову:
Михаил Борисович. Придется, вероятно, тебе сообщить правду относительно денег, которые ты у меня просил. Дело в том, что 1500 руб. серебром для меня такие же немыслимые деньги в настоящее время, как и два года тому назад… Стыдно и неловко мне писать тебе это, особенно теперь, когда тебе нужда, но надо же сказать так, как оно есть. Что делать?

Летом этого же года Крамской делал главную роспись купола храма Христа Спасителя и создал портрет Тулинова.


Бланк фотоателье Тулинова (ок. 1872)
С трудом восстанавливал он ателье, пришлось отказаться от филиала в зоосаду[6].

Летом 1867 года в его имении Выползово Переславль-Залесского уезда Владимирской губернии[7], гостил Крамской с семьей. Здесь он работал над первоначальными вариантами картин «Христос в пустыне» и «Осмотр старого дома».

В 1871 году у Тулинова появился сотоварищ — художник Платон Антонович Шоманский, и до 1873 года фирма называлась «Тулинов и Шоманский».

На Московской политехнической выставке 1872 года за медальонную фотографическую камеру М. Б. Тулинов получил бронзовую медаль.

В 1873—1877 годах он вновь работал один; на банках появился новый адрес: «Фотография Тулинова. Москва, Мясницкая, Вятское подворье против д. Черткова». В мае 1877 года фотография Тулинова перешла к дмитровскому мещанину Ивану Гимеру.

В 1887 году Тулинов по просьбе критика В. В. Стасова написал воспоминания о И. Н. Крамском, которые вошли в книгу «И. Н. Крамской. Его жизнь, переписка и художественно-критические статьи». — Издание А. Суворина. СПб., 1888. В каталог посмертной выставки произведений И. Н. Крамского 1887 года вошёл портрет Тулинова, но на самой выставке он не экспонировался. И только летом 1987 года к юбилейной выставке, посвященной 150-летию со дня рождения И. Н. Крамского, Третьяковская галерея получила неожиданный подарок — портрет М. Б. Тулинова. Портрет был передан в дар галерее по завещанию внучатого племянника фотографа американского гражданина Джона Рота, проживавшего в Сан-Франциско.

По другим сведениям портрет Тулинова дочь Крамского, Софья, подарила Острогожской картинной галерее, и ныне он хранится в Воронежской картинной галерее имени И. Н. Крамского[2].

Известный исследователь творческой фотографии в России Сергей Александрович Морозов в книге «Русская художественная фотография» отметил: «В художественной портретной фотографии раннего периода заметной была деятельность московских фотографов Тулинова и Панова, петербургского — Бергамаско, одесского — Мигурского, харьковского — Досекина». Говоря о Тулинове С. А. Морозов уточняет, что «Крамской называл Тулинова „химиком“: его больше интересовали техника и химия, чем художественная сторона светописи».

Умер М. Б. Тулинов в своём имении Выползово Владимирской губернии

Страхов Алексей Федорович 20.04.1861


Отец Страхов Фёдор Иванович 1753 г.р.
Мать Страхова (Кропоткина) Анна Петровна 1785 г.р.

Супруги
Страхова (Кузьмина) Надежда Афанасьевна 1841 г.р.
Страхова (Сергеева) Надежда Васильевна 1814 г.р.
Дети
Страхова (Страхова) Анна Алексеевна 09.12.1838 ст. г.р.
Хрущова (Страхова) Мария Алексеевна 1843 г.р.
Страхова (Страхова) Елизавета Алексеевна 03.05.1844 ст. г.р.
Страхова (Страхова) Ольга Алексеевна 02.06.1845 ст. г.р.
Худекова (Страхова) Надежда Алексеевна 14.07.1848 г.р.
Воейкова (Страхова) Александра Алексеевна 07.01.1850 г.р.
Страхов Николай Алексеевич Около ?.02.1860 г.р.
Страхов Федор Алексеевич 18.04.1861 ст. г.р.
Авилова (Страхова) Лидия Алексеевна 03.06.1864 ст. г.р.
Страхов Павел Алексеевич 1867 г.р.
Страхов Николай Алексеевич 27.11.1871 ст. г.р.
Страхова (Страхова) Варвара Алексеевна 27.11.1871 ст. г.р.
Ленц (Страхова) Елена Алексеевна 1873 г.р.
Страхов Алексей Алексеевич 30.08.1874 ст. г.р.

К этому периоду относится его знакомство и сближение с Любовью Федоровной, которая регулярно приглашает Семёнова на партию виста. К этой же компании принадлежит ее подруга -Мария Николаевна Ризенкампф, активная поборница женского равноправия, невеста с большим приданым, готовая отдать его на «дело революции» (в «Воспоминаниях» она зашифрована под именем «княгиня»). Л. Ф. Достоевская и ее кузен А. А. Достоевский заключают пари с Анной Григорьевной, что сосватают Семёнова и Марию Николаевну, и выигрывают его. В 1898 году Семёнов женится на «княгине», но молодая жена, по его версии, вскоре убегает от него с любовником, захватив приданое с собой.

После этого Семёнов под чужим именем открывает в центре Санкт-Петербурга осенью 1898 года книжный магазин под названием «Знание», и таким образом вскоре поправляет свое материальное положение; позже, по его признанию, в результате тайных махинаций и подкупа полицейских, еще и филиал в рабочем районе Смоленское. В то же время (согласно перлюстрированной корреспонденции Бонч-Бруевича и Семёнова) участвует в издании и распространении нелегальной литературы социалистического и марксистского направления и собирается организовать в своем магазине тайную типографию.

«Записка по Отделению по Охране общественной безопасности и порядка в столице. № 13937. 29 сентября 1898. Его Высокородию Л. А. Ратае-ву. Секретно. Семёнов Михаил Николаев, дворянин Раненбургского уезда, 25 лет, проживающий в доме № 13 по Садовой улице, кв. № 9 с 27 августа сего года. Он состоит главным уполномоченным лицом от С.-Петербургской 2-й Гильдии купца Алексея Аркадьевича Лей-ферта по делам книжного магазина последнего под фирмою "Знание". Помещение под этот магазин в том же доме № 13 по Садовой нанято на имя Семенова, и артельщик магазина состоит прислугою у Семенова. Кроме последнего компаньоном Лейферта еще состоит и известный Березин.

2 ГАРФ, ф. 102, ДПОО, ед. хр. 316.

О чем имею честь сообщить Вашему Высокородию на отношение от 25 сентября за № 1574. Полковник В. Пирамидов [ГАРФ. ООДП, ф. 102, ед. хр. 316, л. 18. На бланке ОО). С. 2203/98. вх. 2690. № 1695. 30 сентября 1898 г. Фамилия и должность адресата отсутствуют.]

Андрей Дмитриевич, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство не отказать в зависящих от Вас распоряжениях об учреждении внимательного наблюдения за корреспонденцией, направляемой по адресу книжного магазина «Знание», Садовая ул. № 13, для Михаила Николаевича Семёнова и Николая Ильича Березина.

Примите и проч. С. Зволянский»1.

Всю последующую жизнь Семёнов, блестящий застольный говорун, рассказывает, что в этот период он знакомится на конспиративной квартире Величкиных с В. Ульяновым (товарищем Лео; такой клички в Справочном томе Полного собрания сочинений Ленина не отмечено) и тот поручает ему перевести партию нелегальной литературы в Вильно и Юзовку, что Семёнов успешно выполняет. Дорожные происшествия и эротические приключения по ходу выполнения этого задания Семёнов описал в «Воспоминаниях» под явным влиянием романов Ст. Пшибышевского («Сыны Земли», «Homo Sapiens»), и потому проверке на достоверность они не подлежат.

Весною 1899 года Департамент полиции пресекает деятельность группы, подвергнув обыску их общую квартиру и временно задержав подпольщиков. После освобождения под подписку о невыезде Семёнова вместе с тремя другими соучастниками (Н. Березиным и сестрами Писаревыми) скрываются в Финляндии в деревне Му-стамяки на даче Бонч-Бруевича.

Пытаясь вырваться из-под «колпака» охранного отделения, Семёнов выезжает в начале 1900 года в Европу и начинает долгое странствие по университетским городам Германии и Швейцарии, слушая курсы истории искусств в Лейпциге, Берне и Гейдельберге, но вследствие нервного расстройства так и не получает диплома. Вслед ему Директор Департамента полиции Зволянский посылает письмо начальнику заграничного отделения охранного отделения департамента полиции ДП письмо за № 414 от 26 фев-

1 ГАРФ, ф. 102, ДПОО, л. 19. На бланке ОО.

раля 1900 года П. Н. Рачковскому в котором просит «принять к сведению, что по полученным сведениям дворянин Рязанской губернии Михаил Николаев Семёнов выехал за границу с намерением направиться в Швейцарию».
Женившись на Анне Сергеевне Поляковой, дочери богатого фабриканта текстиля, мецената, литератора и переводчика С. А. Полякова, основателя символистского издательства «Скорпион» и журнала «Весы», Семёнов продолжает большую часть времени жить на Западе в общении с молодыми представителями артистической парижской богемы П. Пикассо, А. Модильяни, И. Стравинским, С. Дягилевым и итальянскими футуристами Ф. Маринетти, Дж. Балла, Ф. Де-перо и другими. После начала Первой мировой войны он остается навсегда отделенным от своей семьи, оставшейся в России, и до конца жизни проживает в Италии. В своей мемуарной книге «Вакх и сирены» М. Н. Семёнов в живой и занимательной форме рассказывает о различных эпизодах своей бурной биографии: издании символистских книг, общении с Валерием Брю-совым и Константином Бальмонтом, участии в создании знаменитого Зубовского института истории искусств в Петербурге, многочисленных любовных романах, промышленном лове рыбы в Италии, общении с лицами из окружения Б. Муссолини2.

Прочитаем главу из этой книги.

Брак для революции

Незаконное запрещение журнала и возбужденный мною процесс против четырех министров вызвали ко мне в петербургских революционных кругах некоторый интерес и даже симпатию. Относительно меня явно питали какие-то надежды и пытались войти со мной в более близкие отношения (прим. 2). В моем доме появляется предприимчивая постоянно возбужденная революционерка, которая знает всех и каждого, в курсе всех тайных махинаций, часто ездит туда-сюда по России, а несколько раз выезжала и за границу, с разными поручениями3. Она неожиданно появляется и так же неожиданно исчезает.
2СемёновМ. Н. Вакх и Сирены / сост., подгот. текста и перевод, комментарии В. И. Кейдана; вступ. статьи В. И. Кейдана и Н. А. Богомолова. М.: Новое литературное обозрение, 2008. 680 с. Серия: Россия в мемуарах.
3 Личность не установлена.

После нескольких таких визитов ко мне я понимаю, что они имеют тайную цель и совершаются с тайными намерениями, вероятно по начальственному приказу.
Как-то раз она меня спрашивает:
- Что вы теперь намереваетесь делать? Ваш журнал варварски закрыли. Над вами надсмеялись. Возможно ли сидеть сложа руки теперь, когда долг каждого благородного человека противодействовать в меру своего положения и способностей ненавидимому всеми царскому произволу?
- Но как и каким образом противодействовать? Я не готов и не способен к революционной работе.
- Мы знаем, что вы сибарит. Для революционной работы нужны совсем другие люди. Жизнь революционера - это жизнь полная лишений, риска, под постоянной угрозой тюрьмы и ссылки, вплоть до принесения в жертву собственной жизни. Конечно, вы не созданы для такой жизни. Но есть и другие возможности приносить пользу общему делу.
- Какие?
- Например, издание хорошего революционного журнала и большой революционной газеты за границей. К этому у вас есть и литературные и организаторские способности.
- Но на это потребуется очень много денег.
- Это не столь важно. Деньги найдутся.
- Думаю, это не просто.
- Увидим! Но для этого мне нужно ваше согласие и ваша помощь. Дайте мне слово, что будете помогать мне во всем и не будете ни в чем препятствовать.
- Я вам дам его охотно, лишь бы это не было ограблением банка или убийством старухи-миллионерши.
- О, это совсем другое дело! Тогда вы согласны?
- Согласен.
Довольно скоро моя революционерка втянула меня в трагикомическую авантюру, больше похожую на историю из «Тысячи и одной ночи», чем на прожитую мною часть жизни.
Через три дня после нашего разговора появляется революционерка, одетая на этот раз с невиданной изысканностью: в свежей батистовой блузе с красным бантом вместо мужского галстука, в новой юбке, с каким-то подобием броши под подбородком, и что уж совсем необычайно, -в кожаных лайковых перчатках.
- Почему вы такая элегантная?
- Скоро поймете почему. Вам я тоже советую одеться как можно приличнее. Сейчас мы пойдем к одной моей однокурснице. Она уже предупреждена и ждет нас.
- А вам не хочется спросить меня, хочу ли я идти?
- А как же ваше слово?
- Вы хотите сказать, что ваша подруга имеет отношение к нашим планам?
- Именно.
Мы отправляемся и вскоре оказываемся в одном из самых аристократических районов Петербурга, у роскошного дворца с широкой мраморной лестницей, с застекленными хрустальным стеклом дверями. Гигантский портье открывает перед нами дверь. В вестибюле нас встречают ливрейные лакеи в шелковых перчатках, белых чулках и туфлях.
- Княгиня дома?
- Пожалуйте. Вас ждут.
Вслед за лакеем мы поднимаемся по лестнице, покрытой мягким ковром, стены которой украшены фамильными портретами. После длинной анфилады комнат лакей привел нас в маленький салон в стиле Людовика XV и оставил одних! Я, пораженный, рассматриваю все вокруг, а моя спутница закуривает папиросу и так уютно устраивается в кресле, как будто всю жизнь прожила в такой обстановке. Дверь распахивается и входит хозяйка1. После обычных приветствий нам подают чай. Подруги болтают об общих знакомых и университетских лекциях. Я наблюдаю и вглядываюсь. Лицо у подруги здорового, розового цвета, покрытое едва видимыми плохо запудренными крапинками, курносенькое, с блеклыми глазками и пучком завитых волос на лбу и на затылке. Она мне кого-то напоминает. Но кого? Как ни напрягаюсь, никто не приходит на память. Когда же она поднесла салфетку к лицу, чтобы высморкаться, этот жест мне сразу напомнил наших рязанских крестьянок. Все они были на одно лицо. Княгиня, выросшая в шелках и злате, лицом, немного сонным и глуповатым, походила на наших простых курносых, веснушчатых деревенских девок и баб. Глядя на нее, начинаешь
1 Предположительно это была Мария Николаевна Ризенкампф.

испытывать к ней сочувствие. Вслушиваюсь в их беседу.
Революционерка толкует о Марксе, Энгельсе, Эрфуртской программе1, о книге Бельтова (Плеханова)2, которая в то время наделала много шуму. Одним словом, обо всем том, что обсуждалось тогда на любой студенческой сходке, но в этой роскошной обстановке все эти слова звучат фальшиво и не сочетаются с почти крестьянским лицом хозяйки.
Обсудив все проблемы, проекты и программы, мы встаем, чтобы попрощаться.
- Для чего вы меня к ней приводили? - спрашиваю я у своей спутницы на улице.
- Подождите, со временем вы все узнаете.
Со временем я узнал, что эта не слишком привлекательная барышня, дочь и наследница, недавно умершего богатого российского магната, не так давно вышла замуж за блестящего придворного чиновника, но свадьба закончилась большим скандалом, брак не состоялся. Муж, известный педераст, по-видимому, в первую же брачную ночь потребовал от супруги каких-то извращенных, оскорбительных отношений, и она сбежала. Она обратилась на Высочайшее имя с прошением признать брак недействительным и получила удовлетворительный ответ. Ей было позволено вернуть свою родовую фамилию.
- Дай ей Бог всех благ земных!
- А вот здесь вы ошибаетесь. Как же вы не понимаете, что нельзя дать ускользнуть такому богатству?
- Но как же мы сможем его перехватить?
- Очень просто. Вы женитесь на ней, прибираете его к рукам, и тогда наше дело удастся. За границей мы напечатаем такие издания, какие и Герцену не снились.
Помня о данном мною слове, рассуждаю про себя: подумаешь, важность какая - жениться?... Значит, женюсь!
- Однако, прежде чем жениться, надо сделать предложение и получить согласие.
1 Программа Социал-демократической партии Германии; принята в октябре 1891 г. на съезде партии в г. Эрфурт. Заменила Готскую программу 1875 г., подвергнутую К. Марксом и Ф. Энгельсом критике за принципиальные уступки лассальянству и грубое искажение программных и тактических основ революционного движения.
2 Это могла быть книга Г. Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю» (1895) или «К вопросу о роли личности в истории» (1898).

- Об этом позабочусь я.
Через несколько дней революционерка прибегает ко мне и заявляет:
- Она согласна!
После этого ход событий ускоряется. Я дважды посещаю дворец моей суженой, стараюсь быть как можно более любезным, целую ручки и беседую с ней о великом будущем России.

Революционерка, как сумасшедшая, носится туда и сюда. Бракосочетание решено совершить в домашней часовне, не приглашая никого из посторонних. Нашли двух лохматых студентов в качестве свидетелей невесты, себе я пригласил двух своих коллег-литераторов. Священника позвали из ближайшей церкви. Обряд начался в семь часов вечера в маленькой, плохо освещенной и совершенно пустой часовне. Даже слуг не допустили. Невеста была в белом атласном платье и под плотной фатой; революционерка в своей белой блузе и черной юбке, студенты в повседневных форменных пиджаках, я и мои свидетели были одеты в одинаковые серые костюмы. Священник и дьякон в роскошных парчовых облачениях изумленно смотрели на нас. Когда венчание закончилось, мне поднесли книгу и предложили расписаться. Я спросил, в чем я расписываюсь. Священник с лукавой усмешкой ответил:

- Вы подписываете законный брачный договор с ее высочеством княгиней, находящейся здесь, а также в том, что вы находитесь в здравом уме.

Потом мы проследовали в столовую, где был сервирован холодный ужин с шампанским. К десяти все разошлись, и я остался наедине с супругой. Мы оба чувствовали неловкость, не знали, о чем говорить. Она пришла в себя первой, позвала домоправительницу и велела ей показать приготовленные для меня помещения. Домоправительница повела меня через анфиладу темных комнат и наконец ввела в просторную комнату, освещенную свечами в серебряных канделябрах. Посреди стоял большой письменный стол, низкое и глубокое кожаное кресло и просторный диван у стены. На диване лежал голубой стеганый халат, а под ним, на полу, стояли домашние туфли того же цвета. Вдоль стен книжные шкафы.
- Это кабинет его высочества покойного князя. Супружеское ложе вам приготовлено в салоне ее высочества барышни. Ах, извините, -что значит привычка! - ее высочества барыни.
Откройте вот эту секретную дверь, - и показала мне едва видимую дверь, - и идите прямо по коридору. В самом конце будет салон барышни, то есть барыни. Теперь позвольте пожелать вам доброй и счастливой ночи.

Я начал раздеваться и только теперь вспомнил, что ничего не взял с собой из одежды. Такая спешка была перед венчанием, что я и не подумал об этом. Надев голубой халат и мягкие туфли, я направился искать комнату своей неожиданной супруги. Она сидела напротив овального зеркала за туалетным столиком. На ней был халат с капюшоном, такого же, как у меня, голубого цвета.
Как мне показалось, в глазах у нее стояли слезы. Она попыталась заставить себя как -то виновато улыбнуться мне и протянула мне руку. Я сжал ее в своей. Взглянув на нее вблизи, я похолодел. Ее уродство предстало во всех деталях. Настоящий мопс в капюшоне. И я почувствовал к ней непреодолимое физическое отвращение.

Пробормотав какие-то извинения и пообещав тотчас вернуться, я сбежал. От волнения я вышел не в ту дверь и снова оказался в анфиладе темных страшноватых комнат. На полу у камина стояло серебряное ведро с двумя бутылками шампанского во льду. Я схватил его и потащил в кабинет покойного князя. После первого глотка я проглотил еще несколько бокалов вина и заснул, растянувшись в кресле. Прошла кошмарная ночь. Во сне я видел себя в Лондоне в компании Бакунина, Герцена и Огарева.
Утром появилась революционерка и пришла сразу ко мне.
- Ну, теперь надо действовать! Сегодня мы поговорим с ней относительно денег.
- Может, не надо так спешить?
- Что значит, спешить? Куй железо, пока горячо!
За столом, во время завтрака, она начала излагать нашей бедной жертве свои планы и комбинации в связи с будущим революционным издательством за границей.
- Прежде всего, ты должна перевести солидную сумму денег, а потом можешь уезжать.
- Не знаю, видно будет. Надо поговорить с моим главным администратором.
- При чем тут администратор! Зачем вмешивать в это дело постороннего? Если ты согласна с нами, ты должна начать действовать без промедления и без всяких ненужных советов.
Было решено, что определенный ответ будет дан вечером. Мы вышли из дворца вместе с революционеркой и направились ко мне, чтобы еще раз проверить все детали нашего гениального плана.
К вечеру возвращаемся во дворец, и здесь нам сообщают, что княгиня (так продолжали называть ее слуги) взяла с собой какие-то свои вещи и уехала неизвестно куда, не оставив никаких распоряжений.
Нам накрывают скромный ужин, и мы сидим за столом до одиннадцати. Хозяйка не возвращается. Мы уже замечаем достаточно иронические взгляды лакеев и решаем расходиться по домам. Утром появляется революционерка и сообщает мне, что моя супруга не ночевала дома и бесследно исчезла в неизвестном направлении.

- Что между вами произошло? Что вы ей сделали?
Не желая вдаваться в объяснения, я даже не упомянул, что жертва, которую мне доверили принести, была выше моих сил. Таким трагикомическим образом закончилась моя вторая попытка принять участие в революционной деятельности.
Позже я узнал, что моя супруга уехала в свое крымское поместье, потом предприняла кругосветное путешествие в сопровождении бравого гвардейского офицера, у которого не вызывали отвращения ее физические недостатки. Разумеется, деньги ее потекли в одном направлении, а моя жизнь в прямо противоположном».

***

Завершим эту публикацию описанием нескольких последующих лет жизни нашего героя. Осенью <1903 года>, еще до появления в свет «Весов», в жизни М. Семёнова произошло важное событие. Он женился на сестре С. А. Полякова, Анне Александровне (Нетти) 1. Приведем запись из Дневников Брюсова: «Перед этим только что женился Семёнов и разрешили Весы. Семёнов женился почти тайно. Никто из нас не знал. Во-первых, боялся Бальмонта, который очень ухаживал за Нэтти. К. Бальмонт, которого с Поляковым связывали родственные отношения, был человеком влюбчивым и увлекся

1 Полякова Анна Александровна (Москва, 1873-1957, Стокгольм). От этого брака у Михаила и Анны Семёновых родились четыре дочери: Василиса (1904-2003), Ирина (1906-1991), Елена (1907-1997), Валерия (1909-1995).

«мисс Нэтти». Надо было скрыть, что Семёнов женат, от родителей Нетти. Накануне свадьбы Семёнов давал мальчишник. Были: я, Юргис, Белый, Россинский, Сергей Александрович, Александр Васильевич. Пили много, шумели. И все же никто не узнал. Развод Семёнов получил накануне свадьбы». Однако сам Семёнов откровенно описывает свое матримониальное состояние: "Как и Бальмонт, я стал двоеженцем1. (...) Попросту, при первой живой жене я женился на второй (впрочем, я понятия не имел, жива ли она, что с ней, где она находится). Подобные вещи в России делались очень просто. Достаточно было заявить в полицию, что у тебя пропали все документы, как через три месяца, время необходимое для публикации официального объявления в газете, вам выдавали новые чистые документы. Я говорю «чистые», потому что, когда полицейский чиновник при заполнении паспорта, спрашивает у тебя о семейном положении, ты отвечаешь: «холост», и он записывает в соответствующую графу «холост». Свидетельство о рождении и свидетельство о семейном положении ты получаешь тоже новые, на основании этой записи в паспорте в них предыдущий брак также не указан. С новыми документами ты спокойно можешь идти жениться, и ни один священник не может отказать тебе в венчании. Хотя он, конечно, понимает (по дате выдачи документов), что здесь что-то нечисто и высказывает опасение, но ты его успокаиваешь хорошим вознаграждением. Конечно, при этом есть риск разоблачения с последующей уголовной ответственностью. Но чем мы только не рисковали в нашей первой молодости!"2 «Родственники Нетти, братцы и сестрицы в ужасе и негодовании»3.

Вот еще одно свидетельство современницы об этом браке: «Когда в 6 часов утра мы приехали в Москву, была еще ночь. В помещении вокзала - густой туман в морозном воздухе от дыхания множества крестьянского люда в овчинных тулупах. В этой толкучке я увидела знакомого - издателя журнала «Весы». Он - во фраке. Изумившись, он спросил: «Что Вы делаете здесь в такой час?» - А Вы, позвольте Вас спро
1 Это противоречит сказанному в предыдущем примечании о получении развода от княгини накануне свадьбы. Но вероятно следует больше доверять Семёнову.