Бароны Спенглер

еще пара слов к отношениям Чеховы и Спенглер Веснік БДУ. Сер. 4. 2011. № 1
С.С. ЯНИЦКАЯ
РОМАНСНЫЕ ЦИТАТЫ И РЕМИНИСЦЕНЦИИ В ПЬЕСЕ А.П. ЧЕХОВА «ВИШНЕВЫЙ САД»
https://www.elibrary.ru/downlo...844277.pdf



Знакомая Чехова Е.К. Сахарова вспоминала,что в первые годы жизни писателя в Москве он,
тогдашний студент, вместе с братьями Николаем и Михаилом охотно посещал музыкальные вечера в московских домах, где часто звучали романсы. По ее словам, «Чеховы все были очень музыкальны и участвовали во всех вокальных номерах. Сами они пели только один романс дуэтом “Поймешь ли ты…”. Николай Павлович аккомпанировал. Пели они его у Спенглеров, дома и вообще при всяком удобном случае» (цит. по: Балабанович 1978, 25) В «Вишневом саде»
романс «Поймешь ли ты души моей волненье…», по всей вероятности, тот самый, который
фигурирует в воспоминаниях современницы, поручен Яше. По предположению Е.З. Балабановича, братья Чеховы могли петь романс В. Чеснокова «Поймешь ли ты больной души страданье…»
на музыку А. Лазарева (1849) или В. Погожевой
(1850) (Там же). Однако, поскольку не только в
«Вишневом саде», но и в ранней редакции «Иванова» (см. Чехов 1978 ХI, 224), и в вариантах
«Трех сестер» (см. Чехов 1978 ХIII, 285) цитируется одна и та же начальная строка романса неизвестного поэта на музыку Н.С. Ржевской,
имевшего заглавие «Поймешь ли ты?», представляется, что именно он и подразумевался
мемуаристкой

УДК 94(100)“1939/45”+94(44)
М.М. Горинов-мл.
СУДЬБА УЧАСТНИКА АНТИФАШИСТСКОЙ БОРЬБЫ ВО ФРАНЦИИ Н.Н. РОЛЛЕРА
https://www.elibrary.ru/downlo...608071.pdf


Жизненный путь Николая Николаевича Роллера (1901–1973), одного из участников антифашистской борьбы во Франции, организатора подпольной типографии Союза русских патриотов, очень ярок и интересен. При этом он недостаточно
изучен. Его фамилия удостоена фрагментарных упоминаний в литературе справочного характера [Волков 2004, с. 404; Российское зарубежье во Франции 2010,
с. 635]. Роллеру посвящена небольшая статья директора Центральной научной
библиотеки Союза театральных деятелей РФ В.П. Нечаева «Дорогой поиска», опубликованная в 2013 г. в журнале «Иные берега» [Нечаев 2013]. Она основана на
семейных материалах Марии Гильберт, племянницы жены Н.Н. Роллера Ольги
Ильиничны Коган-Роллер (1906–1973). Между тем в Российском государственном
архиве социально-политической истории, в фонде 553 (Документальные материалы об участии советских граждан в движении Сопротивления в странах Западной
Европы в период Второй мировой войны) хранится целое дело, посвященное этому необыкновенному человеку (дело 5, 117 л.). Документы этого дела (автобиографии, воспоминания, справки о трудовой деятельности, характеристики, членские
билеты, фотографии) — ценный источник сведений о его судьбе. Эти материалы
известны исследователям русского антифашистского Сопротивления во Франции,
цитировались ими в их трудах [Лебеденко 2015, с. 185; Горинов 2015, с. 132; Вовк
2018, с. 121–122; Вовк 2019, с. 16], но еще не были объектом специального изучения.
Воспоминания Роллера — рукопись1
и машинописная копия2
— были написаны им в 1965 г. и являются интереснейшим источником. Они охватывают следующие темы: эвакуация из Севастополя в 1920 г., шоферская эмигрантская среда
Парижа 1920–30-х гг., обстановка во французских лагерях и тюрьмах и деятельность Союза русских патриотов во Франции. Мемуары бывших русских эмигрантов стали писаться и готовиться к печати именно в 1960-х гг., поскольку в СССР
после XX съезда КПСС 14–25 февраля 1956 г. настал период «оттепели». Бывшие
эмигранты надеялись, что репрессий не будет, и, будучи в пожилом возрасте, решили оставить потомкам свой жизненный опыт. Николай Роллер написал воспоминания, желая рассказать о том, как получилось, что он стал эмигрантом, как
он жил за границей и что заставило его вернуться на родину [Роллер 1965, л. 28].
1
РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 12–26.
2
Там же. Л. 27–54. Тексты полностью идентичны.
97
М.М. Горинов-мл. Судьба участника антифашистской борьбы во Франции Н.Н. Роллера
Наличие машинописной копии свидетельствует о том, что, скорее всего, воспоминания готовились к печати, но опубликованы они так и не были.
Источником настоящей работы также служат находящиеся в архиве Дома
русского зарубежья, в фонде 25 («Русские эмигранты — участники французского
Сопротивления») воспоминания и письма соратников Роллера (Г.Г. Клименюка,
П.П. Пелехина), освещающие его роль в антифашистской борьбе, и собранные
историком Г.А. Нечаевым вырезки из газет, раскрывающие его жизненный путь.
Николай Роллер родился 28 декабря 1901 г. (10 января 1902 г.) в Новочеркасске
в семье Роллеров — служащего Новочеркасского областного правления, архитектора немецкого происхождения Николая Ивановича Роллера (1861–1922) и Анны
Георгиевны, урожденной Осман (1871–1942). В семье было пятеро детей3 [Роллер
1962, л. 6; Роллер 1969, л. 3].
В 1912 г. Николай поступил в новочеркасское Александровское реальное
училище, которое окончил весной 1919 г. Летом того же года поступил на механический факультет Новочеркасского политехнического института, но учиться
там не стал [Роллер 1962, л. 6; Роллер 1965, л. 27]. Николай с детства мечтал стать
моряком. Узнав, что осенью 1919 г. в Севастополе открывается Морской кадетский корпус, подал туда документы и был принят. Прибыв в Севастополь летом
1919 г., был зачислен в 3-ю (младшую) роту гардемаринских классов [Роллер 1962,
л. 6; Роллер 1965, л. 28]. В корпусе Роллеру нравились навигация, кораблестроение, астрономия. По его свидетельству, гардемарины в политике не разбирались:
большевиков боялись, к белогвардейцам относились без восторга, царские морские офицеры-преподаватели с их гонором и чванливостью также не вызывали
симпатий в их среде [Роллер 1965, л. 28–30].
В исторической литературе иногда встречается утверждение, будто Николай
Роллер был участником Гражданской войны и воевал в Вооруженных силах Юга
России [Волков 2004, с. 404; Российское зарубежье во Франции 2010, с. 635]. На
деле его участие в Белом движении ограничилось тем, что летом 1920 г. он был
отправлен в Керчь в рамках прохождения морской практики с рядом других сокурсников и определен на броненосец «Ростислав», который должен был охранять Керченский пролив от большевиков [Роллер 1965, л. 30]. Но столкновений с
противником не произошло.
В ноябре 1920 г. Роллер был эвакуирован вместе с армией П.Н. Врангеля из Севастополя в Константинополь на крейсере «Алмаз», где работал кочегаром, т.к.команда, настроенная революционно, разбежалась. Затем в составе Севастопольского морского кадетского корпуса был вывезен в Тунис, в город Бизерту [Роллер
1965, л. 32–34].
3
У Николая Роллера было два брата — Георгий (1894–1952) и Федор (1908 — не ранее 1968) — и две сестры — Нина (1896–?) и Валентина (1898–?). Г.Н. Роллер был артиллерийским офицером, штабс-капитаном
царской армии, участником 1-го Кубанского (Ледяного) похода Добровольческой армии, в 1920 г. эвакуировался из Крыма во Францию, где состоял разнорабочим. Ф.Н. Роллер в 1925 г. выехал с матерью, уроженкой Риги, в Латвию, затем они перебрались в Париж, там Федор работал на заводе «Ситроен». Нина (в замуж. Сергеева) и Валентина (в замуж. Лидле) уехали в Париж в 1923 г. Нина Николаевна работала портнихой, а Валентина Николаевна бухгалтером (РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 11–11 об.).
98
К ЮБИЛЕЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ,,,
Весной 1921 г. Николай Роллер с группой товарищей-гардемаринов решили уйти из корпуса и заявили о желании начать самостоятельную жизнь. Среди них были те, с кем Николай сохранит дружбу на всю жизнь. Это Георгий Владимирович Шибанов (1900–1970) и Дмитрий Григорьевич Смирягин, с которыми он позже будет воевать в Испании, сидеть в тюрьмах и работать в подполье. Начальство расценило этот поступок как «бунт». Молодых людей разжаловали из гардемарин в матросы, отобрали форму, но в итоге были вынуждены отпустить, т.к. они успели получить от французских властей разрешение на жительство в Тунисе.
Роллер стал работать грузчиком в порту и перевозчиком железной руды. Тяжелый физический труд плохо оплачивался. Николай получал шесть франков в день, которых едва хватало на пропитание. Он переехал в город Сфакс, где занимался разгрузкой вагонов, а затем поступил матросом на французский рыболовецкий
катер «Гортензия» [Роллер 1962, л. 6; Роллер 1965, л. 35–37].
Сохранилась характеристика, данная Роллеру капитаном катера: «...блестяще знает свой предмет и
очень трудолюбив»4. Но в октябре 1921 г., когда катер пришел во французский порт Дьеп, компания, к которой он принадлежал, по настоянию профсоюза французских моряков уволила Роллера как иностранца, не имеющего права работать на флоте. Тогда он перебрался в Париж, окончил шоферские курсы и с мая 1922 г.
стал шофером такси [Роллер 1962, л. 6–7; Роллер 1965, л. 39–40]. Его начальники (директор парижской Французской компании такси; управляющий Обществом по эксплуатации машин в предместье Парижа Клиши) были «удовлетворены» его работой и отмечали в нем такие качества, как серьезность, трудолюбие, трезвость,
честность и сообразительность5. Николай Николаевич хотел купить собственный автомобиль и работать на себя, но этим планам не суждено было сбыться.
Как следует из воспоминаний Н.Н. Роллера, под влиянием экономического кризиса, разразившегося во Франции в конце 1920-х — начале 1930-х гг., и связанного с ним падения доходов он стал считать, что «правда состоит в борьбе с капитализмом на стороне революционного коммунистического движения» [Роллер 1962, л. 7]. В 1930 г. он вступил в русскую секцию синдиката шоферов Всеобщей конфедерации труда и стал активным членом синдиката [Роллер 1969, л. 3].
С начала Гражданской войны в Испании Николай Николаевич был активным участником помощи республиканцам. Он отвозил к испанской границе закупленные для них автомобили, сани4
РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 64. Роллер работал под руководством капитана «Гортензии» Демченко
с 18 апреля по 3 октября 1921 г. 5
Там же. Л. 65, 69. Николай Николаевич Роллер. Париж. 1922. РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 105
99
тарные машины, грузовики с медицинским оборудованием и медикаментами. На границе их передавали испанцам [Роллер 1962, л. 7]. А в феврале 1937 г. Роллер уезжает в Испанию воевать на стороне республиканцев. Это был его первый опыт борьбы против европейского фашизма. В РГАСПИ хранится карта члена Ассоциации бывших добровольцев в республиканской Испании Николая Роллера6. Роллер служил в автополку особого назначения, который вошел в состав 5-го корпуса под командованием генерала Хуана
Гильото Леона Модесто (1906–1969) (впоследствии 5-я армия). Автополк состоял из двух эскадронов (по 40 автомашин). В одном из этих эскадронов Николай Николаевич был сначала сержантом и командовал отделением, а в ноябре 1937 г. был произведен в лейтенанты Испанской армии и стал командиром 2-го эскадрона.
Полк постоянно находился на фронте при штабе 5-й армии и участвовал в боях под Брунете, Гвадалахарой, Теруэлем, Арагоной, занимаясь перевозкой войск,
артиллерии, доставкой снарядов, эвакуацией раненых [Роллер 1962, л. 7; Роллер
1965, л. 43–44]. В битве при Брунете 6–25 июля 1937 г. погиб муж сестры Роллера Валентины Федор Лидле, комиссар автотранспорта 15-й интернациональной бригады. В автобиографической повести «Иду к тебе» А.Н. Кочетков (1912–1987), участник Гражданской войны в Испании, воевавший на Арагонском фронте, упо6
Там же. Л. 89–90. Из этого документа выясняется точная дата его въезда в Испанию — 19 февраля
1937 г. и время демобилизации — 14 октября 1938 г. А также место службы: 1-й транспортный полк 5-го
армейского корпуса генерала Х. Модесто.


Русские шоферы Парижа. Н.Н. Роллер — первый слева. 1924.
РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 105 об.
100
К ЮБИЛЕЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ,,,
минал Роллера как одного из «чудесных ребят» (наряду с Георгием Шибановым,
Дмитрием Смирягиным и Федором Лидле), предпринимавших яростные контратаки на позиции франкистов [Кочетков 2013, с. 36, 133].
В октябре 1938 г., при демобилизации интернациональных бригад, Николай
Николаевич вернулся во Францию и стал работать в русской секции Комитета
помощи бывшим испанским добровольцам при Союзе друзей советской родины
[Роллер 1969, л. 3]. Он был «парижским активистом» этого Союза7, занимавшегося репатриацией и созданием положительного образа СССР за рубежом [Пелехин 1967, л. 2 об.].
В ночь на 1 сентября 1939 г. Роллер был арестован французской полицией. Началась Вторая мировая война. После подписания договора о ненападении между Германией и СССР 23 августа 1939 г. активисты просоветских объединений рассматривались французскими властями как сторонники страны — союзника Гитлера [Горинов 2015, с. 132]. Роллер был заключен в каторжную тюрьму «Фрэн», затем в тюрьму «Санте». По его воспоминаниям, условия пребывания в тюрьме «Фрэн» были очень суровыми. В ожидании заключения в камеры арестованных помещали в душные железные шкафы, где было запрещено садиться, а на просьбы о воде тюремные надзиратели отвечали ударами. Перед выходом из камер на прогулки на головы заключенных надевался «кагул» — мешок с прорезями для глаз [Роллер 1965, л. 45–46].
В тюрьмах Роллер пробыл 42 дня. За это время он был предан военно-полевому суду с обвинением в шпионаже в пользу Советского Союза. Суд разбирал дело заочно и не нашел «состава преступления». Но МВД Франции перевело его7

До 1937 г. носил название Союз возвращения на родину.
Н.Н. Роллер (крайний справа). Испания. 1937–1938.
РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 108
101
М.М. Горинов-мл. Судьба участника антифашистской борьбы во Франции Н.Н. Роллера
как «особо опасного» иностранца, покушавшегося на безопасность французского государства, в
дисциплинарный лагерь Верне [Роллер 1962, л. 8; Роллер 1965, л. 47]. Согласно справке, выданной
начальником лагеря, Роллер был интернирован с 12 октября 1939 г., находился в отделении «С»,
бараке № 338.

Летом 1940 г. произошла капитуляция Франции. Будучи в лагере, Николай Николаевич был
принят в члены Французской коммунистической партии [Роллер 1965, л. 47]. Он работал на кухне,
заботился о других заключенных, приносил им остатки еды в консервных банках [Кочетков 2013,
с. 219].
В марте 1941 г. в лагерь прибыла комиссия по набору рабочих для отправки в Германию. Немцы
обещали дать там заключенным относительную свободу при условии не заниматься никакой пропагандой. Роллер был направлен на завод синтетического бензина «Лейна-Верке» вблизи города Галле. Жил в бараке с правом выхода в город. Совместно с другими товарищами он занялся сбором средств,
которые стали посылаться во Францию для помощи содержащимся в лагерях и
тюрьмах и их семьям [Роллер 1962, л. 8; Роллер 1965, л. 48].
По истечении года работы заключенные могли получить двухнедельный отпуск. В 1942 г. у Николая Николаевича в Париже умерла мать. Его сестра Нина прислала документы об этом с требованием присутствовать во Франции для дележа «наследства». Наследства не было. Это была уловка, чтобы Николай смог получить визу и отпуск. В марте 1942 г. Роллеру удалось вернуться во Францию,
где он перешел на нелегальное положение. Он нанялся рабочим на строительство
укреплений Атлантического вала, там документов не спрашивали. Работающие и
здесь отдавали часть денег для заключенных во французских лагерях, с которыми
уже была налажена связь [Роллер 1965, л. 48–49].
В августе 1943 г. Роллер переехал в Париж. Он был одним из участников встречи 3 октября 1943 г. на квартире Георгия Шибанова, на которой была основана подпольная антифашистская организация Союз русских патриотов [Роллер 1962, л. 8; Роллер 1965, л. 49]. Ее организаторы и руководители (Д.Г. Смирягин,
Г.Г. Клименюк, А.Н. Кочетков, П.П. Пелехин и др.) — друзья Роллера, бывшие бойцы интернациональных бригад, воевавшие в Испании, — принадлежали к патриотическим и просоветски настроенным кругам эмиграции. Основными целями организации являлись: издание листовок и подпольной газеты «Русский патриот», оказание помощи советским военнопленным, организация их побегов из лагерей, формирование из них партизанских отрядов, антифашистская пропаганда
8
РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 76.
Н.Н. Роллер. 1941. РГАСПИ.
Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 111
102
К ЮБИЛЕЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ,,,
среди формирований РОА [Лебеденко 2015, с. 185]9 . Учитывая технические способности Роллера, работавшего шофером и командовавшего автополком, друзья поручили ему организацию подпольной типографии. Согласно исследованиям А.Ю. Вовка было две редакции газеты «Русский патриот».
Первая существовала с октября 1943 г. и была разгромлена гестапо в середине марта 1944 г. В нее входили редакторы М.М. Бренстедт, А.С. Сизов (1896–1976), машинистка В.Н. Спенглер и др. Николай Роллер заведовал типографией именно в этот период. Вторая редакция была воссоздана Н.С. Качвой (1900–1982)
весной 1944 г. и успешно действовала вплоть до 1945 г. [Вовк 2015, с. 154; Вовк
2017, с. 454–456].
Итак, первая редакция находилась в 15-м округе Парижа [Борисов 1947, с. 2].
Типографию же Роллер организовал в парижском предместье Эрбле (в 20 километрах к северо-западу от Парижа), в доме своей сестры и зятя Виктора и Нины Сергеевых [Клименюк 1962а, л. 8].
Это было героическое и смертельно опасное дело. Роллер сумел достать ротатор10, вместе с Дмитрием Смирягиным перевез его в дом своих родственников и установил в подвале. Ему было запрещено приезжать в Париж и встречаться с кем бы то ни было, кроме связных. Бумагу и краски привозил Д.Г. Смирягин.
Николай Николаевич печатал газету в подвале, но это было нелегко: свет зажигать нельзя, пользовались лампой-коптилкой; дело происходило зимой, краска замерзала и слипалась, а руки мерзли. Возле домика, стоявшего возле железной дороги, постоянно ходили немецкие патрули [Роллер 1962, л. 9; Роллер 1965, л. 50].
Связные приезжали пригородным поездом на соседнюю станцию. Роллер лично встречался с ними в условленном месте (например, под мостом), каждый раз на новом, и обменивался материалами: получал восковки11 следующего номера газеты и отдавал уже отпечатанный тираж. О месте нахождения типографии
связным не было известно. Затем они отвозили полученные от Роллера свежие номера в Париж на распределительный пункт [Борисов 1947, с. 2; Клименюк 1962,л. 1; Роллер 1962, л. 9; Роллер 1965, л. 50]. В основном эту рискованную работу делали женщины-связистки.
Особенно активное участие в распространении газеты принимала Александра Петровна Тарасевская (по кличке Тамара), член Французской компартии и Союза друзей советской родины. Когда Тамара получала указание доставить восковки очередного номера газеты, она навертывала их на руку четырехлетней дочери, а
руку забинтовывала. Создавалось впечатление, что у девочки перелом руки. Затем мать брала дочь за другую руку, и они отправлялись за город, на условное место встречи с Роллером. Если в пути их останавливал полицейский и прикасался к «больной» руке девочки, последняя демонстративно вскрикивала «от боли».

9 Союз русских патриотов входил в состав организации «Main d’ oeuvre immigrée» (MOI; «Рабочая сила
эмигрантов», созданная Французской компартией) как самостоятельная русская единица Сопротивления.
10 Ротатор — копировальный аппарат, предназначенный для оперативного размножения текста (книг,
газет) малыми и средними тиражами.
11 Восковка — макет-трафарет, изготовленный на восковой прозрачной бумаге рукописным или машинописным способом.
103 М.М. Горинов-мл. Судьба участника антифашистской борьбы во Франции Н.Н. Роллера

Полученные у Роллера материалы А.П. Тарасевская прятала себе под одежду, представляясь беременной, и продолжала свой путь в центр Парижа. В вагоне 1-го класса даже немецкие офицеры уступали ей место12 [Клименюк 1962а, л. 4; Нечаев1964, с. 5]. В районе вокзала Сен-Лазар ее встречал другой курьер, который отвозил материалы на склад, откуда шло распределение по тройкам Союза русских патриотов13 [Клименюк 1962, л. 1].
Несмотря на большие трудности и опасность, работники «Русского патриота» обеспечивали регулярный выпуск газеты. Она выходила на двух или четырех полосах тиражом 300–500 экземпляров. Первый номер «Русского патриота» появился на свет 7 ноября 1943 г. В нем были выражены программные идеи Союза
русских патриотов. Всего первая редакция выпустила четыре номера. Газета освещала ход боевых действий на советско-германском фронте, призывала русских эмигрантов помогать соотечественникам, разоблачала лиц, служивших у немцев [Горинов 2015, с. 135, 137].
В типографии «Русского патриота» печатались также листовки, бюллетени Совинформбюро, прокламации и воззвания к российским эмигрантам и советским пленным [Роллер 1969, л. 4; Горинов 2015, с. 37].
В марте 1944 г. гитлеровцам удалось нанести удар по Союзу русских патриотов. Они внедрили в него провокатора. По свидетельству Роллера, им оказался приехавший из города Шербура «власовец», считавшийся «верным» Союзу человеком [Роллер 1965, л. 50]. Была арестована вся редакция «Русского патриота».
Роллеру и Смирягину пришлось тут же заметать следы типографии; уничтожили восковки, бумагу, краски, а ротатор разобрали на части. Роллер уехал от сестры, жил у знакомых на чердаке [Нечаев 1964, с. 5; Роллер 1965, л. 51].
Руководитель Союза русских патриотов Н.С. Качва вскоре возобновил издание «Русского патриота» уже с новыми сотрудниками и устройством новой типографии14. Была усилена конспирация, дисциплина. За печатание и распространение номеров стали отвечать разные группы людей. К 1 мая 1944 г. вышел 5-й
номер газеты [Борисов 1947, с. 2; Горинов 2015, с. 136–137; Вовк 2017, с. 455–457].
Что касается Николая Николаевича, то он продолжал оставаться на нелегальном положении. О его аресте нет никаких документальных данных. Роллер вышел из подполья во время освобождения Парижа 17–28 августа
1944 г. По свидетельству А.Н. Кочеткова, «бессменный техник-первопечатник Роллер» строил баррикады, а также был участником захвата резиденции профашистского Управления по делам русской эмиграции на улице Гальера [Кочетков 2013, с. 326].

12 После окончания Второй мировой войны А.П. Тарасевская вернулась в СССР вместе с мужем, членом
Союза русских патриотов Георгием Герасимовичем Клименюком (1902–1979) и жила в Воронеже, работала
в гостинице «Воронеж». Ее дочь (падчерица Г.Г. Клименюка) стала инженером, строила Карагандинскую
ГРЭС-2 в Казахстане.
13 Г.Г. Клименюк в своих воспоминаниях указывал некоторые конкретные места в Париже, куда тройки Союза привозили газету. Библиотека одной из шоферских организаций, столовую которой посещали власовцы. Храм Трех Святителей на ул.Петель. Завод Круппа, на котором работали советские военнопленные [Клименюк 1962, л. 1].
14 После ареста М.М. Бренстедта в марте 1944 г. газету «Русский патриот» редактировал Н.В. Борисов.
104
К ЮБИЛЕЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ,,,
После освобождения Парижа
Роллер продолжал работать в Союзе русских патриотов. После первого легального заседания Союза
17–18 декабря 1944 г. он был избран в его ЦК, а также стал казначеем парижского комитета Союза
[Роллер 1962, л. 9; Хроника 2000,с. 66, 76, 143–144]15. В марте 1945 г.
организация была преобразована в Союз советских патриотов. Николай Николаевич являлся делегатом
съездов Союза 12 октября 1945 г. и 25 апреля 1946 г. от парижского комитета Союза16.
Воспользовавшись указом Пре зидиума Верховного Совета СССР от 14 июня 1946 г. «О восстановлении в
гражданстве СССР подданных Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Франции», он стал советским гражданином. Работал шофером при посольстве
СССР [Роллер 1962, л. 9]. А уже в декабре 1946 г. Роллер и его супруга Ольга Ильинична (урожд. Коган) прибыли в Одессу на теплоходе «Россия». Они получили разрешение на жительство в городе Боровск Калужской области, где Николай Николаевич стал работать в леспромхозе начальником автомобильного и гужевого транспорта [Роллер 1962, л. 9; Роллер 1969, л. 4–4 об.].
9 февраля 1947 г. он принял участие в выборах в Верховный Совет РСФСР17.
В опубликованном в начале 1947 г. в «Известиях» письме к остававшимся во Франции товарищам — членам Союза советских патриотов — Роллер положительно оценивал свою жизнь в СССР: он получал двойной продуктовый паек и рабочие командировки в Москву. В Боровске ему

15 РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 1, 82.
16 Там же. Л. 56 об., 88, 91.
17 АДРЗ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 105. Л. 21. Статьи о русских участниках Сопротивления во Франции. Газетные
вырезки. 1946–1948 гг.
Членский билет Н.Н. Роллера. 1945.
РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 83–84
Н.Н. Роллер. 1945. РГАСПИ.
Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 111

105
даже предложили ссуду на постройку собственного дома18. Но он принял решение не оставаться в этом городе. В конце 1947 г. Роллеры переехали в Москву. Ольга Ильинична состояла переводчицей в Совинформбюро. Николай Николаевич работал в Государственном музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных: сначала электромонтером, затем главным администратором концертного зала до выхода на пенсию в 1962 г. [Роллер 1962, л. 9]. Далеко не у всех возвращенцев было право жить в Москве.
Скорее всего, разрешение на жительство в столице было связано с тем, что Роллер являлся особо проверенным советскими спецслужбами и сочтен надежным. А возможно, он мог оказаться полезен и сотрудничал с ними, оказывая услуги на своей должности. Скончался Н.Н. Роллер 15 февраля 1973 г. [Нечаев 2013, с. 143].
Таким образом, Николай Николаевич Роллер принял деятельное участие в борьбе с европейским фашизмом: сначала в годы Гражданской войны в Испании, а затем в рамках Союза русских патриотов во Франции. В обоих случаях он смог по максимуму использовать свои профессиональные навыки и техническое мастерство. Н.Н. Роллер представляется яркой личностью — активным, смелым человеком, готовым глядеть в лицо опасности, не боящимся идти на риск и брать на себя ответственность. Ему свойственны исключительный гуманизм, готовность в любой ситуации прийти на помощь товарищам (вспомним осуществлявшийся
им сбор средств для помощи заключенным в лагерях и тюрьмах). Решавшаяся им задача создания подпольной типографии и распространения первых выпусков газеты «Русский патриот» являлась одной из наиболее трудных задач в условиях немецкой оккупации. В особенности на начальном этапе, когда приходилось все начинать с нуля. И такие личные качества Николая Николаевича, как кропотливость, трудолюбие, терпение, смышленость, позволили успешно эту задачу решить. И хотя созданная Роллером типография просуществовала небольшой срок (не по его вине), его опыт конспиративной работы был, несомненно, оценен, проанализирован и использован руководством Союза русских патриотов в дальнейшей борьбе с фашизмом.
Сокращения
АДРЗ — архив Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына
РГАСПИ — Российский государственный архив социально-политической истории
Источники и литература
Борисов 1947 — Борисов Н.В. Наше прошлое // Советский патриот. 1947. № 149. С. 2.
Вовк 2015 — Вовк А.Ю. Деятельность Союза русских патриотов во Франции: (по материалам архива Дома русского зарубежья) // Российская эмиграция в борьбе с фашизмом:
Междунар. науч. конф. Москва, 14–15 мая 2015 г. / ДРЗ имени Александра Солженицына; сост. К.К. Семенов и М.Ю. Сорокина. М.: Русский путь: ДРЗ им. А. Солженицына, 2015. C. 145–157.
18 Роллер Н.Н. Письма с Родины // Там же. Л. 21.
106
К ЮБИЛЕЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ,,,
Вовк 2017 — Вовк А.Ю. Основание и издание газеты «Русский патриот»: из истории русскоязычной печати французского Сопротивления // Издательское дело российского
зарубежья (XIX–XX вв.): сб. науч. тр. / ДРЗ; Институт российской истории РАН. М.:
ДРЗ им. А. Солженицына. 2017. С. 452–457.
Вовк 2018 — Вовк А.Ю. Русский эмигрант во французской тюрьме и лагере для «нежелательных иностранцев» Верне // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2018. № 3. С. 119–130.
Вовк 2019 — Вовк А.Ю. Русские бойцы интернациональных бригад и члены эмигрантских
организаций в лагерях Франции // История: Электронный научно-образовательный
журнал. 2019. Т. 10. Вып. 2 (76). С. 16. URL: https://history.jes.su/issue.2019.1.2.2-76 (дата
обращ. 06.11.2020).
Волков, 2004 — Волков С.В. Офицеры флота и морского ведомства: опыт мартиролога. М.:
Русский путь, 2004. 557 с.
Горинов 2015 — Горинов М.М. Участник движения Сопротивления во Франции Н.С. Качва: (по материалам архива Дома русского зарубежья) // Российская эмиграция в борьбе с фашизмом: Междунар. науч. конф. Москва, 14–15 мая 2015 г. / ДРЗ имени Александра Солженицына; сост. К.К. Семенов и М.Ю. Сорокина. М.: Русский путь: ДРЗ им.
А. Солженицына, 2015. С. 130–144.
Клименюк 1962 — Клименюк Г.Г. За работой: Воспоминания. Воронеж, 1962 // АДРЗ. Ф. 25.
Оп. 1. Д. 59. Л. 1–2.
Клименюк 1962а — Клименюк Г.Г. Письма Г.А. Нечаеву о деятельности Г.Г. Клименюка и
А.П. Тарасевской в Сопротивлении. Воронеж, 1962 // АДРЗ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 60. Л. 1–8.
Кочетков 2013 — Кочетков А.Н. Иду к тебе. 1936–1945. New York, Forest Hills: T&V media,
2013. 413 c.
Лебеденко 2015 — Лебеденко Р.В. Участие российской эмиграции в движении Сопротивления во Франции в годы Второй мировой войны // Российская эмиграция в борьбе с
фашизмом: Междунар. науч. конф. Москва, 14–15 мая 2015 г. / ДРЗ имени Александра
Солженицына; сост. К.К. Семенов и М.Ю. Сорокина. М.: Русский путь: ДРЗ им. А. Солженицына, 2015. С. 182–187.
Нечаев 1964 — Нечаев Г.А. Люди с горячим сердцем // Голос Родины. 1964. № 8 (779). С. 5.
Нечаев 2013 — Нечаев В.П. Дорогой поиска // Иные берега. 2013. № 4. С. 137–143.
Пелехин 1967 — Пелехин П.П. Письмо Г.А. Нечаеву об организации «Союза возвращения
на родину» и его дальнейшем преобразовании. 8 апреля 1967 // АДРЗ. Ф. 25. Оп. 1.
Д. 72. Л. 1–2 об.
Роллер 1962 — Роллер Н.Н. Автобиография. М., 1962 // РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 6–10.
Роллер 1965 — Роллер Н.Н. Воспоминания (машинопись). М., 1965 // РГАСПИ. Ф. 553.
Оп. 1. Д. 5. Л. 27–54.
Роллер 1969 — Роллер Н.Н. Автобиография. М., 1969 // РГАСПИ. Ф. 553. Оп. 1. Д. 5. Л. 3–4 об.
Российское зарубежье во Франции, 2010 — Российское зарубежье во Франции. 1919–2000:
Биографический словарь: в 3 т. Т. 2: Л–Р / под общ. ред. Л. Мнухина, М. Авриль, В. Лосской. М.: Наука; Дом-музей Марины Цветаевой, 2010. 683 с.
Хроника 2000 — Русское зарубежье: Хроника научной, культурной и общественной жизни: 1940–1975. Франция. Т. 5. 1940–1954 / под общ. ред. Л.А. Мнухина. Париж: YMCAPress; М.: Русский путь, 2000. 670 с

Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:
Васильченко М.А., Захаров А.М. «Чужой город»: доктор Франтишек Лангер и бои за Казань в августе-сентябре 1918 г // Genesis: исторические исследования. 2021. № 4. С. 131-137. DOI: 10.25136/2409-868X.2021.4.35379 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=35379


«Чужой город»: доктор Франтишек Лангер и бои за Казань в августе-сентябре 1918 г.
Васильченко Максим Анатольевич

кандидат исторических наук

доцент, кафедры фундаментальных юридических и социально-гуманитарных дисциплин, Московский финансово-промышленный университет "Синергия"

125190, Россия, Москва область, г. Москва, ул. Ленинградский пр-Кт,, 80, е

Vasilchenko Maksim Anatolevich

PhD in History

Docent, the department of Fundamental Legal, Social and Humanistic Disciplines, Moscow University for Industry and Finance “Synergy”

125190, Russia, Moskva oblast', g. Moscow, ul. Leningradskii pr-Kt,, 80, e

maks-vasilchenko@mail.ru

Другие публикации этого автора


Захаров Александр Михайлович

кандидат исторических наук

доцент, кафедры русской истории XIX-XXI вв., Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

191186, Россия, Ленинградская область, г. Санкт-Петербург, наб. Реки Мойки, 48

Zakharov Aleksandr Mikhailovich

PhD in History

Docent, the department of Russian History of the XIX – XXI centuries, Herzen State Pedagogical University of Russia

191186, Russia, Leningradskaya oblast', g. Saint Petersburg, nab. Reki Moiki, 48

amzaharov@herzen.spb.ru

Текст статьиЦитирование
DOI:

10.25136/2409-868X.2021.4.35379

Дата направления статьи в редакцию:

30-03-2021


Дата публикации:

07-05-2021


Аннотация: Объект исследования: участие солдат и офицеров Чехословацкого корпуса на Поволжском фронте Гражданской войны в России, изложенное в документальной повести Ф. Лангера. Цель работы: проанализировать эволюцию отношений чехословацких легионеров к событиям в России, в условиях масштабного социально-экономического кризиса. Ключевым источником в работе выступает произведение Ф. Лангера, написанное в 1920 году, но ставшее доступным для научного осмысления почти сто лет спустя. Данный труд вводит новые сведения о событиях 1918 года в Казани, ставших поворотным моментом в борьбе за Поволжье и дает возможность пересмотреть хронологию протестных настроений в рядах Чехословацкого корпуса. Самым известным проявлением отказа от участия в боевых действиях является выступление личного состава 1-го полка корпуса, которым командовал полковник Й. Швец, совершивший самоубийство поздней осенью 1918 года. Считается, что этот факт является самым ярким проявлением деморализации личного состава, однако данные симптомы можно проследить уже в сентябре, обратившись к тексту повести-хроники Ф. Лангера, еще не ставшей предметом научного осмысления. Документальная повесть Ф. Лангера, расширяет границы протестных настроений в солдатской среде. Его работа формирует устойчивое представление о внутриличностном конфликте у участников событий уже в начале сентября 1918 года, что существенно дополняет сведения о мотивации участников боевых действий. Подводя итоги исследования, авторы приходят к выводу, что Чехословацкий корпус, решая лишенные для него практического смысла боевые задачи, не просто нес человеческие потери, но и потерял смысл своих действий в целом; благодаря работе Ф. Лангера можно отметить первые протестные настроения среди солдат уже в начале осени 1918 года.


Ключевые слова:

Чехословацкий корпус, гражданская война, Лангер, Чечек, Казань, большевики, Народная армия, Каппель, Швец, Золотой запас

Abstract: The object of this research is the participation of the soldiers and officers of Czechoslovak Corps on the Volga front of the Russian Civil War reflected in the documentary novel by F. Langer. The goal of this work consists in the analysis of evolution of the relations of Czechoslovak legionnaires on the Russian events in the context of the large-scale socioeconomic crisis. The research is based on the novel by F. Langer, which was written in 1920 but became available for scholarly reflection almost a century later. This novel introduces new records on the events of 1918 in Kazan, which became a turning point in the battle for the Volga Region, and allows revising the chronology of protest moods within the Czechoslovak Corps. The most well-known manifestation of the refusal from participation in combat operations is the actions of the personnel of the 1st regiment of the corps under the command of the Colonel Y. Shvets, who committed suicide in the late autumn of 1918. This fact is regarded as most striking manifestation of demoralization of the military personnel; however, these symptoms could be traced in September if referred to the text of F. Langer’s chronicles, which has not previously become the subject of scientific analysis. The documentary novel expand the boundaries of protest moods in the soldier environment; it forms a solid representation on the intrapersonal conflict among the participants of the events back in the early September of 1918, which adds more details on the motivation of the participants of combat operations. The conclusion is made that the Czechoslovak Corps, solving virtually pointless battlefield tasks, not only suffered heavy losses, but also lost the meaning of its actions in general. The work of F. Langer indicates the first protest moods among the soldiers in the early autumn of 1918.


Keywords:

Czechoslovak Corps, Civil War, Langer, Chechek, Kazan, bolsheviks, People's Army, Kappel, Shvets, Russian Gold reserve



Казанская эпопея Гражданской войны являлась поворотным моментом в боевых действиях в Поволжье. Поражение под Казанью антибольшевистских сил привело не только к утрате контроля над стратегически важным регионом, дававшим призрачную надежду создания единого антибольшевистского фронта, но и пагубно отразилось на воинском духе Чехословацкого корпуса, представлявшего собой ударную силу иностранной интервенции в России. Самым ярким проявлением отказа от участия в боевых действиях является выступление личного состава 1-го полка корпуса, которым командовал полковник Й. Швец, совершивший самоубийство поздней осенью 1918 года. Считается, что этот факт является самым ярким проявлением деморализации личного состава, однако данные симптомы можно проследить уже в сентябре, обратившись к тексту повести-хроники Ф. Лангера, еще не ставшей предметом научного осмысления. Объект исследования: участие солдат и офицеров Чехословацкого корпуса на Поволжском фронте Гражданской войны в России, изложенное в документальной повести Ф. Лангера, расширяет границы протестных настроений в солдатской среде. Его работа формирует устойчивое представление о внутриличностном конфликте у участников событий уже в начале сентября 1918 года, что существенно дополняет сведения о мотивации участников боевых действий.

Цель работы: проанализировать эволюцию отношения чехословацких легионеров к событиям в России в условиях масштабного социально-экономического кризиса.

Задачи работы: проанализировать ход боевых действий под Казанью через призму мемуарно-документального произведения Ф. Лангера, выявить настроения, которые существовали в рядах Чехословацкого корпуса.

Одному из авторов этой статьи уже доводилось писать о враче 1-го полка Чехословацкого корпуса, писателе, драматурге и философе Ф. Лангере [1, с. 229-236.]. Не будучи профессиональным историком, доктор Лангер оставил интересные и содержательные описания отдельных моментов истории Гражданской войны в России. Боям за Казань в августе 1918 года он посвятил самый объемный свой труд из числа т.н. «легионерских» произведений – документальную повесть «За чужой город» [2, с. 285-329].

Строго говоря, бои за Казань стали примером ситуации, когда чехословацким частям пришлось исполнять ненужные корпусу задачи. 28 июля в Симбирск к командовавшему всеми чехословацкими и русскими антибольшевистскими войсками на Урале и в Поволжье С. Чечеку (с 17 июля 1918 г. - полковнику) явилась Казанская делегация, призвавшая его идти на Казань. Чечек созвал совещание, в котором приняли участие начальник штаба 1-го полка 1-й дивизии капитан Степанов и представители местных военных и гражданских властей – КОМУЧа и Народной армии – полковники Галкин, В.И. Лебедев и В.О. Каппель и Б.В. Фортунатов. Все они, кроме Чечека и Галкина, были настроены поддержать идею похода на Казань. Лебедев указывал в своих записках, что Чечек возражал именно в силу недостатка войск для подобной операции, растянутости коммуникаций и, главное, абсолютной бессмысленности ее для корпуса [3, с. 137-154].

Решающим аргументом, переломившим настроение чехословацкого командования, стало вмешательство представителей Антанты, майора Гинэ и капитана Борда (последний, впрочем, официальным представителем не являлся и действовал преимущественно по своей инициативе, что единодушно отмечают все мемуаристы). «В Симбирске мы встретили капитана Борда, - вспоминал все тот же В.И. Лебедев, - офицера французской армии, который только что прибыл из Казани, куда он был послан генералом Лаверном, французским военным атташе в России. Он осведомил нас о приближении союзников к Вологде и о необходимости возможно быстрее захватить Казань с целью соединиться с союзными силами по пути на Вятку. Он сообщил нам, что союзные войска направляются из Вологды в Вятку. Я отправил его к главнокомандующему генералу Чечеку, который после беседы с капитаном Бордом дал разрешение на захват Казани...» [4, с. 19-20].

Поход союзников на Вологду и Вятку от начала и до конца был выдумкой капитана Борда. Видимо, в какой-то момент это понял и Чечек. Участник событий и соратник Каппеля офицер В.А. Зиновьев писал в воспоминаниях: «Наконец, к 1 августа были закончены все приготовления. Неожиданно от генерала Чечека, начальника 1-й Чешской пехотной дивизии, был получен приказ: 1-му Чешскому полку оставаться на месте, так как взятие Казани не входило в расчет чешского командования. После переговоров по прямому проводу командиру этого полка, полковнику Степанову (мемуарист ошибается – 1-м полком командовал Й. Швец, Степанов был начальником штаба всех сил, выделенных для операции – М.В., А.З.), удалось на свой риск повести полк в эту операцию (фактически - два батальона; третий батальон оставался под Самарой)» [5,с. 363].

Взятие Казани тем самым прошло едва ли не против воли чехословацкого командования. Командовавший Восточным фронтом красных войск И.И. Вацетис, державший свой штаб в Казани, сухо доносил о последовавших событиях в оперативной сводке с фронта: «По правому берегу Волги белое командование послало несколько чехословацких отрядов во главе Кутлеваржа (штабс-капитан К.Кутльвашр, заместитель командира 1-го полка – М.В., А.З.). Утром 4 августа чехословацкие и белогвардейские отряды заняли город Тетюши. После сухопутного боя у Тетюш и боя судов на Волге у Балымерей наши части стали отступать на север к Богородску. Оборона устья Камы была поручена отряду, которым командовал оказавшийся предателем эсер-максималист Трофимовский. После первых же выстрелов со стороны чехословацкой флотилии он отдал приказ отступать, а сам на пароходе «Миссури» проскочил район Казани и бежал в Чебоксары… Около 5 часов вечера 6 августа 1918 года Казань покинули почти все войска. Штаб Восточного фронта, расположенный в номерах Щетинкина, попал в окружение. Вацетис принимает решение пробиться в Кремль, где находились курсанты и сербский отряд. Когда стемнело, он с группой стрелков идет в Кремль под обстрелом предателей-штабистов. В Кремль Вацетису пройти не удалось, там уже были белогвардейцы. Около 12 ночи Вацетис и несколько сопровождавших его стрелков с большим трудом дошли до Театральной площади, здесь случайно нашли штабной автомобиль и едва смогли добраться до Высокой Горы» [4, с. 29].

В очередной раз, сделав скидку на специфику текста и лексику исторического момента, отметим, что роль чехословацких отрядов во взятии Казани расценивалась красным командованием как значительная, если не решающая.

Солидарен с этим и доктор Лангер. «Роты Первого батальона, куда также вошли сербские бойцы, тем временем быстро занимали пристань, - вспоминал он. – Роты Третьего батальона с еще одной горсткой сербов, обойдясь несколькими выстрелами и парой снарядов, взяли в свои руки старый Казанский кремль практически с наскока, пленив находившийся там полк латышей в полном составе. Так еще засветло большая часть Казани оказалась в наших руках. На следующий день эта участь постигла и оставшуюся часть города, да и окрестности тоже патрулировали наши.

Так мы взяли Казань» [2, с. 289].

Еще одним важным успехом, пришедшим к войскам корпуса в Казани, причем практически случайно, стал захват там значительной части русского золотого запаса. По описи, в Казани было захвачено 6 517 ящиков русской монеты (499 млн. рублей), 220 ящиков иностранной монеты (40,5 млн. рублей), 391 ящик слитков (95 млн. рублей) и 261 ящик дефектной монеты (15 млн. рублей). Общая сумма составила 651 532 тыс. рублей [6, с.44]. Астрономическая цифра кого угодно могла заставить потерять голову. Доверить ее лидеры антибольшевистского движения рискнули только чехословакам. «Совет управляющих ведомствами постановил: вверить указанные выше ценности чешскому народу в лице Чехо-Совета для охраны и затем передачи Учредительному собранию или общепризнанному правительству» [7, с.44].

Однако удержать Казань оказалось в несколько раз сложнее, чем захватить ее. Красные войска были отброшены от Казани, но не разбиты. Завязались бои за город, в ходе которых чехословацкое командование с неприятным удивлением вдруг поняло, что поддержки со стороны русских антибольшевистских сил практически не получает. «На боевых участках частей народной армии было очень мало, - писал впоследствии Б.В. Савинков, - а дрались добровольцы, члены нашей организации и 1-й чешский полк Й. Швеца» [4, с.35]. При этом одних только контрразведок в Казани было целых три: при штабе Народной армии, политическая и городская. В последней было около 120 человек, в двух других – не меньше, и при этом они ожесточенно воевали друг с другом за влияние. Чехословаки, чей контрразведывательный отдел состоял из трех человек, взирали на это с изумлением [8, s.21].

Местный политический бомонд заметно раздражал доктора Лангера. «Мы ведь мечтали о двадцатитысячной армии, которая пойдет с нами на Нижний, на Москву. Это было давно, две недели назад. За все это время Казань помогла нам двумя сотнями хороших солдат. Наступило отрезвление…, - отмечал он. – Самовары, фикусы, пирожки, высокие штиблеты и полное равнодушие к судьбе своего города; какая-то тюленья это была жизнь.

Они несли нам еду, спирт и тому подобное. Они думали, что сейчас эти чехи наедятся, напьются, и пойдут за них умирать» [2, с. 302, 315].

В конце концов, как отмечал в своих записках В.А. Зиновьев, «чехи, по настоянию чешского командования, были сняты с фронта и расположены в самом городе как резерв, в здании епархиального училища. Действительно, в тот момент 1-й Чешский полк заслужил отдыха после почти трех месяцев непрерывных боев» [5, с. 368]. Однако на этом эпопея войск корпуса под Казанью не закончилась – 2 сентября в городе вспыхнуло подготовленное большевиками восстание. И опять чехословацким войскам пришлось браться за оружие. «К тому времени уже были посланы ликвидировать восстание на трамваях один батальон Чешского полка и подполковник Нечаев с двумя эскадронами, - записывал В.А. Зиновьев. - Между тем, красные 7 сентября в 5 часов утра под прикрытием своего речного флота высаживают десант у самой пристани. Срочно был направлен туда полковник Швец с двумя батальонами чехов. Дав им высадиться, он стремительной контратакой опрокидывает красных в реку. Красные несут большие потери и отходят вверх по реке» [5, с. 370-371].

Бои продолжались с неослабевающей интенсивностью. Ф. Лангер вспоминал: «Раненые, приходящие на перевязки на пароход, стоит им присесть (не говоря уже о том, чтобы прилечь), засыпают в ту же минуту… Засыпают во время перевязок, засыпают на операционном столе…Один из вестовых, словак, доставив полковнику Швецу донесение из Нижнего Услона, уснул, опершись о стену. И спал все то время, пока полковник читал депешу, а потом писал ответ…Фирлингер, адъютант полковника (в будущем, кстати, один из лидеров Коммунистической партии Чехословакии, а пока – человек весьма далекий от коммунистических убеждений – М.В., А.З.) говорил нам: «Красных много как вшей, и лезут словно тараканы» [2, с. 308-309].

8 сентября красные части взяли Орловку. Падение Казани стало неминуемым. Чехословацкие историки отмечают бой за Орловку как первое очевидное поражение войск корпуса. Потери за день 8 сентября составили 64 человека [9, s. 119]. Стала ощущаться нехватка людей – подкрепления было взять неоткуда. В корпус стали зачислять всех, кто имел хотя бы самое отдаленное отношение к нему. М. Немец вспоминал, что в его 3-м полку командовать артиллерией назначили поручика русской армии Семибратовича, по происхождению закарпатского русина, пробравшегося на Волгу аж из-под Курска [10, s. 101].

9 сентября Казань была взята Красной армией. «Закат казанской славы, - хмуро писал Ф. Лангер. – Горько становится на душе, когда видишь, как во главе штаба, перед Степановым, едут двадцать кавалеристов, и у одного из них, того, что крайний слева, в руках чехословацкий флаг. Это выглядит насмешкой.

Приказа о начале генерального отступления все нет. Наши патрули, по-прежнему, выезжающие в дозор, видят с пригорков башни Казанского кремля»[2, с.328].

Продолжавшаяся более месяца Казанская эпопея ясно показала, что Чехословацкий корпус, решая лишенные для него практического смысла боевые задачи, не просто несет человеческие потери, но и лишается смысла своих действий в целом. Это ощущение бессмысленности войны «за чужой город» стало передаваться не только солдатам и офицерам, но даже и представителям гражданских профессий, в том числе и такой гуманной, как врач, и ее яркому носителю – доктору Франтишеку Лангеру.


Библиография
1. Захаров А.М. «Тамплиер без головы в конном дозоре»: русская революция и гражданская война глазами Франтишека Лангера (1917-1920 гг.)». // Герценовские чтения. Актуальные проблемы русской истории. СПб, 2016. С. 229-236.
2. Лангер Ф. За чужой город. // Периферия: драматургия, проза, мемуары. СПб, 2018. 488с.
3. Васильченко М.А. От поручика до генерала: метаморфозы военной биографии Станислава Чечека // Славянский сборник. Саратов, 2017. С. 137-154.
4. Мухарямов М.К., Литвин А.Л. Борьба за Казань в 1918 году. Казань, 1968. 88 с.
5. Зиновьев В.А. Воспоминания о белой борьбе. // Каппель и каппелевцы. / Ред. и сост. Р.Г. Гагкуев. М., 2007. 786 с.
6. Кладт А., Кондратьев В. Быль о «золотом эшелоне». М., 1966. 128 с.
7. Государственный переворот адмирала Колчака в Омске 18 ноября 1918 года. Сборник документов. / Ред. В.Зензинов. Пермь, 1919. 193 с.
8. Moulis M. Vzestup a pád generála Gajdy. Třebič, 2000. 153 s
9. Svoboda K. S vichřicí do dvou světadilů: Dokumentárni historie ruského legionáře. Praha, 2006. 242 s
10. Nemec M. Návraty ke svobodě. Praha, 1994. 240 s
References
1 . Zakharov A.M. «Tamplier bez golovy v konnom dozore»: russkaya revolyutsiya i grazhdanskaya voina glazami Frantisheka Langera (1917-1920 gg.)». // Gertsenovskie chteniya. Aktual'nye problemy russkoi istorii. SPb, 2016. S. 229-236.
2 . Langer F. Za chuzhoi gorod. // Periferiya: dramaturgiya, proza, memuary. SPb, 2018. 488s.
3 . Vasil'chenko M.A. Ot poruchika do generala: metamorfozy voennoi biografii Stanislava Checheka // Slavyanskii sbornik. Saratov, 2017. S. 137-154.
4 . Mukharyamov M.K., Litvin A.L. Bor'ba za Kazan' v 1918 godu. Kazan', 1968. 88 s.
5 . Zinov'ev V.A. Vospominaniya o beloi bor'be. // Kappel' i kappelevtsy. / Red. i sost. R.G. Gagkuev. M., 2007. 786 s.
6 . Kladt A., Kondrat'ev V. Byl' o «zolotom eshelone». M., 1966. 128 s.
7 . Gosudarstvennyi perevorot admirala Kolchaka v Omske 18 noyabrya 1918 goda. Sbornik dokumentov. / Red. V.Zenzinov. Perm', 1919. 193 s.
8 . Moulis M. Vzestup a pád generála Gajdy. Třebič, 2000. 153 s
9 . Svoboda K. S vichřicí do dvou světadilů: Dokumentárni historie ruského legionáře. Praha, 2006. 242 s
10 . Nemec M. Návraty ke svobodě. Praha, 1994. 240 s

Результаты процедуры рецензирования статьи
Рецензия выполнена специалистами Национального Института Научного Рецензирования по заказу ООО "НБ-Медиа".
В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов можно ознакомиться здесь.

Не так давно прошёл столетний юбилей революции в России, события вокруг которого и сегодня ведутся споры между различными специалистами - историками, философами, политологами, - а также рядовыми наблюдателями. В самом деле, оценки революции разнятся принципиальным образом: от величайшего события века до социальной катастрофы. Неудивительно, что начиная с эпохи Перестройки отмечается изучение ранее затемнённых эпизодов революции и последовавшей за ней Гражданской войной.
Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой является повесть-хроника чехословацкого врача, писателя Ф. Лангера «Чужой город». Автор ставит своими задачами проанализировать ход боевых действий под Казанью через призму мемуарно-документального произведения Ф. Лангера, а также выявить настроения, которые существовали в рядах Чехословацкого корпуса.
Работа основана на принципах историзма, анализа и синтеза, достоверности, методологической базой исследования выступает системный подход, в основе которого находится рассмотрение объекта как целостного комплекса взаимосвязанных элементов.
Научная новизна статьи заключается в самой постановке темы: автор стремится охарактеризовать эволюцию отношения чехословацких легионеров к событиям в России в условиях масштабного социально-экономического кризиса.
Рассматривая библиографический список статьи как позитивный момент следует отметить его разносторонность: всего список литературы включает в себя 10 различных источников и исследований. Несомненным достоинством рецензируемой статьи является привлечение зарубежных материалов на чешском языке. Из привлекаемых автором источников отметим повесть-хронику Ф.Лангера, посвящённую борьбе за Казань в 1918 г., другие воспоминания и опубликованные документы. Из используемых исследований укажем на труды А.М. Захарова, в центре внимания которой биография Ф. Лангера, а также зарубежных авторов. Добавим от себя, что библиография обладает важностью как с научной, так и с просветительской точки зрения: после прочтения текста статьи читатели могут обратиться к другим материалам по ее теме. В целом, на наш взгляд, комплексное использование различных источников и исследований способствовало решению стоящих перед автором задач.
Стиль написания статьи можно отнести к научному, вместе с тем доступному для понимания не только специалистам, но и широкой читательской аудитории, всем, кто интересуется как революцией 1917 г. и Гражданской войной, в целом, так и казанскими событиями 1918 г., в частности. Аппеляция к оппонентам представлена на уровне собранной информации, полученной автором в ходе работы над темой статьи.
Структура работа отличается определённой логичностью и последовательностью, в ней можно выделить введение, основную часть, заключение. В начале автор определяет актуальность темы, показывает, что в ходе казанских событий 1918 г. «самым ярким проявлением отказа от участия в боевых действиях является выступление личного состава 1-го полка корпуса, которым командовал полковник Й. Швец». При этом повесть-хроника Ф. Лангера «формирует устойчивое представление о внутриличностном конфликте у участников событий уже в начале сентября 1918 года, что существенно дополняет сведения о мотивации участников боевых действий». В работе на фоне казанских событий показаны впечатления Ф. Лангера, которые показывают нарастание разочарованности среди участников чехословацкого корпуса.
Главным выводом статьи является то, что в ходе казанских событий 1918 г. «ощущение бессмысленности войны «за чужой город» стало передаваться не только солдатам и офицерам, но даже и представителям гражданских профессий, в том числе и такой гуманной, как врач, и ее яркому носителю – доктору Франтишеку Лангеру».
Представленная на рецензирование статья посвящена актуальной теме, вызовет читательский интерес, а ее материалы могут быть использованы как в курсах лекций по истории России, так и в различных спецкурсах.
К статье есть отдельные замечания, так, например, на наш взгляд, автор излишне тяготеет к описательности.
Однако, в целом, на наш взгляд, статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Genesis: исторические исследования».
Полный текст рецензии на сайте
Национального Института Научного Рецензирования

Источник https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=35379#2

Разобраться. Что надо для меня, а что нет

Институт путей сообщений и шахматы
https://ruchess.ru/upload/iblo...4b4926.pdf

Если А. Д. Петрова можно назвать шахматистом-практиком, имя которого стало известно за границей именно как сильнейшего шахматиста, то его современника, К. А. Яниша, следует считать первым русским шахматистом-теоретиком шахматной игры. Известностью Яниш обязан своим много,
численным теоретическим исследованиям, которые ценились не только у нас, но, пожалуй, в большей степени за границей.
Карл Андреевич Яниш родился в 1813 году. Потеряв рано своих родителей, Яниш был отдан на воспитание дяде, известному в то время московскому врачу, в доме которого и протекли его детство и юность. Обладая недюжинными математическими способностями, Яниш поступил в Институт Инженеров Путей Сообщения и по окончании был оставлен в нем сначала в качестве репетитора, а потом был приглашен на должность адъюнкт-профессора механики.
В 1838 г., 25-ти лет от роду, Яниш выпустил первую работу под названием „О причинах равновесия и движения". Эта работа сразу заставила заговорить о нем как о молодом и подающим большие надежды ученом.
Нам ничего не известно, с какого времени началось увлечение Яниша шахматной игрой, но не подлежит сомнению, что он был знаком и всецело отдавался этой игре с ранних лет, так как еще в 1837 году он выступает уже в качестве теоретика шахматной игры со своей первой работой в этой области: „Découvertes sur le cavalier (Echecs), выпущенной им в Петербурге на французском языке. Аналитические способности ума Яниша определили значение и место его в истории развития шахматной игры. Главным образом его интересуют вопросы теории. И, когда он окончательно оставил Институт, мы видим его всецело отдающим
все силы и знания разработке различных вопросов по теории дебютов
......................
Вслед за этим большим турниром произошли два
турнира уже с слабейшим составом и меньшим количеством
участников. В первом турнире первый приз достался редактору „Шахматного Листка", В. М. Михайлову, человеку
искренно преданному шахматному искусству и прогрессирующему в силе игроку, неудачно сыгравшему в большом турнире.
Второй приз получил К. О. Розенбергер, третий — Г. Н. Радзевский. Во втором небольшом турнире первый приз достался уже известному нам Стерну, второй приз получил
Э. И. Форш.
Мы не будем перечислять всех турниров, происходивших
в шахматном клубе. Повторим только, что эти турниры
выявили ряд сильнейших игроков, которые с честью могли
бы выйти из состязания с иностранными любителями. По
мнению С. С. Урусова, русские даже опередили иностранных
шахматистов. Если и считать такое заключение несколько
поспешным, то все-таки русские любители могли бы оказать
упорное сопротивление иностранным шахматистам. Укажем
хотя бы на пример Яниша, игравшего с Стаунтоном


В конце 1860 года шахматный клуб закрылся.
Наиболее страстные шахматисты стали собираться в домах любителей, где нередко происходили также и турниры. Чаще всего турниры организовывались в доме А. И. Максимова.
Максимов неоднократно бывал призером в турнирах и считался хорошим игроком, однако, он никогда не занимался теорией и поэтому уже в дебюте попадал в плохое положение. Если же ему удавалось благополучно выйти из дебютной стадии партии, то в середине он играл очень сильно. Большую практику он имел в состязании с Гаррвитцем, у которого хотя он и не выиграл ни одной партии, но которому он, однако, оказывал долгое и упорное сопротивление.
Из числа шахматных собраний помимо указанных следует отметить в это время клуб при гостинице Демут, вскоре закрывшийся, и клуб при Благородном Собрании, где для шахматной игры была отведена особая комната, где и собирались петербургские любители.
Новый шахматный клуб, открытый в январе 1862 года, в доме Елисеева у Полицейского моста, благодаря энергии Кушелева-Безбородко, заслуживает внимания в виду той роли, которую он сыграл в истории общественного движения в России.
Прежде всего клуб интересен составом своих членов. Подавляющее большинство его составляли литераторы или лица, имеющие какое-либо отношение к литературе. На открытии присутствовало до 100 человек, среди которых были: Кушелев-Безбородко, Вернадский, Лавров, Чернышевский, Краевский, Панаев, Некрасов, Благосветлов, Утин и др.
Все это известные имена профессоров и литераторов, в числе которых мы видим Лаврова и Чернышевского, игравших видную роль в шахматном клубе. Лавров был избран даже директором клуба вместе с Кушелевым-Безбородко и Вернадским. Такой значительный и в политическом смысле состав шахматного клуба не мог не обратить внимания зоркого ока III Отделения. На агентурном донесении одного из сотрудников III Отделения об открытии шахматного клуба на полях делается карандашом пометка: „С этим клубом надобно познакомиться поближе". „Знакомство" приобреталось путем введения агента III Отделения в число членов шахматного клуба. Этот агент впоследствии имел возможность путем разговоров с виднейшими членами клуба, в частности с Лавровым, добыть сведения, небесполезные для жандармских властей.
III Отделение подозревало в учреждении шахматного клуба какую-то тайную цель. Агент, составлявший сведения, пользовался различными слухами и на основании их доносит следующее: „Говорят, что здешние литераторы обращались с просьбою о дозволении им учредить литературный клуб, но что им в этом было отказано. Тогда кто-то вспомнил, что существовавший здесь, в гостинице Демут, шахматный клуб закрыт, и этим обстоятельством воспользовались литераторы, чтобы под названием шахматного клуба открыть их
собственный клуб. К открытию вновь шахматного клуба не встретилось препятствий, и воспрещение, касавшееся собраний литераторов, обойдено... В шахматном клубе не водится карт, а только шахматы, шашки и домино, но эти игры, говорят, только один предлог"1(1 „Красный Архив", кн. XIV, стр. 107— 108. )
.............. — в их доносах шахматный клуб рисуется центром, откуда исходит революционная пропаганда и где собираются революционеры. Один агент, бывший студент Технологического Института, Волгин, которого приблизил к себе СПБ.обер-полицмейстер Анненков, пишет своему патрону: „Мысль об учреждении шахматного клуба принадлежала Герцену, от которого покойный Добролюбов получил ее во время
своего путешествия за границу, и по приезде его эта мысль была осуществлена графом Григорием Александровичем Кушелевым-Безбородко. На вечерах этого клуба собирались люди всех оттенков революционной партии. Пропаганда революции велась всеми возможными способами... Главные
члены шахматного клуба были члены крайней партии: Благосветлов, Чернышевский, Писарев, Попов, Мордовцев, Гиероглифов, партия В. Курочкина, Всеволод Костомаров, Николай Курочкин, Елисеев, Гербель, Виктор Михайлов, Антонович, Ипполит Панаев, графы Ростовцевы, князь Сибирский, граф Кушелев, Серно-Соловьевич, Щелков и другие многие"СВ этом же доносе Волгин пишет, что шахматный клуб основан крайней революционной партией. Итак, агенты III От ления рисуют нам шахматный клуб, как место заседания
революционной организации. Так ли это было в действительности? Уже Герцен называл сообщение Волгина нелепейшим доносом, совершенно несоответствующим действительности.
....

Реакционные мероприятия правительства в 1862 году привели к закрытию, вместе с воскресными и бесплатными школами, в которых распространялись сочинения, „возбуждающие умы населения", либеральными газетами, как „День", „Русское Слово" и др., также и шахматного клуба.
...
Младший современник Чигорина, Семен Зиновьевич
А л а пин (1856—-1923) известен не только как практический
игрок, но и как тонкий аналитик и изобретатель многочисленных дебютных новинок.
Алапин родился 7 ноября 1856 года в Вильне. Шахматной игре он научился в гимназии, где скоро выдвинулся
и стал впереди своих товарищей. Еще учеником в гимназии
Алапин играл с Чигориным, Шифферсом и Ашариным,
которые сначала давали ему коня вперед, а затем посте
...
Уже в 1878— 1879 году на первом организованном шахматном турнире в Петербурге, с участием московских шахматистов, Алапин вместе с Чигориным выходят на первые места, но в решительной партии на первый приз он проигрывает Чигорину и занимает 2-е место.
...
С 80-х годов шахматная деятельность Алапина временно прекращается вследствие болезни отца. Алапин вынужден был покинуть Институт Инженеров Путей Сообщения и поступить на службу; помимо этого он занялся коммерческими делами, так что у него совершенно не осталось времени для
практической игры. Зато свободное от занятий время Алапин посвящает аналитической разработке теории шахматной игры и опубликовывает свои работы в различных журналах.
....

https://ruchess.ru/upload/iblo...4b4926.pdf

https://rgavmf.ru/search?searc...r_page=100