Николай Андреевич Римский-Корсаков

ЛИЧНЫЕ ИМЕНА В РОМАНЕ И.В. ГОЛОВКИНОЙ «ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЬ» 24.05.1904
Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»
Т.А. Воронова

Предмет настоящей статьи – полные и уменьшительные имена главных героев романа И.В. Головкиной «Лебединая песнь», преимущественно трех главных героинь (Аси Бологовской, Елизаветы Муромцевой и Лели Нелидовой), а также персонажей, принадлежащих к их ближайшему кругу. Рассматриваются те формы личного имени
https://cyberleninka.ru/articl...%B3%D1%83.

Роман И. В. Головкиной «Побежденные» («Лебединая песнь») как составляющая Петербургского текста русской литературы
Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»
Попова Елена Александровна
Шурупова Ольга Сергеевна

Лебединая песнь (Побеждённые) Ирины Головкиной
Прототипы персонажей романа https://vk.com/topic-38662764_40518861

Основным прототипом главной героини "Лебединой песни" - Ксении Всеволодовны Бологовской-Казариновой (Дашковой) - стала сама автор романа, Ирина Владимировна Головкина.
Очень многие черты, присущие Асе, она писала с себя. Но о полном их тождестве говорить нельзя.
Автор старше своей героини, она родилась в 1904 году, 24 мая по старому стилю (т.е. 6 июня по нашему нынешнему календарю). Ася, судя по тексту книги, родилась весной 1910 года.
Очень многие свои мысли и рассуждения о судьбах Родины И.В. Головкина приписала Елочке, послужив таким образом прототипом и для нее. (Хотя в остальном у образа Елочки в романе был другой прототип, о нём - отдельно)
Кроме самой Ирины Владимировны, у образа Аси был, как минимум, ещё один прототип - девушка-пианистка Тамара Михайловна Савич. Тома Савич, как и Ася в романе, была одарённой пианисткой, ее приняли в консерваторию без экзаменов. Её семья также подверглась репрессиям, более того - была в отдалённом родстве с Ириной Владимировной, и автор "Лебединой песни" не могла не слышать про трагическую историю, произошедшую с Тамарой Савич. Эта история была описана в другом литературном произведении - в романе Елены Зелинской "На реках Вавилонских", который тоже был основан на реальных событиях. В этой книге Елена Зелинская описала историю своей собственной семьи, её предки были в косвенном родстве с Римскими-Корсаковыми. В книге упоминается даже сочинённое Ириной Владимировной стихотворение: (цитата) «Пра-пра-пра-дедушки, вы эполетами / Вовсе нас сгоните с белого света», – грустно шутила Сашина свояченица, одновременно с ним отчисленная из института, внучка Римского-Корсакова."
https://vk.com/wall-38662764_3537
К счастью, в реальной жизни Тамара Михайловна Савич, в отличие от Аси в романе, дожила до преклонного возраста. Елена Зелинская - её родная внучка, дочь её дочери Галины. Она и описала в романе "На реках Вавилонских" в том числе и последующую судьбу Тамары, полную мытарств и испытаний на прочность.
Вот такое описание Тамары Савич-Наумовой уже в зрелом возрасте даёт её внучка:
"Твёрдый до жёсткости характер Тамары Михайловны, савичевский сарказм и педантичность Магдебургов сочетались с ангельской наружностью. ... Всё, что было красивого в женщинах Савич и Магдебург, сошлось в её облике. Невысокого роста, стройная, с белой кожей без малейшего изъяна, с длинными волнистыми волосами и точёными чертами лица. Даже внуки поражались её безукоризненно прямой спине, изящным запястьям с голубыми прожилками и тонкой талии.
"Призма, персик, палисандр" – слова, которые повторяли гимназистки для правильной формы губ, сохранили её очаровательную улыбку до самой старости.
Держалась с шляхтенским достоинством. Всегда бедно одетая, она с презрением относилась к "тряпкам", предпочитая откровенную нищету жалким бантикам и вульгарным шляпкам.
Удивительно живые и светлые глаза. Как у всех людей с тонкой кожей, с возрастом её лицо покрылось сеточкой мелких морщин. Она иллюстрировала собой классическое выражение – со следами былой красоты на лице. Те, кто помнил Тамару Михайловну молодой, рассказывали о действии, которое её внешность оказывала на мужчин; даже следователи НКВД терялись перед её красотой и разрешали свидания с мужем."
Также в тексте романа упоминается, что Ася внешним обликом похожа на старшую дочь Императора Николая II, Великую княжну Ольгу Николаевну.

На фотографиях: Ирина Владимировна Головкина и Тамара Михайловна Савич (на снимках 2, 3 и 4) в разные годы, a также Великая княжна Ольга Николаевна, с которой тоже сравнивают Асю в романе
Посмотреть все изображения

.....................

Елизавета Муромцева (Ёлочка)
По словам внука автора, прообразом Елочки в "Лебединой песни" стала двоюродная сестра Ирины Владимировны, Вера Михайловна Римская-Корсакова (1903–1973). Она, как и трое других внуков Н.А. Римского-Корсакова, связала свою жизнь с филологией. Окончила курсы немецкого языка и долгие годы, в том числе и во время блокады Ленинграда, работала библиографом в библиотеке Академии наук.
Но Елочке в романе И.В. Головкина приписала и много своих собственных мыслей и рассуждений - о России, о революции, русской истории и монархии.
Примечательно и сравнение Елочки с Жанной Д'Арк и в целом её увлечение этой исторической личностью. Из интервью с внуком Ирины Владимировны, Н.К.Головкиным: "Бабушка очень почитала Жанну Д’Арк и старалась прочитать и узнать о ней все. Когда она была во Франции, то ездила по местам, которые были связаны с Жанной Д’Арк. Она была на месте, где стоял дом, в котором родилась Жанна Д’Арк, была и в Орлеане, осаду с которого сняла Жанна Д’Арк, и в Оруане, где она была сожжена, и в Реймсе, где она участвовала в коронации Карла VII, и в других местах. У бабушки были и французские, и русские книги о Жанне Д’Арк, она любила о ней рассказывать и чтила ее память."
Также есть предположение, что Елочка отчасти списана с Любови Шапориной, они были знакомы с Ириной Владимировной. Любовь Васильевна Шапорина тоже работала одно время в мед.учреждении, воспитывала детей сосланной женщины и вела очень острый и злободневный дневник, который был недавно опубликован. Там упоминается и Ирина Головкина, и ее родственники. Прочитать изданный дневник Любови Шапориной можно здесь: https://vk.com/wall-77265500_45027
Подробнее о сходстве Любови Шапориной с Елочкой Муромцевой: https://vk.com/wall-38662764_2479

Фото 1 - Вера Михайловна Римская-Корсакова и Ирина Владимировна Головкина;
фото 2-4 - выдержки из дневника Любови Васильевны Шапориной и её изображения в разные годы жизни
Фото 5 - Ирина Троицкая (впоследствии Головкина) в детстве, в домашнем спектакле в образе Жанны Д'Арк
Посмотреть все изображения

-------------------------
Князь Олег Андреевич Дашков
Образ Олега можно спроецировать на Капитона Васильевича Головкина, супруга Ирины Владимировны, хотя ему принадлежат также черты и эпизоды из жизни другого героя книги - Валентина Платоновича Фроловского.
За Капитона Васильевича Головкина, бывшего царского офицера, участвовавшего в Первой Мировой войне, Ирина Владимировна вышла замуж в 1934 году. Капитон Васильевич происходил из купеческой семьи, из города Рыбинска. Он приехал учиться в Петербургский Политехнический институт, в котором учился с 1912 по 1914 годы . Потом поступил на ускоренные курсы, которые выпускали офицеров, и в 1915 году попал на фронт. Он был представителем другой среды, не аристократической, хотя сам был человеком, определённо обладающим внутренним аристократизмом.
Но Олег, как и все остальные герои романа, - именно собирательный образ русского воина и героя.

В судьбе Тамары Савич (второй прототип Аси) в ссылке в Павлодаре (уже после смерти мужа) появляется возлюбленный, который (совпадение ли?) носит имя Олег. Олег Константинович, ссыльный из Ленинграда и очень хороший человек (как она описывает его в письме матери). Они собирались пожениться и жить счастливо. Но им не позволили.
"20 октября 1941 года Тамара Михайловна в своем закутке за сценой печатала ведомости. Дверь распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнатку ворвался директор кинотеатра. С трудом попадая губой на губу, он швырнул на стол трудовую книжку и заорал: "Иди, тебя вызывают!"
Тамара взяла в руки документ и открыла последнюю страницу: "Уволена по распоряжению НКВД". Она собрала из ящиков какую-то мелочишку, сняла с гвоздя беретик и кофту и вышла, не поворачивая головы, мимо одеревеневшего от страха директора.
Заместитель начальника районного ГПУ, у которого Тамара Михайловна еженедельно отмечалась, вальяжно раскинулся в кресле. Живот, на котором не сходился полувоенный пиджак, вываливался и складкой нависал над ремнем. Подцепив двумя пальцами лежащий перед ним бланк, гэпэушник помахал им в воздухе. Тамара Михайловна узнала заполненное ее почерком заявление, которое они с Олегом подали вчера в ЗАГС. Покрытые рыжими волосками пальцы медленно и сладострастно разорвали бумагу на четвертушки и метко швырнули в корзину. Гэпэушник поднялся, опершись руками на край стола, и заорал, будто желал, чтобы слышен был его мерзкий голос во дворе:
– Что губы раскатали? Таких, как вы, на фронте гусеницами давят! Думаешь, мы вам позволим тут шашни разводить? Вон, смотри!
Он ткнул рукой в сторону окна, и Тамара невольно обернулась. В наручниках, между двух конвоиров с винтовками наперевес, шел Олег. Конвоир открыл дверцу эмки и рявкнул "Не оглядываться!"…
Спустя много лет, уже в 50-е годы, в квартиру на Климове придет мужчина в ватнике: "Мне Наумову Тамару Михайловну". Соседи объяснят, что она на работе, и укажут на дочь.
"Мне надо передать Тамаре Михайловне, что человек, которого она знает, находится в бухте Нагаева".
Но и в 1954 году он не вернется в Ленинград вместе с другими реабилитированными…" (Е. Зелинская, "На реках Вавилонских")

В книге Е. Зелинской "На реках Вавилонских" упоминалось, что мать Веры Скробовой, близкой подруги Тамары Савич, - Зинаида Петровна клеила цветы из папиросной бумаги и продавала их на улицах Ленинграда - тем и жила в те годы. Вероятнее всего, именно она и стала одним из прототипов Зинаиды Глебовны Нелидовой (матери Лёли) в "Лебединой песни".

------------------------------
В книге Нина Дашкова неоднократно сравнивается с Надеждой Забелой-Врубель, музой и женой Михаила Врубеля, - главным образом, они похожи голосом и вокальными данными.
Но косвенно можно провести параллель ещё и с матерью самой Ирины Владимировны, Софьей Николаевной Троицкой. Будучи дочерью великого композитора Николая Андреевича Римского-Корсакова, Софья Николаевна и сама была музыкально одарена - у неё был великолепный голос, от отца она унаследовала безупречный слух, а творческая атмосфера в семье способствовала развитию таланта.
Софья Николаевна была чрезвычайно привязана к отцу, помогала ему в работе, переписывая бесконечные ноты, и даже участвовала в составлении либретто к опере «Кащей бессмертный». Она хорошо пела, но до кончины Николая Андреевича выходить на сцену не осмеливалась - девушкам из благородных семейств до революции такой путь был заказан, это считалось крайне неприличным. Лишь в 1914 году в газетах впервые напечатали короткое, но лестное резюме о ее выступлении.
Музыкально-театральный справочник за 1925 год сообщает о том, что уже после революции (в 1925 году) Софья Николаевна была артисткой хора Ленинградской государственной Капеллы (запись гласит, что она также играла на альте).
В романе Нина Александровна Дашкова (урождённая Огарёва) - талантливая певица и тоже артистка Государственной Капеллы. Как подмечает сама Нина, до революции семья не позволила бы ей выступать на сцене, и певческий талант нашёл бы выход исключительно в гостиных и в детской, у колыбели детей... После революции именно голос спас ей жизнь, позволив получать жалованье певицы и не умереть с голоду.
Ещё есть версия (см. обсуждение под постом: https://vk.com/wall-38662764_10357), что в адресе проживания Нины Дашковой (единственном точно указанном в книге) "зашифрован" адрес дома в Петербурге, где до 1929 года жила Александра Николаевна Молас. Александра Николаевна была известной в своё время оперной певицей и родной сестрой бабушки автора романа - Надежды Николаевны Римской-Корсаковой (урождённой Пургольд). Также именно Александра Молас стала первой исполнительницей многих романсов авторства Николая Андреевича Римского-Корсакова, которому приходилась свояченицей. И хотя Александра Николаевна, её сын Борис Николаевич и невестка Вера Михайловна упоминаются в романе и под своими именами, есть основания предполагать, что в адресе дома Нины Дашковой - Моховая, 13 - Ирина Владимировна Головкина "зашифровала" адрес своей двоюродной бабушки, который был ей безусловно известен с детства: Моховая, 43.

-----------------------
Лёля (Елена Львовна) Нелидова
Вероятнее всего, прототипом неразлучной с Асей кузины стала младшая родная и любимая сестра самой Ирины Владимировны Головкиной - Людмила Владимировна Троицкая. Тем более, что в семье её звали созвучно Лёле - Лиля. Родилась она в 1905 году, т.е. была на год младше Ирины. Как и "Леась" в романе, Ирина с Лилей действительно были неразлучны - и в раннем детстве, в имениях Вечаша и Любенск, и во время учёбы в гимназии Стоюниной, и в музыкальной школе для взрослых, и в православном братстве при Крестовой церкви Александро-Невской лавры, и на курсах рентген-техников, и во время последующей работы рентгенотехниками в глазной поликлинике при
Институте черепных ранений на Моховой улице... (Рентгенотехником служила и Лёля в романе перед её арестом) Людмила подверглась репрессиям в Ленинграде в первую блокадную зиму (в 1941/42 годах), и это было совершенно неожиданно. По воспоминаниям внука Ирины Владимировны, "Людмилу вызвали в "большой дом" и предложили подписать заведомо ложные показания против её подруги Конопатской. Получив отказ, следователь сказал, что тогда вышлют из города её саму. Так и случилось: Людмила Владимировна отправилась в ссылку из блокадного города. Очень скоро, в мае 1942 года, из Тюмени прислали серую бумажку с надписью: "Троицкая умерла". Она была тихим, кротким человеком, за всю жизнь не причинившим никому зла; писала стихи, играла на фортепиано. Между тем даже в 1960-70-е годы Ирине Владимировне было отказано в её реабилитации".
Из дневника Любови Васильевны Шапориной (возможного прототипа Ёлочки Муромцевой), хорошо знавшей семью Ирины Владимировны:
"18 июня 1942: "Ирина Головкина получила из Тюмени телеграмму от главного врача больницы, что ее сестра скончалась. Людмилу Троицкую, родную внучку Римского-Корсакова, выслали в начале марта, в ту волну нелепых высылок, от которой я спасла Елену Ивановну. Хотели выслать и мать, Софью Николаевну Троицкую, и Ирина так боялась за мать, что принялась хлопотать только за мать. Милиция приходила, торопила, Людмила уехала. По дороге заболела [дизентерией] и умерла. Она работала у нас в институте в рентгеновском кабинете, считалась прекрасным, знающим работником. Кому понадобилась ее гибель, кому она была здесь вредна или опасна? И сколько их погибло".
27 апреля 1946: "В пасхальное воскресенье ко мне зашла Ирина Владимировна Головкина, внучка Н.А. Римского-Корсакова, с которой мы познакомились, когда я работала в глазной лечебнице. Тогда, в начале 42-го года, выслали ее сестру Людмилу Троицкую, которая умерла по дороге, не доехав до Иркутска. Ирина Владимировна рассказала мне теперь причину ареста сестры: у Людмилы Владимировны была подруга, полька. Она была замужем, очень любила мужа; у нее был поклонник. Этот молодой человек был на учете в психиатрической больнице, у него была мания величия. «Ницше, Гитлер и я», – говорил он, и очевидно, многое другое. Его арестовали, нашли письма подруги, арестовали ее, мужа и Людмилу. На допросе Л.В. ставили в вину: какое право имела она не сообщить в НКВД о таких злоумышленниках? Она отвечала, что подруга ее была вполне лояльная советская гражданка, а на слова явно ненормального человека она не обращала внимания. Ее выслали, подругу и ее мужа расстреляли, а молодого человека посадили в психиатрическую больницу. Теперь его отпустили. Он свободен. Вот как ловили пятую колонну".
Посмотреть все изображения

-----------------------------
Интересно, а вот этот фрагмент из дневника Аси - это Головкина придумала, или это из её реальных детских воспоминаний? (я знаю, что Асю она во многом списала с себя)
"1 апреля. Странное явление: я очень хорошо помню, что в раннем детстве я умела летать, только я летала не так, как птица, а как бабочка, порхая над кустами в саду в имении у дедушки. Я помню даже некоторые подробности, помню, как Леля стоит на лужайке – той, где были ульи, – и говорит мне, что я не смогу подняться выше сирени, а я перелетела сирень и увидела под собой ее чудесные, бледно-лиловые кисти, потом помню, полетела во двор и опустилась на крышу каретного сарая. Вася и Миша стояли во дворе и увидели меня. Они показывали на меня друг другу и даже целились в меня из игрушечного ружья. Братишка Вася это хорошо помнил. Когда он умирал от сыпняка, он бредил, я раз вошла к нему, а покойная мама сидела с ним рядом и спросила: «Ты узнаешь сестричку?» – а Вася сказал: «Ты все еще летаешь или уже ходишь по земле, как все?» Мама приняла это за бред, а я отлично поняла! Леля тоже еще недавно помнила во всех подробностях мои полеты, а теперь вздумала уверять, что этого никогда не было! Как же так – «не было»?! Я этих ощущений никогда не забуду! Теперь я летаю только во сне, а это уже совсем не то, что наяву."

Люди, кто знал и общался с баронами Спенглер.Переплетение судеб. Книга Головина (Р-К) "Лебединная песня"

Люди, кто знал и общался с баронами Спенглер.
Переплетение судеб.
Книга Головина (Р-К) "Лебединная песня"