Книги писцовые и переписные

Книги писцовые и переписные — так называются правительственные документы XV-XVII вв., служившие основанием для податного обложения. Первые известные нам переписи составлены были татарами в XIII веке, для сбора с населения татарской дани. Когда сбор дани перешел от ханских чиновников к княжеским, князья, от времени до времени, посылали своих "писцов" и "данщиков" переписывать старых и вновь поселенных плательщиков, для обложения их данью. Сами книги, составлявшиеся писцами, носили в то время название "данских" книг. Василий Темный завещал сыновьям произвести общую перепись; Иоанн III принялся за систематическое описание присоединенных земель. К концу XV и началу XVI века относятся древнейшие уцелевшие до нашего времени описания (преимущественно новгородских "пятин"). В XVI веке писцовые книги начинают составляться периодически: к этому времени, вероятно, за ними укрепляется и само название "писцовых". Первое "большое письмо", т. е. генеральная перепись, составлена была в Московском государстве, в промежутке 1538—1547 гг. Тотчас по окончании переписи задуманы были правительством обширные финансовые реформы: податной единицей сделалась определенная площадь распаханной земли; начали также различать качество земли и принадлежность ее тому или другому сословию (см. Соха). В основу нового "письма" пришлось, поэтому, положить "меру", т. е. измерение земель: оценка качества земли, хотя и очень грубая, сообщила новой переписи характер кадастра. При этих условиях вторая генеральная перепись затянулась на целых 30 лет (1550—1580). В отличие от старых "книг письма", новые книги назывались "книгами письма и меры". Разорение Смутного времени вызвало необходимость произвести коренную поверку платежных сил населения. Земский собор 1619 г. принял решение составить в местностях, уцелевших от разорения, новые писцовые книги, а в местностях разоренных произвести дозор (см. Дозорные книги). Новая (третья) генеральная перепись окончилась к 1630 г. Характер описания в ней тот же, как и в переписи 1550—1580 гг., но податная единица для значительной части населения была опять введена новая (см. Живущая четверть). По писцовым книгам 1620-х гг., подати уплачивались до самого конца XVII столетия. В 1680-х гг. правительство приступило к составлению новых писцовых книг, но предприятие это не было доведено до конца вследствие новых перемен в податной системе, сделавших писцовые книги совсем ненужными для финансовых целей. Дело в том, что уже вскоре после переписи 1620-х гг. и правительство, и плательщики почувствовали неудобства существовавшей системы обложения. Правительство, облагая землю и тяглых земледельцев, не могло привлечь к уплате податей многочисленные категории лиц, не сидевших на тяглой земле. С другой стороны, население принуждено было платить за тяглую землю даже тогда, когда часть жителей с этой земли разбегалась. Таким образом, одна часть населения "избывала платежи", а другая "платила лишнее" за беглых. По настойчивым просьбам плательщиков, правительство царя Алексея Михайловича, тотчас после его вступления на престол, приступило к переписи, при которой, вместо описания земель, должны были описываться дворы. В отличие от "писцовых" К. предыдущих трех переписей, новые К. получили название "переписных". В два года (1646—48) составление подворной переписи было закончено повсеместно. Но ожидания плательщиков не исполнились: правительство стало взимать по новой переписи (т. е. с дворов) только новые налоги, преимущественно экстренного, военного характера; из старых же только "полоняничный" налог был переведен с "сохи" и "живущей четверти" на двор (1649). Остальные налоги платились по-прежнему по "писцовым" К. и продолжали возрастать. Новые жалобы населения побудили, наконец, правительство царя Феодора Алексеевича к более решительному шагу. Тотчас по вступлении его на престол начато было составление второй генеральной подворной переписи — "переписных книг 1676—78 гг.". По окончании этой переписи были переведены с сохи и живущей четверти на "двор" все прямые налоги, которые продолжали еще уплачиваться с "сошного письма". Перепись 1676—78 гг. по отношению к большей части России сохранила свою силу вплоть до введения ревизий. В 1710 г. Петр Великий распорядился составить новые переписные книги, но так как число дворов по этой переписи почти везде оказалось гораздо меньше, чем было по переписи 1678 г., то налоги продолжали во всех этих местностях взиматься по К. 1678 г. Также неудачна была и попытка переписи 1717 г., последней перед введением ревизий.
Помимо финансового значения, писцовые и переписные К. имели также юридическую силу во всех тех случаях, когда надо было доказать право собственности на описанную в них землю или на записанных в К. крестьян. Следствием этого прямого юридического значения писцовых К., как крепостного документа, явилось и косвенное значение их (сохраняющееся до настоящего времени), как документа, доказывающего дворянское происхождение владельцев населенных имений и их наследников. Как исторический источник, писцовые и переписные К. в высшей степени важны для изучения экономической, финансовой и сословной истории России, а также историко-статистических, историко-этнографических и колонизационных вопросов. Писцовые и переписные К. составлялись "писцами", получавшими из центрального приказа "наказ" и копию с предыдущей писцовой К. данной местности (эта копия носила название "приправочной" книги). В писцы назначались окольничие, стольники или дворяне; их сопровождали дьяки или подьячие. Приехав в центральный город местности ("уезда"), которую предстояло описывать, писцы отбирали показания ("сказки") землевладельцев и затем должны были проверить эти сказки "налицо" — на месте, в селах и деревнях. Эта обязанность, впрочем, не всегда выполнялась писцами. Проверенные на месте сказки составляли "черную" К. Перебеленная копия с этой К. отправлялась в приказ (обыкновенно поместный, ведавший служилое землевладение, — но также и в другие, ведавшие финансовые сборы с тех или других городов). В случае значительных перемен в положении известной области местный воевода сам производил проверку данных, записанных в К. ("дозор", "дозорные К."). Свое описание писцовая К. начинает обыкновенно с города, затем переходит к уезду. В городе описываются прежде всего казенные укрепления, постройки и военные запасы, затем дворы. Далее следует описание "посада" — по приходам, улицам, сотням или слободам: описываются при этом сперва дворы и лавки, затем пожни и угодья. Описание уезда ведется по волостям и станам; описываются черные земли, поместья, вотчины, монастырские и церковные земли. В каждом владении описание начинается с самых крупных поселений, сел с их церквями; за селами следуют деревни, починки, пустоши и т. д. В каждом поселении прежде всего описываются дворы владельцев с их "людьми", потом дворы крестьянские и бобыльские. За описанием всех этих "живущих" дворов идет описание пустых дворов и "мест дворовых" тех же категорий. Далее следует описание и измерение земель и угодий, принадлежащих к владению: пашни паханной, перелога и лесом поросшей (в "четвертях"), количества сена (в "копнах") и леса (в десятинах и верстах). Всему этому подводится затем итог по каждому владению, и "четвертная" (т. е. измеренная четвертями) пашня переводится по установленной норме в "сошное письмо" (см. Соха) или же на основании не всегда уловимых правил и приемов определяется количество "живущих четвертей", с которых владелец обязан вносить подати. По каждой высшей рубрике описания — по роду владения, по волости, наконец, по всему уезду — также подводятся общие итоги. Содержание "переписных" К. значительно разнится от содержания писцовых, так как цель их — подворная перепись, а не описание земледельческого хозяйства. Переписная К., поэтому, не сообщает количество пожен и сенокосов, огородов и промышленных заведений, принадлежащих поселению; она не измеряет также величины дворов, не дает сведений о нетяглом населении. Зато она отчетливее перечисляет население дворов и нередко указывает его возрастной состав; кроме того, она постепенно притягивает к платежу налогов новые, довольно многочисленные категории населения.
Сведения об истории переписей в России см. П. И. Иванов, "Опыт исторического исследования о межевании земель в России" (СПб., 1846); Неволин, "Об успехах государственного межевания в России до императрицы Екатерины II" ("Сочинения", т. VI); П. Кеппен, "О народных переписях в России" (СПб., 1889); Н. Чечулин, "Начало в России переписей и ход их до конца XVI века" (СПб., 1889); А. С. Лаппо-Данилевский, "Организация прямого обложения в Московском государстве" (СПб., 1890); П. Милюков, "Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII в."; его же, "Спорные вопросы финансовой истории Московского государства" (1892); Дьяконов, рецензия на это сочинение в "Журнале М. Н. Пр." (1893, № 7). Перечень писцовых К. XVI в. см. у Неволина, Милюкова ("Спорные вопросы", прил. I) и Дьяконова. Писцовый материал XVII века — в "Описании документов и бумаг архива министерства юстиции" (т. 1, 2 и 5).
Древнейшие К. сохранились, большей частью, только в выписях из них; в полном виде — только новгородские К., хранящиеся в московском архиве иностранных дел. Огромное большинство писцовых и переписных К. XVII в. хранилось в поместном приказе или было передано туда позднее; этот материал составляет часть бумаг московского архива министерства юстиции. В архивах монастырей и упраздненных присутственных мест разных городов также сохранились иногда местные копии с писцовых и переписных К., современные подлинникам. Позднейшие копии XVIII в. в значительном количестве хранятся в спб. Публичной библиотеке. Писцовые К. XV-XVI вв. изданы археографической комиссией ("Новгородские писцовые книги", 4 тома), Императорским Русским географическим обществом ("Писцовые книги Московского государства XVI в.", изд. под ред. Калачева, и обширные извлечения в соч. Неволина о пятинах и погостах новгородских в "Записках Географического Общества", т. VIII, с картой) и Обществом истории и древностей российских ("Временник", т. XI и XII, напечатан Беляевым). Издания писцовых К. городов XVI в. указаны у Н. Чечулина, "Города XVI века". Из писцовых и переписных К. XVII в. изданы сравнительно немногие. См. Писцовую книгу Белевского уезда, в Белевской "Вивлиофике", изд. Н. Елагиным (т. 1—2); Углицкого уезда, изд. с примечаниями Липинского в "Временнике Демидовского лицея" (Ярославль, т. 41—45); Воронежские писцовые книги, изд. воронежским статистическим комитетом; переписные книги Ростова Великого второй половины XVII в., изд. Титовым (СПб., 1887). Ряд городских К. напечатан по Москве — московской городской думой, по другим городам (Боровск, Белев, Вятка, Малоярославец, Торопец, Ростов, Рязань, Зарайск, Тула, Переславль-Залесский, Тобольск, Кунгур, Нерчинск-Селенгинск-Якутск и др.) — в "Материалах для истории городов XVII и XVIII в.". Попытки директоров архива министерства юстиции П. И. Иванова и Н. В. Калачева составить извлечение из писцовых и переписных К. по однообразному плану для всей России — не увенчались успехом (см. "Двадцатипятилетие Императорского Русского географического общества" и IV т. "Летописи занятий археографической комиссии", с сокращенной, по плану Н. В. Калачева, писцовой К. города Тамбова); по-видимому, суждено остаться незаконченными и "Извлечениям из переписных К. 1678 г." в алфавитном порядке, которые начал печатать Е. И. Замысловский в VIII т. "Летописи занятий археографической комиссии". Опыты табличной разработки писцовых и переписных К. сделаны в последнее время И. Н. Лаппо ("Писцовая книга Тверского уезда") и Е. Н. Щепкиной ("Каширский уезд"): обе работы в "Чтениях Общества истории и древностей". Сюда же можно отнести "Калужский уезд во времена Михаила Феодоровича", П. А. Симсона (Калуга, 1894). Разработку данных писцовых и переписных К. для истории финансов, для характеристики сословных отношений, материального быта, исторической статистики населения, колонизации — см. в сочинениях Лаппо-Данилевского, Чечулина, Соколовского, Вейнберга, И. Н. Миклашевского, Буцинского, Милюкова и др.
Дозорные книги — один из видов писцовых книг Московского государства; точная характеристика их при современном состоянии разработки писцового материала невозможна. Одни, как Н. Д. Чечулин, довольствуются признанием, что содержание писцовых, дозорных и приправочных книг совершенно одинаково, а различны только поводы к составлению их ("Начало в России переписей и ход их до конца XVI в." в "Библиографе", 1889 г., № 2); другие, как А. С. Лаппо-Данилевский, основываясь на приговорах земского собора 1619 г., полагают, что в писцовые книги входило описание более или менее нормальных хозяйств, а в Д. книгах — ненормальных, так что последние имели характер временного мероприятия и составлялись наскоро ("Организация прямого обложения в Московском государстве", СПб., 1890); третьи, наконец, как П. И. Иванов, полагают, что Д. книги — результат дозора, или поверки, писцов ("Обозрение поместных прав и обязанностей", М., 1836, стр. 196). Сущность мнения П. И. Иванова, без всякой поверки, повторили К. А. Неволин, Н. В. Калачов и автор III главы в "Памятной книжке Московского архива министерства юстиции". До дальнейшего изучения и издания рукописного материала приходится ограничиться замечанием, что книги "письма и меры", "письма и дозору" и, наконец, "письма и приправы" суть три вида писцовых книг Московского государства, при одинаковом, до известной степени, содержании различающиеся отчасти приемами, отчасти мотивами составления. Д. книг особенно много хранится в Моск. архиве министерства юстиции; они описаны в первом томе "Описания документов и бумаг" (СПб., 1869) этого архива; немногие из них войдут в один из томов академического издания "Актов Московского государства".
Ср. Д. книги городов, напечатанные в "Библиографе" (1890, № 3—4) и в брошюре "Дозорная книга города Твери 1616 года" (Тверь, 1890).
"Брокгауз и Ефрон"