Раскол - меры против него

Со времени образования Р. постояно принимались и принимаются меры к тому, чтобы удержать распространение Р. и обратить раскольников к православной вере. Меры эти двоякого характера: духовные (увещания, обличения, поучения) и принудительные. Первые применялись духовной властью, вторые — гражданской, но нередко по настоянию духовенства; послабления суровых законов против Р. часто встречали неприязненный прием в духовной литературе. Уже собор 1667 г. обнародовал повеление и завещание, которым убеждал всех православных слушаться церкви и пользоваться при богослужении вновь исправленными книгами, проклиная всякого, кто осмелится не покоряться церкви. Собор одобрил и издал книгу "Жезл правления, утверждения, наказания, казнения", в которой опровергались мнения расколоучителей и на основании древних примеров вселенской церкви постановил, что "еретики и раскольники не токмо церковным наказаниям имут наказатися, но и царским, сиречь градским законом и казнениям". К "Жезлу правления" духовенство отнеслось равнодушно: ни один экземпляр его не был выписан и куплен. Со стороны раскольников "Жезл" был встречен самой суровой критикой, указавшей в нем важные промахи вроде латинского учения о пресуществлении даров и зачатии Богородицы (см. Полоцкий Симеон). 15 июля 1677 г. была напечатана "страшная книга Извещение о том, как по молитве одного благочестивого мужа Вышеславцева, у него сложилось три пальца для крестного знамения и о руке преподобного Комненоса, изображающей троеперстное крестное знамение". Издавалось и много других поучений, посланий и обличений против раскольников. Такие послания писал, например, патриарх Иоаким, сибирский митрополит Игнатий; даже Юрий Крыжанич в 1675 г. написал "обличение на Соловецкую челобитную".
Все эти писания вызывали полемику, но практических результатов не имели: раскол продолжал увеличиваться и расширяться. Для обсуждения этого обстоятельства в 1681—1682 году был созван собор в Москве, под председательством патриарха Иоакима. Собор постановил открыть новые епархии, нераскаянных раскольников отсылать к гражданскому суду; пустыни и часовни, устроенные раскольниками, уничтожать; запрещена была продажа тетрадей, листов и столбцов с выписками из Священного Писания; старые книги велено было отбирать, а взамен выдавать безденежно новые.
После мятежа 5 июля 1682 г. патриарх Иоаким разослал по епархиям и велел читать каждую неделю тетради соборных постановлений, состоявшихся по случаю казни Никиты Пустосвята.
20 сентября 1682 г. была напечатана и разослана по епархиям для всенародного чтения книга Увет духовный, заключающая в себе историю исправления церковных книг и разбор по статьям стрелецкой челобитной. Были основаны четыре новые епархии в местах, где Р. наиболее распространялся: Холмогорская, Устюжская, Воронежская и Тамбовская.
Законом 7 апреля 1685 г. было постановлено:
1) раскольников, которые бранят церковь, производят в народе соблазн и мятеж и, несмотря на увещания, будут продолжать упорствовать, "по трикратному у казни допросу, буде не покорятся, жечь в срубе";
2) если покорятся, то отсылать их под строгий надзор и испытание в монастыри, а по окончании испытания холостых совсем не выпускать из монастырей, чтобы снова они не совратились в Р., женатых же выпускать на поруки и в случае совращения их вторично в Р. казнить смертью;
3) раскольников, увлекающих людей к самосожжению, сжигать самих;
4) совершивших вторичное крещение над людьми, уже раз крещеными, детьми и взрослыми, казнить смертью;
5) тех, которые перекрещивались сами у раскольников вместе с детьми, в случае раскаяния отсылать для исправления к местным архиереям, в случае же упорства казнить смертью;
6) совратившихся в Р. недавно и утверждающих, что сделали это по неведению, наказывать, смотря по вине, отсылать на патриарший двор для исправления, а потом отдавать за порукой отцам духовным под строгий надзор;
7) если обвиняемый в Р. оправляется и невинность его будет удостоверена его духовными отцами, то отдавать его под строгий надзор последним; если же не оправдается или будет запираться, а потом будет уличен, то бить его кнутом и сослать в отдаленные города, даже если бы он и раскаялся;
8) кто будет укрывать у себя раскольников, давать им помещение, пищу и питье, если сознается, то, смотря по вине, бить только кнутом или же, кроме того, ссылать в отдаленные города;
9) кто держал у себя раскольников, не зная об их Р., и потребовал даже поруку в доказательство того, что они не раскольники, с тех брать пеню по 5 р. с человека, кто поруки не потребовал — с тех по 50 р. с человека; кто держал раскольников хотя с порукой, но знал об их Р. и не донес начальству, тех бить кнутом и ссылать, а с поручителей брать пеню по 50 р. за человека;
10) если обвиняемые в Р. будут запираться, а очных ставок им нельзя будет устроить, то опрашивать их соседей, духовных отцев и пр., и если они оправдают, то обвиняемого освобождать; если же не оправдают, то поступать с обвиняемыми по закону;
11) имение раскольников и недобросовестных поручителей, сосланных в разные города, продавать в пользу казны, так как из нее идет много денег на жалованье сыщикам.
По поводу нападения раскольников на Палеостровский монастырь велено было "смотреть накрепко, чтобы раскольники в лесах и в волостях не жили, а где объявятся, самих имать, пристанища их разорять, имущество продавать и деньги присылать в Москву". Все эти жестокие меры не останавливали, а, напротив, усиливали распространение Р.
При Петре I указом 1716 г. раскольникам было разрешено открыто жить в селениях и городах под условием платежа двойного оклада. Пропаганда раскольничьего учения наказывалась смертью или ссылкой на каторгу. Раскольники не имели права занимать общественные должности и быть свидетелями на суде против православных. Они должны были носить особого рода платье: мужчины — крашенинную однорядку с лежачим ожерельем и сермяжный зипун с стоячим клееным козырем красного сукна; женщины — опашни и шапки с рогами. Раскольники могли носить бороду, но за нее полагалась особая подать; особую подать платил и всякий, кто не венчался у православного священника; раскольничьим попам запрещено было совершать требы; у них отбирались старые книги и отсылались в синод; строить скиты раскольникам запрещалось; раскольничьих монахов и монахинь рассылали по монастырям под строгий надзор, а иногда присуждали к горным работам; православные священники должны были вести исповедные книги по приходам, исполнять для раскольников требы по православному уставу и строго следить за тем, чтобы все бывали у исповеди; детей раскольников приказано было крестить по православному обряду, укрывательство раскольников влекло за собой тяжкие наказания, как противодействие власти. Розыск "потайных" раскольников происходил через посредство особых военных агентов.
При Екатерине I строгость к раскольникам несколько уменьшилась, но при Петре II и особенно при Анне Иоанновне и Елизавете Петровне опять усилилась. Раскольников силой заставляли молиться за царя (1738); они привлекались к отбыванию рекрутской повинности и деньгами, и натурой; при всяких отлучках с места жительства они обязаны были брать паспорты, при чем производилось строгое следствие о причинах и месте отлучки (1745). В том же году им было запрещено принимать кого бы то ни было в свои скиты, называться "староверцами, скитскими общежителями и пустынножителями", а велено было называть их раскольниками.
В 1752 г. был повторен указ Петра I, чтобы нашивать на верхнем платье раскольников медные знаки с надписью: "борода — лишняя тягота, с бороды пошлина взята".
Раскольники убегали в леса, за границу, подкупали чиновников, для которых Р. сделался доходной статьей; вследствие этого двойной оклад мало приносил выгоды казне. Из лиц духовных особенно отличались усердием против Р. местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский, новгородский митрополит Иов, ростовский Дмитрий и нижегородский епископ Питирим. Стефану Яворскому принадлежит книга "Знамения пришествия антихриста и кончины века от писаний Божественных", направленная против учения раскольников о пришествии антихриста. Когда в 1707 г. в Новгороде появилась раскольничья брошюра "О рождении антихриста", Иов написал ее опровержение под заглавием "Увещательный ответ от Писаний" и разослал ее по епархии; впоследствии этот ответ был напечатан в Москве. Иов много спорил также с вожаками Р., Семеном Денисовым и Феодосием Васильевым. Дмитрию Ростовскому принадлежит, во-первых, "Рассуждение об образе Божии и подобии в человеце", написанное против тех, которые утверждали, что бритьем бород искажается образ Божий; во-вторых, "Розыск о раскольнической брынской вере". Последняя книга распадается на три части: в первой Димитрий доказывает, что вера раскольников неправа, во второй — что учение их вредно, в третьей — что дела их неугодны Богу. О деятельности Питирима см. это имя.
Первоначально раскольничьи дела ведал приказ церковных дел; с учреждением Св. Синода все дела по расколу были переданы ему, но в 1725 году была учреждена особая раскольничья контора, к которой перешли административно-полицейские дела по расколу; в ведении Синода осталась одна только миссионерская деятельность. Синод учредил должность синодального миссионера, по разным поводам издавал "увещания" и не раз вызывал желающих на диспут, но никто не являлся.
В 1722 г. в поморские "раскольничьи станы" был послан иеромонах Неофит. Он предложил поморцам 106 вопросов и через несколько времени получил ответ. Миссия Неофита была неудачна; подобно Питириму, он стал требовать содействия гражд. властей и борьбы с расколом путем насилия. Возражение на "Поморские ответы" было поручено в 1723 г. тверскому архиепископу Феофилакту Лопатинскому, но он только в 1734 г. представил свой труд на "апробацию" синода. Синод поручил Арсению Мацеевичу приготовить этот труд к печати, и в 1745 г. он был издан под заглавием "Обличение неправды раскольнической". Миссионером в Стародуб был отправлен Иосиф Решилов, бывший раскольник и ученик Питирима нижегородского; но он позволял себе такие насилия над жителями, что скоро был отозван в Петербург. В 1740 г. была основана миссия в Екатеринбургском крае, но успеха она не имела.
При Петре III, в 1762 г., последовали один за другим два указа: одним раскольники в отношении религиозной свободы приравнивались к иноверцам, живущим внутри России; другим были прекращены следствия о раскольниках ввиду часто повторявшихся случаев самосожжения.
При Екатерине II 14 декабря 1762 г. дозволено было раскольникам, ушедшим за границу, возвратиться в Россию и селиться особыми слободами, причем они должны были быть положены в двойной оклад, но с освобождением от всяких податей и работ на шесть лет, а также от указного платья и бритья бород.
В 1763 г. была уничтожена раскольничья контора, и раскольники подчинены ведению общих присутственных мест.
В 1768 и 1778 гг. изданы указы, запрещавшие раскольникам строить церкви и часовни и иметь колокола.
В 1769 г. было признано за раскольниками право выступать свидетелями на суде; в 1782 г. они были освобождены от двойного оклада; в 1783 г. запрещено употреблять слово раскольник в официальных бумагах и в разговоре; в 1785 г. разрешено раскольников выбирать на общественные должности. Тогда же возникли Иргисские мон-ри, Преображенское и Рогожское кладбища, Покровская монинская часовня в Москве. При Павле I положение раскольников фактически ухудшилось; некоторые облегчения получали при нем исключительно старообрядцы, т. е. поповцы и единоверцы.
Император Александр I в указе от 21 февр. 1803 г. так определил свое отношение к расколу: "не делая насилия совести и не входя в розыскание внутреннего исповедания веры, не допускать однакож внешних оказательств отступления от церкви и строго воспрещать в сем соблазны, не в виде ересей, но как нарушение общего благочиния и порядка". Вообще в отношениях правительства к раскольникам замечаются в это время постоянные колебания.
В 1803 г. в официальных бумагах снова появляется слово раскольник, которое старообрядцы считают для себя обидным. В том же году раскольникам с. Городца разрешено было иметь попов с Иргиза, но с ведома духовных и гражданских властей и с тем, чтобы они не распространяли своего учения и своих обрядов далее того селения, для которого вызваны. Когда же в 1812 г. жители с. Иванова Владимирской губернии обратились с такой же просьбой, им было отказано, так как "попы Иргизских монастырей суть беглецы, опорочившие свое звание".
В 1822 г. разрешено было раскольникам иметь открыто беглых попов.
В 1811 г. по просьбе монахинь Климовского Стародубского монастыря Черниговской губ. о позволении освятить построенную там церковь и разрешить отправление в ней богослужения Адександр I положил такую резолюцию: "не чинить помянутым монахиням препятствия в продолжении богослужения, но и формального разрешения на освящение церкви не давать".
7 мая 1812 г. раскольникам было отказано Комитетом министров в разрешении строить часовни на кладбищах. В 1816 г. была разрушена раскольническая часовня в гор. Фатеже Курской губ., а в 1817 г. с часовни в Чугуеве снята только глава.
В 1820 г. постановлено было допускать раскольников к общественным должностям только в том случае, если число единоверцев или православных было ограничено.
В 1824 г. за вторичное уклонение в Р. мужчин велено отдавать в рекруты, а женщин ссылать в Сибирь.
В 1825 г. по делам раскольничьим был учрежден секретный комитет из митрополитов Серафима и Евгения, Аракчеева, управлявшего тогда министерством внутренних дел, и министра народного просвещения, адмирала Шишкова.
При императоре Николае I распоряжения относительно Р. становились все суровее и суровее. 9 января 1826 г. комитет министров разъяснил губернаторам, чтобы они не преследовали раскольников за совершение треб по их обрядам, а смотрели только за тем, чтобы раскольники никого не совращали в Р. Это распоряжение секретно подтверждалось еще несколько раз, с оговоркой, чтобы раскольники о нем не знали; на самом деле, следовательно, раскольники часто встречали препятствия к совершению треб по их обрядам. В 1844 г. псковский губернатор стал запрещать раскольникам совершать требы; раскольники обратились с просьбой о разрешении. 5 января 1845 г. состоялось высочайшее повеление поставить губернатору секретно на вид, что его распоряжение несогласно с принятым в отношении раскольников порядком, раскольникам же объявить, что закон дозволяет открыто исправлять духовные требы только лицам духовного звания, по церковным правилам на то уполномоченным.
В 1885 г. раскольники были разделены на секты менее и особенно вредные. К последним были отнесены духоборцы, молокане, иконоборцы, иудействующие, немолящиеся за царя и те, которые по местным соображениям будут в равной степени признаваться вредными для общества. На признание последних вредными нужно было каждый раз испрашивать разрешение министерства внутренних дел. В 1842 г. министерство внутренних дел обратилось в святейший синод с просьбой указать, какие именно из раскольничьих сект и толков признаются духовным начальством особенно противными учению св. Церкви и в каком порядке следует одна из них за другой по степени вреда для веры православной. Обер-прокурор граф Протасов уведомил министерство, что секты раскольников, наиболее известные, могут быть разделены на три степени таким образом:
"I) секты вреднейшие:
1) иyдействующие, ибо это хуже, нежели ересь; это совершенное отпадение от христианства и существенная вражда против христианства.
2) Молокане хотя, по-видимому, и держатся Священного Писания, но берут из него только то, что им нравится: не признают ни таинств, ни иерархии. Не принимают присяги, никакой власти не признают богопоставленной; повинуются только поколику нельзя противиться. Секта разрушительная.
3) Духоборцы. Сколько известно, одинакового духа c молоканами.
4) Хлыстовщина. Ересь богохульная, потому что, не отвергая наружного общения с христианской церковью, вводит человекообожание.
5) Скопцы. Также богохульная ересь, потому что начальника секты почитают Христом. Вредит обществу, охуждая брак, искажая людей и истребляя потомство.
6) Те беспоповщинские секты, которые отвергают брак и молитву за царя: они пишут и произносят жестокие хулы на церковь и таинства и всякую власть нынешнего времени почитают антихристовой.
II) Секты вредные — те из беспоповщины, которые принимают брак (новожены) и не отказываются молиться за царя. По сим чертам могли бы считаться менее вредными; но решительно вредны, потому что отвергают священство и таинство евхаристии и, кроме сказанного, все заимствуют от худших отраслей беспоповщины и между прочим дух демократический.
III) Секта менее вредная — Поповщина. Это не ересь, а Р. Более церковного сохраняет и более представляет надежды к обращению". Этими соображениями министерство внутренних дел руководствовалось в дальнейшей своей борьбе с Р.
25 июня 1831 г. в Москве был учрежден секретный совещательный комитет с целью "соединить дух терпимости с необходимыми мерами строгости". На тех же основаниях секретные комитеты были учреждены, начиная с 1838 г., и в других губерниях. Они состояли из епархиального архиерея, губернатора, председателя палаты государственных имуществ и жандармского штаб-офицера и действовали в строгой тайне. Объединяющим их органом был центральный комитет в Петербурге.
Сам император ревностно следил за раскольничьими делами. Раскольники не признавались особым обществом или классом населения. За раскольничьими учреждениями не признавалось поэтому права приобретать имущество по купле, по завещанию и другими способами; они не могли иметь печатей, выдавать книги для сбора подаяний; метрические книги, которые велись раскольничьими попами и начетчиками, считались недействительными; раскольники обязаны были записывать свои браки в местной полиции. Запрещено было принимать пожертвования от раскольничьих учреждений.
Раскольничьи кладбища и состоявшие при них благотворительные учреждения, получившие право на существование еще в царствование Екатерины II или Александра I, мало-помалу были подчинены ведению приказов общественного призрения и "освобождены от раскольничьего характера". Раскольники не могли быть свидетелями против православных в делах тяжебных и гражданских; не могли получать свидетельств от учебных заведений и начальств на право обучения детей (1839); в гимназии и университеты раскольничьи дети могли поступать только по принятии православной веры; раскольники не могли приобретать недвижимых имений в Остзейских губерниях, селиться в пограничных губерниях и уходить за границу, записываться в иконописные цехи, содержать этапы; в гильдии раскольники принимались только на "временном праве" (1853); отлучаться они могли по письменным видам только для законных надобностей (1843), а некоторым и совсем воспрещались отлучки (1853). Занятие по выбору должностей, соединенных с властью, последователям более вредных сект было вовсе воспрещено (1831 и 1838); помещикам и горным заводчикам рекомендовалось начальниками в имениях делать преимущественно единоверцев и православных (1834).
В 1835 г. было предписано наблюдать, чтобы в купеческих и мещанских обществах начальственные и соединенные с особым влиянием должности, напр. градского главы, городового старосты, головы ремесленного, замещались непременно православными и единоверцами, где таковые есть; присутственные же места должны пополняться по выборам таким образом, чтобы число членов православных и единоверцев превышало число раскольников. Занятие раскольниками должностей по выборам было затруднено требованием от них присяги в православных храмах (1836). Поповцам не воспрещалось держать в услужении православную прислугу, но за ними был учрежден полицейский надзор.
Правилами 13 февраля 1837 г., разъясненными 12 апреля того же года, раскольники более вредных сект были лишены права на общественные отличия; поповцы могли быть возводимы в почетное гражданство, если не будут изобличены в распространении Р. Раскольники более вредных сект не могли приписываться к городским сословиям (кроме Закавказского края), не могли принимать православных детей в свои семейства, быть опекунами, нанимать вместо себя православных в рекруты; дети их считались незаконнорожденными; жены записывались по IX ревизии в тех семействах, из которых происходили. Раскольники могли пользоваться только теми молитвенными домами, которые существовали до 1826 г.; строить новые, исправлять старые, обращать в публичные молельни крестьянские избы строго воспрещалось; существующие молельни запрещено было называть церквами, ставить на них кресты, вешать колокола, производить колокольный звон. Ветхие часовни — так теперь официально назывались раскольничьи церкви — велено было запечатывать с целью окончательного уничтожения. Закон Александра I о беглых попах был отменен; побег священника был признан преступлением, которое влекло за собой лишение сана и ограничение личных прав; бежавшие до издания этого закона попы были оставлены у раскольников, но им запрещено было переезжать из губернии в губернию, останавливаться в Москве проездом, подавать о себе ревизские сказки, называться священниками. Они должны были называть себя "остающийся у раскольников поп" или "исправляющий у раскольников духовные требы". Раскольничьи монахи считались простыми простолюдинами; предписывалось в скиты никого не принимать, опустелые в скитах дома ломать и т. п. Были уничтожены Иргизские монастыри .
С начала 1850-х годов отношение правительства к раскольникам делается еще более суровым. Объяснения этому нужно искать, с одной стороны, в событиях революционного характера, имевших место в то время на Западе, с другой — в том характере, который старались придать расколу его официальные исследователи, чиновники министерства внутр. дел (Липранди, Мельников и др.), доказывавшие политическую и социальную его опасность. 18 февр. 1853 г. был учрежден особый комитет для пересмотра постановлений о раскольниках, а в апреле того же года министр внутр. дел Бибиков вошел к императору с представлением, чтобы "все меры, предполагаемые вновь в отношении к раскольникам, приводить постепенно, без всяких оглашений, в виде точного исполнения законного порядка, статьи же из Свода Законов о раскольниках, при будущем издании Свода, или вовсе исключить, или ограничиться одними общими постановлениями в духе принимаемых мер". Император не согласился на исключение статей из Свода, но предписал строго исполнять то, что постановлено против Р.
Для заведования делами о Р. был учрежден в том же году особый секретный комитет. В местах, где проживали раскольники, была усилена полиция; министру внутренних дел предоставлено право постепенно упразднять скиты, монастыри, кладбищенские заведения и "прочие противозаконные раскольничьи сборища", под каким бы видом они ни существовали, без всякого исключения; раскольникам, проживавшим в скитах, воспрещена отлучка; запрещено утверждать раскольников в общественных должностях и представлять их к наградам; раскольники были обложены рублевым сбором с души в пользу православных церквей, в приходе которых они жили.
Все эти правила получили высочайшее утверждение 10 июня 1853 г. Для приведения их в исполнение (постепенно и в совершенной тайне) при министерстве внутренних дел было учреждено особое временное ynpaвление. Раскольников запрещено было называть несвойственными им именами "исповедующих старообрядческую веру по священству" или по "часовне, по Рогожскому, по Преображенскому кладбищу".
Александр II 17 апреля 1855 г. уничтожил особый секретный комитет, но в то же время было подтвержено приводить в исполнение все правила 1853 г. Были ограничены права черниговских раскольников; сделано распоряжение, чтобы раскольников, отданных под надзор полиции, не освобождать вовсе от этого надзора; на просьбу московских и тверских раскольников иметь священнослужителей и открыть запечатанные молельни государь ответил, что он на это решительно не согласен; запрещено было раскольников увольнять за границу.
Государю было представлены четыре официальных записки о Р.: министром внутренних дел Бибиковым, шефом жандармов гр. Орловым, московским ген.-губернатором гр. Закревским и исправлявшим должность обер-прокурора синода Карасевским. Бибиков относился к Р. отрицательно, требовал суровых мер и всецело одобрял политику, которую сам проводил. Гр. Орлов, из личных, по-видимому, мотивов, старался доказать несостоятельность большей части мероприятий Бибикова и находил совершенно излишними новые учреждения по раскольничьим делам, созданные Бибиковым. Закревский осуждал суровую политику министерства и находил его образ действий при закрытии Рогожского кладбища в Москве прямо недостойным. Мнение Карасевского, в сущности, близко подходило к мнению Бибикова. Он предлагал: 1) отстранить все, что может сделать Р. верой, а не толком; 2) не делать ни малейших уступок раскольникам; 3) подвергать исследованию выходцев из-за границы; 4) строго наказывать за совращение в Р. и 5) не давать раскольникам прав, которые могут быть сообщены только под условием выполнения церковных законов. В Свод Законов 1857 г. были внесены почти все постановления о Р., изданные при Николае I. Отставка Бибикова отразилась и на положении раскольников. Новый министр, Ланской, не сочувствовал системе гонений, практиковавшейся до него. В составленной в 1857 г. по его поручению П. И. Мельниковым записке проводится взгляд о необходимости улучшить положение раскольников, так как вследствие преследований сочувствие раскольников оказывается на стороне иностранных правительств и Р. может быть для них сильным орудием.
В 1858 г. в совете министров обсуждалась записка петербургского митрополита Григория о том, какой системе в отношении раскольников следовать на будущее время. Государь нашел, что изменять действующую систему нет надобности; если же происходят от нее неудобства, то это зависит не от самой системы, а от неточного и неправильного исполнения ее низшими инстанциями, может быть, даже неумышленного, вследствие множества самых разнообразных распоряжений, изданных по разным ведомствам. Найдено было поэтому нужным издать наставление губернским секретным совещательным комитетам и собрать и пересмотреть действующие постановления о раскольниках.
15 октября 1858 г. государь одобрил выработанное министерством внутр. дел "Наставление для руководства при исполнительных действиях и совещаниях по делам, до Р. относящимся". "Наставление" это было немедленно разослано губернаторам с предписанием "безотлагательно прекратить все следствия и разыскания, которые несогласны с порядком, указанным в наставлении". За силой наставления, сделавшегося на все царствование Александра II главным руководством по раскольничьим делам и значительно смягчавшего существовавшие законы, гражданское начальство в делах о Р. должно было единодушно действовать вместе с духовным, стремясь к одной главной цели — искоренению в народе раскольничьих заблуждений. Духовенство не должно вмешиваться в полицейские распоряжения, а должно ограничиваться только духовными мерами и обращаться по раскольничьим делам не к светским властям, а к своему епархиальному архиерею, который, в свою очередь, прибегает к светской власти лишь в исключительно важных случаях. Раскольников природных нельзя преследовать за веру; им только запрещается распространять ее и уклоняться от исполнения общих правил благоустройства. Гражданское начальство должно заботиться о том, чтобы раскольники не исполняли богослужения и треб явно. Просьбы о разрешении раскольникам вступать в брак и хоронить по их обрядам должны быть оставляемы без внимания, с объявлением, что правительство не вмешивается в заблуждения, противные правилам истинной церкви. Раскольничьи лжепопы не должны допускаться из-за границы. Новые скиты и молельни заводить запрещается. Власти должны особое внимание обращать на начальствующих лиц из раскольников, стараясь обратить их к православию. Преследование раскольников за совращение в Р. и об оказательстве Р. производится общим порядком.
С изданием этой инструкции раскольникам стало легче. Хотя раскольники допускались по закону только к низшим общественным должностям, но бывали случаи утверждения их городскими головами; старообрядцы подавали адрэсы от имени обществ и удостоивались личных представлений государю.
В 1863 г. министр внутренних дел Валуев в докладной записке императору Александру II доказывал несостоятельность прежнего взгляда на Р. и находил необходимым немедленно приступить к разрешению вопроса о раскольниках в таком смысле, чтобы раскольников ведала только одна гражданская власть. Для рассмотрения проекта Валуева в марте 1864 г. был учрежден комитет из духовных и светских лиц под председательством графа Панина. В мае комитет окончил свои работы, а 16 августа 1864 г. труды его получили высочайшее одобрение после предварительного рассмотрения их московским митрополитом Филаретом. Положено было постепенно вводить меры, выработанные комитетом, начав с тех, которые касались общегражданских прав раскольников.
В царствование Александра II был издан 19 апреля 1874 г. один только закон о браках раскольников, находившийся в связи с введением всеобщей воинской повинности. По этому закону браки раскольников записываются в особые метрические книги, которые по формам, утвержденным министром внутренних дел, ведутся в столицах — участковыми приставами, а в провинции — волостными правлениями и полицейскими управлениями. После этого брак приобретает законную силу, и дети, родившиеся от него и записанные в метрические книги, пользуются всеми правами законных детей. Исполнение соблюдаемых между раскольниками брачных обрядов ведению полицейских чинов не подлежит.
Закон этот не мог удовлетворить раскольников; во время ревизии сенатором И. И. Шамшиным в 1881 г. Саратовской губ. старообрядцы гор. Хвалынска подали ему записку, в которой, между прочим, просили, чтобы ведение метрических книг было передано старообрядческому духовенству с отчетностью перед думой. "Закон 19 апреля 1874 г. о записях при полиции, — говорили старообрядцы, — невыполним, во-первых, уже потому, что слово полиция отталкивает каждого из нас по духовным делам иметь с ней дело: веками наложенный ею на старообрядцев страх в преследованиях нашей веры не скоро изгладится из нашей памяти, да и кроме того, самих себя признавать раскольниками по совести мы не могли".
В 1875 г., после издания закона о браках раскольников, была учреждена при министерстве внутр. дел комиссия для всестороннего обсуждения остальных предположений комитета 1864 г. Этот комитет делил все толки и секты на более или менее вредные, причем к первым относил и тех беспоповцев, которые отвергают брак и молитву за царя. Некоторые гражданские права предполагалось дать им с ограничениями; относительно же отправления духовных треб облегчения проектировались только для менее вредных сект. К числу таких сект комиссия относила все толки старообрядства. Против этого возражали Синод, II отделение Собственной его величества канцелярии и министерство внутренних дел; получилось большое разнообразие мнений, и вопрос о подразделении сект не получил окончательного разрешения.
Труды комиссии 1875 г. долго оставались без движения. В начале 1880-х годов в газеты проник слух о намерении правительства снова надолго отложить разрешение вопроса о раскольниках. В 1881 г. по распоряжению обер-прокурора Святейшего Синода была издана брошюра Н. С. "О сущности и значении Р. в России". "Русский Р., — говорит автор брошюры, — есть болезненное порождение самой русской церкви. Это есть домашний, внутренний кровный враг ее, именно из вражды к ней получивший свое бытие... Положив в основу своего существования мысль об еретичестве и даже антихристианстве греко-российской церкви, Р. живет исключительно враждой к ней. Этими своими коренными свойствами Р. существенно отличается от иностранных религий, существование которых дозволено в России и к которым так несправедливо желают иные приравнять его. Оградить законом полную свободу Р. во всех его религиозно-общественных отправлениях значило бы узаконить и оградить законом во всех ее проявлениях злейшую вражду против православия, стремление к ниспровержению или, по крайней мере, за невозможностью достигнуть этого, к причинению всякого зла православной церкви". Эти рассуждения не задержали разрешения вопроса о раскольниках, но колебания и противодействия, которые так долго тормозили издание закона, не могли не отразиться на его содержании и характере.
Дарованию раскольникам некоторых льгот способствовали, по-видимому, прошения, поданные во время сенаторских ревизий 1880—81 г. казанскими старообрядцами — сенатору M. E. Ковалевкому и саратовскими — сенатору И. И. Шамшину.
3 мая 1883 г. был издан закон, главнейшие постановления которого заключаются в следующем: паспорты всем раскольникам, за исключением скопцов, выдаются на общем основании; им дозволяется на общем основании вести торговлю и заниматься промыслами; они допускаются в иконописные цехи с разрешения м-ра внутр. дел; им разрешается занимать общественные должности, но с тем, чтобы при избрании раскольника, напр., старшиной помощник его обязательно должен быть православный; раскольникам позволяется творить общественную молитву, исполнять духовные требы, совершать богослужение по их обрядам как в частных домах, так и в предназначенных для этого зданиях; с разрешения губернатора им дозволяется исправлять и возобновлять часовни с тем, чтобы наружный вид их не был изменен; распечатывание молитвенных зданий допускается с разрешения м-ва внутр. дел по сношению с обер-прокурором Св. Синода и без всякой торжественности; где раскольников много, а молитвенных домов нет, допускается обращать для общественных молитв существующие здания, с тем чтобы им не придавался вид православных храмов и не вешались колокола; наддверные кресты и иконы ставить не возбраняется; при погребении допускается нести впереди усопшего икону и петь на кладбищах, но без облачения; уставщики, наставники и т. под. лица не признаются лицами духовными, но им не возбраняется совершать требы; они преследуются только за распространение Р.; воспрещаются раскольникам крестные ходы, публичное ношение икон, употребление вне домов, часовен и др. молитвенных домов церковных облачений, монашеской одежды, пение на улицах и площадях. Несколько улучшив положение раскольников, закон 3 мая далеко не разрешил, однако, вопроса о Р. "Нельзя сказать, — говорит "Вестник Европы" (1883, № 7, внутр. обозр.), — чтобы на место одного принципа прямо и решительно был поставлен другой, противоположный. Полная нетерпимость заменена условной, ограниченной терпимостью, пределы которой не определены, размеры — до крайности эластичны. Покровительство закона дано раскольникам не как право, а как милость, о которой они должны каждый раз просить без всякой гарантии в том, что ходатайство их будет уважено".
Закон 19 апреля 1874 г. о доказательстве раскольниками прав по происхождению и имуществу не был изменен, хотя раскольники указывали на неприменимость его на практике, где он и остался в большинстве случаев мертвой буквой; раскольничьи монастыри и скиты закон 3 мая не разрешил распечатывать: не затронул он также вопроса о богадельнях, о раскольничьих школах и т. д.
Меры борьбы православного духовенства с Р. с 1762 г. и до настоящего времени.
С того времени, как отношение к Р. при Петре III сделалось мягче, переменилось к нему и отношение духовенства. Миссионерско-полицейская деятельность, начало которой положил при Петре I Питирим нижегородский, почти совсем прекращается. Полемическая литература мало-помалу принимает более спокойный, кроткий тон. В новом духе написано "Увещание" архим. Платона (впоследствии московского митрополита), изданное в 1765 г. от имени Св. Синода. В 1793 г. Синод издал, также в видах борьбы с Р., книгу "О церкви и таинствах". Из духовных деятелей, полемизировавших с Р. в царствование Екатерины II, особенно известны: Никола Феотоки († 1800), архиепископ Астраханский, первый осуществивший мысль о единоверии и написавший ответы на соловецкую челобитную и на 15 вопросов иргизских раскольников; Сергий, обратившийся из иргизских раскольников к старообрядчеству; рязанский архиепископ Симон Лагова; протопресвитер Иоанн Полубенский. При имп. Николае I и в начале царствования Александра II на том же поприще выдавались олонецкий архиепископ Аркадий († 1870 г.), московский митрополит Филарет († 1867), автор "Бесед к глаголемому старообрядцу" об обрядовых вопросах; архиепископ Воронежский Игнатий († 1850); митрополит Петербургский Григорий († 1860); московский купец Адриан Озерский, сочинение которого, изданное в 1862 г., носит заглавие "Выписки из старописьменных, старопечатных и других книг". Миссионерская деятельность обращала на себя особенное внимание Св. Синода в царствование имп. Николая I; на нее возлагались большие надежды, но на самом деле она имела очень мало успеха. Полицейский характер миссий много вредил делу; в миссионерах раскольники привыкали видеть ту же полицию, только в рясах, боялись их и чувствовали к ним, по выражению самого Синода, "отвращение". Поэтому Св. Синод возложил миссионерскую деятельность на приходских священников, издав особое "Наставление священнику относительно заблуждающих от истины веры" (1835). Особые миссии посылались только в места, где был наиболее распространен раскол. В 1853 г. при академиях и семинариях решено открыть небольшие миссионерские отделения. Программа обучения обнимала, кроме истории и обличения раскола, статистику его, обозрение сочинений, написанных как раскольниками, так и против них, и пастырскую педагогику, т. е. искусство вести дело миссии. Для руководства в отделениях были введены книги преосв. Григория — "Истинно-древняя и истинно-православная Христова церковь" — и ректора Петербургской академии (впоследствии московского митрополита) Макария — "История русского раскола". Считая раскол следствием народного невежества, московский митрополит Филарет находил необходимым учреждать побольше школ с тем, чтобы школы эти находились в руках духовенства. В 1836 году было распространено на все губернии действие особых "Правил первоначального обучения детей поселянских, особенно раскольнических". Школы заводились при монастырях и церквах, в особых зданиях; обучали в них священники или члены причта Закону Божию, чтению и письму. Все подобные школы прошли бесследно для раскольников. В царствование императора Александра II некоторые из особых миссий были упразднены, другие преобразованы. Новый семинарский устав 1867 г. исключил из обязательных предметов семинарского образования учение о расколе. В то же время стали заводить школы для приготовления миссионеров из крестьянской среды. Образцом для таких школ служила вятская, основанная в 1875 г. протоиереем Кишменским. Миссионерскую деятельность и руководство ею стали возлагать на епархиальных архиереев и их викариев. В 1864 г. были утверждены правила для учреждения "церковных братств", целью которых, между прочим, было приискание людей, желающих добровольно посвятить себя борьбе с расколом. Первое такое братство было учреждено в Саратове в 1866 г. Особенную деятельность проявило московское братство св. Петра, которое имеет школу для подготовления учительниц, обширную библиотеку, ведет собеседования и десятками тысяч (в 1887 г. — 42708) экземпляров распространяет книги, брошюры и листы. Положение 25 мая 1874 г. о начальных училищах требует преподавания Закона Божия по учению православной церкви, что значительно затрудняет посещение училищ детьми раскольников. — В области полемики с Р. выдаются за это время труды профессоров духовных академий: Петербургской — Нильского, Казанской — Ивановского, Московской — Голубинского, а также преосвященных Никанора и Макария. С провозглашением законом 8 мая 1883 года некоторой веротерпимости по отношению к Р. для миссионерской и просветительной деятельности духовенства должна была открыться широкая почва. Миссионерский съезд епископов в Казани в 1865 г. возбудил вопрос об учреждении миссионеров в каждой епархии, что в 1886 г. и было решено Синодом, в 1888 г. изданы "Правила об устройств миссий". С учреждением миссионеров приходские священники не были, впрочем, освобождены от миссионерской деятельности. С 1883 г. в Москве, на Нижегородской ярмарке, в Казани и др. местах начались собеседования с раскольниками. С 1881 г. учреждаются кафедры по Р. в духовных семинариях; семинарский устав 1884 г. ввел учение о Р. в число обязательных предметов семинарского обучения. В 1882 г. при Синоде был образован фонд на издание противораскольничьих сочинений. По ходатайству Казанского миссионерского съезда в 1890 г. Св. Синодом издан каталог книг для противораскольничьих библиотек. Такие библиотеки должны учреждаться при приходах, благочиниях и епархиях, и епархиальные архиереи должны следить за тем, чтобы книги не оставались без употребления. Для объединения миссионерской деятельности с 1885 г. собираются миссионерские съезды. Некоторые духовные журналы ведут догматичесую полемику с Р. или же сообщают сведения о миссионерской деятельности по Р.: таковы, напр., "Христианское чтение", "Православный собеседник", "Странник", "Миссионерское обозрение" (сначала в Киеве, теперь в СПб.). "История русского Р. старообрядства" П. С. Смирнова рекомендуется официально как полезное пособие при изучении Р. в духовных семинариях. Статистика Р. — см. Сектантство. Литература (кроме сочинений, названных в тексте статьи и общих трудов по русской истории XVII—XIX в.): Н. Тихонравов, "Боярыня Морозова" ("Рус. вестник", 1865, № 9); И. Я. Сырцов, "Возмущение соловецких монахов-старообрядцев в ХVII в." (Каз., 1881); Г. Е. Есипов, "Люди старого века"; его же, "Раскольничьи дела XVIII ст."; Н. С. Соколов, "Р. в Саратовском крае" (Сар., 1889); В. Витевский, "Р. в Уральском войске и отношение к нему духовной и военно-гражданской власти в конце XVIII и в начале XIX в."; Дружинин, "Р. на Дону в конце XVII в." (СПб., 1889); Д. И. Сапожников, "Самосожжение в русском Р." ("Чтение Общ. ист. и др.", 1891); Н. Барсов, "Братья Андрей и Семен Денисовы"; Ив. Филиппов, "История Выговской старообрядческой пустыни"; проф. Нильский, "Семейная жизнь в русском Р."; П. И. Мельников, "Исторические очерки поповщины". Библиографические труды по Р., далеко не полные, изданы А. С. Пругавиным — "Р.-сектантство. Вып. 1. Библиография старообрядчества и его разветвлений" (М., 1887), и Сахаровым — "Указатель литературы о Р." (1887 и 1892). Н. В.
"Брокгауз и Ефрон"