Черняковы

Глава 15: Забегая вперед и задав вопрос
А жалели ли они о том, что поехали? Историки, изучающие дневники, письма и воспоминания переселенцев конца XIX века, разделяют их состояние на три ключевых этапа.
Первое лето и зима 1895–1896 годов: «Зачем мы уехали?!»
В первый год на Алтае у большинства переселенцев наступало глубокое разочарование и тоска по родине. Черниговщина – это мягкий климат, тенистые сады, привычные леса. Кулундинская степь, где стоял Каип, встретила их суровыми суховеями летом и страшными степными буранами зимой. Землянки промерзали, дров для отопления в степи не хватало, приходилось топить кизяком – высушенным навозом.
Местные сибиряки, приехавшие сюда раньше, часто относились к «расейским», новосёлам, враждебно. Они называли их лапотниками, неохотно помогали и неохотно продавали скот. В Сибири из-за обилия кожи лапти практически не носили – местное крестьянство ходило в кожаных сапогах или ичигах. Прибытие бедных крестьян в лаптях и сермягах воспринималось старожилами как признак крайней нищеты и «некультурности».
Свободной земли из-за наплыва миллионов людей становилось всё меньше. Переселенцев часто подселяли на земли, которые старожилы уже привыкли считать своими по праву вольной заимки. Это урезало угодья старожилов, вызывая у них сильное недовольство. Старожилы неохотно принимали чужаков в свои общины, из-за чего новосёлам было трудно легально устроиться. Скот, семена и инвентарь местное население продавало «расейским» по сильно завышенным ценам, пользуясь их безвыходным положением.
Право вольной заимки – это традиционный, неофициальный способ владения землёй в Сибири по принципу «кто первый пришёл и занял, того и земля». Слово «заимка» происходит от глагола «занимать». До конца XIX века людей в Сибири было мало, а бескрайних просторов – тайги, степей, лугов – невероятно много. Государство, которому формально принадлежала вся сибирская земля, фактически не контролировало каждый гектар и позволяло местным жителям осваивать территории самостоятельно.
Принцип вольной заимки работал очень просто. Крестьянин-старожил уходил из своей деревни чуть дальше вглубь территории, находил приглянувшийся ему свободный участок и ставил там заимку – избу, загон для скота. Он распахивал поле или просто объезжал территорию на лошади и делал зарубки на деревьях. Пока крестьянин или его семья обрабатывали эту землю или хотя бы косили на ней сено, вся община признавала этот огромный кусок земли его личной собственностью. Бумажных документов или межевания от государства для этого не требовалось – всё держалось на устном «обычном праве» и авторитете старожилов.
Зажиточные сибирские семьи за несколько поколений «застолбили» по праву вольной заимки колоссальные наделы – порой по 60–100 десятин, гектаров, на двор, включая лучшие пашни, леса и водопои. Им казалось, что эта земля принадлежит им навсегда.
Были и бытовые, культурные различия. Старожилы считали себя более чистоплотными и зажиточными. Например, они критиковали новосёлов за привычку зимой пускать мелкий новорождённый скот в избу для обогрева или за употребление в пищу грибов шампиньонов, которые сибиряки считали «поганками». Шампиньоны тогда называли по-другому – «печерицы» или «печурки». Для новосёлов из «Расеи», особенно из южных и центральных губерний, печерицы-шампиньоны были привычной и любимой едой. На юге России лесов мало, зато много степей и полей, где эти грибы растут в изобилии. Переселенцы собирали их и в Сибири. Для сибирских старожилов лесное изобилие было нормой. Сибиряки признавали исключительно «благородные» таёжные грибы, которые можно засаливать бочками: белые, грузди и рыжики. Любые грибы, растущие вне леса – на лугах, а тем более на пастбищах и навозных кучах, где дикие шампиньоны особенно любят расти, – сибиряки брезгливо считали «поганками». Поэтому, когда старожилы видели, что приехавшие «лапотники» собирают на полях белые круглые грибы и едят их, это лишь укрепляло их в мысли, что новосёлы – люди «нечистые», тёмные и едят всякую дрянь от крайней нищеты.
В этот период многие горько плакали, жалели о содеянном и писали на родину письма: «Не едьте сюда, тут погибель». Некоторые даже бросали всё и уходили пешком обратно.

Эпоха переписи 1917 года: гордость сибиряков
К моменту Всероссийской сельхозпереписи 1917 года Черняковы прожили в Каипе уже 24 года. Они стали полноправными, уважаемыми сибиряками-старожилами. Их дети выросли на вольном сибирском воздухе, завели свои семьи и получили свои наделы земли. Изнурительный и пугающий путь на поезде и пароходе в 1893 году стал далёкой семейной легендой, которую деды рассказывали внукам. В этот момент они испытывали гордость за то, что рискнули и победили тайгу и степь.