Наиболее ранние упоминания фамилии Худобины относятся ко второй половине ХVI века. Территория Московского государства в то время была малонаселенной. В его пределах проживало, по разным оценкам, от 5 до 10 млн человек. Основную часть населения страны составляли крестьяне, которые еще не были жестко прикреплены ни к земле, ни к помещикам, и не всегда имели такой родовой метки, как фамилии. Последние были характерны для служилого сословия, включая казачество, людей, покинувших ратную службу, их потомков и родственников, а также иноземцев.
В описываемые времена наше государство активно продвигалось в восточном и южном направлениях, покоряя своих беспокойных соседей. Причем только в течение указанного столетия оно в несколько раз увеличило свою территорию. Завоевание в 1552 г. Казанского и в 1556 г. Астраханского ханств - осколков некогда могущественной Золотой Орды, позволило нейтрализовать постоянно возникавшие угрозы со стороны неприятеля, сделать Волгу «русской рекой» на всем ее протяжении, а также значительно расширить государевы владения. В числе прочих в этот период были присоединены подконтрольные Казани места проживания фино-угорских племен - черемисов (марийцев) и мордвы. Занятие новых территорий сопровождалось экспансией образа жизни, культуры, религии, а также экономической политики, которая предусматривала наделение победителей землями, в том числе на условиях ренты.
Среди людей, получивших в пользование угодья на завоеванных территориях, и были Худобины, которые на тот период фиксируются в Нижнем Новгороде.
В Государственном реестре уникальных документов Архивного фонда Российской Федерации стоит на учете царская грамота из Приказа Казанского дворца в Москве, адресованная нижегородскому воеводе Леонтию Ивановичу Аксакову, в которой указывается «…как велено владеть нижегородским заволжским бортникам Степанке Худобину да Якунке Голикову бортными ухожьями Сазоновским Моршавина с устья Ветлужского, да Великовским по дву Мазам из оброку, а лекеевским бортникам Тимошке Игнатьеву сыну Пальцеву с товарыщи б надо от тех ухожеьев (гнати?) РВ (1594) году» (Центральный архив Нижегородской области, далее - ЦАНО, ф. 2013, оп. 602, ед. хр. 2, л. 1-7).
Обозначенный документ стал итогом разбирательств по вопросу «о Созоновском и Великовском бортных ухожеях» между посадскими людьми из Нижнего Новгорода Худобиными и бортниками из села Лекеево (ныне село Новоликеево Нижегородской области). Его уникальность заключается в том, что он не только относится к числу наиболее древних актов о нижегородской земле, но и раскрывает практику установления законности и правовой фиксации владения собственностью.
https://ibb.co/q5pN6VS (Грамота, выдержка №1)
В грамоте, в частности, говорится: «От Царя и Великого князя Федора Ивановича Всея Руси в Нижнем в Новгороде воеводе … Левонтию Ивановичу Аксакову. В нынешнем в «РВ» (102, т.е. 1594) году февраля в «КИ» (28) день послана к тебе наша Грамота по челобитью нижегородского уезда села Лекеева бортника Тимошки Игнатьева. А сказал, что живет де он в селе в Лекееве на бортном займище…».
https://ibb.co/PgM9J9Y (Грамота, выдержка №2)
Далее следует содержание ранее направленной в Москву жалобы Тимофея Игнатьева сына Пальцева (Мальцева?) с попытками оспорить право Худобиных и их родственников Голиковых на Ветлужское и Великовское ухожья: «… А Нижегородны де посадские люди Гневаш да Дружинка Степановы дети Худобина да Якушко да Митя Голиковы владеют вотчиной - бортныем ухожием за рекой за Волгой от Ветлужского устья верх по Волге по речку по Стрелицу да по Балку, да Великовским ухожем по Мазе по Большой да по Мазе по Меньшой с рыбными ловлями и с бобровыми гоны. А дают де они оброку с тех вотчин - Гневаш да Дружинка Степановы дети Худобина, по пяти пудов меду, а Якуш да Митя дают пять же пудов меда да водийно годе оброку дают два бобра карих да два бобра ярцы...».
https://ibb.co/n7jYbj8 (Грамота, выдержка №3)
Опираясь на доводы Лекеевских бортников, Москва вначале дала указание предоставить им приоритетное право на спорные угодья. Однако затем пересмотрела это решение, написав в грамоте: «… Ныне нам били челом нижегородские заволжские бортники Степанко Худобин да Якунка Голиков на Тимошку да на Климца М(П)альцовых и на их товарыщев. Да сказали даны де им в нынешнем в «РВ» (1594) году бортные ухожья за рекой за Волгой дяди их Ивана Сазонова по реке по Волге с устья Ветлужского вверх до их Великовских ухожий по речке по Мазе Большой да по речке Мазе Меньшой против их старинного Ветлужского ухожья, что вверх по Ветлуге. А владели тем Великовским ухожием горная и луговая черемиса…»
https://ibb.co/tYB5yts (Грамота, выдержка №4)
Далее Худобины заявляют, что: «… они де с тех бортных ухожей дяди своего Ивана Сазонова с устья Ветлужского вверх по Волге да с Великовского ухожея … против их старинного Ветлужского ухожея, что были за черемисой ныне оброк и куницы и всякие подати дают и службу служат и в налогах за ними те ухожеи написаны. А тот де Тимошка да Климко сами не бортники. А у них де отцы и деды и сами они сыстари бортники. А те де вотчины себе прочили. А в тех де вотчинах в Сазоновском ухожие, что с устья Ветлужского по реке Волге старые дели девятсот дерев да новодели семсот дерев да дватцать четыре с пчелы … а в Великовском де ухожье пятсот дерев новодели да дватцать четыре с пчелы …».
https://ibb.co/dKg6vSt (Грамота, выдержка №5)
Помимо этого, после описания сути вопроса, в грамоте говорится о Худобиных и Голиковых: «… И надо бы их пожаловати теми бортными ухожьями, что за рекой за Волгой дяди их Ивана Сазонова на реке на Волге с устья Ветлужского вверх по реке Мазе Большой да по речке Мазе Меньшой против старинного Ветлужского ухожья, что вверх по Ветлуге велети владети по прежнему по писцовым книгам. А Тимошке Игнатьеву с товарыщи тех ухожъев давати не велети. А в Нижегородских в бортных в писцовых книгах письма и дозору Василия Борисова да подьячего Третьяка Аврамова лета ЗУS (1588) году написаны те бортные ухожья с устья Ветлужского по верхнюю сторону (Стрелки?) Степанко Худобин ходит свои жеребья и брата своего Мордвина знамя Куней скок. От оброку дае с того ухожея три пуды меду да куницу…»
https://ibb.co/DWxMhmw (Грамота, выдержка №6)
https://ibb.co/3ymc0rC (Грамота, выдержка №7)
«… вверх по реке по Ветлуге на правой стороне Великовского ухожия да Васиновской да Федоровской да Дмитриевская прости от Нижней Прости знамя Мыслете да знамя Вилы с рубежом да знамя Пояс с потесом ходит по грамоте боярина и дворецкого Казанского и Нижегородского и Мещерского двора Михаила Ивановича Волынского Мордвин Кузьмин сын Худобин...»
https://ibb.co/jhqNwXT (Грамота, выдержка №8)
Далее следует: «… а оброку дает с тех ухожеев … угоди семь пуд меду, да три куницы, да пошлины. Да Мордвин же Худобин ходит по грамоте боярина Семена Васильевича Яковлева бортный ухожей по реке по Ветлуге вверх от устья по верхней по левой стороне от Черной речки до речки до Лапшенги до верхних в тех же ухожиех новодел знамя Мыслете да знамя Черты, а оброку с тех знамен дает пуд меду да куницу да пошлины. Мордвин сведен на Самару в жильцы. А ныне с теме знамена ходит брат ево родной Степан Худобин…».
https://ibb.co/x3W9Mqs (Грамота, выдержка №9)
Заключается грамота отсылками к тексту составленных в 1588 г. писцовых книг: «… да во льготу дано Гневашу да Дружине Степановым детям Худобина пустой ухожей Созона Моршавина снизу от Прорвы Липовые да до речки до Лотоши вверх по Волге да по Ветлуге вверх по левой стороне от озера от Ростовца под Нижнюю Прость Сидоркину да пусте? ево раннее. А знамена в том ухожее - знамя Сапог с носком, да знамя Новина с двема рубежи, да знамя Куней хвост, да знамя Вилы с рубежем, да знамя Куней скок. Да сказали пусте етот ухожей… а в Петровых книгах Бурунова тот ухожей не написан, а льготы дано на три годы, а изо льготы выйдет в Р (1692) году...».
https://ibb.co/m0yT2hw (Грамота, выдержка №10)
Из содержания грамоты следует, что проживавшие в ХVI веке в Нижнем Новгороде Худобины специализировались на бортничестве, т.е. пчеловодстве, которое с давних пор считалось экономически крайне выгодным занятием. Их семейный промысел носил, по сути, промышленные масштабы, о чем свидетельствуют как территории, занимаемые угодьями, так и количество бортных деревьев.
Худобины были связаны близким родством с Моршавиными, Сазоновыми и Голиковыми. При этом один из Худобиных - Мордвин Кузьмин сын, судя по всему, относился к служилому сословию и имел чин «жилец», а его родной брат - Степан, а также Степановы дети - Гневаш и Дружина, значились посадскими людьми.
Грамота апеллирует к материалам разных лет, из которых наиболее древние относятся к 1560 - 1562 гг. Так, согласно ее содержанию:
- в Нижегородских «писцовых книгах письма и дозору Василия Борисова да подьячего Третьяка Аврамова» (составлены в 1588 г.) обозначено «… бортные ухожья с устья Ветлужского по верхней стороне (Стрелки?) Степанко Худобин ходит свои жеребья и брата своего Мордвина знамя Куней скок …» («жеребий» означает часть надела, выделенная в т.ч. из поместья - т.е. земель, предоставляемых за службу; «ходит» - владеет, использует; «знамя» - вырезанный (вырубленный) на стволе дерева знак собственности);
- «… с тех бортных вверх по реке по Ветлуге на правой стороне Великовского ухожия … от Нижней Прости знамя Мыслете да знамя Вилы с рубежом да знамя Пояс с потесом ходит по грамоте боярина и дворецкого Казанского и Нижегородского и Мещерского дворца Михаила Ивановича Волынского Мордвин Кузьмин сын Худобин…».
Боярин и воевода Михаил Иванович Вороной-Волынский, участник взятия Казани, был убит в 1571 г. под Москвой в сражении с крымским ханом Девлет-Гиреем. Из биографии воеводы следует, что боярином он стал в 1559 г. (по некоторым данным - в 1560 г.), а должность дворецкого Казанского и Нижегородского и Мещерского дворца занимал с перерывами в 1557 г. и с 1560 по 1562 гг. С учетом данных обстоятельств, а также примерного возраста, начиная с которого лицо могло получить в пользование земли (15 лет), следует, что родился Мордвин Кузьмин сын Худобин не позднее 1547 г.;
- «… да Мордвин же Худобин ходит по грамоте боярина Семена Васильевича Яковлева…».
Семен Васильевич Яковлев, долгое время входивший в близкое окружение Ивана Грозного, был дворецким Нижегородским в 1564 - 1566 гг. Значит, соответствующую грамоту он мог дать Мордвину Кузьмичу Худобину не позже этого времени.
В практике генеалогических изысканий при отсутствии сведений о времени рождения человека зачастую используется условная разница в возрасте между родителями и детьми - 25 лет. При этом поправки в ту или иную сторону делаются с учетом таких дополнительных данных, как участие в событиях, время которых отражено в источниках, дееспособность (рабочая активность) конкретных людей на тот или иной период времени и т.д.
Исходя из того, что в 1594 г. участниками событий одновременно выступают два поколения Худобиных - Степан и (заочно) Мордвин Кузьмины дети, а также взрослые и довольно самостоятельные Дружина и Гневаш Степановы дети, можно предположить, что последним уже за двадцать лет, т.е. оба они родились в конце третьей четверти ХVI века. Тогда Мордвин Худобин - приблизительно 1545 - 1550 г.р. (из текста можно сделать вывод, что он старший из братьев), Степан Худобин - немного моложе, а их отец Кузьма - около 1520 - 1530 г.р.
Голиковы и Худобины, совместно владеющие Великовским бортным угодьем, очевидно, связаны родством посредством женских линий. При этом Яков и Дмитрий Голиковы доводятся Степану и Мордвину Худобиным двоюродными братьями. Их общей родственной связью является Иван Сазонов (сын Сазона Моршавина) - их дядя, чьими бортными угодьями от устья реки Ветлуга до Великовских угодий они пользуются на правах близкого родства. Отец же Ивана - Сазон Моршавин, приводится дедом Степану и Мордвину Худобиным, а также Якову и Дмитрию Голиковым. Он был первым и, судя по всему, довольно известным владельцем этих земель. Его фамилией долгое время назывались местные топонимы. На картах Нижегородской губернии вплоть до ХХ века в районе устья реки Ветлуга обозначались Моршавинский лес, Моршавское озеро и деревня Моршавино. Причем последняя прекратила существование лишь в 1984 г., попав в зону подтопления реки Волга.
Что же касается Великовских угодий - в настоящее время в районе их расположения, в 90 км к востоку от Нижнего Новгорода и в 20 км к северо-востоку от г. Лысково, сохранилось одноименное село Великовское.
Согласно материалам грамоты от 1594 г., в те времена непосредственным местом проживания Худобиных был Нижегородский посад. Примечательно, что расстояние от последнего до их наиболее удаленных «ухожей», расположенных выше устья реки Ветлуга, превышало 100 км.
В работе «Ономастикон» известного отечественного историка Веселовского С.Б. содержатся сведения о происхождении старинных русских фамилий, имен и прозвищ. Худобины здесь упоминаются как крестьяне, проживавшие в 1624 г. в Нижнем Новгороде и Курмыше, а Сазон Моршавин - как нижегородский бортник, имя которого зафиксировано в 1608 г.
Касаемо материалов Веселовского С.Б. (книга была составлена на основании записей ученого уже после его смерти), следует отметить, что они содержат лишь те данные, которые он встречал в ходе работы по другим направлениям. Ученый не стремился, да и физически не мог глубоко погружаться в вопросы происхождения отдельных фамилий. Причем, судя по всему, ему не встречалась обозначенная выше грамота от 1594 г., в которой содержатся ретроспективные свидетельства проживания Худобиных в Поволжье в середине ХVI века.
Сведения из «Ономастикона» позволяют уверенно локализовать Нижегородчину, как место последующего исхода Худобиных в иные регионы нашей страны. Вместе с тем, скорее всего, к Курмышу они имели лишь опосредованное отношение и в самом городе не жили. Дело в том, что район расположения Великовских бортных угодий периодически административно переходил в ведение Курмышского уезда. Так, очевидно, и появилась запись об их проживании в указанном городе.
Дед Степана и Мордвина Худобиных - Сазон Моршавин, к 1608 г. по возрасту уже не мог иметь отношения к бортничеству, как это обозначено в «Ономастиконе». В материалах 1608 - 1612 гг., которыми оперировал Веселовский С.Б., он действительно упоминается, но лишь как человек, чьим именем называются местные географические объекты - «бортный лес Сазона Моршавина», «Моршавинская вотчина» и т.п. В 1594 г., т.е. во время написания обозначенной выше грамоты, Степан Худобин, который родился примерно в середине века, отстаивает права на угодья, ранее находившиеся в пользовании его дяди - Ивана Сазонова и деда - Сазона Моршавина. Если даже предположить, что мать Степана и Мордвина Худобиных родила старшего из сыновей в возрасте 15 - 20 лет, то выходит, что она была около 1530 г.р. Из других обнаруженных мной документов можно сделать вывод, что при рождении дочери Сазон Моршавин был уже в зрелом возрасте. Так, в архивах сохранился материал под названием «Сотная 1560 г. с книги письма и меры 1558/1559 гг. князя Юрия Мещерского и Молчана Ростопчина на Узольскую и Везломскую волости Балахольского (Балахнинского) уезда». В документе содержатся сведения о действиях государства по возрождению жизни на местных землях после их разорения в результате войн с Казанским ханством:
- «… в Везломской волости даваны починки и селища и пустоши на льготы. А после льготы на пять лет давати им оброку. А дана льгота с лета 7067 (1559)…»;
- «… пустошь Сапчино над озером над Сапчиным… Пашни в поле перелогом полторы десятины да лесом болшим поросли… А от Сопчинского истоку вверх по озеру на Кочечном лушку да на Стрелке пятьдесят пять копен. А в межах с Моршавиными, конецы Юрцовского нижнего конца и конец Карасья озерка да исток в Плотское озеро…»;
- «… Сопчинского покос Онанинской Попов под бором, косят ево Жучко Иванов сын Моршавин да Микулка Степанов сын Созонов. Ставитца на нем сена пятьдесят копен, а оброку давати им пять алтын денег. А порука по них в оброце Петруша Лукьянов сын Рагозин да Юшка Терентьев псковитинов…».
Из совокупности имеющихся данных следует, что:
- Жучко (от некалендарного имени Жук, производными от которого являются отчество и фамилия Жуков) Иванов сын Моршавин и Микулка (от имени Николай) Степанов сын Созонов, совместно обрабатывающие Сопчинский покос, являются двоюродными братьями, потомками Созона Моршавина. Причем, если каждый из них уже достиг 20-и летнего возраста, то это говорит об их рождении не позже 1540 г.;
- Иван Моршавин (в грамоте 1594 г. очевидно именно он проходит как Иван Созонов) и Степан Созонов - родные братья, 1515 - 1520 г.р.;
- Сазон Моршавин родился ориентировочно в 1490 г.
С учетом того, что Иван Сазонов проходит по грамоте 1594 г., как завершенное именование человека (для того времени была характерна подмена фамилии отчеством), не исключено, что у его отца - Сазона Моршавина, роль фамилии также играет отчество - Морша (в «Ономастиконе» подобное имя упоминается). Можно было бы предположить, что он являлся выходцем из села Морша (нынешняя Тамбовская область, в ХVII веке село принадлежало Рязанским архиереям), на месте которого в последующем образовался город Моршанск. Однако по законам образования имен собственных, фамилия Сазона в таком случае должна звучать «Моршанин». Кроме того, Сазон Моршавин впервые упоминается раньше, чем, как считают ученые, возник указанный населенный пункт.
Возвращаясь к грамоте, хотелось бы обратить внимание на то, что не все проходящие по ней лица обозначаются одинаково. Некоторые - по имени, отчеству и фамилии, другие - по имени и фамилии, третьи, как Иван Сазонов, - по имени и отчеству, которое играет роль фамилии. Так, полное именование, как это и положено служилым людям, имеет Мордвин Кузьмин сын Худобин. Родной брат Мордвина - Степан, во всех случаях именуется по имени (с окончанием «ко» («ка») - Степанко или Степанка) и фамилии. Так обычно именовали посадских людей и крестьян. Дети Степана - Гневаш и Дружина, именуются по-разному. Дружина - чаще с добавлением окончания «ка» (Дружинка), Гневаш - всегда без (возможно, этим подчеркивалось приоритетная возможность Гневаша, как старшего брата, заступить на службу при освобождении должности, занимаемой родственником). Но при этом обычно добавляется «Степановы дети Худобина».
В грамоте упоминается первая отпочковавшаяся ветвь от семейного древа Худобиных - это все тот же Мордвин Кузьмин сын Худобин, который ориентировочно в 1586 -1587 гг. (до составления в 1588 г. Писцовых книг письма и дозору Василия Борисова да подьячего Третьяка Аврамова) был «сведен на Самару в жильцы».
Термин «сведенец», ранее активно использовавшийся в российском документообороте, означает перемещение государством в те или иные районы людей, как правило, находившихся на службе. В данном случае речь идет о направлении Мордвина Кузьмича Худобина в возведенную в 1586 г. крепость Самару, которая, с одной стороны, обеспечивала защиту участка Волги между Нижним Новгородом и Саратовом, с другой - препятствовала вторжению в пределы Московского царства ногайских и родственных им племен.
Согласно архивным данным, в новую крепость в этот период были направлены служилые люди из городов, подчинявшихся Приказу Казанского двора, в том числе стрельцы из Нижнего Новгорода (жильцы выступали в роли командиров подразделений стрельцов).
Получение Мордвином Кузьмичем Худобиным первой грамоты на использование обширных по территории бортных «ухожий» в довольно юном возрасте (не позднее 1562 г.) может означать то, что он, будучи старшим сыном, был верстан на место своего отца - Кузьмы (скорее всего, к тому времени погибшего) и, соответственно, поставлен на довольствие, включавшее использование угодий, которые принадлежали предку. Предоставление ему очередной грамоты в 1566 г., без упоминания брата, Сепана, говорит о том, что они имели на тот период неразделенное хозяйство.
Одним из косвенных свидетельств того, что отец Мордвина и Степана - Кузьма Худобин, нес в свое время ратную службу, является упоминание в грамоте от 1594 г. о наличии у братьев собственных жеребьев («…бортные ухожья с устья Ветлужского по верхнюю сторону (Стрелки?) Степанко Худобин ходит свои жеребья и брата своего Мордвина знамя Куней скок…»). Жеребей, напомню, как правило, представлял собой долю поместья - земельного владения, которым наделяли людей (помещиков) за военную или иную государеву службу. После смерти служилого человека поместья либо их части (жеребья) могли переходить его жене и сыновьям.
Некоторые историки определяют восемь степеней дворянства до времен Петра Великого: бояре, окольничьи, думные дворяне, стольники, стряпчие, московские дворяне, жильцы, дети боярские. Как отмечается в исторической литературе, некоторое количество дворян - детей боярских, стряпчих и стольников, должно было жить в Москве и быть готовым к исполнению царевых указов, включая участие в военных действиях. Они и назывались жильцами. Жильцы считались охранным войском. Они входили в непосредственное окружение царя, обеспечивая его защиту. Во время походов и царских выездов жильцы составляли особый отряд - жилецкую сотню, предшественник последующей гвардии. Обычным явлением было участие жильцов в сопровождении царя на богомолье, а также в доставке государевых грамот.
Некоторые исследователи считают, что жильцы («служилые люди московских чинов») должны были дислоцироваться исключительно в Москве. Однако эти выводы опровергают многочисленные документы той поры. Так, согласно анализу данных Дозорной книги Силы Микитича Грекова и подьячего Клементия Козодавлева, в 1613 г., т.е. спустя 27 лет после перевода Мордвина Кузьмича Худобина в Самару, в Нижнем Новгороде жильцы не только были, но и явно преобладали среди остальных категорий дворян. В частности, отмечается, что в городе и уезде в это время проживало 37 человек из привилегированных слоев, в том числе 1 князь, 2 боярина, 32 жильца, 1 дьяк и 1 пан (Д.А. Черненков, П.В. Чеченков. Иформационный потенциал дозорных книг конца ХVI - начала ХVII вв. для изучения Нижегородского дворянства).
Стрельцы, как военное сословие, появились на Руси в 1550-м г. Тогда была проведена важная военная реформа: из городского населения были «прибраны» люди, образующие трехтысячное стрелецкое войско - вооруженную огнестрельным оружием пехоту, от которой требовалось быть постоянно готовой выполнять военные задачи. Стрельцы были освобождены от посадского тягла и получали жалованье за службу. На рубеже ХVI-ХVII веков рядовым стрельцам давали жалованье в размере 4 - 5 рублей, а также по 12 четвертей ржи и овса. При этом наряду с деньгами, они могли получать в пользование (на оброк) земли и угодья. Стрельцы ценили свой особый привилегированный статус, выделявший их из среды остального посадского населения. Вместе с тем в свободное от службы время они, как и другие посадские люди, занимались торговлей, ремеслом, промыслами и должны были уплачивать торговые пошлины при продаже своих товаров. Служба стрельцов, как и многих других служилых людей, была пожизненной, однако ее можно было оставить, передав по наследству (брату, сыну, племяннику, другому родственнику).
Боевое крещение стрельцы получили во время похода на Казань в 1552 г. (одним из командующих был воевода Михаил Иванович Вороной-Волынский, который спустя десять лет наделил Мордвина Кузьмича Худобина угодьями за рекой Волгой и который, кстати, сам обзавелся в этих местах вотчиной). Они отличились тем, что первыми двинулись на стены и ворвались в город. В последующем стрельцы задействовались во всех войнах, которые вела Россия, вплоть до упразднения их подразделений в начале ХVIII века.
Именно после присоединения Казанского ханства служилым и иным «лутчим» людям была предоставлена (в т.ч., на правах аренды) значительная часть ранее принадлежавших черемисам обширных угодий на левобережье реки Волга. Значительная часть этих территорий перешла в личное владение царя и его родственников и стало назваться «дворцовыми землями».
