Поташовы

08 СЕНТЯБРЯ 2015
Вторые областные Краеведческие чтения
Люлько Александр Сергеевич,
ПО "Луганский
станкостроительньїй завод",
рабочий, краевед-любитель

О ВКЛАДНЫХ ЗАПИСЯХ "ОКТОИХА ОСМИГЛАСНОГО " 1666 г. —- сохранённая реликвия села Кубаево.

В Луганском областном краеведческом музее, в небольшом по количеству собрании старопечатных книг хранится и вкладная книга "Октоих осмигласный", напечатанный в "царствующем граде Москва", в царской типографии в 1666 г. Номер поступления 44153 ЛКГ 5171.

Закупка 1978 г. у гр. Поташовой Т.Л.(илл.А). Интересна судьба книги, разделившая судьбу не только своего времени и своих владельцев, но и несущая в себе, после воссоединения Украины и России, следы влияния украинской книги на русскую. Как и в украинских изданиях дата выхода "Октоиха" переходит с последних листов на первые. Как и в украинской книге дата выхода "Октоиха" проставлена уже не только по летоисчислению от т.наз. "Сотворения мира",но и от "Бога слова", т.е.от "Рождества Христова", которое будет официально принято в России не только через 34 года в 1700г. Даже гравюра рассматриваемого нами "Октоиха" с изображением Иоанна Дамаскина, открывающая книгу, является довольно точной копией гравюры "Октоиха" Львовской типографии 1630 г. (илл.1).

В книге имеются две вкладные записи, из которых мы узнаем не только причину вклада, но и имена вкладчиков и лиц, по ком сделаны вклады. Сразу хочется оговориться, что вкладные книги, вложенные в церкви и монастыри с целью искупления своих грехов и грехов своих родителей, – дело самое обычное, как и вкладные записи в них. Но "Октоих осмигласный" 1666 г. занимает особое место. Особое хотя бы потому, что его записи, среди множества подобных, с именами неизвестных истории людей, позволяют идентифицировать книгу с лицами известными по историческим документам. И на основе анализа записей реконструировать, как отношение вкладчиков к книге, так и отношение их отцов между собой. Что с одной стороны составляет частный вопрос, раскрывая в то же время общую картину жизни России и Украины второй половины XVII в. Но прежде чем перейти к рассмотрению вкладных записей, для лучшего понимания личностей вкладчиков, фамилии которых вначале нам ни о чем не говорили, необходимо остановиться на цене книг XVII в.

Книги в XVII в. стоили дорого, поэтому купить их мог только богатый человек. Простому ремесленнику или крестьянину подобная покупка была не по " карману". Для лучшей наглядности сравним 4-х рублевую оценку "Октоиха" с зарплатой среднего ремесленника, составляющей около 2-х рублей в ...год.

Подчеркивая при этом, что все его хозяйство, вместе с домом и приусадебными постройками, нередко не превышало 4-х-5-ти рублей оценки. Поэтому они, как, кстати, и люди побогаче, покупали и вкладывали книги вскладчину.

Прекрасным примером чему может послужить "Минея общая" 1635 г. из этого же музея:" Августа В 1 день Куплена Сия Книга Глаголемая " Минея Общая". А меняли Ее Прихожане Микита Иванов Сын Дал В нее Рубль, Да Горей Симеонов Дал В нее Рубль, Да Иван Михайлов Дал В нее Рубль, Да Ондрей Герасимов Дал В нее Рубль И всево За нее Дано Четыре Рубля..." Вкладная запись этой книги, сделанная по слову на лист, занимает несколько десятков листов, затрудняя из-за невозможности избавиться от нее, хищение книги. Но, если вкладчики "Минеи общей", при всех приведенных в записи данных ( мы, к сожалению, из-за большого ее объема привели только часть записи), так и

остались для нас неизвестными, то вкладчики "Октоиха осмигласного" 1666 г., по мере изучения вкладной выросли в конкретные фигуры, известные в истории России и Украины.

Первая запись, сделанная черными, выцветшими от времени чернилами, по слову на лист, в 1670 г. занимает 48 листов (38 первых и 10 листов -150-159 -в середине книги);

"179 Декабря в шестый день На память Во святего отца нашего Николая Архиепископа Мирликийскаго Чудотворца Отдал Сию Книгу Охтай в церковь Пресвятыя Богородицы Честнаго И славнаго Ея Похвала (слово вырезано) Алексей Фролов в вечное Поминовение По отце своем убиенном Дьяке Евстратии Фролове И коего Преставленныя Сродников И подписал Своею рукою – Сию Книгу от церкви Никому Не про Давать И не закладывать Подписал Алексей Фролов".

Вторая запись, сделанная также черными чернилами в две строки ( кроме слов с "выходными данными", написанными в одну строку, занимает семь листов (39-45).

"А в нынешнем 1712-м году Марта в 19 день, сию книгу брал дьяк Петр Дементьев сын в сохранность (?) в вотчину свою в нижегороцкой уезд в село Кубаево в церковь святаго великомученника Димитрия Селунскаго, По отце Сваем Думном дворянине и печатнике Дементье Миниче Башмакове, в вечное Помяновение, а в церковь Пресвятыя Богородицы Похвалы, вместо сей книги Дал новую книгу Октоих:"(илл.).

Обе записи объединяет общий факт И первый, и второй вкладчики – люди состоятельные. Поэтому купили и вложили книгу самостоятельно. Но, если первый вкладчик вложил новую книгу, то второй – старую, но не стариннную. И вкладывал ее по своему отцу – человеке, как мы узнаем позже – очень известному и влиятельному, не побоялся даже дискредитирующей его первой записи, которая косвенно могла обвинить его в незаконном изъятии книги, и в жадности ( пожалел денег на новую книгу).

Мало того, он, как бы продлил ее собой, начав свою запись с соединительного союза, буквы "А": "А в 1712 гМарта в 19 день сию... и т.д." Из этого можно сделать вывод: очень уж дорожил Петр Дементьев сын этой старой книгой, изымая ее для обеспечения сохранности в свою родовую (?) церковь в селе Кубаево.

Но какова же причина, побудившая дьяка сделать это? Может он был старообрядцем и спасал старообрядческую книгу от уничтожения , как это было принято в среде старообрядцев. Но книга не была старообрядческой, поэтому искать причину необходимо было в другом. В возможном знакомстве Фроловых и Башмаковых, а может в их родстве, когда, выходящая замуж дочь меняет фамилию (т.е. в родстве по материнской линии). Но как через 350 лет проверить это? Здесь в записи совершенно нет никаких конкретных данных. Нет даже "адреса" местонахождения церкви Пресвятой Богородицы похвалы. Ни единой зацепки, кроме звания Евстрата Фролова – дьяк, да причины его смерти – убиенный. Поэтому, видя, что помочь нам в розыске на данном этапе эти сведения не могли, мы решили перейти к изучению второй записи.

С Башмаковыми дело обстояло совершенно иначе. Звание печатника и длинный чин дворянина Дементия Минича, но как была вложена книга второй раз, адресное место вложения и адрес самой церкви давали нам шанс найти этих людей. Правда, исходя в начале из неверного понимания слова печатник, мы искали Башмакова в московской типографии, где он по нашему предположению должен был печатать книги. Не останавливали нас в ошибочном поиске и явно неестественный для простого печатника типографии высокий думный чин дворянина и полное написание в записи имени-отчества Башмакова. И только узнав, что право "вичиться", т.е. писать не Дементий сын Мины, а Дементий Минич, давалось только лицам княжеского происхождения или за особые заслуги, мы поняли свою ошибку и начали искать Думного дворянина и печатника в царском дворце. К сожалению, московские архивы были для нас недоступны, поэтому мы искали упоминания о Башмакове в любой доступной нам исторической литературе. С ее помощью, а также с помощью русских ученых: сотрудниц Эрмитажа (С.-Перербург) М.П.Сотниковой и М.А.Добровольской и сотрудницы Государственного Исторического музея Ж.Н.Ивановой, еле различимая в начале поисков фигура дьяка выросла в конкретный образ человека, наделенного огромной властью или, как писал протопоп Аввакум в своем "Житии", – ближнего царя ". Тогда-то мы и узнали, что существует более древнее определение слова "печатник". Оказывается звание печатника много древнее печатной книги. Им в глубокой древности наделялись особо доверенные князю ( а с появлением царского титула – царю) лица, хранившие княжескую (царскую) печать, носившие ее " на вороту" ( т.е. на шее), с правом удостоверять ею важнейшие документы (илл.2). Но был ли "печатник" Дементий Минич Башмаков именно "таким" печатником, мы еще не знали и, боясь ошибиться, как в первый раз, продолжали работать с литературой, пока не удостоверились в верности наших предположений. И на основании собранных о нем сведений, мы даже рискуем привести его краткую биографию.

Итак... Дементий Минич Башмаков.

Родился в семье нижегородского дворянина Пимена Алексеевича Башмакова в 1618 году.На службе с 1644 г. Служил подьячим , а затем и дьяком во множестве московских приказов, в том числе Разрядном и Посольском.

В 1658 г. русский царь Алексей Михайлович сделал его руководителем приказа

тайных дел с особым званием "дьяк в царском имени", т.е. человеком, имевшим право составлять от царского имени письма, грамоты и т.п. документы, подписывая их от имени царя. В 1663 г., оставаясь главой приказа тайных дел, Дементий Минич стал Думным дьяком, а в 1676 г. уже новым царем Федором Алексеевичем был избран в Думные дворяне и назначен главой Печатного приказа с почетным званием Печатника и правом "вичиться". По долгу службы, находясь всегда в самой гуще событий, то ездил к патриарху-реформатору Никону, то к его антиподу "огнепальному" протопопу Аввакуму. Неоднократно бывал и на Украине с различными миссиями, в том числе и на выборах в 1663 г. гетманом И.М.Брюховецкого. Даже "асаул" И.М.Мазепа, если верить Г.Конискому, обязан своим выбором в гетманы именно Башмакову. По всей видимости и допросы Степана Разина не обходились без дьяка приказа тайных дел, тем более, что, как мы увидим далее, интерес к Степану Тимофеевичу у него мог быть особый . 25 июня 1682 г. из Казенного двора для венчания на царство малолетних братьев Иоанна и Петра Алексеевичей им и казначеем С.Ф.Толочановым во главе торжественной процессии в Грановитую палату были доставлены так называемые "царские яблоки", олицетворяющие Державу.

Умер Дементий Минич Башмаков в 1700 (?) г., до последних дней (?) исполняя почетную должность печатника.

Найдя Башмаковых, мы, помня старинную русскую пословицу "Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты", решили в царском дворце искать и Фроловых. Тем более, что, зная из вкладной записи чин Евстратия Фролова – дьяк, и отношение сына Дементия Минича к книге, мы предполагали их знакомство друг с другом. Да и не могли дьяки (т.е. одни из руководителей приказов) не знать друг друга, особенно, учитывая довольно частую смену ими приказов. Надежды наши полностью оправдались, и перед нами предстал еще один влиятельный вельможа и "ближний" царя.

Евстрат ( он же Евстратий или Елистрат) Антипович Фролов. Лицо, по ком в 1670 г. вложена книга.

Хотя личность дьяка нами полностью не установлена, основные ступени его карьеры мы можем назвать довольно точно:

1663-1665гг. – дьяк Новой четверти;

1665-1667гг. – дьяк приказа Большого дворца;

1667-1670гг. – находился в Астрахани.

Существует мнение, что в приказ Большого дворца набирались чаще всего молодые подьячие, прошедшие школу службы в приказе Тайных дел. (Вот еще одно звено из цепи предположений о знакомстве двух дьяков).

Из книг Д.И.Яворницкого "История запорожских казаков" и С.М.Соловьева "История России с древнейших времен", известно о поездках дьяка в 1666 г. к "запорожским казакам" на Украину с какой-то инспекционной поездкой и правом дьяка "судить кого бы то ни было по войсковым правам и по своему усмотрению". Во время этого приезда к Брюховецкому гетман отчитывался перед ним, извиняясь и оправдываясь перед русским царем за "смуту в "Запорогах".

А автор одной из самых лучших книг по истории Украины, которая так и называется "История Малороссии" Бантыш-Каменский упоминает в ней о совместной поездке в Малороссию обоих дьяков. (Евстрата Фролова и Дементия Башмакова). Нам не известно, чем занимался Евстрат Фролов в Астрахани. Но из т. наз. "Беляевского летописца" мы узнаем о гибели 22 июня 1670 г. дьяка во время взятия Астрахани Войсками Степана Разина. "Святающу же дню, приидоша воды к Пречистенским воротам. И у врат калитку высекше, внидоша во град Кремль. И боярина, дьяков, голов стрелецких, дворян, детей боярских, сотников, подьячих и всех прилучившихся здесь чиновных людей связаша руце и нозе, аки злодеев посадиша под роскат (башню).

Потом вор и богоотступник Стенька Разин со товарищи и со астраханскими изменники боярина князя Ивана Семеновича (Прозоровского) повеле внести в роскат и с роскату ринути на землю на зимней восток.И ринуша его нуня в 22 день в начале третьего часа дне. Дьяков же Романа Табунцова, Евстратия Фролова, стрелецкого голову Алексия Соловцова, и всяких чинов людей перед соборною церковью между роскатом всех посекоша (илл.3).

И обагрися земля христианскою кровию, тече бо кровь от соборныя церков до приказной полаты. Тело же боярина и прочих с ним побиенных злый пес Стенька повеле отдати в троицкой монастырь в братскую ископанную могилу...".

Вот так, благодаря счастливой находке книги с "Беляевским летописцем", нам удалось определить не только причину, но и год, месяц, число и,даже...время гибели дьяка. А упоминание имени нашего дьяка в числе 4-х из 450 погибших , так и оставшихся безымянными защитников Астрахани, красноречиво говорит о его положении при " дворе".

С этим как бы перекликается "царский вопросник", составленный царем для допроса схваченного Степана Разина (илл.4).Первым вопросом, в котором был:" О князе Иване Прозоровском и о дьяках за что побил...".И, наверное, друг одного из убиенных дьяков (Евстрата Фролова)"ближний царя", ведавший приказом Тайных дел Дементий Башмаков, не мог лично не задать Стеньке этот же вопрос (см. илл.4).

Ну, а как же быть с церковью Пресвятой Богородицы Похвалы? Куда в 1670-м году была вложена книга. Неужели ее так и не нашли? Нашли! Наперекор отсутствующим данным о ее местонахождении. Хотя, честно говоря, сами на это не надеялись. Но действительно нам, наверное, везло. Вот и в этом случае...

В репринтном издании 1992 г. книги А.Ф.Малиновского "Достопримечательности

Москвы", в разделе церкви Москвы названа и церковь Пресвятой Богородицы похвалы, перестроенная в 1695 г. царским печатником Дементием Башмаковым, в которой похоронен сам Дементий Башмаков, его жена и дочь (?).

Именно в эту церковь в 1670-м году Алексеем Фроловым была вложена книга "Октоих осмигласный" 1666 г. Именно из нее через 42 года дьяком Петром Дементьевичем она как самая великая драгоценность была изъята и вложена для обеспечения сохранности книги в церковь Дмитрия Солунского.

И что самое интересное, уж очень большие гарантии обеспечения сохранности книги дал нам Башмаков, если книга, как заколдованная, находилась почти 300 лет в селе Кубаево Нижегородского уезда. И именно из этого села была привезена она в Луганск гр. Поташовой Т.Л., полученная, по ее словам, от своей бабки ...Бацмановой...

Ну вот, кажется, все вопросы в отношении книги решены. Все определено. Но до конца ли определено нами значение книги? Боимся, что нет. Мы могли бы написать : "Не, боимся", а "вернее"... Но мы действительно боимся недооценить значение книги. Возможно, Алексей Фролов вкладывал ее в 1670 г. не только по "убиенному отце и его преставленнья сродников" (т.е. родственников), а по всем убиенным вместе с отцом в Астрахани его соратникам? И именно так мог считать он, именно так мог считать дьяк Петр Дементьев сын Башмаков. Именно таковой и мы предлагаем считать книгу. Назвав ее мемориальной. А вклад – мемориальным. Надеясь, что большой ошибки в этом определении мы не сделаем. Тем более, что книга является еще одним до сих пор неизвестным памятником восстания, или точнее крестьянской войны под предводительством донского Казака Степана Тимофеевича Разина.

PS. Очень перспективно изучение" родового дерева" обоих родов. Придет время, и другой исследователь займется этим вопросом, удивив своим открытием нынешних обывателей... Уверен в этом.

ДОПОЛНЕНИЕ.

Прошло 100 лет.

За это время жизнь нескольких поколений некоторых известных родов, благодаря заключаемым в их среде так называемых "династических" браков, пересекаясь, принимала иногда такие причудливые формы, что только диву даешься и долго не можешь прийти в себя от удивления: неужели подобное возможно?

Вот в случае с Башмаковым удивительное приняло прямо-таки фантастические очертания. Судите сами... Для примера возьмем отдельных представителей этой фамилии конца XVIII- начала XIX вв., сведения о которых нам удалось отыскать в различной литературе.

Итак, Башмаков 100 лет спустя...

Не будем останавливаться на Евлампии Михайловиче Башмакове (1760-1816гг.), – казанском прокуроре, о жизни которого нам ничего неизвестно, но подробнее остановимся на личности его сына, фигуре, как нам кажется, неординарной.

Дмитрий Евлампович (1794-1835гг.) праправнук царского печатника Дементия Минича Башмакова. В 1809 г. в 15-летнем возрасте был завербован князем Г.Волконским – другом А.С.Пушкина, впоследствии героем Отечественной войны 1812 года и будущим декабристом в свой дворянский, кавалергардский полк. Во время войны 1812 г. семнадцатилетний Башмаков состоял ординарцем при командующем русской армией (?) Барклае де Толли.

Дослужился до чина полковника кавалергардского полка. После отставки – чиновник особых поручений при гр. М.С. Воронцове. В 1833 г. по 1835 г. таврический предводитель дворянства. Существует предположение о его встрече в июле 1824 г. с А.С.Пушкиным.

С 1824 г. – женат на внучке русского генералиссимуса А.В. Суворова Варваре Аркадьевне (1785-1855гг.). Благодаря этому браку, род Башмаковых породнился не только с родом Суворовых-Рымникских, но и с родом кн. Голициных, т.к. родная сестра Варвары Аркадьевны – Марья Аркадьевна была в замужестве за кн. Голициным. С этого времени оба рода бывших печатников (Д.М.Башмаков – хранитель "малой" государственной печати служил "под началом" еще "большего" печатника – "оберегателя большой государственной печати" всесильного кн. В.В.Голицина) породнились. А так как сам генералиссимус А.В.Суворов был женат на Варваре Ивановне, урожденной кн....Прозоровской, чей прапрадед – астраханский воевода И.С. Прозоровский погиб 21 июня 1670 г. вместе с дьяком Е. Фроловым от руки С. Разина, то род Башмаковых породнился и с родом кн. Прозоровских.

Но и это оказывается еще не все.

Если вспомнить, что сын А.В.Суворова Аркадий Александрович был женат на Елене Александровне, урожденной Нарышкиной, чья прапрабабка была женой русского царя Алексея Михайловича Романова и матерью Петра I, то с этого времени род Башмаковых породнился и с царствующим родом . А в жилах потомков рода Башмаковых стала течь и "царская кровь", исходя из выше приведенных примеров, авторы не будут удивлены, если когда-либо выяснится и родство Башмаковых с Фроловыми...

Сын Дмитрия Евлампиевича Александр Дмитриевич, судя по некоторым источникам, также был близок, как к императорскоиу двору, так и к самому императору.

Здесь нам хочется сделать отступление и объяснить, как мы выше писали причину столь удивительных пересечений, описываемых нами "знатных родов". Удивляться, конечно, можно было сколько угодно, но необъективные законы жизни и развития общества регламентных родов, так называемых "династических" браков, когда представители именитых фамилий заключали браки по"родовитости", т.е. среди равных себе. И не могли, да и не имели, наверное, права (чтобы не уронить честь своего рода) представители таких известных фамилий, как кн. Голицины и Суворовы-Рымникские родниться с представителями незнатных родов. Точно так же и род "царского печатника" искал родню, равную себе. И сейчас, спустя сотни лет после описываемых событий, отчетливо видишь, какое место в иерархической лестнице русского государства занимал тот или иной род, а в данном, конкретном случае, род Башмаковых.

Наш рассказ о роде Башмаковых, несмотря на то, что мы в нем упоминаем далеко не всех известных нам его представителей, будет, наверное, неполным, если мы, хотя бы вскользь, не упомянем еще одного Башмакова – Флегонта Мироновича (1774-1859гг.) двоюродного брата Дмитрия Евлампиевича, военного, бывшего из дворян Симбирской губернии. Военную службу Флегонт Миронович начал с чина сержанта. Участник итальянского похода А.В.Суворова 1799г. За храбрость и отличие во многих сражениях 1812 по 1814 гг. дослужился до чина полковника (3.XI.1812 г.). В 1820 г. "за острый язык", которого боялись многие "сильные мира сего", или, говоря языком протокола, " за клевету и растрату" разжалован в рядовые и переведен в черниговский пехотный полк, где

сдружился (проживая вместе) с Сергеем Ивановичем Муравьевым-Апостолом – потомком гетмана Даниила Апостола, подполковником и будущим руководителем восставшего черниговского полка. Который вместе с 4-мя руководителями декабрьского восстания 1825 г. Пестелем П.И., Рылеевым, К.Ф.,Каховским П.Г. и Бестужевым-Рюминым М.П. будет казнен на кронверке Петропавловской крепости в 1826 г.

Свое участие в восстании Флегонт Миронович отрицал, отрицал и свою принадлежность к "Южному обществу". Но военный суд при 1-ой армии в Могилеве, исходя из показаний по этому делу ряда декабристов Южного общества, приговорил его 17.08.1826 г. к лишению дворянства и ссылке в Сибирь на вечное поселение. Через 30 лет, по ходатайству матери Алескандра Аркадьевича Суворова, в 1853 г. ему было разрешено вернуться "во внутренние губернии" России, в имение родственника генерал-майора Николая Дмитриевича Булыгина.

Но, несмотря на крайнюю бедность (а сохранились сведения, что жил он, в основном, благодаря помощи своих друзей-декабристов), Флегонт Миронович от милости отказался и умер 21.09.1859 г. в городе Тобольске, где и похоронен на Завальном кладбище.

И вновь автор просит извинить его за многочисленные отступления, и привести в качестве реабилитации честного имени разжалованного полковника (помните причину разжалования – "клевета и расстрата") слова художника и археолога Сибири, ученика декабристов М.С.Знаменского (1833-1892 гг.) из его книги "Детство среди декабристов" (Тобольск, 21.09.1859 г.): "Умер Ф.Н.Башмаков, последний из декабристов, живших в нашем городе. Понемногу память о них начинает сглаживаться. Собственно для себя, в свободные минуты, я решил записать свои воспоминания о людях, которых с дней моего детства я привык уважать, несмотря на недоброжелательные отзывы разных чиновных душ. С того времени, как я начал помнить себя и до 23-х лет, я был с ними. И если теперь подлость, низость и взятки болезненно действуют на меня, то этим я обязан людям, о которых всегда говорю с почтением и любовью..." И пусть М.С. Знаменский в своих записках рассказывает о др. декабристах: М.А. Фонвизине, И.Д. Якушкине, М.И. Муравьеве-Апостоле, которые непосредственно участвовали в становлении его как человека, и лишь вскользь упоминает Ф.Н. Башмакова, чья смерть натолкнула его на мысль написать свои "записки", упоминание это говорит о многом. А чтобы наше предположение не выглядело слишком натянуто, приведем записки другого сибиряка К.Голодникова (1822-1901 гг.) "Государственные и политические преступники в Ялуторовске и Кургане".

...Ф.Н.Башмаков, случайно сделавшийся декабристом, живя в "Кургане, при скудном, получаемом из казны содержании, существовал исключительно пособием своих товарищей. Курганские же чиновники крепко недолюбливали его за острый язык, возвещавший во всеуслышание разные их проделки..."

...Вообще же, декабристы, проживавшие в Тобольской губ., много сделали добра местному населению. Не говоря уже об устройстве школ для детей обоего пола, бесплатной медицинской помощи нуждающимся – одни из них брали к себе детей на воспитание..., другие давали уроки по разным наукам. И, наконец, многие помогали словом и делом ближайшим подгородным жителям в их домашнем хозяйстве...".

Вот этим представителям рода Башмаковых мы и решили закончить наше исследование о судьбе книги "Октоих осмигласный" 1666 г. и ее вкладных записях. Понимая, что история родов владельцев книги выяснена нами недостаточно (особенно это касается рода Фроловых), тем не менее, считаем, что первый шаг в этом направлении нами уже сделан. А остальное – дело будущего исследователя.

Нижегородская область Богородский район