Морохины

В деревне Носим, в 1865 году, родилась девочка, Александра Афанасьевна Зезегова. Говорят очень красивая была. Уже в юном возрасте (лет 16) к ней на свидание бегал парнишка Степан из Кужбы и делал это каждый вечер. Как-то по реке Вычегде уже шла шуга, время к зиме, но молодой человек не сдавался и всегда бежал к любимой через лес, через поля, переплывая на деревянной лодке совсем не крохотную речку Вычегду. И в один из таких вечеров их счастье оборвалось, после прощания, сияющая Александра, шла довольная домой, а во дворе уже дожидались чужие сани и на пороге стояли расхухоренные Усть-Куломские сваты. Как обрадовалась старшая сестра новоиспеченной невесты такому выгодному для семьи событию. Выйти замуж за Усть-Куломского для деревенской девушки - это "выход в люди", и не только для её перспективы, но и для всех родственников. В те года был строгий закон, по которому выдавали замуж только по очереди, и младшие старших не обгоняли, но ради блата в Усть-Куломе глаза на все традиции семьи закрыли. И совсем молодую девку Александру выдали замуж уже за взрослого, рыжебородого мужчину, у которого до этого умерла жена и было двое детей от первого брака.
Этот в годах мужчина мой прапрадедушка. Звали его Морохин Кузьма Иванович. Родом был с урочища Öртем вöр на реке Вуктыл, что в 15 км от Усть-Кулома. При наших родителях этими землями ещё пользовалась и моя семья, как сенокосными угодъями. Бабушка много и часто вспоминала это место. Её молодось, жизнь прошла на этих угодьях. Дороги они ей были. Вспоминала, как в 15 лет на дырявой лодке переплывала Вычегду и 15 км пешком несла обед для работников сенокоса. На обратном пути лодка с ней затонула, бабушка Липина Мария Петровна смогла выбраться из водного плена. После отогревалась в бане, т.к. пора уже была холодная. Здесь она всегда добавляла: "Вера, не рискуй!" (историю эту много раз повторяла). Бабушка прожила 96 лет. (г.р. по паспорту 25 июня 1924г., а говорила, что родилась 4 августа. В то время много путаницы было с записью рождения.)
Кузьма Морохин первый из семьи переехал в Усть-Кулом. Он очень хотел вырваться с деревни. Отца его звали Ивö, Иван по-русски, примерно 1850-ых год его рождения. (Может с выходом поста кто-то из родственников и покопается в архивах по датам рождения). Ещё было две сестры Кузьмы, Елена и Александра. Бабушка рассказывала, что род у нас идёт от беглого каторжника шведа с Северо-Екатерининского канала. Фактов нет, только ее слова из воспоминаний. Она также утверждала, что фамилия Морохин идёт именно от беглых, потому что удирая от тяжкого, изнуряющего труда по болотной местности, каторжники выходили в деревни по кочкам морошки. Почему сменилось ш на х, не знаю.

Молодожёны
Кузьма был очень суровым, ревнивым, жестоким мужем для молодой красавицы жены. Если она припоздлилась у родственников, она уже не смела идти домой, а Кузьма терпеливо дожидался её на пороге. И по утру, когда она возвращалась в семейное гнездо, заходя на цыпочках, дабы не разбудить родных и особенно мужа, а он уже с порога, ожидая ее, поднимал на неё руку. Его дети от первого брака проживали совместно с новой женой, но после, как они ушли из дома, общение с мачехой и её детьми практически прекратилось. С чей инициативы было это, подробностей не знаю.
Морохина Мария и Морохина Домна - это дети от первого брака Кузьмы.

Александра Афанасьевна родила Кузьме семерых детей: Анну, Спиридона, Феклу, Глафиру, Парасковью, Андрея и Марию. Мария рано покинула этот мир.
Глафира Кузьминична - это моя прабабушка. Была очень через край добрая женщина. Они с прадедушкой Петром Викуловичем (с мужем) до последних дней гладили друг другу руки. Жили они возле четвёртого садика. Был большой двухэтажный дом. Прабабушка Глафира ещё сдавала комнаты для постояльцев. Так вышло, что прадеда и пробабушку разделила жизнь и дети. Прадедушка жил у сына, прабабушка у дочки. Дома друг против друга, совсем вроде рядышком, но на старость лет тоска без друг друга по ночам была ощутимая. Вот они на крылечке и встречались, и любящими глазами смотрели на друг друга. Глафира очень долго не могла забеременеть и по этому она с огромной любовью относилась к племянникам. Помню по рассказам у Анны Морохиной нянчила детей.

Бабушка подробно про всех детей рассказывала, но особо я не запомнила, так некоторые моменты.

✏Анна Морохина - Липина -Липин Александ сын- род Сатдароровых, Миша Липин сын (Прадедушка Липина Кирилла Алексеевича) (Глафира няньчила Михаила) (Альберт), дочь Наталья (может Решетняк, плохо видно в записи) . Интересно получилось по цифрам в этой семье от Анны. Четверо родились 8 августа. Это и Роза Сатдарова, и её двое дочек, и Липин Кирилл Альберта внук. Тётя Роза очень тепло относилась к моей маме. Имея свою большую семью, мама моя была, как еще одна ее дочка.
✏Фекла Морохина-Попова (Пекла-тётка). Пятеро детей у неё было. Саша сын - род на нём закончился. Попов Николай Николаевич сын (род Сметаниных). Дочь Нина (на Украину уехала). И ще были дочери Мария и Анна Липины.
✏Парасковья Морохина - дочь Анна Турьева (Пер Иван род) и род Мишариных (ДЮК). 4 детей было.
✏Спиридон Морохин - дети Боря, Коля и Александр. Род продолжил только Александр. Спиридон построил дом для своей семьи, это старое здание раймага в Усть-Куломе. Бабушка об этом поведала и в какой-то газете Усть-Куломской была опубликована статья, что здание это строил Морохин. Жена умирает от рака и этот дом он продаёт сельсовету.
✏Андрей Морохин - дети : Тома, Рита, Анна, Нина К., Галя К., Коля.
У Риты дочь Света рано умерла.
У Нины Таня Н. дочь.

Написала, что бы общие родственники обратили внимание на пост и вместе воссоздали нашу совместную историю рода.
Может у кого и фотографии есть и истории о нашей семье.
Бабушка говорила также, что Пунегова О.В., директор школы тоже наш род. Ветка от Пеклы тётки. Дочь Анна, у Анны Липиной сын Владимир, У Владимира дочь Ольга.

Кто знает Диану Федоровну Смещук, она более подробно знает нашу историю прошлого предков.
Морохин Кузьма с Александрой Афанасьевной были похоронены на кладбище Усть-Куломском возле церкви, за ручьём. Сейчас там стоят дома.

Морохин Андрей Кузьмич

Дата рождения

__.__.1900

Место рождения

Коми АССР, Усть-Куломский р-н, Усть-Кулом

Дата призыва

27.12.1941
(Без вести пропал в 1944г.)
Воинское звание

красноармеец

А 27 декабря 1941г. Андрея призвали на фронт.
Мать его глухая и слепая всё поняла сразу, что сына забирают на войну.

Красноармеец Морохин Андрей Кузьмич пропал без вести (в книге "без вести пропавших" записан - выбыт в феврале 1944г.). Андрей погиб в болотах под Ленинградом, вместе с армией генерала Власова.

Возле пристани, поднимаясь к нынешнему гастроному села Усть-Кулом, по улице Центральной, стоял большой, деревянный двухэтажный дом. Он принадлежал Морохину Кузьме Ивановичу и его жене Носимской Зезеговой (Морохиной) Александре Афанасьевне.
В 1900 году родился самый младший сын Андрей (Андриян). Бабушка рассказывала, что Андрей чож был очень добрым человеком.

Человек, который прошёл сквозь огонь — и остался добрым

Сегодня хочется рассказать о человеке, чья жизнь — это история мужества, труда и большого сердца. О Захарье Хасьяновиче Сатдарове (1925–2005).

Он родился в Астрахани, а в 18 лет, в 1943 году, ушёл на фронт. Служил рядовым в 208‑м стрелковом полку. В декабре 1943‑го был тяжело ранен в правую руку — но даже боль и госпиталь не сломили его. Уже в феврале 1944‑го Захарья Хасьянович снова в строю — в 206‑м запасном стрелковом полку. До самого октября 1945‑го он оставался верен долгу.

За свои заслуги он был награждён орденом Отечественной войны II степени и юбилейными медалями. Но, наверное, самой главной его наградой было то, что он сумел сохранить в себе свет даже после всего, что пришлось пережить на войне.

После Победы Захарья Хасьянович нашёл своё место в Усть‑Куломе. Работал в Паспомском леспромхозе — трудился на совесть, как и воевал: без показухи, но с полной отдачей. Для односельчан он был тем самым человеком, к которому шли за советом, на которого равнялись, на чью помощь всегда можно было рассчитывать.

Говорят, он никогда не рассказывал о войне громко. Не любил хвастаться подвигами. Но в его спокойных словах, в твёрдом взгляде, в том, как он относился к людям, чувствовалось: этот человек знает цену жизни. И потому особенно бережёт каждое доброе слово, каждую возможность помочь.

Он был из тех, кто не проходит мимо чужой беды. Кто в трудную минуту подставит плечо. Кто умеет быть опорой — для семьи, для друзей, для всего села.

Захарья Хасьянович ушёл из жизни 3 мая 2005 года, но память о нём живёт в рассказах земляков, в архивных строках, в сердцах тех, кто его знал.

Давайте сегодня просто помолчим минуту в знак благодарности таким людям. Тем, кто защитил страну. Тем, кто потом её поднимал. Тем, кто, пройдя через самое страшное, остался добрым и человечным.

А если вы знали Захарью Хасьяновича или слышали о нём от родных и соседей — поделитесь воспоминаниями в комментариях. Пусть его история станет чуть объёмнее, теплее, живее.

1937 г. В Усть-Куломе представили новейший комбайн. В числе тех, кто оценил его, была семидесятилетняя Александра Афанасьевна.

Носимская шестнадцатилетняя девчонка, которая вышла замуж за тридцатилетнего Усть-Куломского мужчину под давлением семьи. И на сегодняшний момент она та, которая стала прабабушкой для многих Усть-Куломских семей и не только: Поповы, Морохины, Сметанины, Липины, Паршуковы, Пунеговы, Боровские, Решетняк, Мартюшевы, Жуковы, Сатдаровы, Смещук, Ларуковы, Белицкие, Кульбакины, Лагутины. Потомки живут в Усть-Куломе, в Парче, в Мыёлдино, в Москве, в Краснодарском крае, в Сыктывкаре, в Эжве, в Корткеросском районе, а родственники даже в Финляндии. От нее произошло более ста человек. Среди них — девять участников Великой Отечественной войны. В ее роду есть учителя, полицейские, предприниматели, колхозники, медсестры и даже священнослужители. Теперь к этому списку добавились и участники СВО.

Морохина (Зезегова) Александра Афанасьевна (1865 г. р.) и ее муж Морохин Кузьма Иванович (1852 г. р.) в статье газеты «Вор фронт».

""""На поле выходит и работает северный комбайн

15‑го августа на колхозном поле начали убирать урожай. Много посетителей побывало на поле колхоза «Борец», чтобы посмотреть работу так названного «земляной корабль», как по полю движется эта огромная машина, похожая на корабль. При подъёме на Ыб, когда издалека видят этот корабль, некоторые думают, будто на поле сел большой аэроплан.
…За комбайном тянется огромная толпа. Там ближайшие колхозы, колхозники, колхозницы, дети удивляются и радуются машиной и ее работой.
— Как хорошо режет. Ровно, хорошо идёт, ни одного колоска не остаётся, — говорят люди в поле.
Когда машина останавливается, все рассматривают ее и глазами разбирают все части, изучают устройство, щупают мешок для сбора хлеба.
На лицах людей чувствуется радость.

У Кузьмы Ивановича жене Морохиной Александре уже 70 лет. Она смело идет за комбайном и помогает друзьям в колхозе, работая вместе с ними заодно.

Люди заняты работой, трудятся.
Александре Морохиной уже 70 лет. Рядом с ней, помогая, хлопочет по комбайну её внучка, старается помочь колхозникам, не отстаёт ни на шаг. То подберёт несколько упавших колосков, то соберёт кучку, то подметёт машиной то, что осталось на поле…

— Представляла ли ты, бабушка, что на твоей земле когда-нибудь появится такая машина?

Александра Морохина немного задумалась. Она тихонько в себе вспоминала и потихоньку собирала то, что оставалось на поле.

— Раньше‑то и во сне такое нам не снилось. А теперь? А теперь убирает машина. Это правда большое счастье в нашей жизни.
— Видимо, эта старушка от всего сердца работает в колхозе, — озвучил я председателю колхоза Сладкоштиеву Михаилу Егоровичу.
— Да, угадали. Жена Кузьмы первая наша запевала. Хоть и старая, но сколько делает она, мало кто делает. На лён уборке она каждый день в поле.

Комбайн тем временем продолжает работу: с шумом и грохотом идёт по полю, и Николай Васильевич Попов только успевает завязывать мешки, один, другой, чтоб с платформы сбросить их на поле.

За комбайном идут колхозницы с лошадью, складывают на телегу полные мешки хлеба, ссыпают мешки на телегу и везут на ток.

— Не помешает иметь такую машину, — справедливо замечают среди колхозников и колхозниц.

Вои хлеб трудящиеся. Но там в глаза бросается плохо организованная работа. Триумфальная прополка хлеба машина, на полный ход машину ставить нельзя. Побыстрее будешь крутить, машина зашатается, приходится осторожнее, чтоб не упала с ног. Работа идёт медленно.

Есть там бригадир, сам ремонтирует машины, но заранее не подумал об этой.
Пока ток не назовешь током, обычное укрытие. Вокруг тока много сорняков.

За десять часов комбайну нужно убрать 7–8 гектаров. Такова его средняя производительность. 15 августа комбайнёры Кочанов и Чувьюров, тракторист Нестеров работали работали первый день.
Комбайну не дали полную нагрузку, лишь 3 гектара по площади прошли.
Есть у всех надежда, что комбайнёры еще раскроют потенциал машины и будут выполнять выполнять норму и перевыполнять её.

"""""""Я не профессиональный переводчик коми языка, но, надеюсь, мне удалось передать смысл.
Вера Каваль

Газета «Вор фронт», 19 страница по ссылке:

nebrk.ru/docs/commo...

УСТЬ-КУЛОМСКИЙ БУНТ 1843г.
«Документы о революционном выступлении устькуломских крестьян 1841–1843 гг.» — Сыктывкар: Коми государственное издательство, 1939. — 112 с. Ответственный редактор — Д. А. Попов


ЛОЦИА. Фонд Министерства внутренних дел. Дело 1842 года, № 318. «По отношению Департамента Общих дел о неповиновении государственных крестьян Устьсысольского уезда Устькуломского общества». На 94 листах. (Документ, л. 19).

Л. дл. 20–28.

УПРАВЛЕНИЕ ВОЛОГОДСКОГО ГРАЖДАНСКОГО ГУБЕРНАТОРА.
КАНЦЕЛЯРИЯ.
СТОЛ 2‑й.

12 декабря 1842.
№ 7659.

ВОЛОГДА.

Уведомление на № 5756 по делу о беспорядках по Усть-куломскому обществу.

Под штампом — карандашная резолюция (подпись неразборчива): «Сообщить список в 1‑й».

Министерства Внутренних дел, Департамент полиции исполнительной.

Департамент Полиции Исполнительной отношением от 30 минувшего ноября (№ 5756) к состоящему в должности гражданского губернатора просит о немедленном доставлении сведений о последствиях принятых мер к прекращению беспорядков по Усть-куломскому обществу, каковое отношение и передано было мною для надлежащего распоряжения в Губернское правление, где по рассмотрению переписки оказалось, что по означенному делу после состоявшихся постановлений 31 октября и 3 ноября, с коих списки представлены к господину министру внутренних дел.

Департамент Министерства Государственных имуществ — в дополнение к последнему отношению господина Министра Внутренних дел.

Состоящий в должности гражданского губернатора 19 минувшего ноября предложил правлению на его заключение рапорт Усть-сысольского земского суда от 10 ноября за № 2680 следующего содержания:

Состоящий в должности пристава Бордиловский рапортом от 4 ноября за № 543, с приложением такового от Усть-куломского волостного правления от 1 ноября за № 1369, донёс суду, что 26 числа минувшего октября крестьяне Усть-куломского общества: Афанасий Нифонтов, Иван Васильев, Андрей Поликарпов Рассыхаевы, Семён Ногиев, Пётр Кочанов, Фёдор Турьев и Сергей Рассыхаев, собравшись в два часа пополудни под окнами волостного правления, и в то время, как голова Мамантов спрашивал у них: «Кто из вас виноватый и зачем так нахально, как будто для грабежа, пришли сюда?» — то они с большим шумом требовали виноватых в уведении крестьянина Гаврилы Попова; и некоторые из них, как‑то: старшина Кузнецов, волостной писарь Русинов, крестьянин Иван Филиппов Липин и сам Гаврила Попов, кричали, что они не знают, за что высылают Попова в г. Усть-сысольск, и потому не отдадут его; на что голова отвечал, что Гаврила Попов требуется в суд к ответу по распоряжению высшего начальства и что назначенные для исполнения сего заседатель, старшина и писарь нисколько не виноваты, почему и приказал крестьянам разойтись по домам, а не караулить хранящиеся в правлении деньги и дела.

И как при этом событии находились исправляющий должность помощника окружного начальника Троицкий, волостной расправы добросовестные: Семён Самарин, Мокей Липин, из крестьянских мальчиков Диомид Булышев, помощник волостного писаря Липин, деревенского общества сотской Фёдор Елеев и крестьяне Иван и Иов Кипрушевы, то правление, донося об этом Бордиловскому, дополнило, что писарь Русинов находится теперь в весьма опасном положении и не смеет идти в собственный дом, боясь угроз на лишение его жизни, и что в доме Гаврилы Попова каждодневно для совещаний и составления затейных бумаг самовольно собираются крестьяне в числе 30 человек, из коих главные зачинщики: Михайло Попов, Емельян Самарин, Герасим Сладкоштиев, Сидор Морохин, Андрей Нехорошев, Родион Попов, Алексей Чаланов, А. Попов меньший, Никита Фёдоров Нестеров и Семён Ногиев.

Почему суд, согласно отношению Окружного Управления, хотя и предписывал исправляющему должность станового пристава Бордиловскому принять полицейские меры против неповинующихся, но, как таковых нарушителей спокойствия составилось немалое число, то становый пристав при участии одних только сотских и сельских начальников привести означенных крестьян в повиновение не может, и, донося о сем событии, испрашивает разрешения: какие предпринять меры на будущее время к восстановлению должного порядка и повиновения.

В одно время с донесением Земского суда правление слушало и полученный рапорт от Усть-сысольского уездного суда о том, что крестьянин Гаврила Попов, требуемый в оный суд по распоряжению сельского волостного начальства, по последнему усилию был взят и везён в Усть-сысольск, но на 14‑й версте от селения своими сообщниками — Яковом Русиновым и прочими крестьянами — отбит и возвращён в общество, а потому и окружный начальник от высылки означенного крестьянина по неоказанию вспомоществования со стороны Земской полиции отказывается.

По состоявшемуся же в правлении на 9 число сего декабря постановлению заключено: как в Усть-сысольский Земский суд определён непременный заседатель, почему никакой остановки в делах произойти не может, то предписать суду, чтобы исправляющий должность Земского исправника Волков немедленно отправился в Усть-куломское селение, где, исполняя прежде данное ему от Губернского Правления предписание, наблюдал бы за действиями тамошних крестьян, стараясь благоразумными внушениями воздержать их от всяких бесчинств и своеволий, и не оставлял бы того селения до того времени, пока совершенно не водворится в обществе тишина и спокойствие, а о всём том, что будет происходить, доносил Губернскому правлению с каждою почтою; о надлежащем же во всём том ему, Волкову, и местному становому приставу со стороны окружного правления содействии сообщить в Вологодскую Палату Государственных имуществ, и к сведению дать знать указом Усть-сысольскому Уездному суду, что и исполнено 9 сего декабря.

О каковом заключении Губернского правления я имею честь уведомить Департамент Полиции Исполнительной.

Управляющий губерниею, вице‑губернатор КОНСГ. ЕГОРОВ.

ЛОЦИА. Фонд Министерства внутренних дел. Дело 1842 года, № 318. «По отношению Департамента Общих дел о неповиновении государственных крестьян Усть-сысольского уезда Усть-куломского общества». Дело на 94 листах. (Док., л. 20–23).
____________________________________________________________________________________
ЛОЦИА. Фонд Министерства внутренних дел. Дело 1842–1843 гг. № 318. «По отношению Департамента Общих дел о неповиновении государственных крестьян Устьсысольского уезда Устькуломского общества». Дело на 94 листах. (Документ, л. х. 52–53).

Л. л. 54–55.

Список с рапорта к господину управляющему Вологодской губерниею исправляющего должность Устьсысольского земского исправника от 3 января 1843 года за № 1.

Вашему превосходительству имею честь донести, что к восстановлению спокойствия и порядка между буйными и непослушными крестьянами Устьсысольского общества были на месте употребляемы, как прежде многими лицами, так и мною в разное время, разного рода благоразумные меры и убеждения, строгости и снисхождения, внушения и предупреждения о страхе законного наказания, равно как и в настоящее время; но они ни слушать, ни внимать таковым внушениям не хотят, так что никакой надежды к восстановлению между ними порядка и возвращения их в первый быт верноподданнического послушания нет. Они вовсе отказались от повиновения местному начальству, что видно из событий, доводимых до сведения Губернского Правления.

Шайку свою умножают, вынуждая других к подписке и действию заодно, а несогласных притесняют и угрожают. Делают многочисленные сборища, преимущественно у Гаврилы и Родиона Поповых или у кого‑либо из своих единомышленников, состоящие от 30 до 200 человек, где составляют вольнодумные, противозаконные приговоры, называя оные общественными, для своего собственного руководства, как бы в отмену законных распоряжений. В домах Поповых почти постоянно пребывает денно и нощно человек до 30.

Начальственные предписания, требующие исполнения, особенно по хозяйственной части, считают выдуманными и не дают оным никакого вероятия, как‑то: табель о сборе податей и повинностей. Ни настоящих, дослуживающих свой термин, ни вновь выбранных на сей 1843 год сельских начальников совершенно не признают, а сделанный на сходбищах выбор из числа своих единомышленников поддерживают.

Дух своевольства, бесчинства, буйства и неповиновения, делаясь как бы общим, время от времени усиливается. Не остаётся более никаких средств, как употребление против многолюдной и мятежной партии устькуломцев к водворению между ними порядка и повиновения, как чрез наряд военной команды.

С подлинным верно: секретарь Дьяконов.

Упоминаемый в постановлении Губернского Правления рапорт в оное правящего должность Устьсысольского исправника за № 2 — одного содержания с настоящим.

Секретарь Дьяконов.

(ЛОЦИА. Фонд Мин. внутр. дел, департамент полиции исполнительной. Дело 1842–1843 гг. «По отношению департамента общих дел о неповиновении государственных крестьян Устьсысольского уезда Устькуломского общества». На 94 листах. Докум., л. л. 54–55).

Л. л. 56–59.

Список с рапорта господину, исправляющему должность Вологодского гражданского губернатора, вице‑губернатору Егорову, правящего должность Устьсысольского земского исправника от 9 января за № 4.

Вашему превосходительству долгом поставляю донести, что крестьяне Устькуломского общества, совершенно отступив от повиновения начальству, время от времени становятся мятежнее и дерзновеннее. От буйств и самоуправств, ими чинимых, перешли в степень открытого насилия с явным покушением на жизнь и честь всех местных начальников, над ними постановленных. Все благоразумные постановления и убеждения, равно как и снисхождения и предупреждения о страхе законного за неповиновение возмездия, остаются недействительными и тщетными.

7 числа вечером, собравшись, бунтующие крестьяне в числе 40 человек в квартиру станового пристава и мою предъявили при выражениях дерзких и шумных составленный на сходбище их приговор о выборе из числа соумышленников своих в должности старшины и сотского — вместо выбранных на сей 1843 год на общественном сельском управлении сходе и представленных для утверждения, требуя с угрозами тотчас того и другого ввести в должности, передать первому печать и все сельские документы.

Будучи остановлены в затейном и незаконном желании, за сделанными разного рода внушениями разошлись по домам, а прикосновенные из них согласились на завтрашний день на дачу показаний по делам, имеющимся у меня в поручении:
1) о буйстве и насилии их 18 декабря против кандидата головы Ефима Попова;
2) о буйстве же и самоуправстве их 18 декабря в сельском управлении по сбору государственных податей.

Почему 8 числа с повесткою за теми крестьянами были посланы сотской и сельский старшина, кои находились на сборище в количестве более 100 человек в домах у Гаврилы и Родиона Поповых. По приходе туда сначала буйными крестьянами был взят и посажен в подполье сотской, который чрез настояния мои и станового пристава выручен; потом вместо него схвачен и посажен под самоуправный в доме Гаврилы Попова караул сельский старшина, коего за всеми моими и станового пристава личными настояниями никакой возможности не представлялось освободить без значительного конвоя, необходимо потребного против насилия и множества обуялых мятежников.

Таким образом, пробушевав целый день на сборище своём в домах Поповых, вечером пришли половинной толпой, в числе 50 человек, в квартиру станового пристава и мою, принеся с собою на имя моё объявление, на сходбище своём составленное, при сем прилагаемое. С дерзостями, шумом, разъярённостью, свойственною буйным невеждам, и с угрозами повторяли о выполнении вчерашнего требования — утвердить старшиною выбранного ими из числа своих соучастников. Потом требовали от меня денег в удовлетворение Герасима Сладкоштиева и солдата Ивана Попова по тому случаю, что они взяты мною под полицейский присмотр. Затем какой‑то подписки Михаил Попов до 10 раз кричал и просил у прочих то верёвок, то тасем (кожаной зырянской пояс) — вязать меня и станового пристава.

Приметя, что ни убеждения, ни внушения, ни наставления, ни приводимые резоны и никакие слова не могут на них иметь влияния, ни остановить их; видя притом с каждой минуты возраставшую ярость и раздражительность; будучи, сверх того, стеснены и окружены только вдвоём со становым приставом без всякой в виду помощи, должны были под разными предлогами выйти один за другим из мятежной шайки в другую, чрез сени, комнату, которую с дерзостью и неистовством до четырёх раз врывался Михаил Попов с несколькими человеками, забыв вовсе долг верноподданнический, как должен был хранить по званию своему к властям, над ним установленным. Беря меня за руку, те же слова произносил к соучастникам своим — частию взобравшись в комнату, частию столпившись в растворенных у оной дверях, — чтобы взять и связанного либо держать до решения их дела, либо отправить в город.

Вытащив между тем с буйством и дерзостью сельского заседателя Ракина, командированного от Окружного Управления мне в пособие, шумели и буйствовали в избе с 6 часов пополудни далее полуночи, вязали рассыльного унтер‑офицера Меньшикова. В это время ещё до нескольких раз силились ворваться в комнату к нам со становым приставом, отобрали от заседателя Ракина насильно какую‑то подписку, связав ему руки, утащили наконец в дом Гаврилы Попова.

А сего 9 числа поутру рано начали вновь собираться из домов Поповых, где, не расходясь, пробыли они целую ночь, в квартиру станового пристава с решительным покушением на жизнь и честь мою и станового пристава. Находясь в явной и очевидной опасности, для избежания от них насилия и не надеясь никакого пособия со стороны крестьян Усть‑Куломского общества — ибо все они, много ли, мало ли, особенно на погосте, придерживаются одного мятежного духа, — не оставалось иного способа, как, оставив Усть‑Куломское, переехать в соседственное Деревянское селение.

Между тем бунтовщиками были остановлены самые ямщики, почему я вынужден был уже нанять; отъехав несколько от квартиры, был удержан караулившими мятежниками по дороге, из них Михаил Попов и Андрей Рассыхаев, поймавшиеся за лошадей, воротили обратно к квартире. Столпившись около повозки, насильно вынудили выйти из оной. В азартном и ожесточённом состоянии покушались взять и убить, требовали от меня непременной передачи документов, печати и денег по сельскому управлению от настоящего старшины Кузнецова выбранному ими из числа своих соумышленников Сидору Морохину и 30 рублей денег в удостоверение Сладкоштиеву за взятие и продержание его в городе, равно как и солдата Попова.

От настоящей неминуемой опасности могло только избавить обещание приезда окружного начальника, властного распорядиться об избрании им старшины, и обещания удовлетворения в своё время Сладкошиеву и солдату Попову; а убеждения для разъярённых были вовсе уже недоступны. Под сими предлогами только можно было спастись и уехать из селения от насильственной и мятежной толпы устькуломцев.

Итак, доводя до сведения вашего превосходительства о настоящих буйных и насильственных, мятежных поступках крестьян Усть‑Куломского общества, с пренебрежением совершенно всякой над ними установленной власти и с открытым покушением на жизнь и честь каждого производимых, после всех испытанных многими лицами мер благоразумия, строгости и снисхождения, внушения и предупреждения о страхе за неповиновение, считаю необходимо нужным к водворению тишины и порядка и восстановления между бунтующими крестьянами Усть‑Куломского общества верноподданнического долга послушания — наряд военной команды.

С подлинным верно: секретарь Дьяконов.

Упоминаемый в постановлении Губернского Правления рапорт в оное правящего должность Устьсысольского исправника за № 5 — одного содержания с настоящим.

Секретарь Дьяконов.

ЛОЦИА. Фонд Мин. внутр. дел, департамент полиции исполнительной. Дело 1842–1843 гг. № 318. «По отношению департамента общих дел о неповиновении государственных крестьян Устьсысольского уезда Устькуломского общества». На 94 листах. (Докум., л. л. 55–59).

Л. л. 60–61.

Господину земской полиции исправнику Волкову
Устькуломского сельского общества нижеподписавшихся государственных крестьян — объявление.

Подано на имя господина пристава Бордиловского 7 января мирской приговор при рапорте отобранных сельских местничеств во уважение, кои обратились без всякого разрешения к сему. А как по сему мирскому нашему обществу последовало о причислении раскладки подати, последовала уже остановка, стеснение, убыток рабочим людям; а особенно жители главные должны в сих днях отлучиться на звериные промыслы. И раскладку поступить, как служившим, так избранным и представляемым на утверждение, вовсе не уповательны по случаю негодности. Сей же выбор представлен во всея облыжно, без общественного согласия учинён, а особенно умышленно, с тем, дабы правительство утвердить, остановило и уничтожило.

А потому вашей власти возрите, прикажите поступить по принуждению Бордиловского к представлению во уважение правительства, как законом повелено, с тем, чтоб беззаконность прекратилась и излишних поборов не последовало.

Января 8 дня 1843 года.

К сему объявлению просьбою крестьян Герасима Сладкоштиева, Осипа Ходынина, Никанора Меньшуткина, Климонта Нестерова, Ефима Насудрева Коченоровых, Фадея Мишарина, Алексея Чаланова, Ивана Мезарева, Андрея Липина, Родиона Турьева, Ивана Рассыхаева, Харитона Липина, Якова, Венедикта Павловых, Михаила Напалкова, за неумением их грамоты, той же волости крестьянин Михаил Попов и за себя руку приложил.

К сему объявлению просьбою крестьян Фёдора Турьева, Ивана Попвасева, Павла Димитриева, Петра Фёдорова, Алексея Кипрушева, Кондратия Нестерова, Филипа Игнатова, Василия Яковлева, Стахия и Михаила Русинова, Афанасия Чечегова, Родиона Попова, Никифора Липина, Андрея Мишарина, за неумением их грамоты, того общества крестьянин Тихон Попов и за себя руку приложил.

К сему объявлению прошением крестьян Аники Турьева, Фёдора Сенькина, Ионы Лодыгина, Алексея Рассыхаева, Дмитрия Ляпина, Саввы Тимушева, Фёдора Напалкова, Андрея Кузнецова, Феопента Липина, за неумением их грамоты, того же общества крестьянин Гаврило Попов руку приложил.

С подлинным верно. Секретарь Дьяконов.
______________________________________________________________________________________________________________________
ЛОЦИА. Фонд Министерства внутренних дел, департамент полиции исполнительной. Дело 1842–1843 гг. № 318. «По отношению департамента общих дел о неповиновении государственных крестьян Устьсысольского уезда Устькуломского общества». На 94 листах. (Докум., л. 71).

Л. л. 72–73.

МИНИСТЕРСТВО
ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

ДЕПАРТАМЕНТ
ПОЛИЦИИ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ.
ОТДЕЛЕНИЕ 5.
СТОЛ 1.

О продолжающихся беспорядках в Устькуломском обществе.

ВОЛОГДА
10 февраля 1843 г.
№ 959.

От состоящего в должности вологодского гражданского губернатора.

Под штампом — карандашная резолюция: «Сообщить господину министру государственных имуществ сегодня». А. Попов.

Господину министру внутренних дел.

После донесения моего вашему высокопревосходительству от 1 сего февраля за № 162 по делу о беспорядках в Устькуломском обществе я получил от Устьсысольского земского суда рапорт с приложением в копии объявления волостного правления крестьян того общества, оказывающих неповиновение местному их начальству, составленного по самовластному вступлении их в заведывание делами сельского управления, о невыдаче старшиною Кузнецовым и писцом Лодыгиным раскладочных податных книг; и от господина управляющего Вологодскою палатою государственных имуществ — две копии с донесений Устькуломского волостного правления к управляющему Устьсысольским округом от 25 января № 110 и 29 января № 152, из коих видно:

Из первого, от 25 января:

Крестьяне Поповы с товарищами, будучи того числа в собрании, произносили, что они не будут слушать никаких предписаний окружного начальника и, чтобы ни потребовалось со стороны вновь утверждённых старшины и прочих служащих лиц, к исполнению таковых предписаний ничего они исполнять не будут и ни в чём повиноваться не станут, а требуют, чтобы непременно было дозволено сделать то, чего они, бунтовщики, желают.
Означенные предписания окружного начальника, кои были объявляемы, суть: о вновь избранных и утверждённых лицах; об общественном сборе на сей 1843 год; об отказе бунтовщикам в просьбе их к господину министру государственных имуществ; и, наконец, об удержании их буйства.
Сборище этих крестьян едва допустило привести к присяге новых начальников, собираясь связать всех, для чего и было собрано постороннего народу.
Несогласные с бунтовщиками крестьяне — до 25 человек или несколько более — все приходили в волостное правление и, оказывая послушание, просили о раскладке податей, но приступить к тому ещё нет возможности.
Хотя выбранный бунтовщиками старшиною Сидор Морохин, увидев, что нехорошо он делает, бросил печать в собрании и от должности отказывается, но оную принял Гаврило Попов.
Из шайки бунтовщиков Гаврило Попов (у Керчомских), Тихон Попов и Герасим Сладкоштиев были в Усть-неме и собирают подписи в подкрепление ябед; штемпель старосты, требуемый для уничтожения, бунтовщики также не выдают.
Одним словом, они не признают законными никакие предписания окружного и волостного начальников и простолюдинов обольщают тем, что по их жалобе подати уменьшатся.

Из последнего, от 29 января, что в следствие предписания волостного правления вновь утверждённым сельским старшиною Ногиевым повещены были крестьяне 27, 28 и 29 числа того месяца чрез десятского в сельский сход для учинения на текущий год вновь раскладки податей и повинностей по окладному листу. 29 числа собралось до 30 человек, и туда пришедшие бунтующие крестьяне — Иван Васильев Разсыхаев, Алексей Дементьев Чаланов меньшой, Фёдор Матвеев Турьев с товарищами, — поднявши шум, заявили, что не принимают его в собрание и не послушают, и вызывают тут бывших крестьян в назначенный им дом самовольно называющегося старшиною Сидора Морохина, говоря ему, чтобы впредь их не созывал в сельский сход и что они его не знают; а если же ещё он будет распоряжаться, то они его возьмут за волосы и, выведя, посадят на снег голого, а они будут слушать избранного ими Сидора Морохина. Почему бывшие на сельском сходе крестьяне разошлись все в свои дома, чрез что он, старшина, и не может иметь ныне никакого действия.

Донося о сем вашему высокопревосходительству, имею честь присовокупить, что командированные для исследования беспорядков в Устькуломском обществе корпуса жандармов полковник Витковский и со стороны министерства государственных имуществ коллежский секретарь Сухотин сюда уже прибыли и на сих же днях отправляются в означенное общество совместно с назначенным мною, состоящим при мне чиновником особых поручений Пузыревским. При них отправляю я, в следствие объяснения моего с полковником Витковским, шесть жандармов.

Действительный статский советник Волховской.

ЛОЦИА. Фонд Министерства внутренних дел, департамент полиции исполнительной. Дело 1842–1843 гг. № 318. «По отношению департамента общих дел о неповиновении государственных крестьян Устьсысольского уезда Устькуломского общества». На 94 листах. (Док., л. л. 72–73).

https://archive.org/stream/dok...2_djvu.txt