Лазаревы

Старейшему театру на Урале, Оренбургскому государственному областному драматическому театру им. М. Горького – 165 лет! Эпизоды становления театра, публикации рецензентов на страницах оренбургских изданий позволяют представить наиболее полную картину истории театра в Оренбурге. Историю непростую, насыщенную поиском и стремлением, любовью и разочарованием, преданностью служения сцене и глубиной воздействия на зрителя, нищетой и вдохновением, юмором и бесконечным лицедейством… Но как замечательно бывает узнать из этой истории какую-то, казалось бы, незначительную деталь, впечатление, воспоминание – то, что украшает эту историю эмоциональным восприятием её современников – артистов и зрителей. Мы предлагаем вашему вниманию подборку интересных фрагментов живой театральной истории, которые большей частью запечатлели корреспонденты местных изданий в XIX – начале XX вв., а также из разных источников Государственного архива Оренбургской области.

***

Годом основания Оренбургского драматического театра стал 1856-й. Тогда театра, кроме любительского, в Оренбурге не было, и в наш город впервые приехала профессиональная труппа артистов – антреприза Бориса Соловьёва. Вопреки мнению оренбургского губернатора В.А. Перовского о том, что «пребывание Соловьёва признаётся не только для него убыточным, но и совершенно бесполезным», антрепренёр всё же рискнул. Вот так, практически вопреки мнению губернатора, осенью 1856 года антреприза Соловьёва впервые собрала оренбуржцев на спектакль. Сведений о репертуаре труппы Соловьёва не сохранилось. Известно только, что в 1856 году им были поставлены водевили «Двое за шестерых», «Отец, каких мало» и «Девятиженец». В первый же свой сезон Соловьёв так успешно повёл дело, что закончил его безубыточно и остался в городе ещё на год. Работа последующих антреприз (Глазенаппа-Берга, Иванова, Бельского) показала, сколь значительную роль стал играть в культурной жизни Оренбурга профессиональный театр. Тогда же, по указанию генерал-губернатора, под нужды театра начали постепенно перестраивать каменный манеж Неплюевского училища.

***

В период с 1870 по 1872 год театром руководил по назначению гласных городской думы штаб-ротмистр Лобысевич, а полковник Дрейер по поручению губернатора оказывал содействие в решении возникающих в театре проблем. В архиве сохранилось отчаянное письмо Лобысевича, из которого явствует, как тяжело руководить театром и освоить специфику театрального дела: «...Всякая пьеса требовала новых расходов, каждый из актёров что-нибудь требовал, угрожая не выйти играть, в особенности актрисы, требования и капризы которых не имели предела... Раздоры, беспрерывные интриги, всевозможные гадости актёров и актрис и протесты против постановки хороших пьес в дни перед бенефисными не давали возможности ни минуту быть покойным, значительно уменьшали доход театра и ставили меня в такое положение, что я положительно не знал, что мне делать. <…> За время существования театра нельзя было не удивиться, что его посещают все классы жителей Оренбурга. Следовательно, нет сомнения, что театр есть потребность не одного какого-нибудь слоя общества, а всего города». (ГАОО. Ф. 6. Оп. 6. Ед. хр. 14154/а. Л. 223).

***

В начале ХIХ века, когда только начинали складываться театральные антрепризы, режиссёр (он же зачастую и антрепренёр) думал лишь о том, как бы подобрать опытных актёров на основные роли, чтобы «пьеса хорошо разошлась». Приглашая кого-либо в труппу, режиссёр выяснял, что актёр играл, особенно в классическом репертуаре, есть ли у него «гардероб», то есть костюмы. Практически запас играных ролей и «гардероб» решали судьбу актёра.
Наиболее яркий след своей театральной деятельности в Оренбургском театре ХIХ века оставила труппа А. Рассказова, в составе которой были талантливые артисты. Их имена вошли впоследствии во всероссийскую историю театра. Это Пелагея Стрепетова, Модест Писарев, Пётр Свободин. По сути Оренбург явился колыбелью будущих звёзд, которые вскоре покорят Москву и Петербург. Пока же на провинциальной сцене они делали первые шаги на пути психологического театра, и публика это сразу почувствовала. Местная газета в 1875 году писала: «Театр ныне пуст не бывает, как случалось в прошлые годы».
В труппе Рассказова ведущее положение занимал герой-любовник П.М. Свободин. Актёр большой эмоциональности, Свободин уже после первого выступления в «Гамлете» Шекспира завладел оренбургской публикой. Также он захватил зрителей в ролях Тартюфа, Чацкого, Отелло. Даже в труппе Рассказова, богатой дарованиями, Свободин выделялся огромным темпераментом и высокой культурой. Однако чрезмерная эмоциональность и надменное отношение к власть имущим однажды лишили Свободина свободы. До сих пор существует театральная легенда, что, читая монолог Гамлета, артист у рампы громко вопрошал: «Бить или не бить?»
Полицмейстер, сидящий в партере, усмотрев в этом «признаки нарушения общественного спокойствия», арестовал артиста. Только благодаря друзьям ему удалось выйти из-под ареста. Говорят, что в результате артисту пришлось навсегда покинуть Оренбург. В 1880-х годах Свободин поступил на сцену Михайловского театра в Петербурге.
Говоря о наиболее ярких актёрских именах ХIХ столетия, мы должны вспомнить о гастролях в нашем театре таких личностей, как М.Т. Иванов-Козельский, В.Н. Андреев-Бурлак, В.Ф. Комиссаржевская. Творчество этих актёров значительно поднимало уровень театрального искусства в провинции. Благодаря подвижнической деятельности режиссёров и актёров, в 80-х годах ХIХ века Оренбург стал настоящим театральным городом, и видные антрепренёры обязательно включали его в свои гастрольные маршруты.

***

Рецензенты скрупулёзно отмечали все промахи и удачи сезонов антрепренёров Н.С. Вехтера и Р.А. Крамеса.
«Оренбургский листок», 3 января 1882 года: «...Пьеса «Город упраздняется» г. Крамесом выбрана была с балаганным расчётом ввиду того, что и в Оренбурге говорят об упразднении города Оренбурга, притом сыграна пьеса плохо, аляповато и неверно с действительностью. Вдобавок г. Денисов позволил себе перед публикой непростительную плоскость, или вернее – гаерство. Открывается занавес, и на сцену вдруг выходит г. Денисов (в роли исправника Клюковкина), старательно загримированный до полнейшего сходства с г. оренбургским полицмейстером, который сидел тут же, в упор, и который не только никакого отношения к исправничеству не имеет, но человек в Оренбурге новый, никому и никакого зла сделать не успевший. Г. Вехтер, первый антрепренёр, говорит, что он был против такого грима и предупреждал как г. Крамеса, так и г. Денисова, но его-де не послушали».

***

Интересно наблюдение рецензента о масленичной неделе в театре в «Оренбургском листке» (№ 7, 8 февраля 1887 г.): «Женщины обыкновенно выносят эту страду добросовестно; но мужчины не все: многие изнемогают под лямкой и набрасываются на блины для подкрепления сил. Блины, однако, окаянное предательское подспорье для труженика, у которого горло – главное орудие, и здесь бывали случаи, что на Масленице артисты говорили свои реплики просто шёпотом, за что публика им жестокосердно шикала. Полагаем, что в настоящем сезоне ничего подобного не случится, тем более что по случаю плохих сборов протекшего сезона всю надежду артистов и антрепренёра составляет теперь выручка на масленичной неделе, да и деятели труппы, en masse, выглядят людьми порядочными».

***

В один из сезонов Вехтера на сцене театра была исполнена пьеса местного драматурга под названием «Леля». Автор пожелал остаться неизвестным, хотя зрители долго аплодировали и дружно вызывали автора после премьеры (а он уж точно был в зале, и некоторые предположили, что это женщина). Пьеса была признана «безукоризненной по приличному тону и нравственному содержанию», однако сыграна артистами «почти плохо» («Оренбургский листок», 1887, № 42). Появление местных драматургов, пожалуй, можно считать доброй приметой того времени. Театр постепенно завоёвывал умы и мысли своих зрителей и приглашал к совместному участию в творчестве.

***

«Первач» Кожевников, видимо, переусердствовал с мимикой и жестами в исполнении первых ролей, ибо не раз был удостоен замечаний рецензента. В спектакле «Самозванец Луба» он «так таращил глаза и такие выверты выделывал, что даже артистам на сцене было страшно... он в пятом действии так отбросил артиста Ростова, что последний, кувыркнувшись в воздухе, чуть не попал в суфлёрскую будку. В результате, конечно, г. Кожевникову – дружные аплодисменты райка, артисту Ростову – синяк и шишка (хотя г. Ростов этого не заслужил: он отлично знал свою роль)» («Оренбургский листок», № 48 от 24 ноября 1891 г.).
В свой бенефис Кожевников играл роль Гамлета. Амплуа артиста вполне соответствовало его выбору. Видимо, по внутренним ощущениям артист понимал эту роль несколько иначе, нежели от него ожидали зрители, потому даже бенефисный спектакль подвергся безапелляционной критике на страницах «Оренбургского листка» (№ 5 от 26 января 1891 г.): «Хотя г-н бенефициант был вызываем буквально после каждой картины и получил от публики даже подарок из четырёх серебряных чарок, но бессмертный Гамлет его от этого ничего не выиграл. Принц Гамлет у Кожевникова вышел гоголевским Поприщиным, и, как «Фердинанд VII» в «Записках сумасшедшего», г. Кожевников изобразил игрой своей именно сумасшедшего, который метался по сцене, орал, пучил глаза, даже кувыркался, точь-в-точь, как это проделывают душевнобольные, вроде Поприщина. Недоставало лишь вместо плаща увидеть на г. Кожевникове больничный халат с длинными рукавами».

***

Рецензент радушно приветствовал артистов сезонов антрепренёра И.П. Новикова: «Мы очень рады открытию театрального сезона. Уж слишком тягостно теперь в Оренбурге. Удручённый холерным горем оренбургский люд развлечётся в театре, услышит умное человеческое слово, звуки недурного казачьего оркестра, посмотрит артистов и увидит, что лучший из них опять-таки Новиков, который играет и героев, и комиков, и водевильных любовников, несмотря на немолодые годы свои» («Оренбургский листок», 1892, № 36, 30 августа).

***

«Оренбургский листок», № 45, 5 ноября 1895 г.: «Не блистала обстановкой народная феерия «Баба Яга», хотя задумана была затейливо – с полётами, привидениями, превращениями и прочим. Эту русскую феерию стоит разработать полнее и показать детям. Если прибавить хоры, то она доставит удовольствие и взрослым. При представлении феерии случился курьёз. Машинист плохо рассчитал ширину межкулисных проходов, и ступа Бабы Яги застряла, сломав при этом оградку, опрокинулась. Произошла остановка действия. Но г. Шатов в роли сторожа Ивана-дурачка нашёлся и импровизацией выручил сценариуса и машиниста: «Ишь ты, окаянная, сама улетела, а ступу оставила!» и т. д. Хохоту было много!»

***

«Оренбургский листок», № 47, 19 ноября 1895 г.: «В спектакле «Уриэль Акоста» заглавную роль играл превосходно гримированный г. Эльский и был в большом пафосе. Особенно когда, униженный и оскорблённый, выкрикивал: «Я верю в Тебя, Бог Адонай, Бог, топчущий, как глину, своих врагов!» и т. д. Тут г. Эльский так топал и стучал ногами, что театральные подмостки ходуном ходили и трещали. У этого несомненно даровитого артиста много жару и усердия, но не выработано ещё чувство меры. Впрочем, наш прекрасный пол от игры Эльского всегда в восторге».

https://gostinyj-dvor-56.ru/in...ego-goroda
«Театр – есть потребность … всего города…»

Театр в Оренбурге
Театральная жизнь Оренбурга в XIX столетии
Основанный в 1743 г., Оренбург к началу XIX в. стал «столицей степей», крупным торговым центром, меновым двором, через который проходил весь торг России с Средней Азией.

Население города было пестрым. Здесь жили русские, киргизы, башкиры, татары, казахи, французы и итальянцы, остатки пленных 1812 года. Оренбург был богат хлебом, сырьем, дешевой рабочей силой, но беден культурой. Здесь не было ни театра, ни циркового балагана. Только в 30-х годах прошлого столетия В.И. Даль, знаменитый русский лексикограф, пытался создать в Оренбурге краеведческий музей.

К началу реформы 1861 г. разрыв в уровне промышленного развития России и передовых стран Запада оказался большим, а Крымская война 1853-1856 гг. показала промышленную отсталость России. «Поражение во время Крымской войны, - писал Энгельс, - показали необходимость быстрого промышленного развития для России».

Под влиянием интенсивной колонизации в пореформенный период происходят значительные изменения в численности и социальной структуре населения, в экономической и духовной жизни Оренбургского края.

В Оренбурге, как и в ряде других городов, возникли различные культурные учреждения, в том числе и общество содействия народному образованию. Деятельное участие в работе общества принимали Ал. Жемчужников, соавтор А.К. Толстого по созданию образа Козьмы Пруткова, поэт А. Плещеев, видный сотрудник пограничной комиссии, в доме которого прозвучал голос любителей русского театра.

Любительские спектакли начались во второй половине 50-х годов. В своих трудах Оренбургская ученая комиссия отмечает, что вначале любители играли в столовой дворянского собрания и только «с постепенным развитием дела перешли в зало, но занимали его лишь в те дни, когда не бывало танцовальных вечеров».

Репертуар любителей не выходил за рамки русского и французского водевиля. Тем не менее, спектакли привлекали внимание не только тех, кто посещал дворянское собрание, но и более широких кругов населения. Однако ограниченность сценической площадки сковывала любителей, лишала их возможности ставить классику.

В рукописном фонде Государственного театрального музея имени А. Бахрушина хранится любопытный документ. Видный провинциальный антрепренер Б.К. Соловьев в мае 1856 г. писал артисту Малого театра Прову Михайловичу Садовскому: «Добрый друг, Пров Михайлович, бог наказует еще за грехи мои меня, в Самаре проработал зиму даром, директор растратил деньги и бежал… Труппа у меня зело слабенькая - семь актеров и пять актрис, из коих вместе персон пять порядочных, а остальные так себе».

Не рискнув без средств выехать со слабой труппой в какой-либо иной «театральный» город, Б.К. Соловьев решил попытать счастья в Оренбурге, где в то время играли лишь местные любители.

Свое прощение «дозволить давать спектакли» в городе, а также выдать труппе на время 300 рублей серебром Соловьев направил в канцелярию Оренбургского генерал-губернатора еще летом 1855 года. Приезд актерам был разрешен, но в денежной субсидии канцелярия отказала.

Так, на свой страх и риск, Соловьев осенью 1856 года открыл первый в истории города театральный сезон, ознаменовавший рождение в Оренбурге профессионального театра.

Достоверность этой даты подтверждается еще одним документом, который, кроме того, указывает годы последующих антреприз. «Лучшие труппы драматических артистов подвизались на Оренбургской сцене без всяких субсидий от города, в то время, когда театральное дело находилось в руках опытных и солидных антреприз. Таковы антрепризы Соловьева, державшего два сезона с 1856-1858 гг., Глазенаппа-Берга с 1858-1860 гг. Иванова - с 1861-1862 г., Иванова-Бельского-с 1866-1867 г., Бельского - с 1867-1870 и дирекции, учрежденной генерал-губернатором - 1871-1872 гг., а также Рассказова (который, однако, получил субсидию). Во время этих антреприз городское общество на подмостках своего театра имело удовольствие видеть артистов, по справедливости пользовавшихся и пользующихся доныне вполне заслуженной известностью не только в провинции, но и на частных сценах обеих столиц», - пишет «Журнал Оренбургской городской думы» 17 февраля 1883 г.

Сведений о репертуаре труппы Соловьева не сохранилось. Известно только, что в 1856 году им были поставлены водевили: «Двое за шестерых», «Отец, каких мало» и «Девятиженец».

Специального театрального помещения в городе не было. Местные любители ставили спектакли в зале Благородного Собрания, где, по свидетельству современников, имелись отлично выполненные декорации. Однако городские власти передавать их приезжим труппам воздерживались, ибо не верили в возможность постоянного существования театра в Оренбурге.

Между тем Соловьев в первый же свой сезон так успешно повел дело, что закончил его безубыточно и остался в городе еще на год.

Работа последующих антреприз (Глазенаппа-Берга, Иванова, Иванова-Бельского, Бельского) показала, сколь значительную роль стал играть в культурной жизни Оренбурга профессиональный театр.

Еще в 30-х годах в городе был построен экзерцигауз - каменный манеж для занятий с рекрутами. Но так как занятия не проводились, возникла мысль - использовать манеж для организации спектаклей. После настойчивых требований общества помощи и содействия народному образованию, здание манежа было приспособлено под театр.

В 1863 году состоялось открытие первого театрального сезона любителей. Спектакли имели успех и составляли главную статью дохода общества помощи нуждающимся школьникам.

В 1868 году театр почти полностью реконструировали. Оренбургский губернатор генерал Крыжановский поручил местному подрядчику Алексееву изменить «конфигурацию здания», так как вход в ложи и партер шел прямо со двора. После капитального переоборудования зрительный зал отвечал всем требованиям профессионального театра: он стал длиннее, ему придали форму подковы, возвели третий ярус под «раек», т.е. галерею, улучшили освещение и акустику, отстроили и отеплили коридоры и фойе. Сцену углубили на три аршина, создали «карманы» для декораций, построили несколько актерских комнат, и театр только по внешнему виду напоминал манеж.

На реконструкцию здания генерал-губернатор Крыжановский израсходовал 12,5 тысячи рублей из так называемого башкирского капитала (налогов, поступавших от башкир). Вслед за этим Крыжановский, один из любителей и «меценатов» театра, возбуждает перед Военным министерством и Министерством внутренних дел ходатайство о передаче театра городу:

«Оренбург, находясь на рубеже Европы и Азии, составляет пункт, куда съезжаются торговцы со всех среднеазиатских ханств, давно уже нуждался в театре в видах усиления влияния на азиатцев русской цивилизации и для удовлетворения потребностям общественной жизни самого города, население которого превышает 35 тыс. душ… Находя средства города Оренбурга слишком достаточными для того, чтобы иметь театр, и сознавая настоятельную нужду в этом учреждении, здесь более чем во всяком другом губернском городе для удовлетворения потребностям быта массы азиатцев, живущих в Оренбурге круглый год, я имею честь покорнейше просить разрешения передать театр в ведение города».

Ходатайство Крыжановского было удовлетворено как Министерством внутренних дел, так и Военным, которое разрешило изъять из ведения казачьего войска здание манежа, уже ставшего зданием театра, и передать его городу.

К этому же времени относится переписка между видным провинциальным антрепренером А.П. Бельским и канцелярией генерал-губернатора. Бельский обратился к генералу Крыжановскому с просьбой предоставить вновь отстроенный театр его труппе, «совершенно достаточной для удовлетворения вкуса самой взыскательной публики».

В своих письмах Бельский особо подчеркивал, что его «жена, будучи талантливой актрисой, обеспечит успех театральному сезону». В ответ управляющий канцелярией генерал-губернатора Холодовский телеграфировал антрепренеру: «Одного таланта Бельской слишком недостаточно, необходимо увеличить число даровитых актеров».

14 января 1869 года состоялось торжественное открытие нового театра. В этот вечер антреприза А.П. Бельского ставила комедию Тургенева «Холостяк» и популярный тогда водевиль «Колечко с бирюзой». Партер, ложи и раек переполнила празднично разряженная публика.

На занавесе художник написал картину «Въезд царя Михаила Федоровича в Москву». Рампа и зрительный зал ярко освещались керосиновыми лампами.

Богатые купцы - русские, татары, киргизы, - любившие щегольнуть щедрыми подношениями актерам, и зажиточные мещане с достоинством разместились в креслах партера. Бедные чиновники, учащаяся молодежь и разночинная интеллигенция заполнили галерею, выделив из своего скромного заработка на столь торжественный случай 25 копеек.

Репертуар сезона составили 10 комедий («Холостяк», «Гражданский брак», «Зараза», «Нынешняя любовь», «Любовь и предрассудок», «Гувернер» и т.д.) и 17 водевилей.

Заслуживают внимание данные о ценах на места в первый год работы театра: ложи литерные стоили 6 руб., номерные - 4 руб., кресло первого ряда - 2 руб., второго и третьего ряда - 1 руб. 50 коп., седьмого и восьмого - 75 коп., остальных рядов - 50 коп., галерея - 25 коп. В те годы на кирпичных заводах Оренбурга оплата составляла 10-12 копеек в день, так что покупка билетов даже на галерею большинству населения была не под силу.

Кто посещал театр? Наиболее полную картину социального состава зрительного зала дает «Оренбургский листок» (10 февраля 1873 г.):

«Надо правду сказать, в Оренбурге держать театр вещь мудреная. Прежде всего трудно потрафить на вкус публики, слишком разнородной. Чиновничество недостаточное по средствам своим и малочисленное любит заглянуть на драму или комедию, купеческие сынки захлебываются от буффонады и пьес каскадного свойства, купцы старого покроя считают за грех смотреть на то и другое, татары и мещане предпочитают фантастические представления с провалами в преисподнюю и т.д. Поди тут, угоди! И бедняга антрепренер мечется-мечется, собьет с толку артистов, наделает массу долгов, надоест всем и в конце концов потерпит сокрушительное фиаско».

В 1875 г. в Оренбурге начала играть труппа А. Рассказова. По этому поводу газета писала: «Театр ныне пуст не бывает, как случалось в прошлые годы… Средний класс общества: торговые люди, чиновники и ремесленники, которые не пользуются клубами и не устраивают балов, находят единственное общественное убежище в театре».

В 1876 г. железнодорожная магистраль связала Оренбург с Самарой и Сызранью. Это событие широко комментировалось в местной печати, ему придавали большое общественное значение, полагая, что железнодорожная связь с центральной Россией оживит торговлю, привлечет в Оренбург новые капиталы.

И действительно, Оренбург привлек немало представителей торгового и промышленного мира, заинтересовавшихся дешевым хлебом и не менее дешевой рабочей силой. Если в центральной России большая часть рабочих получала 7-8 руб. в месяц, то в Оренбурге - 3 руб. В эти годы купечество стало хозяином зрительного зала. А.Н. Островский в свое время писал: "…Представители этой купеческой аристократии, потеряв русский смысл, не нажили европейского ума; русское они презирают, а иностранного не понимают». И в Оренбурге купечество предъявляло свои требования к репертуару, и в первую очередь ополчилось против классики. Эти настроения купечества довольно верно отражает «Оренбургский листок» (12 декабря 1879 г.):

«Нашему театру не везет, его не посещают, хотя артисты играют хорошо. Что это - недостаточная развитость вкуса или наличие серьезного репертуара. Злополучному нашему театру приходится вести нелегкую борьбу с трактирами, содержащими арфисток. Под аккомпанемент арфы «птички певчие» распевают любовные романсы и куплеты, вызывая восторг посетителей трактиров… Чтобы существовать, театр должен бросить серьезный репертуар и удариться во все фокусы современного адюльтера».

Другой, более веской причиной слабой посещаемости театра явился застой в торговле. В конце 80-х - начале 90-х годов Оренбург, как и вся Россия, переживал экономический кризис.

«Плохие сборы объясняются плохими временами на рынке. В театр ходят изредка по привычке или для отдыха при свободном рубле. Но свободных рублей нынче что-то не видать. Все рубли перепутались в торговле, с делами неожиданных несостоятельностей или крахов и капиталистам не до театров. Такого скорбного театрального сезона еще не бывало здесь, тем более, что труппу винить ни в чем нельзя», - писал «Оренбургский листок» 22 января 1889 г.

Положение актера в провинциальном театре тех лет было очень зависимым, порой унизительным. Газета «Оренбургский листок» осенью 1883 года с негодованием сообщала, например, о таком факте.

На одном из спектаклей «меценаты» - купцы преподнесли артисту Казанцеву неуклюжий венок из сомнительной зелени, «вроде петрушки с укропом», с голубой лентой, и к венку чьей-то «признательной» рукой прикреплено было еще украшение, состоящее из шести ассигнаций десятирублевого достоинства…» Зрители были возмущены позорящим город поступком разгулявшихся «покровителей» искусства. Казанцев на другой же день через газету внес 60 рублей в пользу нуждающихся школьников. В сезон 1893 г. произошел другой подобный случай, характеризующий провинциальные нравы и гражданское мужество передовых актеров. Известный актер П. Дьяконов публично отказался от дорогого подарка, собранного толстосумами с Менового двора. Об этом писали не только оренбургские газеты, но и столичный журнал «Артист» (№28, 1893. С. 181.):«В том-то вся и беда, - отмечал журнал, - в том-то и причина приниженности и беспомощности русского актера, что среди сценических деятелей в наше вообще беспринципное время днем с огнем надо искать людей, деятельность которых была бы основана на известных принципах, подразумевая под словом «известных» - понятие, приуроченное к поступкам, строго выдержанным в смысле требований нравственного чувства и долга».

театр шаляпин оренбургский урал

https://yandexwebcache.net/yan...mp;keyno=0
Театр в Оренбурге, Театральная жизнь Оренбурга в XIX столетии - История культуры Башкортостана

Архивная опись № 1 дел постоянного хранения 1818-1871 гг....
ОГА Оренбургской области (ОГАОО), фонд 368, опись 1, скан 43

№51
19 декабря 1881
Оренбургские губернские ведомости, 1881, №51, с. 5

ТЕАТРЪ И МУЗЫКА

Въ воскресенье 13 декабря дана была Фаустъ и Маргарита Трагедія въ пяти дѣйствіяхъ, соч. В. Гете. и новая піеса Кто вынетъ узелъ тому и титулярный свѣтникъ Водевилъ въ одномъ дѣйствіи.

Во вторникъ 15 Декабря въ бенефисъ Н. И. Лазаревой. Вся бѣда отъ стыда, Драма въ пяти дѣйствіяхъ, соч. Лажечниковъ, и Невлюбляйся безъ Памяти, не женись безъ разсчета или девятиженецъ оперетка въ одномъ дѣйствіи съ разнорактернымъ Дивертисементомъ соч. Ѳедора Кони.

Въ Четвергъ 17-го декабря въ Бенефисъ И. С. Топоркова, Дебора Драма въ 4-хъ дѣйствіяхъ и 8 картинахъ, соч. Мозенталя. И Первое Декабря или я имянинникъ Народный оригинальный водевиль въ 1-мъ дѣйствій: соч. П. Григорьева 1-го.


№9
26 февраля 1883
Оренбургские губернские ведомости, 1883, №9, с. 4

БЕНЕФИС Г. Лазаревой, 21 Февраля 1883 года.

Для своего бенефиса Г-жа Лазарева, эта старѣйшая и добросовѣстнѣйшая актриса нашего театра, пережившая много смѣнъ антрепренеровъ и каждымъ изъ нихъ охотно принимавшаяся на сцену, выбрала, къ сожалѣнію, очень плохую мелодраму г-на Горева "Государь - Избавитель" или "Бѣдный сирота".

Піесу эту и при самыхъ лучшихъ условіяхъ не стоило-бы ставить, а при извѣстномъ составѣ труппы ее и вовсе ставить нельзя. Все въ этой ходульной пьесѣ нелѣпо: и завязка и ходъ дѣйствія, и развязка. Къ тому же изъ участвовавшихъ въ ней лицъ только одна г-жа Муравьева да бенефиціантка знали свои роли; остальные какъ видно, не только не репетировали, но даже - и и не читали ихъ а по этому безсовѣстнѣйшимъ образомъ переврали слова, коверкали стихи, говорили одинъ за другого и въ результатѣ получалось такое впечатлѣніе, какое выносить, прислушиваясь къ безвязному говору на базарной площади.

Антрепренеры не позаботились даже обставить пьесу сколько нибудь правдоподобно, такъ что изба, напримѣръ, оказалась со створчатыми дверями и большими комнатными окнами, но за то вовсе безъ печи и т. п.

Бенефиціантку однако вызвали для того собственно, чтобы вручить ей денежный посо дарокъ, который-бы хоть сколько нибудь возмѣстилъ большой пробѣлъ въ сборѣ, образовавшійся отъ совершенно почти пустаго партера, причемъ и ложи были не всѣ заняты.

Вторая пьеса - "Неутѣшная вдова" или "чего на свѣтѣ не бываетъ" была розыграна несравненно лучше. Г-жа Стрѣльская, лучшая, по нашему мнѣнію, актриса труппы, исполнила свою роль неутѣшной вдовы, какъ нельзя лучше и вызвала неоднократныя рукопл сканія. Г. Вехтеръ былъ тоже вполнѣ удовлетворителенъ, хотя и недостаточно живъ для своей роли молодого полковника, остальные были слабы.

Назначенная къ постановкѣ въ этотъ спектакль сцена изъ "Жизни за Царя", замѣнена была, вслѣдствіе внезапной и, какъ слышно, фиктивной болѣзни г-жи Брянской - дивертисементомъ, хотя и разнообразнымъ, но очень мало занимательнымъ.

№8
24 февраля 1896
Оренбургские губернские ведомости, 1896, №8, с. 7

На нашихъ глазахъ въ недавнее время, на скудныя средства создалась въ г. Оренбургѣ Община Сестеръ Милосердія при обществѣ Краснаго Креста. Гдѣ нѣтъ средствъ, необходима энергія и предпріимчивость, въ которыхъ не было недостатка у лицъ, стоящихъ во главѣ дѣла: спектакли, лѣтнія народныя гулянія въ Караванъ-Сарайскомъ саду дали нѣкоторыя средства, которыя и были утилизированы.

Видя такой примѣръ успѣха радѣющихъ на общее благо, мы вполнѣ увѣрены, что и мысль объ устройствѣ постояннаго дѣтскаго инфекціоннаго барака для доставленія возможности леченія бѣдныхъ дѣтей, родители коихъ по несостоятельности не могутъ лѣчить ихъ у себя дома, найдетъ полное и дѣятельное сочувствіе въ Оренбургскомъ Обществѣ. Эта благая мысль, впервые получившая начало въ семьѣ Оренбургскаго Губернатора В. И Ершова, нынѣ начинаетъ воплощаться, а благодаря г-жѣ Лазаревой*), нужно надѣяться близится къ осуществленію. Но нужны деньги и вотъ, изыскивая возможность прилива ихъ, удалось заручиться любезнымъ согласіемъ г. Боровскаго, столь успѣшно подвизающагося на сценѣ Оренбургскаго театра, дать въ пользу проэктированной дѣтской больнички представленіе на 5-й недѣли поста. Мы глубоко увѣрены, что общество отнесется сочувственно къ этой цѣли и посѣтитъ предполагаемый спектакль, а сердца бѣдныхъ неимущихъ матерей утѣшатся паростающей возможностью осуществленія того заведенія, которое обезпечитъ, на случай бѣды съ ихъ малютками, заботливый за ними уходъ и правильное леченіе.

Что же касается труппы, о представленіи которой мы упомянули, то слѣдуетъ сказать, что врядъ-ли когда въ Оренбургъ заглядывали одновременно такія выдающіеся дѣятели цирка, какъ жанглерки прелестная Гатлей и Боровская искуссно и крайне граціозно продѣлывающія самыя трудныя упражненія, отлеты и музыкальные клоуны Что же касается картинъ Краузе, то и среди ихъ встрѣчаются очень удачные, доводящія до полной иллюзіи.