Каплуновы

Lillaa2 написал:

[q]
https://russmin.narod.ru/aurum1.html уже не выдержка из статьи Заболоцкого,а полная статья по истории Сутарских приисков:
Архивные дела Горного департамента (РГИА, ф. 37), содержащие материал о евреях-золотопромышленниках Сибири, охватывают период с 1886 по 1914 год. Для этого периода характерно резкое ужесточение законодательства о евреях. Закон 1860 года, запрещавший «водворение» евреев-ссыльных для отбытия наказания в стоверстной приграничной полосе с Китаем, был трансформирован в 1886 в запрещение евреям-сссыльным «водворяться» в приграничной полосе. Этот запрет был распространен Сенатом (I-е Общее собрание по делу купца И.Побержанского, 1887-1889 гг.) на потомков ссыльнопоселенцев. В 1899 году была введена и специальная черта оседлости сибирских евреев.
Создавшаяся ситуация, во многом драматическая для сибирских евреев-золотопромышленников, нашла отражение в делах Горного департамента, куда поступали своего рода «проскрипционные списки» от местного начальства и прошения евреев о смягчении санкций. Наибольший интерес представляют материалы по Сутарскому и Сретенскому товариществам, содержащиеся в обширном деле «О правах евреев на занятие золотым промыслом в пределах 100-верстной полосы от китайской границы и вообще в Сибири» (РГИА: ф. 37, оп. 44, д. 39.). Дело открывается прошением золотопромышленника, отставного канцелярского служителя Андрея Киприяновича Стрекаловского, от 11 июня 1890 года, Министру государственных имуществ. Стрекаловский информирует министра о содержании своего прошения от 24 ноября 1889 года генерал-губернатору Приамурского края и о постановлении Иркутского горного правления по поднятому вопросу. Что же так беспокоит Стрекаловского? В своем прошении генерал-губернатору он призывал немедленно отобрать у евреев прииски по Сутаре (левый приток Амура) в казну как расположенные в стоверстной приграничной полосе, а Иркутское правление, со своей стороны, лишь предложило евреям продать прииски или передать их другим владельцам в течение двух лет. Стрекаловский просит приостановить исполнение решения Иркутского правления.
В прошении генерал-губернатору Стрекаловский указывает: «1). Нерчинский мещанин (еврей) Абрам Исаев Каплун по доверенности евреев, нерчинских купцов Якова Самойлова Андоверова, Исая Михайловского, купчихи Любавы Исаевой Андоверовой, нерчинской мещанки Агнесы Михайловой Каплуновой и минусинского купца (православного) Иорданского, открыв в 1888 году золотосодержащую россыпь по реке Переходной системы р. Сутары, находящейся в пределах Амурской области в 55 верстах расстояния от китайской границы, подал заявки на вышеозначенных лиц окружному инженеру Амурского горного округа с просьбой об отводе заявленных им площадей. 2). По заявкам Каплунова произведены и утверждены отводы... и в настоящее время прииски эти находятся во владении Сутарского и Сретенского золотопромышленных товариществ, состоящих из поименованных лиц и читинского 2-й гильдии купца еврея Исая Моисеева Шлезингер». Стрекаловский, ссылаясь на статью 31 Устава о частной золотопромышленности, считает, что не только евреи не могут владеть этими приисками, но и Иорданский, «т.к. заявка на его имя сделана евреем Каплуновым, который не мог быть поверенным по делам золотопромышленности». В отношении Иорданского Иркутское правление мнение Стрекаловского игнорировало.
В августе 1890 года были поданы прошения на имя Министра государственных имуществ от евреев, пострадавших по этому делу, – о продлении срока продажи приисков. Прошения подали Исай Ааронович Михайловский, крестьянин Амурской области Томского общества, торгующий по временному свидетельству 2-й гильдии, и Яков Самойлович Андоверов, купец 1-й гильдии. Дело рассматривали Горный департамент и Горный совет. Горный совет, в отличие от Горного департамента, полностью поддержавшего постановление Иркутского правления, настаивал, что двухлетний срок ликвидации прав на владение приисками должен отсчитываться от момента принятия соответствующего постановления на уровне Министра, а не со дня выдачи свидетельств на владение приисками, как считало Иркутское правление. По решению Министерства всем евреям было предложено избавиться от приисков в двухлетний срок начиная с 13 мая 1891 года.
Андоверов, еще не имевший льготного пятилетнего первогильдейского стажа, продолжил борьбу. Его второе прошение на имя Министра было подано уже 4 июня 1891 года. Оно сопровождалось письмом бывшего начальника Нерчинского горного округа М.П.Герасимова директору Горного департамента Н.А.Кулибину с просьбой «решить вопрос по справедливости». Прошло еще два с половиной года и новый директор Департамента, К.А.Скальковский, телеграммой от 10 января 1894 года в Иркутское управление предписал, наконец, «приостановить зачисление казну участков Андоверова Сретенском и Сутарском товариществах впредь до разрешения ходатайства его Министерством». В прошении Министру Я.С.Андоверов указал, что состоит в 1-й гильдии уже пять лет. 14 января 1894 года просьба о пересмотре решения Иркутского управления в отношении Андоверова поступила и от Приамурского генерал-губернатора. По-видимому, вопрос был решен положительно, – в Справочнике по золотопромышленности на 1896 год (Бисарнов М.Д. Список главнейших русских золотопромышленных компаний и фирм. СПб, 1897) Я.С.Андоверов с женой указаны как владельцы 30 паев из 100 Сутарского товарищества.
Показан в Справочнике на 1896 год как владелец Сутарских приисков и И.М.Шлезингер. Но в 1894 году его положение было критическим. К этому времени пошел пятый год пребывания Шлезингера в I-й гильдии, а Иркутское управление приняло постановление о насильственном отчуждении его права участия в Сутарском золотопромышленном товариществе. Прошение Шлезингера на имя Министра государственных имуществ возымело действие и зачисление его участка в казну было приостановлено. Но Шлезингер об этом еще не знал и, поставленный решением Иркутского правления в безвыходное положение, побоялся потерять все и договорился с читинским купцом Калешом (так в документе; купец Иван Александрович Колеш был в это время читинским городским головой) о продаже ему участка за пять тысяч рублей. Хорошо, что Колеш оказался благородным человеком. После получение известия из Петербурга о приостановке решения Иркутского управления И.А.Колеш, «сознавая, что продажа 50-тысячного имущества за 5000 рублей была принудительной, согласился уничтожить таковую...». Из материалов справочника Бисарнова усматривается дальнейшее сотрудничество Колеша с Шлезингером и Андоверовым, – они показаны там как совладельцы приисков Сутарского и Сретенского товариществ. Распорядителем в Сретенском товариществе был в эти годы Петр Федорович Иорданский. Ни И.А.Михайловского, ни первооткрывателя сутарских россыпей А.И.Каплунова в списке золотопромышленников мы уже не находим. Только имя А.М.Каплуновой осталось в наименовании прииска Агнессинского.
[/q]

Нашла читая форум на Предыстории, тут не про моих , а про Андроверова , видимо про младшее поколение партнера Абрама по злосчастным Сутарским приискам , но не перепостить не могла такую цитату из "Даурии", одно дело архивные дела, другое дело такой текст:

"В это время за окнами раздались возбужденные голоса. Каргин и следом за ним Шароглазов выбежали на крыльцо. С крыльца увидели: кто-то гнал, не щадя, тройку лошадей по Московскому тракту. Через десять минут упаренная в мыло тройка, пролетев по улице, остановилась у правления.
С сиденья рессорной с опущенным верхом коляски поднялся арендатор золотых приисков Соломон Андоверов. В руках у него был охотничий винчестер, из кобуры у пояса выглядывала рукоятка семизарядного «смит-вессона».
— Здравствуйте, господа! — раскланялся Андоверов с казаками. — Атаман в правлении?
— Вы что, узнать меня не можете, Соломон Самуилович? — насмешливо спросил Шароглазов.
— Ах, извините меня, милейший Матвей Степанович! Действительно, не узнал. Да оно и не мудрено, когда голова кругом идет. Я насилу спасся от верной смерти. Целых пятнадцать верст гнались за мной красные.
— Красные? Откуда они взялись?
— Да как же так? Разве вы ничего не знаете, Матвей Степанович? Я вам не верю, вы шутите. Ведь еще на прошлой неделе под Курунзулаем появились красные партизаны какого-то Бородищева. Из Александровского завода против них был послан отряд пехоты, но они разбили его. А сегодня утром красные пожаловали к нам на прииск. Я едва ускользнул. Спасли меня только добрые лошади, которые, по счастью, оказались запряженными. Один бог ведает, что я пережил. Это был такой кошмар, такой кошмар... Я думаю, Матвей Степанович, что вас тоже не минует эта участь, красные явно идут на Нерчинский завод. Так что имейте это в виду, если не хотите попасть к ним в лапы.
— А что за стрельба на той стороне?
— Очевидно, идет бой... Извините, но я тороплюсь До свиданья, Матвей Степанович, до свиданья, господа, — откланялся всем Андоверов, уселся в коляску и приказал ямщику, буряту в засаленной шубе без воротника, но с расшитой цветными сукнами грудью: — Трогай, Цыремпил!
— Шуумагай, хара! — гикнул бурят и взмахнул бичом.
Быстро понеслась отдохнувшая тройка, всхрапывая и роняя горячую пену с удил.
Казаки молча проводили ее глазами. Потом один из них, сутулый и горбоносый, зло рассмеявшись, сказал:
— Ну, шпарит арендатор! Видать, душа в пятки ушла.
— Ржать тут нечего, — напустился на него старик с нависшими на глаза седыми бровями. — Коснись тебя, так и ты пустишься удирать во все лопатки.
— А с чего мне удирать-то? Золота я не накопил. Пусть уж купцы да арендаторы от красных бегают.

"Даурия" Седых."

г. Чита, Забайкальский край