Квачадзе

Вот автоперевод этой статьи с грузинского:

Иване Квачадзе, вернувшийся на родину, случайно избежал 13 лет чекистского гнета.

Жизнь известного учёного и тестя Иване Квачадзе резко изменилась. С детства стремление к знаниям привело его к решению получить высшее образование за границей. Иване Квачадзе стал первым и по сей день единственным грузинским доктором философской теологии в Католическом университете Парижа. После неожиданного возвращения в Грузию (он несколько раз чудом избежал репрессий со стороны чекистов) он первым разработал основы методики преподавания французского языка и стал первым доктором в Грузии в этой области…

Иване Квачадзе родился в селе Орагве Ланчхутинского района 15 июля 1898 года. В горном селе проживали преимущественно люди с тремя фамилиями – Квачадзе, Урушадзе и Бурдзгла, все они были родственниками и близкими друзьями, трудолюбивыми людьми, которые и по сей день поддерживают друг друга. Когда хозяин дома куда-то уходил, он даже не закрывал дверь, а просто кричал соседу: «Мигуде карсо» (обрати внимание). В селе была только одна начальная школа, и дети ходили в Ланчхути, чтобы продолжить обучение, идя босиком по семикилометровой дороге, чтобы не изнашивать обувь, и надевали обувь, когда добирались до школы.

В Орагве семья Дмитрия Квачадзе пользовалась особым уважением. Говорили, что они образованные люди. Отец Ивана, Дмитрий Квачадзе, был государственным служащим в городе Трабзоне. Он говорил по-русски и по-турецки. Он был единственным в селе, кто знал русский язык, и жители обращались к нему за различными деловыми документами, так называемым прашением. Он трагически погиб в довольно молодом возрасте. Когда он пошел помогать соседу во дворе, поскользнулся на крыше и упал (он сказал жене, что сосед строит дом, и он должен ему помочь, иначе, знаете ли, скажут, что он образованный человек и не заслуживает нас). Бремя семьи легло на его мать, Эсму Апхазаву. Она вырастила шестерых детей, пятеро из которых получили высшее образование (один из его братьев не смог закончить учебу, он погиб во Второй мировой войне).

Один из братьев Димитрия Квачадзе, Симеон, был священником, а другой брат, Елисе, — диаконом, и у них даже была своя церковь во дворе дома Квачадзе. Именно Симеон научил маленького Ивана латинскому алфавиту. В годы после революции их церковь была разграблена и разрушена. Только церковный колокол сохранился как семейная реликвия. Иване Квачадзе получил среднее образование в Тбилисской богословской семинарии. У Симеона не было детей, и он был опекуном своих племянников, отправив Иване и Евгения учиться в богословскую семинарию. Их учителем был видный грузинский писатель и общественный деятель Василий Барнов. Иване с благоговением вспоминал — этот седовласый старик с его седой бородой напоминал ему святого.

Семья Квачадзе, чьи женщины были церковными служительницами, скрывала это после установления коммунистического режима и указывала это в социальной графе анкеты — служанка или крестьянка. Иване Квачадзе с 1921 года работал учителем в средней школе Ланчхути, его учеником был лингвист Лео Квачадзе. С 1924 года он возглавлял школьное отделение Главного политического управления в Батуми. В 1925 году, чтобы продолжить учебу, он нелегально уехал во Францию ​​через Стамбул. Внезапный отъезд с родины был также продиктован другими причинами. В 1918-1921 годах Иване Квачадзе, офицер гвардии, участвовал в национально-освободительном движении. Озлобленный трагической судьбой страны, как и многие другие, он покинул родину. Он прибыл в Лион и Марсель, а позже в Париж. В порту он встретил еще совсем молодого Ладо Гудиашвили, который разделял с ним художественную жизнь Парижа и обогатился его опытом, возвращаясь на родину. В Париже Иване сначала посещал лекции в Сорбонне, а затем в Католическом университете, где изучал романтизм и цикл педагогических наук под руководством известного ученого, профессора Анри Валлона. Там же он проходил обучение в докторантуре. За блестящую защиту докторской диссертации ему была присвоена научная степень доктора наук.


Иване Квачадзе — первый и по сей день единственный грузинский доктор философской теологии в Католическом университете Парижа. Его франкоязычная работа об авторитете личности, к сожалению, неизвестна грузинской публике. Находясь за границей, он также окончил Парижский колледж социальных наук, где снова работал над диссертацией, по результатам которой был публично защищен и в 1933 году получил высший диплом этого учебного заведения. После получения научной степени Иване Квачадзе должен был быть направлен в Алжирский университет на должность заведующего кафедрой. Перед ним открывались довольно хорошие перспективы, но любовь к семье и родине возобладала, и в 1935 году он вернулся в Грузию.

В течение многих лет Иване Квачадзе находился под наблюдением КГБ. Его дочь Мадонна Квачадзе вспоминает, как чекист в брюках каждый день поджидал на углу улицы преподавателя по дороге в университет, а затем следил за ним и по пути домой.

Из-за границы он привёз единственные ценные для себя вещи — подержанные книги, в том числе ряд раритетов, уникальное издание, подаренное картвелологом Морисом Бриером, «Путешествие в Колхиду» Арканджело Ламберта, изданное в 1654 году в Неаполе. Некоторое время книга хранилась в Ватикане, она украшена оригинальными графическими иллюстрациями художника Кастелли. Также были привезены Библия, изданная на французском, немецком, латинском и русском языках, и многое другое.

Возвращение эмигранта, как и его отъезд, было совершенно неожиданным. Его жена Тереза ​​в это время находилась в Батуми и случайно услышала на улице, что в порт прибыл иностранный корабль. Много любопытных людей бросилось туда, и Тереза ​​последовала за ними. Внезапно послышался женский голос соседки: «Тереза, на корабле Ваничка». Соседка подумала, что Тереза ​​пошла в порт встретить мужа. Легко представить себе чувства, которые испытывали любящие муж и жена, не видевшиеся десять лет. Взрослые дети, по сути, впервые увидели своего отца.

В то время в Грузии назревала волна репрессий. Абелю Энукидзе, известному партийному деятелю, посоветовали максимально ограничить личные контакты, чтобы не вызывать ненужных подозрений, поскольку он находился за границей (сам Абель Энукидзе был расстрелян в 1937 году).

Вернувшись из-за границы, он получил приглашение преподавать в Тбилисском государственном университете имени Сталина от тогдашнего ректора университета Карло Орагвелидзе, друга детства Иване Квачадзе и крестной матери его детей, вместе со своей женой Златой Бромикер. В свое время планировалось отправить за границу для продолжения учебы двух талантливых молодых людей из Грузии — Иване Квачадзе и Карло Орагвелидзе. Ситуация в стране в то время помешала этому плану, но Ивану удалось выехать за границу нелегально. Жена Карло Орагвелидзе, Злата Бромикер, была первой женщиной-врачом в Советском Союзе в области марксизма-ленинизма.


Вскоре после этого начались массовые репрессии. Злату Бромикер внезапно арестовали, а затем Иване Квачадзе уволили с работы. Это был своего рода трюк со стороны ректора, который якобы убрал её из поля зрения и каким-то образом защитил себя, но ситуация накалялась. Были арестованы сам Карло Орагвелидзе и проректор университета Шура (Александр) Санадзе, который был двоюродным братом Иване Квачадзе.

Стоит отметить один судьбоносный факт. В то время университет посетила делегация французских ученых, члены которой знали грузинского ученого еще из Франции. Этого было достаточно, чтобы сотрудники КГБ сфабриковали грязные обвинения, как будто руководство университета намеренно пригласило эту делегацию для шпионской деятельности. Онколог Цицо Санадзе вспомнил своего отца, Александра Санадзе, расстрелянного в возрасте 36 лет. Один из выживших заключенных рассказал историю о том, как палач написал на стене его камеры имя, фамилию, год и дату казни. Как и тысячи репрессированных людей, их биографии отражали трагическую судьбу страны, и никто не знает их судьбы до сих пор.

В таких обстоятельствах Иване Квачадзе небезопасно было жить под видом эмигранта и находиться под надзором КГБ. Годами его вызывали в Комитет государственной безопасности на допрос. Вопросы всегда были одни и те же (проверяли, будут ли ответы одинаковыми или нет): почему вы изучали французский и латынь, почему вы уехали учиться за границу, почему вы не продолжили обучение в университетах Москвы, Ленинграда или Казани? В ответ всегда получали одно и то же: с детства он очень хотел получить европейское образование, и это привело его к отъезду из родины.

Дочь Иване Квачадзе, Лиана Квачадзе, ведущий ученый Института хирургии, вспоминает отца, который отчаянно пытался вырваться из ее объятий – он бросался в Сену. В бреду он упоминал Сену в Париже вместо Мтквари. Семья не знала причины такой тревоги, поскольку чекисты строго предупреждали, что никто не должен ничего знать о допросах. Ее муж тоже не мог понять причину ее беспокойства и в конце концов заподозрил неладное, сказав, что у нее есть вторая семья во Франции. Он даже сказал жене: «Если тебе там станет лучше, можешь снова нелегально поехать во Францию». На самом деле причина была совсем другой, которую он в конце концов не выдержал и доверился своему близкому другу, родственнику жены – известному композитору Давиду Кантарии. Он раскрыл этот секрет Терезе, которая позже вспоминала: «Звук грузовика был ужасающим. Мы думали, что они едут, чтобы забрать нас. Мы все время держали багаж собранным, ожидая депортации».

В 1947 году известный исследователь Шалва Нуцубидзе выступил в качестве неофициального оппонента на защите кандидатской диссертации Иване Квачадзе и отметил: «Иване Квачадзе — учёный международного класса, очень талантливый человек, а вы знаете о нём только то, что у него в кармане, и ничего не знаете о том, что у него за спиной».

Лиана Квачадзе особо выделяет одно обстоятельство, которое наконец положило конец мучительным «визитам» Иване Квачадзе в Комитет безопасности. Известный лингвист Георгий Ахвледиани и Иване Квачадзе были близкими друзьями. Однажды г-н Георгий представил своего друга Центральному комитету, первому секретарю Кандиду Чарквиани, который также был его другом. Он рассказал ему, каким ученым и человеком был Иване Квачадзе, и напомнил, что именно Иване составлял и исправлял тексты на французском и латинском языках, необходимые правительству для отношений с иностранцами, и что он незаслуженно подвергается преследованиям и притеснениям. После этого вмешательства тринадцатилетние преследования и допросы профессора Иване Квачадзе прекратились. Это произошло в 1948 году.

Постоянный стресс подорвал здоровье Иване Квачадзе, и он умер в возрасте 65 лет (в 1963 году). На похоронной церемонии академик Симон Каухчишвили произнес прощальную речь на латыни...

Иване Квачадзе, несомненно, многое бы рассказал о трагических событиях 1921 года, но по понятным причинам избегал разговоров на подобные темы. Я помню лишь один случай, когда, будучи ребенком, он посмотрел на меня из окна и сказал (автор статьи — внук Иване Квачадзе. — Примечание редактора): «Здесь, на территории нынешнего Студенческого городка, в 1920-х и 1930-х годах приводили на расстрел людей, приговоренных к смерти, и эти здания стоят на человеческих костях».


Позже, когда сатанинское давление немного ослабло, Иване Квачадзе был восстановлен в Тбилисском государственном университете, на этот раз возглавив кафедру французского языка и литературы, которую он возглавлял до конца своей жизни. В разные годы он также работал в Педагогическом институте им. И. Гогебашвили и Педагогическом институте им. А.С. Пушкина. Примечательно, что ему пришлось снова защищать диссертацию на родине (в 1947 году он получил кандидатскую степень, а в 1962 году — докторскую), на этот раз по методологическим вопросам преподавания французского языка. Шалва Нуцубидзе и Георгий Ахвледиани посоветовали своему другу, приехавшему из-за границы, оставить философию и заняться вопросами преподавания французского языка. Дедушка смеялся надо мной, говоря: «Что они со мной делают? Они такие неграмотные, говорят «хихиговек» (по-русски XX-3> 25:0. Они читают латинскую X как русскую букву X). И обращались к нему так: — Господин Иван, вы такой учёный, что можете справиться с любым философом в Советском Союзе, но знайте, что комсомолы вас погубят». Так ему пришлось получать научную степень четыре раза — дважды за границей и дважды на родине.

Иване Квачадзе первым разработал основы методики преподавания французского языка, что было отмечено премией Якоба Гогебашвили в 1979 году. Он является автором многочисленных научных работ и учебников. Он перевел на грузинский язык «Эмиль, или О воспитании» Жан-Жака Руссо, «Великую дидактику» Яна Амоса Коменского (совместно с Д. Лорткипанидзе) и избранные педагогические работы К. Д. Ушинского. Существуют также неопубликованные работы: «Материнская школа» Коменского, слово «Сердце» в «Всаднике в пантеровой шкуре» Руставели и другие.

Иване Квачадзе, человек с энциклопедическими знаниями, обладал редким каллиграфическим почерком, а также способностью точно предсказывать события и утонченным чувством юмора; его коронные фразы до сих пор помнят его родственники. Он дружил с Корнели Кекелидзе, Шалвой Нуцубидзе, Георгием Ахвледиани, Акаки Шанидзе, Ильей Векуа и другими. В нашей семье хранятся произведения искусства, посвященные им, с памятными надписями.

* * *

Тереза ​​Кантария, соратница и подруга деда, осталась одна в 23 года с двумя маленькими дочерьми. В те трудные времена, несмотря на лишения, она не только обеспечивала семью, но и десять лет отправляла деньги мужу за границу. В архиве деда до сих пор сохранились выцветшие квитанции о переписке с адресами в Лионе, Марселе и Париже. Бывшая ученица гимназии, а позже студентка университета Андрии Размадзе, в 30-е и 40-е годы преподавала математику в тбилисских школах № 35 и № 30 (ранее мужская школа № 19). Она была высокообразованной, свободно владела русским и французским языками. Отличалась духовной силой. Работала секретарем у Терезы Кантарии и Зинаиды Ноэ Жордании в Тбилиси. Случайно стал свидетелем трагической сцены: его двоюродный брат покончил жизнь самоубийством в правительственном дворце. Это быстро привело к депрессии, и он умер довольно молодым.

Тереза ​​Кантария, как жена эмигранта, пережила множество испытаний и невзгод. Ее даже на некоторое время арестовали по обвинению в отправке денег мужу за границу. Допрос проводил сам Лаврентий Берия в своем кабинете. Я помню рассказ моей бабушки о том, как Берия лично безжалостно расстрелял в своем кабинете одну из известных партийных деятельниц (Эрику Бедию). Моя бабушка в то время находилась на допросе и стала свидетельницей этой отвратительной картины. Она обратилась к Берии: «Лаврентий Павлович, я тоже из вашего уголка, из Старого Сенаки», и упомянула, что жена Берии, Нина Гегечкори, и она учились с ним в Хашурской гимназии. Это обстоятельство, кажется, задело ее и смягчило сердце тирана, сказав: «На этот раз я отпущу тебя при условии, что ты больше не будешь отправлять деньги за границу». Так мать двоих детей спаслась.

Один примечательный эпизод наглядно демонстрирует отвратительные черты характера еще молодого Берии. Моя бабушка вспоминала, как влюбленный Берия забирал свою возлюбленную из спортзала на фаэтоне, говоря водителю: «Подожди меня, я скоро вернусь и заплачу». Он угощал подруг Нины конфетами, развлекал нас всякими очаровательными историями, а затем тайком выходил через заднюю дверь во двор. Наивный водитель напрасно ждал обманщика.

* * *

Много лет назад Иване Квачадзе был разыскан за границей молодым грузинским теологом Василием Кобахидзе, работавшим над докторской диссертацией в Страсбурге. Он обнаружил данные об Иване Квачадзе в архивах Сорбонны, которые указывали на то, что он успешно завершил обучение в 1935 году и блестяще защитил докторскую диссертацию.


Васил Кобахидзе заинтересовался личностью Иване Квачадзе и, приехав в Грузию, посетил нас у себя дома и ознакомился с архивом своего деда. Он также предоставил нам фотокопию книги, изданной к 100-летию Католического университета в Париже, где упоминается его дед. Кроме того, он передал архиву Сорбонны копию его докторской диссертации, которая там не была найдена и о которой они планируют сделать заявление. Под руководством Васила Кобахидзе была подготовлена ​​телевизионная программа, в которой приняли участие молодые коллеги и друзья его деда (профессора Лев Квачадзе, Михаил Чинчаладзе, Зураб Чархалашвили, Тинатин Тушмалишвили). В интервью независимой католической газете «Саба» протоиерей Василий Кобахидзе рассказывает о том, как он проследил по стопам богослова Иване Квачадзе до Франции. Следует отметить, что у нас было три богослова, получивших образование в Европе: Григол Перадзе, Виктор Нозадзе и Иване Квачадзе.

Для наших внуков, окруженных особой любовью к нашему деду, он был не просто дедушкой (по-французски «дедушка»). Он безмерно любил природу и, благодаря своему небьющемуся биноклю, наполнял беседы с простым крестьянином духовной энергией. Таким я запомнил своего деда, интеллектуала европейского образца, одаренного физическими и духовными добродетелями.

Дали Кахиани

Доктор педагогических наук, профессор, журнал «Историк», № 55