Гернет

Знакомство Тани с шотландской невесткой двоюродного брата Германа в дороге до Архангельска 1904-1905

[q]

Пребывание моих родителей в Москве было недолгим.
Звал далёкий Север. Я иногда задаюсь вопросом, о чём думала молоденькая шотландка, увезённая так далеко от родных мест, доверчиво прильнувшая к плечу мужа, в поезде, который мчал её на Север через заснеженный бескрайний лес с редкими деревушками.

[/q]

Родители Евгении Гермовны Шольц (Фрезер) — Герман Александрович Шольц и Нелли Камерон (Шольц)

[q]

Перед самым концом путешествия поезд сделал короткую остановку на маленькой станции. Здесь к моим родителям присоединилась молодая женщина Таня, двоюродная сестра отца. Её муж работал на железной дороге. Таню послала моя бабушка, чтобы встретить и сопроводить молодых со станции домой. Таня обняла и расцеловала маму и своего брата. Весёлая и очень располагающая к себе, она, вместе с тем, выглядела довольно странно, так как была полностью укрыта чёрной вуалью, прикреплёной к меховой шапочке и спадавшей складками до пят. Нелли была удивлена и даже напугана этим.

[/q]

Таня — Татьяна Ивановна Гернет (Забалуева), ее муж Николай Степанович Забалуев
Бабушка Евгении — Евгения Евгеньевна Гернет (Шольц)

[q]

— Она монахиня?
Нет, — ответил отец, — она в трауре по бабушке.
Нелли почувствовала себя неловко, по уже через минуту дружески общалась с Таней — с помощью отца, переводившего им, жестов и улыбок.

[/q]

Бабушка Тани и Германа — Анна Дмитриевна Третьякова (Гернет)

[q]

Поезд прибыл в Исакогорку. Это была конечная станция. До Архангельска оставалось рукой подать. Родителей ждали две санные упряжки. Таня занялась багажом, она чётко командовала посильщиками, и скоро все короба были в санях. Родители направились к другим саням. Герман крепко обнял старого кучера и познакомил его со своей молодой женой. Старик взглянул на Нелли, широко разулыбался и сказал что-то, явно не попранвившееся отцу. Поправляя вокруг них полость из медвежьей шкуры, кучер разговаривал с отцом, обращаясь к нему по имени и на «ты», и наконец взобрался на своё место, поднял кнут. Лошади тронули. За ними, сидя поверх багажа в своих санях, поехала Таня. Её вуаль развевалась, как крылья гигантской птицы.

[/q]

Русские традиции на севере

[q]

Герман взял Нелли за руку и повёл в зал прямо так — с растрепавшимися волосами и в помявшемся в долгом путешествии платье.
Посреди комнаты стояла её свекровь, высокая, статная, в платье из золотой парчи с длинным шлейфом. В руках она держала большую икону Богоматери с Младенцем. Рядом стоял её муж, отчим моего отца. У него в руках был серебряный поднос с караваем ржаного хлеба и со­лонкой на нём — традиционный русский символ гостеприимства. Позади толпились друзья и члены семьи.

Герман, взяв Нелли за руку, подошёл к матери и встал на колени. Изумлённая Нелли растерялась, не зная, что делать.
— На колени, — прошептал Герман, сжав её руку.
Бабушка шагнула вперёд. Подняв икону, она медлен­но и благоговейно совершила крестное знамение над го­ловами молодых и снова отступила назад. Затем отчим благословил их хлебом-солью. На этом краткая традиционная церемония закончилась.Бабушка поставила икону и обняла Нелли, улыбаясь и целуя её в обе щёки. На ломаном английском она ска­зала, что теперь у неё есть ещё одна дочь.

Вокруг, поздравляя и целуя молодых, собрались род­ственники. В гостиной молодых ожидали подарки. Маму пора­зила щедрость — там было множество вещей из чистого серебра. На отдельном столике разложены украшения, давно хранимые бабушкой для жены старшего сына. Но разглядывать и восхищаться подарками было не­ когда. Моя бабушка, которой не довелось побывать на свадьбе в Шотландии, решила устроить дома до­стойный свадебный приём в честь сына и невестки. Стол уже был накрыт, и гости с нетерпением ждали воз­можности начать пир.

Молодым пришлось поторопиться. Вспомнив золо­тое парчовое платье свекрови, Нелли быстро переоде­лась в подходящий случаю наряд, но когда вошла в столовую, к ужасу своему увидела, что бабушка в трауре. Парчу бабушка надела лишь на церемонию благослове­ния. Взглянув вокруг, Нелли обнаружила также, что занемногим исключением в чёрном были все, даже у ма­леньких мальчиков на рукавах повязаны траурные лен­ты. На мгновение ею овладело странное, почти жуткое чувство. В то время к трауру относились очень серьёзно. Внешне застолье совсем не походило на свадьбу, но, ока­залось, траур ничуть не помешал гостям веселиться на празднике, третьем по счёту для Нелли и Германа. Для них он оказался самым весёлым.

За длинным столом, протянувшимся из столовой в зал, собралось почти восемьдесят человек. Бесконеч­ная череда блюд, водка, шампанское, тосты, русские свадебные обычаи. Один из них показался Нелли осо­бенно странным. Кто-нибудь из гостей, как бы ненаро­ком, замечает другому, что вино горьковато на вкус. Со­сед соглашается: «И правда, горько!». Это подхватывает следующий, и вот уже все скандируют хором: «Горько! Горько!». Единственный способ подсластить вино знает молодая пара, которая начинает целоваться под счёт присутствующих: «Раз, два, три...». Так повторяется много раз. Каким бы странным всё это ни казалось Нел­ли, она послушно подчинялась обычаю.

Вечер удался на славу. Хорошо выпив и закусив, поже­лав счастья новобрачным, гости разошлись с чувством выполненного долга: каждый сделал всё, чтобы невеста-чужестранка поняла, что она в своей семье, что принята в их круг.

[/q]

Свекровь — Евгения Евгеньевна Гернет (Шольц), ее 2-ой муж Александр Егорович Попов

Описание из книги Евгении Фрезер "Дом над Двиной"