Немного о забытых фермерах крестьянах-однодворцах
3.1K 16:36 - 2/Окт/19 Беседин Виктор ( выписка)
https://aftershock.news/?q=node/793956&full ЛИЧНО СВОБОДНЫЕ КРЕСТЬЯНЕ.Даже в разгар крепостничества в 18 веке крепостные крестьяне не превышали 45% от общего количества крестьян России,а в остальное время составляли 20-30%.
Начнём с наименее известной нам категории-это крестьяне однодворцы,занимавшие промежуточное положение между крестьянами и дворянами.Однодворцы обладали рядом дворянских привилегий-например имели право держать крепостных крестьян,а своё название получили от того,что жили одним двором со своими крестьянами.Однодворцы образовались в результате реформ Петра 1 при ликвидации бояр-сословие Детей боярских было ликвидировано так,что те Дети боярские,кто был на службе переведены в дворяне,а те,кто отдыхал от службы на даточных землях,поместьях-куда они испромещены были на службу-переведены в крестьяне.
Вышло так,что родные братья.или отец и сын оказались в разных сословиях-один дворянин,другой крестьянин. Однодворцам сохранили ряд дворянских привилегий-например Однодворцы имели фамилии, несли службу как дворяне,но налоги платили как крестьяне,они были освобождены от физических наказаний как дворяне,при встрече с дворянами однодворцы не ломали шапки и кланялись,а здоровались с дворянами за руку.
Подавляющее большинство однодворцев выбирали в жены представительниц своего сословия, сословная принадлежность жен однодворцев тщательно фиксировалась в ревизских сказках конца 18 века.
Понятие «однодворец» прочно вошло в официальные документы уже к середине XVII века и обозначало людей, которые сами и их предки в прошлом служили в дворянском ополчении, но из-за бедности и запустения земель больше служить не могли, потому что все их поместье состояло из одного двора (отсюда название). Жалованья неслужащие дворяне не получали, а собственные скудные доходы не позволяли им отправиться на службу, оставив хозяйство. Государство подобная ситуация устраивала, поскольку однодворцы жили по южной лесостепной границе и своим присутствием на этих землях способствовали их хозяйственному освоению и, кроме того, могли выступить в их защиту в случае прямой военной угрозы
Сословие однодворцев было представлено преимущественно на бывших приграничных землях, в центрально-чернозёмных губерниях России — Воронежской,Курской,Белгородской,Орловской,Тульской,Тамбовской,Пензенской и Рязанской губерниях бывших когда то пограничье с Дикой степью-откуда происходили набеги татар.
С начала XIX века с общим изменением отношения правительства к дворянскому сословию меняется и положение однодворцев, которые начинают рассматриваться все в большей степени не как «бывшие дворяне», а как государственные крестьяне. Окончательно они были переведены в это сословие в 1866 году, однако в местах традиционного проживания ещё долго сохраняли сословное самосознание. Даже после ликвидации сословия их потомков продолжали именовать однодворцами, подразумевая их особый, исторически сложившийся этнотип русского народа.
Как сословная категория, однодворцы сформировались уже к началу XVIII века. Пограничную службу однодворцы были обязаны нести в течение 15 лет. Таким образом, служили они как дворяне, а налоги платили как крестьяне (дворяне не платили налоги)[1]. Подобно дворянам, однодворцы могли владеть землёй (крестьянам, за исключением отдельных северорусских местностей и Смоленска , это не разрешалось). За службу правительство выделяло однодворцам небольшие земельные участки в несколько десятков гектар-именовавшихся Четью. и одну семью (двор) крепостных крестьян для его обработки. Отсюда и название — помещики, которое позднее осталось только за дворянами. Землёй однодворцы владели по праву четвертного владения и традиционно могли продавать друг другу. До 1840 года однодворцы обладали правом владеть крепостными людьми, но фактически этим правом пользовались лишь единицы (в 1830-е годы насчитывалось более миллиона однодворцев, а крестьян у них — 11 тысяч); с крестьянами однодворцы, как правило, жили одним двором. Фактически однодворческая группа занимала промежуточное положение между помещикам и крестьянами, но не слилась ни с теми, ни с другими.
Сословной замкнутости однодворцев также способствовало юридическое оформление их землепользования, которое приравнивалось к четвертному землевладению. Земля передавалась в пожизненное пользование главе семьи-двора — «большаку», который имел право передавать участок по наследству старшему сыну.
Четвертные земли жаловались служилым людям на семейно-наследственном праве. Владельцы четвертной земли, у которых все дети служили, могли остаться в дворянах, однако владельцев, которые не хотели идти в службу, записывали в разряд однодворцев, при этом многие из них имели так называемые «родословные деревья» (генеалогические таблицы).
В восьмидесятых годах в Курской губернии местные власти были завалены просьбами однодворцев об исключении их из подушного оклада и причислении к дворянам.
Кроме управителей-атаманов и «лучших», в однодворческой среде в XVIII веке существовали ещё же «сотские» и «десятники». Это были выборные старосты (по сути местная полиция). «Сотский» выбирался от 100 до 200 дворов, у «сотского» было в подчинение пять «десятских» (выборных старост от 10 до 30 дворов). Сотские выборные подчинялись Земским судам, становым приставам и исправникам и наблюдали за соблюдением порядка, благочиния и общественного спокойствия в местной округе. Они были обязаны были докладывать начальству о драках, убийствах, самовольной порубки леса и вести учёт населения в своих округах.
У однодворцев была применима
«круговая порука» — древний обычай, ставший юридической нормой, по которому все поселяне, приписанные к одному обществу, совместно отвечали за своевременный бездоимочный взнос государственного налога и повинностей. Обычай «круговой поруки» у однодворцев возник ещё в те времена, когда в городовые казаки вольных «охочих людей» принимали обязательно за поруками старослужилых казаков. Ручалось обыкновенно 10 человек за одного круговой порукой, отмечая,кто изъ насъ поручиковъ въ лицахъ (то есть на лицо), на томъ пеня и порука
Благодаря этому обычаю у однодворцев почти отсутствовали недоимщики.
Другим важным обычаем однодворческих общин была т. н.
«черга» (очередь), По «черге» (т.е по очереди) назначали выборных десятников и сотников сроком на три года, по «черге» давали людей и подводы для конвоев и пр. Разновидностью «черги» была «очередная дубина» — ночной сторож в однодворческом селе найдя у себя во дворе такую дубину, обязан был всю ночь ходить с ней по селу, а на утро перекинуть дубину соседу. Сосед, найдя её, в следующую ночь так же заступал на дежурство. Скорее всего, «очередная дубина» была не оружием, а неким символом власти — небольшой палицей, пристегивавшейся к поясу. Для несения службы у однодворцев, как у военного сословия, были сабли, ружья пистоли.
Третьей особенностью однодворцев были внутрисословные браки. Многие села и деревни «из стари» условно делились их обитателями на две стороны: «однодворки» и «барские» (помещичьи). Представители обоих частей села традиционно недолюбливали друг друга, и смешанные браки между ними были большой редкостью. В среде однодворцев даже можно уловить своеобразие говора, отличного от языка других жителей:
Однодворцы, так же как КАЗАКИ и ВОЕННЫЕ ПОСЕЛЯНЕ считались сельскими обывателями, приписанными к военной службе и подчинялись военному ведомству.
При Петре I южная граница России значительно расширилась к Крыму и стратегическое значение городов Белгородской и Изюмской оборонных линий утратилось. Служилые оказались не у дел. К тому же Петр занялся формированием полков нового строя. Регулярная армия росла на глазах. Большинство рекрутов набирали из крепостных и холопов, при этом отличившиеся на службе могли получить унтер-офицерский чин и даже дворянство. В конные полки, в драгуны и рейтары набирали уже не детей боярских, а однодворцев (служилых, не включённых во дворянство из-за бедности или отсутствия грамот, подтверждающих «древнее» (допетровское) дворянство.
Однодворцы с 1723 года платили налог в четыре гривны (40 копеек) с души на содержание ландмилиции (пограничного поселенного войска), личный состав которой набирался из однодворцев же. Служба в ландмилиции длилась не более 15 лет.
Набирали однодворцев на службу отдельно от крепостных и в определённой пропорции. В 5-м рекрутском наборе брали по одному рекруту с 65-ти однодворческих дворов. В то же время крестьян — по 1 — с 50-ти дворов. Кроме того, вплоть до упразднения ландмилиции в конце XVIII века однодворцы в крестьянской «жеребьёвке» не участвовали. У однодворцев собирался волостной Сход, где решали, кто пойдёт служить. Если семья однодворца была не согласна с решением, то оно опротестовывалось воинскому начальнику уезда. В этом случае проводили следствие и (или) назначали ещё один Сход. Кто не хотел служить, мог нанять за себя «охотника». Часто это был «гулящий», не закреплённый ни за каким сословием человек или черкас. Его представляли на Сходе и, скинувшись ему деньгами, обмундировав, отправляли на службу.
В XVIII веке на службу брали в своём большинстве здоровых мужчин в возрасте от 15 до 32 лет. Чаще брали в 18 лет, хотя могли взять и в 28, и позже. Из трёх сыновей в семье однодворца в рекруты брали двоих, а одного оставляли для поддержания хозяйства. При этом народное хозяйство теряло лучшие кадры. В XIX веке «охотников» и обмундировывание, всё же отменили, а не желавшему служить, следовало купить квитанцию и сдать её в уездное казначейство.
До введения Всеобщей воинской повинности в 1871 году, однодворцы служили не 25 лет, как рекруты из крестьян, а только 15. Причём, если оторвало палец, и не может стрелять, отправляли в отставку, мол, пусть теперь послужит семье и сделает в ней пополнение. Впрочем, военное начальство не возражало, если на место службы мужей перебирались и жёны однодворцев. Первый воинский чин унтер-офицера они могли получить уже через пять лет. Впредь однодворцев стали определять на службу в гусарские и ландмилицейские полки, что и определило впоследствии их специфические традиции и обычаи.
После упразднения ландмилиции из однодворцев стал набираться рядовой состав элитных кавалерийских частей — драгунских и кирасирских полков, а также Лейб-Гвардии Измайловского полка. Некоторые из однодворцев, в особенности, выслужившие унтер-офицерские чины, оставались на службе до старости. Вместе с тем, большинство возвращалось на прежнее жительство, получив при этом «пашпорт». В первой половине XVIII века отставных однодворцев обязали платить подушную подать. Их просьбы отменить её содержатся в основной массе их Наказов в Комиссию по составлению нового «Уложения». В конце концов, уволенных в отставку, стали записывать в сословие отставных солдат. При этом, подушный оклад уже не взимали, а дети таковых — солдатские дети, по достижении должного возраста призывались служить; а если нет, их должны были положить в оклад и приписать к сословию однодворцев.
Великий реформатор Пётр I, придя к власти, начал формировать новую элиту — дворянство, которое возвысил над основной массой служилых людей. Старая русская служилая элита должна была деградировать, не доказывая личной преданности Царю… Понимая, что грамотность обделённого царской милостью сословия может способствовать вольнодумству и бунтам, Петр приложил немало сил, чтобы перевести не получивших дворянства детей боярских, стрельцов и казаков в полувоенное сословие однодворцев, которые, подобно крестьянам, платили бы тягло, лишились бы сословных амбиций и служили бы пушечным мясом в будущих войнах России. Именно поэтому, открывая государственные школы для начального обучения детей, Пётр распорядился не давать грамоты именно однодворцам.
Во всех губерниях, дворянского приказного чина, дьячих и подьячих детей, от пяти до пятнадцати лет, опричь (кроме) однодворцев, учить цифири и некоторой части геометрии.
Школы для обучения однодворцев, служащих в «ландмилицких» полках Украинской линии, были открыты уже после смерти Петра I.
Между тем, в самом однодворческом населении начинала проявляться потребность в образовании и, согласно некоторым свидетельствам, за отсутствием официальных школ существовало домашнее обучение, когда дети учились считать, писать и читать церковные книги. Для обучения использовались азбуки, буквари, псалтыри и часословы, издаваемые церковными типографиями.
При этом элементарной грамотности детей однодворцев нередко обучали священники и служащие церковного причта. Однако, большинство детей обучалось у грамотных родителей, отставных военнослужащих, писарей и бродячих учителей, которые обычно были из крестьян. В народе их называли «учитель вольной школы». Их приглашали как для индивидуального обучения, так и для преподавания в «вольной школе», где обучалось несколько детей. Процесс обучения был поэтапным, от грамматики к часослову, а от часослова к псалтырю. Причём переход от одной книги к последующей и для наставников, и для их питомцев был настоящим праздником. В такой день было принято подносить учителю горшок с кашею, осыпанной сверху деньгами. Самим ученикам родители дарили по пятаку или по гривне меди. Обычай этот назывался «кашей» и, как пишет об этом в своей книге «Мир русской деревни» М. М. Громыко,
Тем не менее, грамотность среди однодворцев утверждалась. Овладевшие грамотой были успешны во многих сферах трудовой деятельности, в торговле и на военной службе. Грамотные имели больше возможности не только повысить свой достаток, но даже и перейти в другое сословие: в разночинцы, мещане, купечество, мелкие чиновники, а через службу, даже и во дворянство. Но такое случалось чаще близ крупных городов и около самой Москвы. В провинции заметной пользы от грамоты было гораздо меньше. К тому же книги стоили дорого, и не всегда чтение их поощрялось старшими. Случалось, что склонные к чтению и учёбе сыновья покидали отчий двор, а для семьи однодворца это был большой убыток. Однако элементарная грамотность способствовала частной переписке и облегчала проникновение светской культуры в однодворческую среду. Не все однодворцы могли хорошо писать, но читать могли многие.
Праздничный костюм однодворки XIX века, Луганский краеведческий музей
Мужчины однодворцы слыли домовитыми и аккуратными; двор строили укромно, в отличие от крепостных крестьян, любили высокие плетни и каменные заборы. Одевались чисто и «не без форса». По цвету их домотканых рубах можно было отличить, из какой они губернии. Жены однодворцев в XVI-XVII веках носили юбки-андараки из клетчатой шерстяной материи. Ткани домотканой одежды однодворцев окрашивались растительными красителями. Так, для окраски в чёрный цвет использовали кору ольхи или черноклёна, для окраски в синий — кору вайды или синила, а кору морены красильной — для окраски в красный. При этом красный цвет всегда был наиболее предпочтителен, считался цветом плодородия, света, долголетия и могущества. В однодворческой среде он преобладал в праздничной и свадебной одежде, а также в костюме молодых людей. В XVIII веке костюм однодворцев часто приближался к дворянскому, а мундир, оставшийся после службы в драгунах или в ландмилиции, мужчины бережно хранили и надевали по праздникам.
Известный российский общественный деятель и юрист Я. Л. Тейтель в 1870 году об однодворцах и их женах писал:
…мужчины большею частию теряли свой дворянский облик, среди женщин же попадались лица, свидетельствовавшие о расе и дворянском происхождении…
В. И. Ченопятов писал:
…в избах однодворцах вы зачастую наткнетесь на жалованную грамоту данную их предкам, которую они берегут как святыню, с презрением относясь к петровской бюрократии…
Л. М. Савёлов об однодворцах писал:
…нередко в какой нибудь избе однодворца вы найдете древний свиток как доказательство того, что предки его теперешнего владельца были служилыми людьми и помещиками…
Н. А. Ридингер в 1865 году писал:
Писцовые книги, купчие крепости и фамилии ясно показывают, что однодворцы были дворяне и владели землею, но, обедневшие и не служившие, во времена Петра I потеряли права дворянства…
Женский однодворческий костюм села Вяжи Новосильского уезда. Конец XVIII века.[6]
Об особой гармонии платья и природной красоте однодворок И. С. Тургеневу писал известный литературный критик В. П. Боткин, посетивший вместе с А. А. Фетом деревни Ливенского уезда Орловской губернии:
Не могу не сказать о женщинах, или точнее — одеждах их. Говорят, что однодворческие женщины давно одеваются так, а именно: рубашки с высоким воротом, вроде мужской, с широкими, к концу суживающимися рукавами; юбка красная и широкая, обшитая чёрной или синей каймой, плотно охватывает стан. Грациознее и провакантнее этой одежды трудно выдумать, особенно на молодых девушках»[7] .
Однодворцы хоть и стали позже стали числиться казёнными крестьянами, но отличали себя от остальных крестьян, сохраняя сословную кичливость. Однодворцы не представляли этнографического единства, так как являлись переселенцами из разных мест, что сказалось и в комплексах женской одежды:
Рубаха с прямыми поликами или цельными рукавами, выкроенными вместе с плечевой вставкой, сарафан, пояс, кокошник. Этот костюм был принесён из центральных областей Московского государства.
Рубаха с прямыми поликами и отложным воротником, шерстяная полосатая юбка, иногда с названием «андарак», пояс-покромка, кокошник. Этот комплекс имеет много общего с одеждой населения западно-русских областей и белорусов, откуда частично вербовалось военно-служилое население.
Понёва и кичкообразный головной убор характерны для коренного южновеликорусского населения.[8]
Бусы из янтаря, хрусталя, стекла, украшения из лент, шнуров были обязательным дополнением праздничного костюма.
Однодворческие женщины, в отличие от крепостных соседок, хорошо готовили. Стол у них, хоть и был «небогатый», но разнообразный. Многие старинные кушанья можно попробовать именно в однодворческих семьях. Например, саламата — густой, как каша, молочный суп, кипящее молоко, заправленное мукой, куда иногда добавляют ещё и каймак; также суп с салом или маслом, густо заправленный гречневой, просяной или пшеничной мукой. «Ливенцы саламатой мост обломили» (В. И. Даль, т.4, с.130), то есть ехали встречать воеводу или баскака и везли в подарок по горшку саламаты с каждого двора. Несомненно, саламата — еда восточного происхождения, обычная казачья пища в степных походах старого времени. У сегодняшних мусульман есть похожее ритуальное блюдо, которое готовят в ночь перед празднованием новруза (зороастрийского Нового года). Очень самобытно выглядело праздничное угощение у Ливенских однодворцев. Садились за пустой стол, покрытый чистой холщовой скатертью, хозяйка тут же выносила блюдо с нарезанным тёплым хлебом-ситником, политым коровьим маслом (память о «поклонении хлебу»), а хозяин — «обносил» гостей. При этом пили все из одной чарки. Следующее блюдо — холодец, залитый домашним квасом, на манер окрошки. А уже потом ставили другие закуски, смотря по-зажиточности. Но обязательными были жирная лапша и молочная каша на десерт. Кроме этого, индейки и гуси разводились главным образом однодворцами, а уже затем распространились в другие деревни.
