Решетниковы

Дневник штабс-капитана Решетникова (Дмитрия Ивановича)
https://graf-orlov33.livejourn...n593164072

…Канул в лету проклятый 1917-й год. Давно хотел заняться записями того, что происходит с нашей страной и вот только сейчас удалось сделать. Многое, конечно, забыто из прошлого, с тяжелым камнем на душе оглядываюсь назад и перед глазами стоит, как в тумане, прошедшее время войны и Революции.

Да, кончилась война и вновь я дома. Приехал 2-го января, живу у себя, ничего не делаю. По совету жены поехал на станцию Байкал в село Листвяничное с целью поступить на службу. По прибытии в Листвяничное подал заявление и после опроса в профсоюзе (о том, где я был во время декабрьского восстания юнкеров в городе) я был принят на работу в качестве плотника, на жалование 395 рублей. И сейчас же приступил к работе. Ремонтируется ледокол «Ангара» и другие пароходы. Но работы идут очень плохо. Частые митинги. Все кажется странным. По наблюдению, на заводе большевиков очень немного. Не более 100 человек, что на 5000 – 6000 населения – пустяки.

В нашем уезде их совсем нет, а больше всего таких, которые называют себя эсеры-оборонцы. Я веду с ними беседы на разные темы, рассказываю, что видел и испытал на войне раньше и во время революции. И меня охотно слушают. Всем интересуются и вспоминают, когда я приезжал к ним в 1916 году после ранения. В 17-м году я был в отпуску уже, в октябре. То есть в разгар революции, перед приходом коммунистов. Вспоминают мои слова об анархии.

Март 1918 года.

Вот и еще месяц прошел. А сколько перемен даже здесь, в этом медвежьем углу. Попал я в самый водоворот разгоравшихся страстей. Запишу по порядку все, что произошло и происходит.

В последних числах февраля нам в Совете депутатов разрешили собрание фронтовиков. И на этом собрании я единогласно был избран председателем Союза фронтовиков. Союз насчитывал всего 274 члена, из них офицеров – только я, да прапорщик Рукавишников, не бывший, правда, на германском фронте.

Я лично надобности в Союзе не видел, но все-таки, не желая, чтобы Союз распался, принял в нем участие. Были выделены секции инвалидов и увечных. На заводе же, между тем, организовалась из большевиков Красная гвардия – 27 человек. В Союз были посланы делегаты для того, чтобы дали инструкторов для обучения их строю.

Мною было созвано общее собрание фронтовиков, на котором страсти разгорелись, и после горячих прений собрание постановило: фронтовики инструкторов не дадут. Это было 4 марта. А 9 марта из Иркутска прибыли представители Красной гвардии. Миронов, Трилиссер, Шумяцкий Борис, Трофимов, бывший прапорщик и другие.

Гудком были созваны администрация и все рабочие на митинг в завод. И, как всегда, приехавшие «товарищи» обратились к рабочим с призывом о поддержке революции, которая находится в опасности, так как из Манъчжурии наступает атаман Семенов. Предложенную резолюцию все приняли поднятием рук, что также сделал и я.

Но когда выскочил вперед один из наших большевиков товарищ Власов, с призывом записываться в Байкальскую боевую дружину, то записалось только всего 7 человек с Власовым. Тут то и произошел инцидент, который и отозвался на моей дальнейшей судьбе. Видя, что так мало записывается в отряд, на токарный станок вскочил помощник командира Красной гвардии Трилиссер, который закричал, что «ползучие гады» свили себе гнездо, но он этих гадов растопчет сапогами своей 30-ти тысячной гвардии.

Стоящие кругом меня плотники просили меня ответить что-нибудь оратору. Я прошу слова. В это время Власов подходит к председателю товарищу Миронову и что-то ему шепчет на ухо. Получаю разрешение говорить. Задаю вопрос. «Скажите товарищи, а кто здесь ползучие гады?» Товарищ Миронов отвечает на это: «а вот разные бывшие офицеры, инженеры, попы и лавочники». Тогда я говорю, что здесь на собрании, кроме разных попов и лавочников, есть разные Трилиссеры – жиды, Мироновы, Трофимовы. Поэтому это тоже ползучие гады, как и те. И если логично рассуждать, то их тоже надо раздавить сапогами народа.

Поднялся шум, меня хотели арестовать, но рабочие не дали, и поэтому меня за оскорбление Красной гвардии предали суду революционного трибунала, который должен скоро прибыть для разбора дела.

19 марта. Революционный трибунал прибыл, и меня вызывают в качестве обвиняемого туда. Жена в слезах, мама тоже, утешаю насколько могу, а в душе – нехорошо. В три часа явился в училище. Начинается допрос меня. Председатель – толстый, высокий бывший машинист Чередниченко. Товарищ председателя товарищ Лапин – конторщик службы движения Забайкальской железной дороги. Секретарь – конторщик службы тяги Видура.

Задают вопросы – кто я, сколько мне лет, чем занимался и занимаюсь. Отвечаю, что я офицер, сейчас работаю здесь плотником, из дворян. Прочитали мне, в чем я обвиняюсь, то есть в оскорблении Красной гвардии. Беру слово и говорю, что я не понимаю, за что меня судят, я ничего не украл, ничего не сделал такого, за что меня нужно судить, а если я что и говорил про Красную гвардию, так это все правда, раньше на военной службе для защиты Родины воров и святотатцев, и хулиганов не брали. Им было место в тюрьме, а не в армии или в гвардии, хотя бы и красной. Разве, говорю, это не воры в гвардии, если они грабили квартиры и хвастались серебряными ложками? Разве не святотатцы те, которые во время декабрьского восстания пакостили в церкви и ломали иконы? Разве это не хулиганы, останавливающие проходящих женщин и девушек и предлагающие гнусности?

Председатель говорит мне – докажите, укажите фамилии. Ну назвал им Ощепкова, Преображенского, Владимирова и еще, не помню кого.

Во время перерыва подходит ко мне бывший жандарм Шостак, уже старик и говорит, что меня вор судит. А вор, говорит, Лапин. Он был конторщик на станции Байкал и в 1916 году украл из цейхгауза станции ящик вина. Я, говорит, составлял протокол. Да потом пришла свобода, ну и дело застыло.

Нет ли, говорю, у тебя копии этого протокола.

Есть, говорит.

Принес он копию и только заседание возобновилось, обращаюсь я к председателю и говорю, что меня, честного человека, не может судить вор. Председатель закричал: докажите! Это оскорбление трибунала!

А вот, говорю, пожалуйста, - копия протокола на товарища Лапина. Сразу же сделали перерыв, ушли совещаться и уже обратно вышли без товарища Лапина. Заменили.

Начался допрос свидетелей. Мои показывают, что я ничего не говорил, а противная сторона ссылается один на другого, а сами они тоже ничего не слышали. В общем обвинение доказано не было, но я все-таки был приговорен к двум с половиной годам принудительных работ в Черемхово, но имею право подать апелляцию в высшую, то есть в губернскую инстанцию – Иркутский Совет рабочих депутатов. А для того, чтобы я не скрывался, меня арестовывают – мера пресечения.

Кошмарное время было. Что только не переносит человек у этих извергов человеческого рода.

В течение четырех с половиной суток я испытал все – до дула нагана у лица включительно. В течение этих кошмарных суток у меня не было крошки хлеба. Перетерпел всяческие издевательства, вплоть до бития прикладами.

На пятые сутки на мое счастье был арестован бурят, привозивший на продажу рыбу и самогонку, которую у него конфисковали. Караул устроил, поэтому выпивку – жарили рыбу и пили отборный самогон (состав караула – караульный начальник Куприянов, разводящий Антосян, на посту красногвардеец Преображенский, А. Рябич, Гр. Рябич, Гарей, Дукман и Ощепков).

Часов в 11 вечера у них все утихло. Подойдя к двери, я был удивлен стоящим на посту (вернее сидящим) Гареем – молодой, лет 19-ти парнишка, не умевший обращаться с винтовкой. Я тихонько подозвал его и, зная о нем как маслодельщика парохода «Лейтенант Малыгин», попросил у него напиться воды. Гарей сказал, что воды у него нет, а есть самогон и подал мне большую чашку самогонки. При этом добавил, что ему очень меня жалко. У меня, как молния, мелькнула мысль – бежать. Бежать во что бы то ни стало.

Поблагодарив его, я отошел от двери и лег в угол, думая, как бы удрать.

Прошел томительный час. Караульные окончательно затихли, должно быть уснули. Я снова подошел к двери и попросил Гарея приоткрыть немного дверь.

Я помещался в камере № 2, против поста внутри, против дверей моей камеры выходила дверь на улицу. Учтя все это, я решил сделать так. Воспользовавшись оплошностью, я брошусь на часового и отберу у него винтовку, и выброшу на улицу, а так как ночь темная, то я постараюсь уйти в тайгу, а там проберусь как-нибудь в город.

Окликнув Гарея еще раз, я заметил, что он дремлет на стуле около плиты.

Распахнув быстро дверь я одним прыжком был у Гарея, выхватил у него из рук винтовку и, выскочив на улицу, на бегу открыл затвор. Но винтовка была заряжена всего на два патрона. Поэтому я решил, что я сразу же должен сбить их со следа, поэтому я бросился на речку Крестовку. Сзади послышались беспорядочные выстрелы и крики. По наледи, без дороги я пробежал почти две версты и очень устал от пережитых волнений. Решил забраться в кустарник и дождаться утра. Лег плотнее в снег и не заметил как заснул.

Проснулся я после обеда, когда солнце уже закатывалось, долго не мог сообразить, где я и что со мной. Придя в себя, я радостно думал, что я на свободе. А что я буду делать в тайге без хлеба, без вообще ничего – об этом не думал. Думал только одно – уйти в станционное селение Голоустного и там попытаться перейти Байкал. За Байкалом же меня никто не знает. Притвориться солдатом с фронта, инвалидом и понемногу пробираться к атаману Семенову. Все это казалось легким после пережитых мучений.

*******************************************

о нем-же, но в другом источнике

"О штабс-капитане Решетникове"
Небольшая справка о жизни Дмитрия Ионовича Решетникова в эмиграции. В ранних публикациях была приведена ошибочная информация о его отъезде в США. На самом деле штабс-капитан Решетников из Шанхая переехал в Бразилию, где счастливо прожил в городе Anapolis штата Goias до самой своей смерти 20 января 1964 года. Он был женат и у него в Бразилии родилось трое детей. Ниже фотография Дмитрия Ионовича на балконе его бразильского дома.

22 октября 2023. Разместил: Pumas.

Добро пожаловать на сайт #1868 "Добровольческий Корпус".
Сайт состоит из двух разделов: правое меню - разделы, посвященные мемориалам и захоронениям Белых Воинов, выпуску газет и журналов белогвардейской тематики и иным вопросам настоящего времени, левое меню - мемуары и научные работы посвященные истории России начала 20-го века, Гражданской войне, революции, истории Белой Борьбы. Мемуары разбиты по разделам в зависимости от описываемого периода и фронта Белой Борьбы.
https://dk1868.ru/

"Новости сайта"
Добрый день!
Сегодня впервые читателям сайта «Добровольческий корпус» представляется полный текст воспоминаний
штабс-капитана, артиллериста Дмитрия Ионовича Решетникова "Дневник. 1918-1923 гг."
Весьма интересна его боевая автобиография периода Гражданской войны, подробно изложенная на небольших, плотно исписанных карандашом и чернилами, листочках.
Формирование небольшого партизанского отряда, действовавшего против большевиков в окраинах Иркутска,
совместные действия с частями Чешско-Словацкого корпуса летом-осенью 1918 года,
служба в Иркутском артиллерийском (позднее Красноуфимском) артиллерийском дивизионе в 1918 – 1919 годах,
бои Сибирской армии на Вятском направлении (максимальный успех Восточного фронта) и
отступление во время Великого Сибирского Ледяного похода,
а затем – заключительные страницы истории Белого движения на Востоке России
– Хабаровский поход и бои Земской Рати в 1921 – 1922 годах,
переход в Маньчжурию и начало эмиграции в 1923-м.
Все эти периоды нашли отражение в публикуемом источнике.
Примечательны также приводимые Решетниковым малоизвестные факты истории Гражданской войны на Дальнем Востоке,
в частности подготовка и проведение антибольшевистского восстания во Владивостоке в мае 1921 года и
формирование 1-го стрелкового артиллерийского дивизиона,
событий т.н. «недоворота» в июне 1922-го, после которого Белое дело возглавил генерал М.К. Дитерихс
(Решетников служил в это время в Глудкинской батарее Восточно-Сибирского артиллерийского дивизиона).
В эмиграции Дмитрий Ионович проживал в США.
Особую ценность историческому источнику придают сделанные автором карты боевых операций и различных мест, связанных с его жизнью в период Гражданской войны.
Вся работа по расшифровке рукописных записей проведена д.и.н. Цветковым Василием Жановичем. Редакция портала выражает ему свою глубочайшую признательность.

жаль, не наш.
НО!!!Дальний Восток лихие годы.
Там был как раз Спенгелр
надо почитать.

его воспоминания есть в ПРОЖИТО
Решетников Дмитрий Ионович
Техник, штабс-капитан, белогвардеец, эмигрант.
https://corpus.prozhito.org/person/60

что-то там реконструкцией занялись.

Решетникова, похоронена г.Петрозаводск, Олонецкая губ