|
Навстречу Великой Победе
|
8 мая 2025 23:11 - Бабаскин Николай Лазаревич
История жизни рядового Николая Лазаревича Бабаскина
(1925 – 1944)
Вспомним всех поименно,
Горем вспомним своим…
Это нужно – не мертвым!
Это надо – живым!
Роберт Рождественский
Реквием (Вечная слава героям...)
Николай родился в 1925г. в Курской обл., Медвенский р-н, с. Первое Рождественское.
Жил на хуторе Рудо-Малиновый Чермошнянского сельсовета.
Отец Лазарь Федорович работал в колхозе им Кирова. Мать Екатерина Игнатьевна домохозяйка.
Николай (по рассказу родственников) был высокий, светловолосый, с голубыми глазами и старшим сыном в семье. Ему приходилось помогать родителям по хозяйству, а также присматривать за младшими братьями Михаилом, Иваном, Василием, Егором, Алексеем, Александром и сестрой Марией.
Учился Николай в Медвенской средней школе и там же 23 марта 1939 г. вступил в члены ВЛКСМ.
В 1939г. в Испании была война и все мальчики хотели поехать в Испанию защищать народ от фашистов. Николай тоже хотел отправиться в Испанию. Но 22.06.1941г. Германия вероломно нападает на СССР. Пострадал от фашистов Курск и Медвенский район, которые во время Великой Отечественной войны находились более 1 года под немецкой оккупацией.
На территории Медвенского района действовал партизанский отряд, который уничтожал гитлеровских солдат, устраивал диверсии. Местные жители помогали партизанам. Школьники также оказывали большую помощь в борьбе с фашистами.
После освобождения Медвенского района мужчины пополнили ряды батальонов, освободивших Медвенку, Курскую область.
В 18 лет Николая мобилизовали и в составе маршевой роты 19 мая 1943г. прибыл в 363 запасной стрелковый полк 46 запасной стрелковой дивизии, который дислоцировался в Марийской АССР станция Сурок, в/ч № 55315. Здесь Николай проходил обучение по программе боевой подготовки красноармейцев. Изучал тактическую подготовку, огневую, строевую, физическую, сапёрную, химическую, санитарную, ветеринарную, подготовку по связи, перевозку войск по железной дороге и автотранспортом, изучал устав внутренней службы, устав гарнизонной службы, дисциплинарный устав.
Николай в июне и в июле1943г. проходил подготовку в 5 роте 2 стрелкового батальона, а в августе и в сентябре 1943г. проходил подготовку в роте 82 м/м минометов минометного батальона. Были изучены ружье строевое, ручной пулемёт и миномёт 82 м/м.
29.09.1943г. Николай был отправлен в состав 1 танковой армии в маршевой роте №11657 эшелоном № 45005.
Из 363 запасного стрелкового полка были отправлены 2 маршевые роты - № 11651 и 11657 в количестве 261 человек. Сопровождал маршевые роты старший лейтенант Рачков Д.М., который произвел прием и передачу маршевого пополнения в пропускном пересыльном пункте г. Сумы 19.10.1943г. Эшелон находился в пути следования 15 суток и останавливался на следующих станциях: Красная Уда, ст. Валуйки, ст. Свекловичная.
На период приема пополнения был временно организован при станции выгрузки г. Сумы пропускной пересыльный пункт, из которого Николая Лазаревича Бабаскина в составе группы из 19 человек направили в 3 стрелковую роту 446 мотострелкового батальона 1 механизированной бригады (в/ч 62975).
1 механизированная бригада находилась в составе действующей армии с 15.10.1942 — 10.09.1943 Переформирована в 19 гв. МБр.
19 гвардейская механизированная бригада находилась в составе действующей армии с 30.11.1943 — 25.08.1945.
С 24 декабря 1943г. по 30 января 1944 года бригада вела успешные наступательные бои на КАЗАТИНСКО-ВИННИЦКОМ направлении. В ходе боев противнику было нанесено тяжелое поражение в живой силе и технике. Частями бригады освобождены города КОРНИН, КАЗАТИН, населенные пункты РОТМИСТРИВКА, ЗОЗОВКА, м. ЗОЗОВ и десятки других населенных пунктов.
25.01.1944г. с утра, после артиллеристской и минометной подготовки противник при авиационной усиленной обработке местности перешел в наступление в восточном направлении, развернув общей численностью до 150 танков. Авиация противника в течение дня периодически бомбила боевые порядки наших частей. Большую активность проявляла штурмовая авиация марки «МЕ-109» и «ФВ-190», которые сопровождали танки и контролировали дороги, идущие к фронту. В течение ночи продолжал наступление в направлении: ШЕНДЕРИВКА силою до 40 танков и 2-х ПП, в направлении РОСТМИСТРИВКА силою до 20 танков и ПП.
Части корпуса главными силами 19 гв. КРЗн МБр заняли м. ЗОЗОВ и подготавливали направление контрударов на БИЛА, БРИЦКОЕ, м. ВАХНОВКА, ЯСЕНКИ, ЛИПОВЕЦ, чтобы не допустить прорыва противника из направлений м. ВАХНОВКА, ЯСЕНКИ.
19 гв. КРЗн. МБр в 6.00 заняла оборону по зап.окр. м. ЗОЗОВ, седлая дороги ЗОЗОВКА, м. ЗОЗОВ, прочно обороняла вышеуказанный рубеж и в 14.10 получила приказ командира корпуса наступать в направлении ЗОЗОВКА, РОСТМИСТРИВКА, части прошли южнее окр. ЗОЗОВКА, ведя упорные бои с танками и автоматчиками противника.
В этих боях участвовал и Николай Лазаревич.
Через 3 месяца после прибытия на фронт в 19 гвардейскую механизированную бригаду Николай Лазаревич Бабаскин, стрелок 446 мотострелкового батальона 19 гвардейской механизированной бригады, рядовой, 25.01.1944г. погиб и захоронен по адресу: Украинская ССР, Винницкая обл., Липовецкий р-н, с. Зозовка (с. Зозов), центр села, в братской могиле, в которой захоронено 311 человек.
Светлая, вечная память всем погибшим! Вечная слава героям!
Любовь Михайловна, племянница.
|
12 апреля 2025 20:14 - Целищев Ефим Михайлович
 Целищев Ефим Михайлович, мой прадед, родился 31 марта 1918 года в селе Клементьевка Уфимского района республики Башкортостан. В 1939 году был призван в армию. Его служба уже подходила к завершению, но на общем построении 22 июня 1941 г. солдатам сообщили, что началась война.
И потянулись долгие страшные годы в строю 55-го дальнебомбардировочного авиационного полка Северо-Западного фронта, где прадед служил авиамехаником. Его служба на фронте была исполнена отваги и самоотверженности.
Мой прадед, работая как авиамеханик, не только обеспечивал техническую готовность самолетов, но и заменял убитых летчиков в хвостовой части бортов. Жаркими боями запомнилось ему небо Москвы, Ржева, Сталинграда, Смоленска, Ленинграда, Кёнигсберга, Кракова, Дрездена. Когда начиналась бомбежка — наступал настоящий ад! Укрытием становилась любая яма, любой куст. И только наши лётчики могли дать отпор фашисткому авианалету.
В 1944 году за боевые заслуги его наградили побывкой в Ашу. Жизнь в тылу была так же горька, как и на фронте: похоронки на мужей в руках у его сестер, дети малые голодные, известие, что брат попал в окружение... Десять дней в тишине, без грохота боёв — и прадед снова отправился на фронт. Его полк воевал уже в Польше и Германии.
Война официально уже закончилась, но на Одере продолжались бои. В одном из них прадеда ранило в руку и он попал в госпиталь. Только в ноябре 1946 года в звании старшего сержанта прадед вернулся домой.
За годы службы получил медали "За оборону Ленинграда", "За освобождение Варшавы", две медали "За боевые заслуги", медаль «За победу над Германией в Великой
Отечественной войне 1941-1945 гг.»
Награжденный за свои подвиги, мой прадед вернулся домой с медалями и честью. Отказавшись от рекомендации для поступления в военную академию и от лимитной прописки в Ленинграде, он предпочел семью и мирную жизнь. После войны Ефим Михайлович работал на фосфоритном заводе, в торговле, в тресте столовых и ресторанов, на опытном заводе. Избирался депутатом горсовета в 1955 году.
А про войну всю жизнь не мог вспоминать без слез, друзей погибших оплакивал и всегда говорил своим детям: «Радуйтесь, что вас не бомбят!»
Прадед ушел из жизни в 1984 году, но его подвиг и преданность Родине останутся в памяти наших потомков как пример истинного героизма.
|
12 апреля 2025 20:13 - Труфанов Николай Иванович
 Родился 9 мая 1907 года в Киеве в крестьянской семье.
Жил и воспитывался при родителях до 1921 года. В 1921 году отец был расстрелян белочехами, а мать умерла в городе Пугачёв (сейчас город Чапаев). Николай с сестрой Лизой и братом Владимиром позже воспитывались в доме своего 104-летнего деда Фёдора. После его смерти их забрали в детский дом, который летом 1922 года был вывезен из Пугачёва на Украину село Антонины, где находился до 1923 года.
Летом 1923 года ушёл работать батраком у крестьянина села Зарудье, Саратовского района, Киевской области до 1924 года.
С февраля 1924 года работал на сахарном заводе местечка Цыбулева, Монастырищенского района в качестве молотобойца, а потом кузнеца до 1928 года.
В августе 1928 года поступает в Киевский индустриальный рабфак, который закончил в 1932 году.
С октября 1932 года работает в филиале НИИ механизации и электрификации сельского хозяйства в качестве механизатора, станция Немешаево, Киевской области, одновременно продолжает учёбу до 1934 года.
В апреле 1934 года переходит работать на сахарный завод в качестве инструктора города Кожанка, Фастовского района, Киевской области, где работал до ноября 1936 года.
В ноябре 1936 года переходит работать в качестве технолога в Киевский механический завод № 225 имени Чубаря, где работал до 1939 года.
В 1930-х годах у Николая была семья: 2 дочери, одна жила в Харькове, вторая работала в театре в Мурманске (была сначала замужем за лётчиком, после войны вышла за другого, у нее 2 дочери от первого брака и третья от второго).
В августе 1939 года перебросили в город Хабаровск, завод № 106 имени Молотова, где работал в качестве начальника бюро организации труда до января 1942 года.
В январе 1942 года призван в Советскую Армию в 42 Краснознаменный полк имени Фрунзе солдатом, где служил до июня 1943 года. Во время службы в Советской Армии 1942-1943 года принимал участие в боях города Сталинград, Дубовка, Калач.
Имеет правительственные награды:
1. Медаль за трудовое отличие;
2. Медаль за победу над Германией 1941-1945 года;
3. 20 лет Победы в Великой отечественной войне;
4. За доблестный труд в ознаменовании 100-летия со дня рождения В.И. Ленина;
5. Юбилейная медаль «50 лет Вооружённых сил СССР».
Примерно под Калачём, уже в звании старшего сержанта, получил сильную контузию. В виду заболевания был отправлен на лечение в военный госпиталь №301 города Хабаровск, в июле 1943 года был уволен в запас по болезни (долгое время лечил язву желудка).
С июля 1943 года работал на заводе № 313 в городе Комсомольск-на-Амуре в качестве начальника ремонтного цеха до апреля 1944 года. В мае 1944 года перебросили на работу в РМЗ города Чебаркуль, Челябинской области, где работал в качестве начальника ремонтно-механического кузнечного цеха, кислородного участка до ухода на пенсию в 1967 году.
Женат на Краснокутской Евдокие Яковлевне с 1955 года. У него родились два сына – Владимир и Николай.
Член ЦК КПСС с июля 1953 года. Проживал в городе Чебаркуль Челябинской области.
Умер 8 апреля 1989 года.
|
12 апреля 2025 19:01 - Душа поёт даже на войне
 Савельев Василий Григорьевич
02.09.1924 г.р.
Разведчик-наблюдатель 5 батареи 529 миномётного полка 23-й Запорожской миномётной бригады.
Телефонист взвода управления 5-й батареи, 2-го дивизиона 529 миномётного полка (он же с 8.45 г. 435 минометный полк).
В воспоминаниях часто делается упор на ужасы войны, потери и подвиги людей.
Но это как правило то, что люди пережившие данные события не очень то и хотели бы вспоминать.
Как бы черно и горько не было то время всё же происходили события, совершенное обыденные на первый взгляд, дающие людям светлые воспоминания и помогавшие двигаться дальше.
Из писем сослуживца Василия Ивановича Козюры о моём прадедушке Василии Григорьевиче.
" Поскольку тяжёлых боёв не было, мы продвигались более-менее свободно, на машинах. Вот на пути из Новой Одессы к Тирасполю я впервые близко познакомился с Васей. Обычно взвод управления имел свою машину (во взводе их было человек 20 – разведчиков, связистов, радистов), а тут как-то вышло, что у них не оказалось машины, толи не догнала ещё от Кривого Рога, толи сломалась, не помню. А коль не было машины. Всех их, управленцев рассадили по нашим машинам, по машинам огневых взводов. И хотя я знал уже Василия Григорьевича до этого, как следует, познакомился здесь. Раньше мы были хоть и в одной батареи, но в разных местах, я возле миномёта, а он на НП или ещё где. А здесь оказались в кузове одной машины, рядом. И весна. И солнце. И Немцы не очень стреляют. И мы не топаем в грязи, а едем, и нам ещё не стукнуло по 20 лет. Душа поёт даже на войне в таких условиях. И мы пели. Не знаю другого такого сослуживца, который бы так любил петь. Вася был не крупный ростом и неунывающим характером, обладал рекой мощи голосом, хорошим слухом. А я же хохол, т. е. украинец, а какой украинец не любит петь? Вот тогда ми с Васей и спелись, в прямом и переносном смысле слова. Причём он знал массу русских народных песен, которых я ранее и не слыхал. И пели весёлые и грустные, революционные и лирические, военные и блатные. Бывало поём «солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно, днём и ночью часовые стерегут моё окно», а Аркадий Афанасьевич уже тревожится, не ту песнь затянули, прекратить требует. Мы другую, такую же. Нарочно. Пели и другие ребята: Рындин, связист, как и Вася, Миша Кузин, Петряев, но ни с кем я столько песен не спел, сколько с Васей. И не только на фронтовых дорогах, но и после войны. Бывало, вечером соберёмся в казарме, или в умывальной комнате, или в курилке и поём по 2 часа подряд без устали. Мне он больше всего и запомнился поющим и читающим. Хоть он старше меня был на 2 года, но на лицо был сущее дитя, совсем молоденький. Когда поёт, бывало, вены на шее вздуваются в палец толщиной. И голос, какой же голос был. Вот на почве любви к песне мы и подружились. И друзья вокруг нас собрались поющие.
Вот так с боями и с песнями мы подошли к Днестру..."
Письмо от 17.11.1982г.
"Ещё тяжелее, чем нам огневикам, приходилось связистам. Связь с наблюдательным пунктом шла через болото. Протягивая, её закрепляли на ветках ивняка, на шестах, на камышах. Не только взрывы, небольшой ветер валит шест или камыш, провод опускался в болото, линия глохла, телефонисты начинали свой каторжный труд, погружаясь на метр в вонючую тину, по грудь в воду, то и дело, проваливаясь с головой в воронки и другие колдобины. Иногда, после такой купели начинался приступ малярии, Вася не успевал раздеться, и хотя бы отжать обмундирование, мы закутывали его во всё, что под руку попадалось, а его тряс озноб, потом палил жар. Изо дня в день два с половиной месяца. И тем не менее это был лучший плацдарм, лучшее время войны, почти мирное. Мы не потеряли ни одного человека.
Здесь мы нашли с Васей общее увлечение. Я не знаю, пел ли Вася дома, будучи отцом семейства. Но в ту пору он очень любил петь. При этом он знал массу песен, в том числе и таких, которых я ни когда не слыхал. Он был роста не богатырского, но голосище имел мощнейший. Ну а я хохол, родился с песней, хохол поёт даже тогда, когда ему медведь на ухо наступил. А мне вроде не наступал. Так вот у нас с Васей оказался общий интерес – песня. Случались тихие вечера, связь была, Вася отдыхал на батарее, отдыхали немцы, успокаивался комбат наш Тараканов (не требовал огня), мы усаживались в кружок возле окопа и начинали петь. Вокруг нас собиралась вся батарея, кто умел – помогал, кто не умел – слушал. Мы пели иногда по два часа подряд, пели русские и украинские, старые и новые песни. Пели потом до конца войны и всё время после войны. Даже немцы, наверно, слушали и не стреляли, потому что если и шуршал над головой снаряд, так очень высоко, выпушенный из отдалённой тыловой батареи и предназначенный не нам, а тем, кто дальше в тылу. Совсем мирными выглядели такие вечера. И по неволи забывались и немцы, и война, и мысли неслись далеко-далеко, вслед за песней. Мы пели: «Повий витер на Вкраину, дэ покинув я дивчину, дэ покинув кари очи – повий витер опивночи». Вася научился довольно правильно петь наши украинские песни, а русский язык я учил в школе, да и вообще русский язык хохлу вполне понятен. Может из за песен мне и кажется этот плацдарм самым лучшим? Скорее всего, песни и отсутствие убитых было тому причиной, потому, что тягот было больше, чем достаточно. Наверно таких вечеров было не так уж много, но плацдарм запомнился именно по песням, по комарам, по каше, по малярии, по болотам, по плывущим трупам и, хоть плохого было тоже в избытке, верх в памяти берёт песня, лирика."
Письмо от 28.08.1983г.
|
29 апреля 2022 10:35 - Пинчук Анастасия Терентьевна
 Анастасия Терентьевна призвана 5 июля (по другим данным - 29 июля) 1942, демобилизована 9 мая 1945. Служила регулировщиком в 8-м отдельном дорожно-эксплуатационном батальоне во время осады Ленинграда.За время войны в Ленинградской области было разрушено 16600 м. мостов и приведено в непроезжее состояние 2000 км. дорог. Их восстановление, ремонт и поддержание бесперебойного дорожного обеспечения легло на плечи дорожных служб. Часто эту работу выполняли женщины, в т.ч. в условиях блокадной зимы, в ночное время, под обстрелами и бомбежками, в труднопроезжих болотистых местах.
Подробнее о солдате здесь: https://www.moypolk.ru/soldier/pinchuk-anastasiya-terentevna
|
29 апреля 2022 9:48 - Юрченко Василий Павлович
В рядах РККА состоял с 1940 г. Участник Великой Отечественной войны с сентября 1941. Командир отделения управления 1 батареи 1479 Армейского Зенитного Арт. Полка 5-й Армии.
Цитата из наградного листа: "...дисциплинированного, требовательного командира, отлично выполняющего задания в 1941 году в разведке по установлению районов, занятых противником в Звенигородском районе, добросовестно выполняющего службу разведки в батарее, сбившей за время войны 13 самолетов противника... имеет благодарность от Военного совета 5 Армии от 30.IV.42 г. за отличное выполнение боевых заданий Командования на фронте Отечественной войны"
По всей видимости, в составе 5-й Армии участвовал в оборонительной операции под Москвой (октябрь - декабрь 1941), в разгроме немцев в Белоруссии (июнь-июль 1944) и далее в Вильнюсской и Каунасской операциях (июль-август 1944). Мог также принимать участие в Инстенбургско-Кенигсбергской операции (январь 1945) и вместе с 5-й Армией дойти до Берлина.
|
14 апреля 2022 21:38 - Паутов Николай Александрович и Бабушкина Вера Николаевна
 29.11.22-4.12.78 Свердловск
Родом с Великого Устюга, г.Москва Динамо
1940 мл. лейтенант кр-ар. кадровый
9.11.40-9.5.41 Курсант Калининского Аэроклуба РВК
1.11.41 Кировобадская (Гянджа) ВАШП
5.1.42 Пилот-Инструктор Кинель-Черкаск. Куйбыш. Обл ВАШПО
Присяга, Ординарец Комбрига (Данилов?)
43 Отд.Летн.Бригада
3.43 810 ШАП СБ Брянск, Орёл
СЗФ 150 СД от 8 ОтдУчТренСмешАП
Ст.ст 148 полк
5.10.42 Контузия СЗФ обстрел
2.2.43-1.6.43 29 ОтдАвЭскСвязи 6 ВА СЗФ
1.6.43-23.9.43 8 ОУТСАП
23.9.43-10.2.44 Ком.р.отд 247 ОтдШтрафРоты СЗФ кр-ц 72? 141 АЗСП Пб 357-3
13.10.43 Контузия при наступлении
-2.44 140 АЗСП 22А в 15 ВА 148 ИАП
10.2.44-27.5.44 Пилот Пер.состава 8 ОУТСАП СЗФ и 2ПБф -1.4.45 АРП 185 ИАД 15 ВА ст.лётчик
11.7.44 Ранение головы с боевым вылетом Штурмовка техники +пр. 11 САК и 014 от 27.3.44 Ген-м Данилов 30.7.44 3А
20.10.44 85/н Кр.Знамя Режицкого
2ое представление 12.44 Особое отличие
15.1.45 Штурмовка техники ОтечВойны 2 ст 6/н
3.45 Штурмовка техники 4.45 Красная Звезда
По информации 148 ИАП только с мая 1944 года выполнил 100 боевых вылетов, 10 воздушных боёв, множество заданий по сопровождению и штурмовке войск и техники. По непроверенным данным несколько раз был сбит над оккупированной врагом территорией.
Летал вместе с Щербиной групповым ведомым «Охота на Три»
14 ИАРК, На ГСС не успел в конце войны быть представленным. Выполнял санзадания на По-2, Ан-2 командиром звена, Свердловском управлении ГА ГВФ.
Был очень умелым столяром, часовщиком, воспитал лётную династию. Лётный тренажёр а/д Кольцово. Есть документы на Подвиге Народа, ищем родственников и однополчан.
Воссоздаём боевой путь авиаопераций Одесса, Москва ПВО Ленинград, Орёл, Сталинград, Курск, Нарва.
Жена Бабушкина Вера Николаевна
2.9.22-18.2.92 Большой Исток Свердловск
07.42 Казан, Тула телефонистка роты, ВЛКСМ БрянФр
5.43 179 БатАэрОбслужСвязи
9.3.45 71 РАБ 15 ВА
10.43 2ПБф знак Отличный Связист
5-12.44 Работали в две смены до 30 абонентов, снегоуборка аэродрома
9.3.45 71 РАБ 15 ВА
За Боевые Заслуги, ВОВ 2 ст
Работали в Управлении ГА. Екатеринбург.
|
29 января 2021 13:49 - Силин Петр Федорович СЕРЖАНТ / СТРЕЛОК,КОМАНДИР ОТДЕЛЕНИЯ МК
  Силин Пётр Фёдорович родился 9сентябре 1913года в крестьянской семье. Отец его ветеран Русско- японской войны перед самым рождением умер от полученных ран. У моего дедушки было два брата и сестра. Мать дедушки на уборке урожая попав в жатку потеряла ногу и занималась тем что шила сельчанам вещи. У них была корова которая помогала справляется с нехваткой средств давая молоко это помогало прокормить детей и выручить некоторую сумму денег. Суровость и правду жизни дедушка познал очень рано. Весь год он трудился на полях по выращиванию винограда его уборки, обрезке и уходом за лозою в зимнее время. По исполнению совершеннолетия он был призван, в Красную Армию с 15.10.1935. Окончил полковую школу при 6 горно-стрелковом полку в 1936 году. И блестяще отслужив был уволен в запас.25.10.1937. Он вернулся в родные пенаты. После армии дедушка женился. От этого брака у него родилось двое детей.По исполнению совершеннолетия Силин Петр Федорович был призван, в Красную Армию с 15.10.1935. Окончил полковую школу при 6 горно-стрелковом полку в 1936 году. .25.10.1937. Он вернулся в родные пенаты.
Своё участие в Великой Отечественной Войне Силин Пётр Фёдорович начал в войсках НКВД с 1.1.1942 года Участвовал в Боевых действиях В составе 125 полка войск НКВД по охране Ж.Д. 36стр.бригады 2стр.роты с 03.6.1942 по 26.11.42. С 1 декабря 1941 года по 16 января 1942 года, с 4 июля 1942 года по 20 сентября 1943 года входил в состав Действующей Красной Армии.С 3 июля 1942 года по 25 января 1943 года 1-й батальон полка участвовал в боях за г. Воронеж, охранял ж.д. мосты, принимал участие в охране войскового тыла 60-й армии (II ф). С приближением фашистских войск к гор. Воронежу с 20 июня 1942 года под командованием майора Беломытцева командира 125-го полка 26-й дивизии войск НКВД по охране железных дорог, находящегося в оперативном подчинении Начальника войск НКВД по охране тыла Воронежского фронта проводятся оборонительных работы на охраняемых объектах стратегических железнодорожных мостах в районе станции Острожка, где были возведены 10 ДЗОТов. С 06 июля 1942 года подразделения отбили неоднократные попытки противника прорваться к мостам и захватить их, а также командир полка Беломытцев П.Н. понимая важное стратегическое значение мостов в обеспечении подвоза войск и боеприпасов, другого военного имущества 21-й и 40-й армиям фронта не дал разрешения 5-й инженерной саперной бригаде взорвать мосты. 07 июля 1942 года в момент захвата противником Сельскохозяйственного института, расположенного в 2 км севернее от города Воронежа.Принимал участие в обороне на западном берегу р. Воронеж.
С 07 по 10 июля 1942 года полк вел ожесточенные бои по обороне мостов, отразил все атаки противника, уничтожил роту пехоты противника, пытавшуюся захватить мосты. В дальнейшем под командованием командира полка майора Беломытцева П.Н. были проведены решительные меры по пресечению попыток грабежа грузов и наведению революционного порядка на железнодорожной станции Острожка.
Затем Пётр Фёдорович продолжил свой боевой путь в составе 21-й отдельной стрелковой бригады внутренних войск НКВД СССР.Которая входила на тот момент состав Действующей Красной Армии в период с 5 декабря 1942 года по 30 сентября 1943 года, при этом с момента прибытия в район оперирования в оперативном подчинении Управления войск НКВД по охране тыла .Силин Пётр Фёдорович прибыл в Сталинград 05.12.42 года и сразу приступил со своим отделением к выполнению своих должностных обязанностей. . Мой дедушка Пётр Фёдорович участвовал в составе 227-й отд. стр. б-на 21-й стрелковой бригады ВВ, НКВД в обороне города Сталинграда с 05.12.42года по 02.02.1943 года. А затем несли гарнизонную службу в Сталинграде.А со 2 февраля 1943 года бригада своими главными силами уже обеспечивала охрану общественного порядка на улицах Сталинграда и, кроме того, несла службу по охране и конвоированию немецких военнопленных. В хронику героической обороны Сталинграда особой строкой вписана служебно-боевая деятельность оперативной группы 227 отд срб . Этим самым в условиях временного отсутствия в городе полноценно работающих органов местной власти и малочисленности милиции «васильковые фуражки» утверждали в Сталинграде и мирную жизнь! После Сталинграда мы проследуем за нашим Героем с его 227осб дальнейшим боевым путём, что прошёл сержант Силин. Сержант Силин.П.Ф участвовал в боевых операциях в составе 227 отд.отр, б-на 21 отдельной бригады ВВ.НКВД в Западной Украине, против банд УПА с 3.03.44. 7 ноября 1944года в составе 2 взвода 2 отряда роты 227отд, стрелкового батальона 21 стрелковой бригады в районе хутора Котяче Шумского района Терпольской области во время боя с бандой сержант Силин показал стойкость и мужество. Банда в количестве 7 человек вооружённая винтовками и автоматами оказала яростное сопротивление. Сержант Силин решил окружить со своим отделением и уничтожить банду, но в это время был ранен в левую кисть 2й и 3й пальцы. Не смотря на полученное ранение сержант Силин с поля боя не ушёл, а продолжал выполнять поставленную командиром взвода задачу. Банда была успешно уничтожена. Пётр Фёдорович после окончания боя был отправлен в санчасть батальона, где и проходил лечение в течении 45 дней. .Судя по наградным документам до 1947 года продолжал борьбу недобитой гидрой врага.Награды:«За оборону Сталинграда».Медаль «За боевые заслуги» .Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 19411945 гг".Орден Отечественной войны I степени.Воспоминания Силина Петра Федоровича об мифе заград отрядов из войск НКВД.
Исторический опыт может стать поучительным, если он опирается на выверенные факты. Излишняя пропитка их политическим и патриотическим пафосом, как и черные краски, нагромождение фактографических данных, может привести к нелепости. Пример тому – закостенелая дезинформация о зверствах заградотрядов. Напрашивается вывод. Во-первых, не все публикуемые материалы времен Великой Отечественной войны являются базой данных для установления исторической истины. Во-вторых, не является правомерным и целесообразным использование "впечатляющих", но не проверенных и не перепроверенных материалов о количестве казней, убитых и раненых, дезертиров, предателей Родины, пособников врага в ходе войны. Эти сведения не имеют научного потенциала, но могут стать источником духовно-нравственного заблуждения в исторической памяти о героическом и патриотическом и в то же время трагическом прошлом народов России. Из уст Силина Петра Федоровича. . Я порою спрашивал в моменты истины у дедушки. А правда, что такое было-да отвечал дедушка особенно в первые дни войны, но в основном были введены они под Сталинградом, вначале Обороны под Сталинградом. Состав заградотрядов был из солдат Красной Армии. Их задачей было оказание помощи командирам, поддержание дисциплины и порядка в частях. Они имели право применять оружие, чтобы остановить бегство и ликвидировать инициаторов паники. То есть, их отличие от заградотрядов при особых отделах НКВД, которые были созданы для борьбы с дезертирами и подозрительными элементами в том, что армейские отряды создавались для того, чтобы не допустить самовольного бегства частей. Они были крупнее (батальон на дивизию, а не взвод), комплектовали их не из бойцов НКВД, а из красноармейцев. Они имели право расстреливать инициаторов паники и бегства, а не расстреливать бегущих. Вот как регламентировалась их деятельность:" Назначение заградительных застав: а) борьба с дезертирством, шпионажем, диверсантами и авиадесантом противника; б) задержание всех военнослужащих, отбившихся от своих частей, следующих отдельно или в составе подразделений, а также задержание всех подозрительных лиц..."Как мы видим, задержание "отбившихся" военнослужащих категорически не было их основной задачей. И "задержание" ничего общего с расстрелами и арестами не имело.
Воспоминание Силина Петра Федоровича о боевых сто граммах.
А что греха таить погибали часто на войне из за глупости. Мы все помним из литературы и документальных документах про знаменитые наркомовские 100 грамм. Мой отец, как то задал вопрос, как было на, что дед ответил именно про Сталинградскую битву. Пётр Фёдорович ответил цитирую: «Во первых войска НКВД и железнодорожные войска стали получать наркомовские сто грамм после 1943 года, после Курской битвы, в конце августа 1943 года (ГКО № 3272«О порядке выдачи водки войскам действующей армии»). Выпивал но после боя, это было как релаксация после стресса. Единственное не когда не пил перед боем и участия в операциях. Бывало по наличию людей получали определённый объём спиртного и некоторые жадные и молодые необстрелянные успевали и за себя и погибшего парня опрокинуть стопку. Если и получалось получить дополнительную норму то у меня была фляжка. Всегда НЗ. «Конечно, перед боем ходили и раздавали бойцам водочку. Для храбрости, как полагается. На передовой появлялся бак со спиртом, и кому – сто грамм, кому – сто пятьдесят. Те бойцы, кто постарше, не пили. Молодые и необстрелянные пили. Они-то в первую очередь и погибали. «Старики» знали, что от водки добра ждать не приходится».И В Войсках НКВД дисциплина была намного строже чем в других войсках.
Воспоминания Силина Петра Федоровича о трофеях.
Много сейчас говориться об мародёрстве солдат Советской армии из воспоминаний моего отца в разговоре с Петром Фёдоровичем. Привожу слова Юрий Викторовича. «Однажды сидя на завалинке под тёплым августовским солнцем я спросил деда: «Наверное были и трофеи. На что дедушка ответил -После Сталинградской битвы один из старших офицеров встретив меня протянул перстень наверное изъятый у офицера Вермахта или может быть погибшего (офицера потому что кольцо было очень тонкой работы) и сказал-держи солдат тебе за хорошую службу. Я тем же вечером отдал его женщине где наше отделение квотировалось в одном из домов. Она вечером пошла на местный рынок сменяла его на полведра муки, а мне принесла кисет махорки вот и все трофеи.». Отец спросил Петра Фёдоровича: «Дед, а что ты наверное там оружия было море что не принёс пистолет, хотя бы с войны?». Дедушка ответил ,что всегда мы были под присмотром особистов и людей которые были специально обученные для того что бы следить за солдатами и офицерами. Нас регулярно проверяли, что мы храним в вещь мешках. Если Находилась единица не записанного на военнослужащем оружия то его сразу вносили в личную карточку. А после Сталинграда, когда солдаты армии маршала Паулюса массово сдавались то этого добра хватала от самых редких до обыденных единиц стрелкового оружия.
Воспоминания Силина Петра Федоровича о Борьбе с Политическим Бандитизмом на Западной Украине.
Силин Пётр Фёдорович: «Операции по зачистке от бандформировании отличалась от ведения боевых действий ранее нами проводимых. Под Сталинградом мы видели где враг, а где наши. Здесь в прямом смысле шла гражданская война. Сильными сторонами их тактики были: скрытность, хорошее знание местности и местных условий, поддержка со стороны некоторой части населения, активная разведка с помощью пособников, использование ранее оборудованных и хорошо замаскированных убежищ, наличие больших запасов продовольствия, одежды, оружия и боеприпасов. Зачистки проходили, как в местах проживания местного населения так и в лесных массивах и полях где могли скрываться участники УПА. Я не буду приводить дословно директиву распространённую среди банд УПА, штаб УПА в приказе от 4 ноября 1944 г. предписывал: «Для успешной борьбы против НКВД, местной администрации. Изменить тактику проведения операций против войск Красной Армии чаше операции проводить ночью, а днём изображать простых местных жителей. Вот в таких сложных условиях войскам НКВД приходилось восстанавливать революционную справедливость. Войскам «Васильковых фуражек» пришлось изменить тактику зачисток проводя двойную зачистку то есть мы сначала проводили поверхностную зачистку, а потом возвращались. И проводилась тотальная зачистка и это принесло положительные результаты. Приведу пример одной из зачисток. Были осмотрены подворья хозяйственные постройки. Не чего не взывало подозрения что в селенье могут находиться бандиты УПА. В одном из домов необычно пахло извёсткой и печь была протоплена. Хозяйка объяснила, что выпекала хлеб, но свежевыпеченный хлеб отсутствовал. При более детальном обследовании на фоне сухой стены выделялся квадрат по периметру имеющий следы невысохшей извёстки. Как мы знаем по краям любого проёма слой мазки (раствора) толще и сохнет дольше. Был обнаружен лаз в закрытое помещение. После недолгих переговоров члены бандитской ячейки сдались.Из воспоминаний нашего героя : «-Наше отделение вместе с солдатами других подразделений выбыло в командировку в одну из деревень района, где скрывался нелегал. Жители деревни нам рассказали, что часто его видят в доме, где проживает мать и дочь, с которой он сожительствует. Работники местных органов милиции и НКВД также неоднократно получали сигналы от жителей о том, что бандита видели в доме у сожительницы. Однако, выбывая на место, его не обнаруживали. Мы приехали рано утром, еще затемно, окружили дом плотным кольцом и громко предложили Ильицкому сдаться. Но вышедшая из дома хозяйка, мать сожительницы бандита, сказала, что в доме никого нет. Старший опергруппы, опытный чекист, ответил ей, что мы дождёмся рассвета, а потом тщательно обыщем дом. Примерно через полчаса солдат, стоявший в оцеплении метров за 40 от дома, спрятавшись за кустами, услышал какое-то движение и вибрацию под ногами в том мете, где он стоял. Осторожно сойдя в сторону, он увидел, что там приподнимается люк, покрытый мхом и показалась голова. Однако люк тут же захлопнулся. Видимо бандит, скрывавшийся под землей, заметил солдата. Последний вызвал старшего опергруппы. Мы открыли люк и увидели лаз, ведущий к дому. Бросили туда гранату, но бандит уже убежал в дом. Ему еще раз было предложено сдаться, выбросить винтовку в окно и выходить с поднятыми руками. Прошло 15 минут, но Ильницкий не отзывался. Тогда старший опергруппы обратился к женщинам, чтобы они выходили, ибо сейчас мы подожжем дом. Женщины вышли и с плачем стали просить не делать этого. Тогда им предложили вернуться и уговорить главаря бандитов сдаться. Прошло немного времени, и мы услышали его голос — нелегал сказал, что выходит из дома и сдаётся. После чего — выбросил на крыльцо винтовку и вышел с поднятыми руками. В дальнейшем, давая показания, он пояснил, что при появлении сотрудников НКВД, он прятался в подземный лаз и ожидал их отъезда. В доме, в погребе, где хранилась картошка, было начало отверстия лаза, заложенное досками. И если посмотреть сверху, то ничего обнаружить было нельзя. Так он и прятался.» Увы рассказы дедушки не были многословными многие фамилия и события пришлось извлекать из исторических формуляров.
Воспоминания Петра Федоровича о наградах.
в разговорах с дедушкой про награды. Дедушка отвечал так то время некто о них и надумал. Все просто мечтали, что бы эта Война закончилась и быстрее вернуться домою. Это со слов отца. Пётр Фёдорович приводил пример один из его соседей вернулся домой и отдал детям которые его не видели четыре года свои награды, а что ещё он мог принести с войны своим детям. А бывали случаи, кто и не принимал участия в Военных действиях в тылу просидели, скупали эти награды и порою «нацепив» (иначе не скажу про псевдогероев которые занимались в послевоенные годы фарисейством, ходили на парады и рассказывали про чужие подвиги выдавая их за свои. Как когда то написал Сергей Есенин про таких фарисеев: «Медали, медали звенели в их словах». Чаще, кто воевал и прошёл все тягости и лишения не любили вспоминать о тех кругах ада, что им пришлось пережить. Сын Петра Фёдоровича, Юрий Петрович рассказывал, что дед начинал рассказывать об Сталинграде и слезы выступали на глазах Петра Фёдоровича. Чаще всего людей прошедших суровую правду войны поглощали житейские заботы
|
22 апреля 2020 12:49 - Братья Черновы. Ни один не вернулся.
БРАТЬЯ ЧЕРНОВЫ. НИ ОДИН НЕ ВЕРНУЛСЯ.
Скоро Великий Праздник. Великий День Победы. Праздник со слезами на глазах. И в этом году 9 мая я первый раз не пройду в шествии Бессмертного Полка. Хотя во двор своей многоэтажки, я все равно выйду с портретами своих героев.
А дальше не сказка, а быль. Было у знаменитого семиреченского казака Егора Чернова четыре сына. Ушли сыновья на Войну защищать свою Родину. И не один не вернулся. ВСЕ ОСТАЛИСЬ ТАМ!
Старший брат Николай жил с семьей в селе Аксу. Был призван на войну Аксуйским РВК. Николай умер от сепсиса (заражения крови) 12.10.1943 года в эвакогоспитале № 1091. Был снят с летучки №506, где находился по сквозному пулевому ранению мягких тканей в области левой ягодицы. Первоначально был похоронен в Украине, Сталинская область, Макеевский горсовет, кладбище Чайкино, могила №12, 2-ой справа. Воевал он в 48 гвардейском стрелковом полку 17 гвардейской стрелковой дивизии. Осталось четверо сыновей.
Мой дед Степан был призван в армию 25 июля 1941 года Аксуйским РВК из села Бакалы и направлен в Алма-Ату в 11 кавалерийский полк НКВД, который был расквартирован в казармах по ул. Ленина (именно в эти казармы в 1944 году въехало пограничное училище). Получил военно-учетную специальность (ВУС) номер 5 – минометчик. На фронт же он ушел в октябре 1942 года. Сначала дед воевал в 11 гвардейском кавалерийском полку 4 гвардейской кавалерийской дивизии. Был в звании сержанта и командовал минометным расчетом. После 15 мая был легко ранен и доставлен в эвакогоспиталь 2376, откуда, как выздоровевший, 27 мая 1942 года был направлен в 202 запасной полк. Через месяц, 27 июня выбыл из 202 ЗСП и на станции Подольск был определен в 1 пулеметную роту 1 батальона 195 запасного полка. Вернулся ли он в свою часть или попал в другую – неизвестно. Но уже в бою 17 августа 1942 года, в 4 часа утра, Степан был снова легко ранен в правую руку и левую ногу. И уже 1 сентября находился на излечении в 705 передвижном полевом госпитале, предположительно до 15 сентября. А в декабре 1942 года он уже воевал в 27 гвардейском полку 11 гвардейской стрелковой дивизии. Командовал отделением 2 - ой стрелковой роты 1 батальона. 22 февраля 1943 года, наступая на высоту 210, дед первый ворвался в штурмовой группе в траншеи врага и забросал гранатами ДЗОТ противника, уничтожив при этом пулеметный расчет. А 23.02.1943, очередью из автомата уничтожил двух вражеских танкистов, вылезших для ремонта из танка. За эти подвиги он был награжден Орденом Красной звезды (приказ N7 от 14.03.1943 по 11гв. сд 16 армии Западного фронта). Ему было присвоено звание старшего сержанта. Пропал без вести в апреле (после 10 числа?) 1943 года (извещение N61087224805/С). Где именно и когда точно – не известно. Жесточайшие бои местного значения, как их называли в сводках, на рубежах нескольких районов тогда Орловской (ныне Калужской) области продолжались до 26 июля 1943 года. Деревни: Котовичи, Дмитровка, Палики Людиновского района, Крестьянская Гора, Ясенок, Пыренка, Ашково Верхнее, Ашково Нижнее Жиздренского района, Широковка, Ливадия Думиниченского района уже Смоленской области. И везде – то наступление, то отход, беспрерывные контратаки противника, бомбежки и артобстрелы, выматывающие оборонительные бои в окружении. В этой мясорубке наши солдаты гибли тысячами. Еще больше пропадало без вести. Среди этих героев и мой дед. Поисковики из Калужской области пришли к выводу, что мой дед погиб в районе между деревнями Пыренка и Ясенок, где держал оборону 27 гвардейский стрелковый полк. В районе противотанкового рва, который и сейчас существует, заполнен водой и считается местом гиблым. Может быть. У Степана остался сын и две дочери.
Брат Василий женат не был. Был призван в РККА (Рабоче-Крестьянскую Красную Армию) 20 октября 1937 года Сталинским РВК города Алма-Ата. Вроде служил на границе. Остался на сверхсрочную. Предположительно, окончил курсы младшего командного состава. Был членом ВКП (б) с 1940 года. Воевал на Западном фронте с 7 июля 1941 года. Первый раз был тяжело ранен в начале августа 1941 года в ногу. После медсанбата или полевого госпиталя вернулся в строй. Был повторно тяжело ранен в руку 14 декабря 1941 года. Наверное, был эвакуирован. С середины декабря 1941 года по август 1943 лежал по госпиталям и долечивался. В апреле 1942 года был дома у родителей в отпуске после ранения. Вернулся на фронт 17-18 августа 1943 года. Воевал в звании старшего лейтенанта в 294 стрелковом полку 184 Духовщинской стрелковой дивизии 39 армии на Западном, Калининском и 1-ом Прибалтийском фронтах. Был командиром 5-ой стрелковой роты. Награжден Орденом Отечественной войны 2 степени за прорыв линии обороны врага 18.10.1943 года возле с. Выдрея Лиознянского района Витебской области. В этом бою он был тяжело контужен и без сознания доставлен в госпиталь. Вернулся в свою часть 27.11.1943 года. А уже 2 февраля 1944 года был опять ранен, но легко. Снова вернулся в строй 14 апреля. В июле 1943 года уже был заместителем командира 3-его стрелкового батальона 297 стрелкового полка 184 стрелковой дивизии в 5 армии. Василий был награжден Орденом Красной звезды за форсирование реки Неман 16-19 июля 1944 года (возле с. Пелюканы Алитусского р-она Вильненской области) и удержание плацдарма на западном берегу, несмотря на яростные контратаки врага. 17 августа 1944 года его 297 полк (командир Губкин Георгий Никитович), первым в войсках вышел на государственную границу с Германией. В конце октября 1944 года воевал уже в 5 армии на 3 Белорусском фронте в 558 стрелковом Краснознаменном полку 159 стрелковой Витебской Краснознаменной ордена Суворова 2 степени дивизии. Был в звании капитана и командовал стрелковым батальоном. С 12 по 26 января 1945 года в боях в Восточной Пруссии, трижды со своим батальоном с танковым десантом прорывал укрепления врага и громил их тылы. 26 января, в лесном массиве близ города Инстенбурга Гумбинненского округа, его батальон выбил противника из трех линий траншей и перерезал железную дорогу. В этом бою Василий погиб. Был похоронен в больничном дворе в городе-крепости Георгенбург. Посмертно был награжден Орденом Отечественной войны 1 степени. На наградном листе есть пометка насчет Ордена Александра Невского, но не дали. Раненый сослуживец Василия привез его вещи родителям. Перешитые эти вещи донашивал мой дядя Борис. За Василия родителям была начислена пенсия по потери кормильца. Прах Василия позже был перезахоронен, имя его увековечено на плите-эпитафии военно-мемориального комплекса «Братская могила советских воинов, погибших в январе 1945 года», расположенного на территории муниципального образования «Гвардейский городской округ» по адресу: Калининградская область, Гвардейский район, п. Знаменск, ул. 40-летия Победы, 8А.
Младший брат Александр окончил семь классов средней школы в Алма-Ате в 1938 году. Он был призван в армию 10 октября 1941 года Сталинским РВК г. Алма-Ата, и направлен в 51 учебную эскадрилью САВО (Среднеазиатского Военного Округа). Учился на летчика, но был комиссован. В июне 1942 года был направлен в Харьковское Артиллерийское Училище ПТА (Противотанковой Артиллерии), эвакуированное из Харькова в Фергану. В училище принял воинскую присягу 20 сентября 1942 года. Там же вступил в комсомол. Закончил училище. Приказом №02028 от 07 декабря 1942 года по САВО, ему было присвоено звание лейтенанта. И в должности командира взвода он был направлен в Горьковский учебный артиллерийский центр. Командовал арт. дивизионом в звании лейтенанта. Был вроде убит осколком мины в сердце в 1944 году в городе Белая Церковь на Украине. Похоронен был вроде там же, в братской могиле в Центральном парке. Александр вроде женился на войне на медсестре. И вроде у него родилась дочь. Но все это известно только со слов моего дяди Бориса Чернова. Другой достоверной информации о судьбе Александра найти не удалось.
Отец братьев Георгий Игнатьевич Чернов умер уже после войны в 1946 году. Похоронили его в парадной казачьей форме, как он и завещал. Сыновья его не подвели. Ни один не отступил, не струсил. Вечная им память.
Вечная Слава всем Героям, не вернувшимся с Войны!
|
1 октября 2018 20:41 - "Нам нужен Моисей"
«Нам нужен Моисей!»
Это слова одного из героев фильма «Собибор» режиссера Константина Хабенского, которыми призывается сильный духом Александр Печерский (роль исполняет сам режиссер) принять на себя руководство и осуществление побега из еврейского лагеря смерти на территории Польши. Жизнь в Собиборе показана так, как она и была на самом деле по воспоминаниям выживших пленных. Всего в лагере было сожжено 250 тысяч людей. После просмотра фильма – ком в горле и слёзы душат. Мы привыкли к мирной жизни и даже представить себе трудно: каково это ходить каждый день между жизнью и смертью, терпя физическое насилие и унижение человеческого достоинства.
Александр Печерский смог организовать восстание в концлагере и вывести на свободу 300 человек, из которых осталось в живых всего 60. Многие, пройдя через горнило нечеловеческих испытаний - не хотят об этом вспоминать. Александр Печерский считал, что умалчивать об истинном лице фашизма нельзя. Он активно боролся за то, чтобы в памяти человечества сохранилось то, что было пережито им и его товарищами по заключению в лагере Собибор, стертом фашистами с лица земли, как напоминание о провале дела по уничтожению ни в чем не повинных людей. Он написал об этом книгу в 1946 году.
(foto)
Александр Печерский
Посмотрела я фильм «Собибор» целенаправленно, чтобы проникнуться очень похожей жизненной историей семьи моих друзей Сергея и Ирины Курчиных. Они долго и упорно искали сведения о родителях Сергея – Иване и Таисии Курчиных, весьма рано покинувших жизненный путь, так и не открыв своим, троим сыновьям подробностей тяжелой юности, выпавшей на годы Великой Отечественной войны. Только с годами появляется желание иметь больше ясности о жизни самых близких людей, чтобы понять мотивы тех или иных поступков, совершенных ими. Вот и Сергей с Ириной не отступали от намеченной цели: искали, искали, искали…и нашли, обрели, подтвердив евангельские слова: «ищите и обрящете».
Первая ниточка появилась на кладбище храма в честь Рождества Богородицы в деревне Алайые, что возле Чудского озера, где похоронен священник Василий Шамардин (10.03.1866 – 19.11.1925), - такую же фамилию носил дедушка Таисии по материнской линии, которого звали Александр Яковлевич Шамардин, и в семье знали, что он был священником. С того времени Сергей и Ирина ухаживали за могилкой, еще не будучи уверенными, что это их родственник. Дальнейшие поиски прояснили, что это брат прадедушки Сергея Курчина, который служил с марта 1919 года полковым священником 3-го (позже 6-го) Талабского стрелкового полка, - лучшего полка Северо-Западной армии. После 1920 года он служил при 5-м Русском госпитале.
Отец Василий и его матушка Александра вырастили и воспитали троих сыновей, которыми вправе можно было гордиться. Василий Васильевич Шамардин (1894 – 1920) вместе с отцом служил псаломщиком в 6-м Талабском полку, умер от туберкулеза и похоронен на ивангородском кладбище. Михаил Васильевич Шамардин (1897 – 1987, Таллин) – окончил Псковскую духовную семинарию, затем Московский университет и медицинский факультет Тартуского университета, получив профессию врача, он посвятил любимому делу всю жизнь. В 1926 – 1935 годах трудился врачом в Куремяэской больнице, позже в Нарве, Йыхви, Тарту и до 1963 года работал эпидемиологом Республиканской санитарно-эпидемиологической станции. Михаил являлся одним из основателей общества русских студентов Тартуского университета, членом которого был и третий его брат – Сергей Шамардин (1903 г.р.). Сергей также учился в Тартуском университете, на сельскохозяйственном и юридическом факультетах.
С православной точки зрения иметь в роду даже одного священника - очень почетно, так как обязывает, по мнению многих людей, вести жизнь, достойную звания христианина, а христианство призывает к святости. Жизнь святых людей не проходит бесследно, она переходит в святцы и остается примером для будущих поколений, что всегда ценилось на Руси православной. В роду же Сергея Курчина – несколько священников, которые непременно молятся о благополучии своих потомков, и этого невозможно не чувствовать и не понимать, ведь и семья Сергея и Ирины продолжает дело своих предков, проповедуя святую жизнь среди своих близких и родных. И этот небольшой очерк о родных Сергея тоже останется своего рода страничкой памяти для будущих поколений о том, как надо чтить свой род, знать всех поименно, заботится о них молитвенно, поминая в церкви, или посещая их места упокоения. А, возможно, кто-то еще вдохновится на поиски своих потомков и обретет не менее интересные сведения из их судеб.
Итак, когда была найдена информация о жизни родных по маминой линии, Сергей и Ирина поняли, что мало чего известно о самих отце и матери. Единственное, о чем знали, это о том, что родители познакомились в Германии: отец находился в немецком плену; мама была угнана принудительно на работы. Оставшись без попечения родителей, Сергей в 7-м классе переходит учиться в интернат. Как православных людей, Сергея и Ирину беспокоил еще и тот факт, что мама была не отпетой в церкви, - добровольно ушедших из жизни церковь не отпевает.
Поиски, в основном, проводились через интернет по военно-историческим сайтам. В последнее время оцифровывается и представляется в свободном доступе большое количество архивов и в связи с этим появляется всё больше и больше информации о днях минувших, военных наградах, не нашедших своих героев. Так среди списков героев, которым не были вручены заслуженные ими награды, был полный тёзка Серёжиного отца - Иван Васильевич Курчин, награжденный орденом «Красной Звезды». Сергей очень этим гордился, но поиски продолжались. Когда же во вновь открывшихся архивах был найден наградной лист на этот орден, то оказалось, что это был однофамилец. Как-то Ирина нашла в интернете ссылку на Тартуский архив о персональном деле какого-то Курчина Ивана. Может быть опять однофамилец? Ирина предложила мужу заняться поиском в этом направлении. Завязалась переписка с архивариусом Тартуского архива, ждать предстояло около года, но к приятному удивлению через две недели Сергей получил в электронном виде целую папку с документами об отце.
Очень часто всевозможные неприятности люди воспринимают как трагедию, сильно переживают, не находят себе места от волнения. Но проходят годы, и то, что казалось ужасным, блекнет на фоне разноцветной жизни, а иногда приносит даже полезный результат. Так произошло с отцом Сергея Курчина, - Иваном Васильевичем Курчиным, который, вступая в ряды коммунистической партии, скрыл факт своего пребывания в немецком плену во время Великой Отечественной войны. Потом сам добровольно в этом признался, в связи с чем было начато расследование, в ходе которого были собственноручно написаны разного рода объяснительные записки, анкеты, автобиографии самого Ивана Васильевича, его жены Таисии, а так же и товарища по пленению Запорова Владимира Михайловича. К делу приложен протокол собрания первичной партийной организации узла связи, где в то время работал Иван Васильевич, с вынесенным решением: «… в связи с чистосердечным раскаянием ограничиться обсуждением». Впоследствии, когда компартия в Эстонии прекратила свое существование, документы за ненадобностью были переданы в Тартуский архив. Таким образом, в истории был зафиксирован неприглядный факт биографии Ивана Васильевича Курчина, но в конечном результате благодаря именно этому разбирательству, вышеперечисленные документы сохранились и нашли тех, кому принесли огромную радость!!! Благодаря всем этим протоколам и объяснительным стала известна доподлинно судьба Ивана и Таисии Курчиных в тяжелые годы войны.
Итак, отец Сергея - Курчин Иван Васильевич родился 11 декабря 1921 года в селе Ивановка, Ивановского района, Чкаловской области (ныне Оренбургская) в семье бедного крестьянина. До и после коллективизации отец с матерью Ивана Васильевича занимались земледелием, но не имея достаточного надела земли, обеспечивающего семью, отец ходил по найму, работая подсобником у профессиональных ветеринаров. Он стал перенимать опыт работы, и вскоре обрел высокую квалификацию в области ветеринарии, что позволило ему работать самостоятельно. Это давало возможность содержать семью достойно, но при этом отец постоянно находился в разъездах по пастбищам, оставляя маленького Ваню на попечение старшей дочери Лизы. Ваня звал ее няней, которая прекрасно справлялась со своими обязанностями, научила Ваню читать и писать еще до поступления в школу. Мальчик рос смышленым, но болезненным ребенком, так как в двухлетнем возрасте перенес застуженную золотуху, которая не переставала его мучить в хронической форме. В связи с этим Ваня часто болел, пропускал школьные занятия, но, невзирая на это, учился с удовольствием и успешно, сдавая экстерном экзамены сразу за два года и при этом, не уступая первенства по учебе. Школу Иван окончил вместе со своими сверстниками в положенное время. Врачи рекомендовали родителям поменять климат, чтобы не потерять сына, и, когда старшая дочь Лиза вышла замуж и уехала на постоянное место жительства к мужу в Киргизию, семья решила перебраться к ней. Муж Елизаветы занимал высокий пост в органах МВД. Брат отца Вани, Иван Федорович, - также переселился во Фрунзе, убегая от голода 1921 года, бушевавшего в Поволжье. Надежда была на то, что родные помогут на первых порах по переезду. В Киргизии семья Курчиных проживала до 1938 года, а потом переехала в Казахстан, в село Ванновку, Тюлькубасского района, Южно-Казахстанской области. Отец Ивана - Василий Федорович, продолжил работать ветеринаром. Так как скотоводство в Казахстане было хорошо развито, то его профессия всегда была востребована. В 1946 году Василий Курчин простудился, тяжело заболел и умер.
После окончания десятилетки Иван активно участвовал в жизни молодежи, организовывая досуг. Как активного и перспективного молодого человека его заметило руководство и направило на учебу в юридическую школу, созданную в областном городе Чимкенте. Окончить эту школу ему не довелось, так как областная прокуратура ввиду нехватки кадров снимает его с учебы и направляет в качестве народного следователя сначала в районную, а потом и в областную прокуратуру. В октябре 1940 года Иван был призван на службу в ряды Красной Армии и направлен в город Звенигород Московской области.
Сергей и Ирина, продолжали поиски в интернете среди множества информации на военную тему, и обнаружили в рубрике «Военная литература» (из книги Зиновия Шехтмана «Панфиловцы») рассказ о связистах Курчине и Харламове. До получения автобиографической справки об отце это описание воспринималось с сомнением , может, опять однофамилец... Но когда выяснилось, что Иван Васильевич был призван Сайрамским РВК и направлен для прохождения службы в город Звенигород Московской области, то стать защитником Москвы в 1941-м году как раз было вероятнее всего. Зиновий Шехтман пишет, что патриотизм панфиловцев был массовым. И описывает в подробностях запомнившийся ему случай с двумя связистами, комсомольцами - Курчиным и Харламовым, которые были направлены к близлежащему хутору для прокладки линии связи. Бойцы задание выполнили, о чем доложили командованию. Но в этом момент появились солдаты противника в грузовиках. Зиновий Шехтман описывает это событие очень подробно благодаря тому, что оба бойца: Харламов и Курчин постоянно были на связи с командным пунктом и комментировали всё происходящее с ними. Последние слова Купчина были: «Прощайте, товарищ комиссар, нашим скажите: не сдались, мол, ребята. Телефон мы тут у хутора в овражке закопаем, у последнего кустика. Ну, прощайте, рву провод». Вероятно, во время этого боя после ранения и контузии, Иван Курчин в бессознательном состоянии был взят в плен. Шехтман пишет: «…больше мы этих комсомольцев не видели, вероятно, они погибли…». Это было на Смоленском направлении, где в 1941 году панфиловцы защищали Москву. Именно это направление указано в автобиографии Ивана Васильевича: смоленское направление Орша, Рудня… Про Харламова ничего неизвестно, ни имени, ни отчества, ни о его дальнейшей судьбе, а у Ивана Курчина, после того как его немного подлечили в немецком полевом госпитале, началось длительное, унизительное и тяжелое шествие по концлагерям. Сначала в Литве: Вильнюс и Алитус, потом в Германии: Вицендорф (нем. Wietzendorf) и Ойтин (нем. Eutin). Концлагеря под Вицендорф и Ойтин находились на самом севере Германии, почти на границе с Данией. В начале войны в лагерях для военнопленных немецкое командование не занималось ни санитарией, ни дезинфекцией, как следствие, там свирепствовали эпидемии, косившие заключенных. От холода, голода и болезней в день умирало по триста – четыреста человек. Когда же эпидемия приняла уже угрожающие масштабы и грозила местному населению, то немецкое командование стало в спешном порядке осуществлять санитарно-эпидемиологические меры. Шел уже 1942 год – второй год войны. Иван Васильевич прибыл в лагерь Вицендорф, но в этом лагере он пробыл недолго, так как лагерь был вскоре расформирован. Всё сжигали, а оставшихся пленных переводили в другие концлагеря. Иван был направлен в концлагерь, так называемый «шталаг» недалеко от города Ойтин. В этом районе было два лагеря, расположенных недалеко друг от друга. В «шталаге» он и познакомился с Владимиром Михайловичем Запоровым, который до войны проживал в Кохтла-Ярве. Знал бы Иван тогда, что в будущем, именно в Кохтла-Ярве, волею судьбы, ему будет уготовано жить и трудиться.
Начиная с 1942 года с оккупированных территорий, немцы стали угонять в Германию, на принудительные работы, трудоспособную молодежь. Среди угнанных в Германию из города Великие Луки, оказалась и Таисия Сенигова, попавшая в прислуги на хутор рядом с концлагерем, в котором томились Иван Курчин и Владимир Запоров. Хозяин хутора поставлял немецкой армии овощи, и армия в ответ на его услуги тоже ему помогала, предоставляя бесплатных работников: французов, поляков, русских… Общаться между собой им было строго-настрого запрещено.
Когда началось расследование поступка Ивана Курчина в 1960-м году, Владимир Запоров выступил свидетелем и подробно описал всё, что ему было известно об Иване Курчине во время пленения. Владимир Михайлович Запоров попал в плен в городе Сланцы и был угнан в Германию в город Любек, а потом на лесозаготовки в город Ойтин. Цитата из его объяснительной записки: «В лагере нас было 35 человек. Мы стали уговаривать Курчина, чтобы он стал у нас переводчиком. Иван сначала не соглашался, а потом пошел нам на уступки, и мы были все довольны (стал Моисеем!)». В 1943 году Иван Васильевич Курчин находился в одном из лагерей под городом Ойтин. Из этого шталага их ежедневно направляли на работу по строительству дорог. Иван организует первый побег, в котором участвовали четверо пленных. Сбежав из лагеря, они вышли к хозяйственным постройкам фермерского хутора и постучали в окошко. Услышав стук, тёмной ночью к ним вышла Таисия Сенигова, будущая жена Ивана Курчина. Таисия жила и работала на этом хуторе. Когда Таисия открыла дверь, перед ней предстали четверо беглецов. Они спросили у нее: как далеко находится фронт и как им добраться до «своих». Таисия ответила им, что ничем помочь не сможет, так как они находятся на севере Германии, фронт очень далеко, пробираться почти через всю страну без документов и соответствующей одежды – невозможно. Она вынесла беглецам, что было у неё из съестного, и они, поблагодарив её, ушли в неизвестность.
Первый побег потерпел неудачу, всех четверых беглецов поймали, жестоко наказали и отправили в разные лагеря: Иван Курчин с Владимиром Запоровым теперь вместе работали на лесоповале. Примерно через год Иван организует второй побег, в котором участвуют уже две группы по четыре человека в каждой. Долгое время беглецам пришлось прятаться в лесу, и жить в землянках. Иван уже был знаком с Таисией, которая, как выяснилось впоследствии, была связной между двумя лагерями. К тому времени Таисия освоила и понимала немецкую разговорную речь, она передавала из лагеря в лагерь собранную информацию о делах на фронте. Примерно год всё проходило удачно, но потом немцы что-то заподозрили, и за Таисией стали следить. Когда, в очередной раз, Таисия поехала на велосипеде отвозить письма из лагеря в лагерь, её успел предупредить один из гастарбайтеров, что её ищут немцы и ей нужно прятаться. Она вернулась на хутор, как ни в чем, ни бывало и поставила хозяйский велосипед на место. Там ее схватили и передали в гестапо города Любек. Когда её увозили с хутора, все поняли, что Таисия назад уже не вернётся… Начались страшные допросы с побоями и пытками. Сильно избитую, истекающую кровью, её увезли в больницу, считая, что она на этом свете уже не жилец. Но в больнице ее выходили и она выжила. В гестапо ничего доказать не смогли, хотя по дороге на хутор, в овраге, нашли выброшенное ею письмо. Но Таисия упорно отрицала свою причастность к этому письму. На самом деле это письмо было написано Иваном Курчиным для передачи в другой лагерь. В конце концов, Таисию отпустили, и она снова вернулась к фермеру на хутор, где её возвращению были сильно удивлены.
А беглецы так и прожили в лесных землянках до того времени, когда фронт уже приближался к Берлину. Владимир Запоров пишет: «В конце марта 1945 года по агитации Курчина мы совершили побег из лагеря. Нас бежало четыре человека: Курчин, Запоров, Курбатов и Соколов. Место жительства прочих, кроме Курчина, не знаю. Находясь в землянке, мы добывали продукты для питания себя и лагеря, которые отправляли нашим русским пленным. После этого стали искать себе одежду и оружие. Ограбили склад, где нашли пистолеты. Курчин взял бельгийский браунинг, я –парабеллум. После чего пошли в лагерь и освободили своих товарищей. Курчин при этом застрелил коменданта лагеря, а мы с товарищами шли сзади и пристрелили унтер-офицера и фельдфебеля. Всё организовал Курчин, хорошо владеющий немецким языком. Мы сумели отобрать автомашину, на которой поехали тут же к лагерю, и кто хотел, тот поехал с нами, к русским войскам. Наши военные отправили нас на проверку в лагерь, где мы были расформированы: я уехал в 1320 стрелковый полк, где пробыл до демобилизации в октябре 1945 года. Получил медаль за победу над Германией. Ивана проверял СМЕРШ и оставил дослуживать в армии до 1946 года в Польше».
Таисия тем временем вернулась домой в Великие Луки, с условием от командования СМЕРШ, жить год безвыездно, т.к. продолжалась проверка тех сведений, которые она предоставила о своем пребывании в Германии. Но к тому времени обнаружилось, что Таисия беременна, а об отце ребенка, - Иване Курчине, ничего неизвестно. После того как Таисия рожает своего первенца Алексея, её мать – Надежда Александровна, отправляет её в Казахстан, в сопровождении своего брата Николая, на поиски Ивана, который по возвращении домой после демобилизации, и ничего не зная о судьбе Таисии, женился на приглянувшейся медсестре. И вдруг нежданно-негаданно появляется Таисия с ребенком на руках. Естественно, с её появлением в семье разразился скандал.
[img][/img]
Таисия Гавриловна Сенигова
Таких случаев, когда внезапно объявлялись родные, значившиеся погибшими или пропавшими без вести, было огромное количество. Создавались очень тяжелые жизненные ситуации. Одна из них, повествующая о воине, в которой рассказывается о том, как во время обстрела, медсестра, закрыв собой раненого бойца, получила тяжелейшее ранение в поясницу, в следствии чего она стала инвалидом и не могла иметь детей. После окончания войны, солдат остался жив, вернулся к семье, в которой подрастало двое детей, объяснил жене ситуацию со спасением от смерти, и развелся. Разыскав свою спасительницу, - женился на ней и прожил с ней всю жизнь. А бывшая медсестра постоянно посылала деньги его первой жене на содержание детей. Поэтому никто не вправе судить тот или иной поступок человека, прошедшего войну.
Иван принимает решение оставить первую жену и принять на себя ответственность отцовства. Иван и Таисия поселяются в доме его родителей. Но, к сожалению, их первенец Алексей, умирает в младенчестве. Через год у Ивана и Таисии рождается сын Анатолий. По настоянию Таисии, они с Иваном и их сыном возвращаются к ней на родину, в Великие Луки. Сестра Таисии, Александра Гавриловна, устраивает Ивана на работу в спец.связь, где он повторно проходит проверку, прежде чем его приняли на работу. Никаких вопросов у руководства спец. связи не возникло. Вскоре Ивана переводят в Бологое, где рождается средний брат Валерий, а оттуда в Эстонию, куда вербовали рабочих со всего Советского Союза поднимать промышленность.
(foto)
Иван и Таисия Курчины
Обосновавшись в Кохтла-Ярве, Иван Васильевич трудится начальником спец.связи, а Таисия становится матерью в четвертый раз – рождается Сергей Курчин. Семья проживала в доме поселка Паванду рядом со Спасо-Преображенской церковью, где впоследствии крестили Сергея. Этот дом после расселения в восьмидесятых годах прошлого века сгорел и был снесён. Две комнаты в трёхкомнатной квартире Курчины получили по ул. Академика Павлова (ныне Раави) за Вирула. Иван Васильевич работал на ответственной работе, но коммунистом не был, что руководством не приветствовалось. Иван Васильевич пишет заявление о вступлении в партию, и при заполнении анкеты скрывает о том, что был в плену. Проходит время и уже в 1960-м году Иван Васильевич подает заявление в городской комитет партии, где признается, что при вступлении в партию скрыл этот факт. И начинается следствие. В деле есть справка оперуполномоченного КГБ, в которой говорится, что в результате проведенного расследования, было установлено, что в действиях Курчина Ивана Васильевича состав преступления отсутствует. Времена изменились. Раньше, в Советском Союзе, во время войны и даже какое-то время после войны, пребывание в плену, приравнивалось к измене. Военнопленный сразу попадал в категорию «предатель» или «враг народа». Например, в книге «История власовской армии» пишется: «Как неоднократно заявляли Сталин, Молотов и другие советские деятели, в том числе посол А. Коллонтай: “…В Советском Союзе не существует понятия «военнопленные» - есть лишь дезертиры, предатели Родины и враги народа.” Отрывок из книги «Военнопленные – печальная реальность войны»: «Сталину, похоже, судьба попавших в плен соотечественников была глубоко безразлична. Хорошо известны его высказывания, что «…в Красной Армии нет военнопленных, есть только предатели и изменники Родины. Советский Союз не знает пленных, он знает лишь мертвых и предателей».
Весной 1956 года Маршал Советского Союза Георгий Жуков в своем выступлении на Пленуме ЦК КПСС намеревался впервые поднять на государственном уровне тему, ставшую впоследствии предметом многочисленных исследований и ожесточенных дискуссий в обществе. Но Пленум так и не был созван, а призыв полководца – снять с бывших военнопленных моральный гнёт недоверия и освободить необоснованно осужденных фронтовиков – повис в воздухе. О шокирующем числе военнослужащих, оказавшихся в немецком плену в годы войны, репрессиях в отношении солдат и офицеров, бежавших и освобожденных из лагерей для военнопленных, а также побывавших в окружении, заговорили уже в постсоветское время» (htths://pravo.ru)
Возможно, в связи с этим Иван Васильевич и решил признаться, чтобы даже такая недоговоренность, или неправда, не тяготила душу. Благодаря тонкому чувству честности отца Сергея Курчина и стали известны подробности пребывания в плену троих ни в чем неповинных перед своим отечеством людей.
Ирина Курчина была локомотивом в поисках сведений о родных Сергея, так как являясь православной христианкой, её очень тяготило и не давало покоя то, что Таисия закончила свою жизнь самоубийством и по канонам церкви не была отпета. Когда все архивные документы были прочтены, стала понятна причина страшного поступка Таисии Гавриловны Курчиной, мамы Сергея. Было написано письмо митрополиту Корнилию (Якобс, + 2018 год) в Таллин с приложением всех копий документов. Вскоре был получен от него долгожданный ответ с благословением на заочное отпевание Таисии. Владыка Корнилий понял причину её добровольного ухода из жизни – это психологический слом в результате пережитых в пленении издевательств и побоев, в результате которых Таисия (1922 – 1966) в одночасье поседела. Сергей не помнит, чтобы отец ходил самостоятельно, он передвигался только в инвалидной коляске, имел первую группу инвалидности, - это все последствия военных лет, проведенных в холодных бараках в плену, а потом и вовсе в землянках. Последние годы жизни Иван Васильевич провел в больницах и социальных домах Куремяэ, Вийвиконна, Таллине, где и похоронен.
Однако, вернемся к фильму «Собибор», в котором главный герой, как и Иван Курчин, избирается руководителем заговора по освобождению из-за колючей проволоки, тоже дважды совершает побег из плена, дружит с девушкой, влюбленной в него и с другими обстоятельствами жизни в неволе. Возможно, если бы фильм Сергей и Ирина посмотрели до того, как прочли архивные документы, то впечатление остались не таким ярким. Но в свете событий, описанных собственноручно бывшими пленными, дорогими сердцу людьми, можно было подумать, что кто-то пересказал историю пленения родителей Сергея Курчина и был написан сценарий для фильма. Особенно тронуло то, что в конце фильма идут титры от режиссера Константина Хабенского: «Посвящается моим родителям и моим учителям», т.е. фильм можно воспринимать, как посвящение всем, причастным к трагическим событиям в плену у немцев. До сих пор люди стараются найти хоть какие-то сведения о своих погибших или пропавших без вести родных – и это становится делом их чести! При жизни подвиг Александра Печерского не был оценен. Так пусть фильм «Собибор» станет как бы памятником и для него, и для его родных и близких, и всех дальних, которых сблизила и сроднила страшная и жестокая Великая Отечественная война. Вечная память всем пострадавшим как бы то ни было, но при этом сохранившим свою человечность, честь и совесть!
20 августа 2018 года
Составила Галина Н. совместно с Сергеем Курчиным.
|
7 ноября 2017 0:50 - Погибшие на территории Плюсского и Струго-Красненского р-нов
Алексей Фёдоров
КНИГА ПАМЯТИ
погибших
на территории Плюсского
и Струго-Красненского районов
Псковской области
Том I
Струги Красные
2015
Фёдоров Алексей Иванович
Книга Памяти погибших на территории Плюсского и Струго-Красненского райо-
нов Псковской области. В 2т. Т.1 – Струги Красные, 2015. – 340 с.
В настоящее издание вошли описания боевых действий и жизни гражданского насе-
ления на территории современных Плюсского и Струго-Красненского районов Псковской
области в период с июня 1941 по март 1944 гг. Во второй части книги представлены био-
графические данные погибших на рассматриваемой территории в разрезе существующих
захоронений периода Великой Отечественной войны.
© Фёдоров А.И., 2014
© ООО Печатный Двор «Стерх»
5
Светлой памяти Василия Степановича
Фёдорова, не вернувшегося с войны, и Фёдора
Васильевича Андреева, дошедшего с боями до
Берлина, посвящает эту книгу с любовью и
признательностью внук.
Введение
Более двадцати шести миллионов человеческих жизней положено на алтарь Победы
советским народом. В данной книге вы найдёте более шести тысяч имён людей, нашедших
последний приют в Плюсской и Стругокрасненской земле. Это самые различные люди:
погибшие бойцы и командиры Красной Армии, партизаны и подпольщики, крестьяне и
колхозники, дети, взрослые и старики – умершие от ран, погибшие на поле брани, убитые,
расстрелянные и сожжённые фашистами. Это люди самых разных национальностей: рус-
ские, украинцы, татары, грузины, представители народов Средней Азии; различных верои-
споведаний и атеисты, различного образования и убеждений. Всех уровняла земля…
В данной книге также представлена хроника боевых действий за период с июня
1941 г. – начала Великой Отечественной войны - до марта 1944 г. – освобождения терри-
тории современных Плюсского и Струго-Красненского районов Псковской области от
фашистской оккупации.
Объектом исследования, размещённого в первой части книги, является территория
современных Плюсского и Струго-Красненского районов Псковской области. По состо-
янию на время Великой Отечественной войны это территория Лядского, Новосельского,
Плюсского и Стругокрасненского районов Ленинградской области.
Предметом данного исследования являются события, происходившие на исследуемой
территории в период Великой Отечественной войны с июня 1941 по март 1944 гг.
Общая цель исследования – в разностороннем рассмотрении событий, происходив-
ших в это время, личностей, проживавших на этой территории, и временно на ней нахо-
дившихся, боровшихся с оккупационным режимом и вражескими войсками.
Исходя из этой цели, поставлены следующие задачи:
– в хронологическом порядке подробно описать события, происходившие на рассма-
триваемой территории;
– охарактеризовать участников данных событий;
6
Книга Памяти погибших на территории Плюсского и Струго-Красненского районов Псковской области
– рассмотреть процесс борьбы против захватчиков со стороны советских людей, нахо-
дившихся как на фронте, так и в тылу врага;
– проанализировать успехи и неудачи данной борьбы;
– определить специфику событий на рассматриваемой территории.
Хроника событий основана на множественных публикациях о периоде Великой Оте-
чественной войны, в которых описываются действия, происходившие на указанной тер-
ритории. Но практически все используемые источники рассматривают гораздо более ши-
рокие темы, либо более обширные территории, поэтому объём исторических фактов, со-
пряжённых с рассматриваемыми временным и территориальным признаками в каждой из
публикаций не велик. Именно по данной причине я решил не перегружать текст многочис-
ленными сносками с указанием источников, потому что многие факты уточнены из разных
источников, дополнены архивными сведениями, и скорректированы, исходя из логических
умозаключений.
Не все события мне удалось скорректировать на основе достоверных или архивных
сведений. Возможно, некоторые события происходили совсем не так или мои логические
выкладки оказались неверными, но это объясняется лишь недостаточностью источнико-
вой базы, её труднодоступностью для исследователя-любителя, а также во многом тенден-
циозностью многих мемуаров и исторических исследований советского периода.
В данной книге предпринята попытка собрать воедино разрозненные факты, описан-
ные во многих источниках, и объединить их под одной обложкой, преследуя исключитель-
но краеведческие цели, цели лучшего понимания происходившего на родной земле в гроз-
ные годы войны.
|
7 октября 2017 21:01 - Операция "Звёздочка". Первый этап
ОПЕРАЦИЯ "ЗВЁЗДОЧКА". ПАРТИЗАНЫ БЕЛОРУССИИ
Анонс:
Статья “ОПЕРАЦИЯ “ЗВЁЗДОЧКА” напечатана в газете "Советская Белоруссия" в июне 1967 года.
Это первое описание от первоисточника известной дерзкой операции белорусских партизан “Звёздочка” по освобождению из фашистского плена воспитанников Полоцкого детского дома, проведённой в феврале 1944 года партизанами отряда им.Щорса Полоцко-Лепельского партизанского соединения Белоруссии
Памятные даты:
18 февраля 1944 года – партизанским отрядом им.Щорса Полоцко-Лепельской партизанской зоны Белоруссии в результате операции “Звёздочка” освобождены из фашистского плена воспитанники Полоцкого детского дома и вывезены на подконтрольную партизанам территорию Ушачского района;
11 апреля 1944 года – при эвакуации на Большую землю освобождённых партизанами детей Полоцкого детдома совершил подвиг лётчик 105-го ОАП ГВФ Мамкин А.П., сумевший управлять подбитым над линией фронта горящим самолётом с детьми и посадить его в тылу наших войск (через шесть дней от сильных ожогов и ран лётчик умер в госпитале)
Ключевые слова:
операция звездочка, партизаны витебской области, полоцко-лепельская партизанская зона, полоцкий детский дом во время войны, полоцкий детский дом 1 во время войны, операция звёздочка, партизаны белоруссии, подвиг александра мамкина, операция звездочка мамкин, операция звездочка в великую отечественную войну, операция звездочка мамкин смотреть онлайн, операция звездочка смотреть онлайн, партизаны ушаччины, партизанский прорыв 1944 год, операция прорыв ушачи, прорыв ушачский район
ПРЕДИСЛОВИЕ
Из истории Великой Отечественной войны всем известны события и битвы, изменившие ход войны и в итоге спасшие мир от фашистского порабощения.
Но были и операции, которые не повлияли на фронтовую обстановку, однако с позиций нынешнего времени их значение приобретает особый смысл — они являются символом победы добра над злом.
Без сомнения, такой операцией было освобождение белорусскими партизанами Витебской области из немецкого плена воспитанников Полоцкого детского дома.
Трудно представить, что было бы с детьми. Фашисты, обозлённые неудачами на фронте, скорее всего уничтожили бы их, сделали донорами для своих солдат.
В годы Великой Отечественной войны Василий Васильевич Барминский сражался с захватчиками в рядах партизанского отряда имени Щорса бригады имени Чапаева Полоцко-Лепельского партизанского соединения, действовавшего в Витебской области Белоруссии.
Барминскому В.В. довелось стать одним из разработчиков и непосредственных участников этой партизанской операции, получившей название “Звёздочка”.
В своей статье “Операция “Звёздочка”, напечатанной 20 и 21 июня 1967 года в газете “Советская Белоруссия”, Барминский В.В. приводит первое описание этой теперь известной успешно проведенной в начале 1944 года партизанами отряда имени Щорса операции “Звёздочка”, в результате которой были освобождены из немецкого плена воспитанники Полоцкого детдома.
Операция “Звёздочка” фактически имела два этапа:
— первый этап (ноябрь 1943г. - 18 февраля 1944г.) — это многомесячная подготовка операции, ведение разведки и собственно освобождение партизанами отряда имени Щорса детей Полоцкого детдома, удерживавшихся в деревне Бельчица (располагалась южнее Полоцка), где находился крупный немецкий гарнизон, и вывоз детей и их воспитателей на территорию подконтрольную Полоцко-Лепельскому партизанскому соединению;
— второй этап (конец марта – 11 апреля 1944 года) — вынужденное в условиях блокады, когда фашисты начали подготовку к военной карательной операции против партизанских отрядов Полоцко-Лепельской партизанской зоны, проведение эвакуации спасённых детей самолётами 105-го отдельного авиаполка 3-й воздушной армии из партизанской зоны за линию фронта на Большую землю (в советский тыл).
В статье полно описывается первый этап операции “Звёздочка” — подготовка и собственно освобождение детей, для чего был осуществлен скрытный их вывод из деревни, где располагался немецкий гарнизон, фактически из-под носа у фашистов, и их вывоз в освобождённую партизанскую зону.
Статья ценна также тем, что в ней приводится много фамилий партизан, как погибших при подготовке, так и отличившихся при проведении операции “Звёздочка”.
Несколько позже, на втором этапе этой операции — осуществление эвакуации детей через линию фронта на Большую землю, приняли участие летчики 105-го отдельного авиаполка ГВФ. Тогда совершил свой подвиг лётчик Александр Мамкин.
Надо сказать, значение операции “Звёздочка” трудно переоценить. Освобождение целого детского дома, около 200 человек (детей с воспитателями) — это единственный такой случай в истории партизанской борьбы во время Великой Отечественной войны.
Учитывая, что с течением времени партизанская операция “Звёздочка” получила известность, она стала одними осознанно подвергаться искажению и переиначиванию, другими по незнанию всего фактологического материала.
И в представляемой статье дано: как возникла идея проведения операции, описание длительной подготовки к осуществлению операции, указываются участники операции и их роль, описание проведения собственно самой операции.
Итак, ПЕРВЫЙ ЭТАП партизанской операции “Звёздочка” фактически начался поздней осенью 1943 года. Тогда разведгруппа отряда имени Щорса обнаружила в занятой немцами деревне Бельчица (состояла из четырех рядом расположенных сёл) большое количество детей — впоследствии оказалось, что это воспитанники перемещенного фашистами из Полоцка детского дома.
Разведчики в ту же ночь скрытно проникли в деревню и встретились с воспитателями детдома для выяснения ситуации.
Воспитатели рассказали, что из-за недостатка продуктов в городе дети голодали, часто болели, вспыхнула эпидемия тифа. Была информация, что немцы хотят вывезти детей в Германию или сделать их донорами для своих раненых солдат. Однако кормить их в городе Полоцк фашисты не хотели и вывезли в деревню на самообеспечение. Но после появления многочисленных заболеваний детей, фашисты, обозлённые поражениями на фронтах, могли их просто уничтожить. К тому же многие дети попали в детдом после того, как фашисты расстреляли их родителей за участие в сопротивлении.
В общем было понятно, что жизнь советских детей, которых партизаны обнаружили довольно случайно, была в опасности.
Впоследствии именно партизанами инициативно было принято решение освободить советских детей, осуществив соответствующую операцию после длительной, в несколько месяцев, подготовки с проведением обстоятельной разведки в районе Полоцка и деревни Бельчица, где располагался большой гарнизон немцев.
По решению штаба партизанской бригады имени Чапаева детальную разработку и проведение боевой операции осуществил партизанский отряд имени Щорса.
Имеющимися материалами подтверждено, что никакие другие группы, в том числе подпольные, в операции "Звёздочка" не участвовали.
Теперь также ясно, что если бы партизаны не провели операцию "Звёздочка", то воспитанников детдома неминуемо ждала бы судьба насильно стать донорами крови для немецких солдат с последующим уничтожением или вывоз в Германию, и никакие другие группы этому не противодействовали.
В соответствии с разработанной операцией освободить детей, чтобы они не пострадали, планировалось скрытными продуманными до мелочей действиями.
И вот после многомесячной подготовки вечером 18 февраля 1944 года в соответствии с планом операции отряд на многочисленных подводах под прикрытием темноты совершил из места своего постоянного базирования стремительный многокилометровый марш-бросок под Полоцк к деревне Бельчицы.
В соответствии с планом опушка перед лесом у деревни была превращена партизанами в укрепленный рубеж, занятый пулеметными подразделениями отряда для прикрытия отходящих партизан с детьми на случай обнаружения фашистами.
Затем разведгруппа отряда скрытно проникла в Бельчицы и вывела детей с воспитателями в заранее условленное место на краю деревни. По договоренности с воспитателями к вечеру этих суток все дети должны быть одеты и подготовлены к перевозке.
Далее основная группа партизан, встретив детей, перевела, а малолетних — перенесла на руках, через открытое заснеженное поле в лес к подготовленным подводам, на которых и доставили детей в партизанскую зону.
Операция, как и планировалось, прошла молниеносно и без боестолкновения, но партизаны, расположенные на укрепленном рубеже, были в любой момент готовы вступить в бой для полного выполнения боевой задачи.
В Журнале учёта «Отчёты и сведения о боевой деятельности отрядов бригады имени Чапаева» от 19.02.1944г. имеется запись о выполнении отрядом им.Щорса задачи по вывозу с немецкого гарнизона деревни Бельчица детдома в полном составе (Национальный архив Республики Беларусь — Фонд 1403, Опись 1, Дело 679, стр. 24).
В начале апреля 1944 года, так как немецкое командование развернуло усиленную борьбу с партизанскими отрядами Полоцко-Лепельской зоны Белоруссии, и нахождение детей на партизанских территориях стало небезопасным, штабом партизанского соединения было решено провести ВТОРОЙ ЭТАП операции “Звёздочка” — по договоренности с Большой землей осуществить эвакуацию детей самолетами за линию фронта в советский тыл.
Эту правдивую информацию от первоисточника, опубликованную более 50 лет назад, важно сохранить для потомков.
Леонид БАРМИНСКИЙ (г.Витебск, Беларусь),
Владимир БАРМИНСКИЙ (г.Дубна, Московская обл.),
сыновья Василия Васильевича БАРМИНСКОГО, бывшего партизана отряда имени Щорса бригады имени Чапаева Полоцко-Лепельского партизанского соединения Белоруссии — одного из разработчиков и непосредственных участников операции "Звёздочка"
ПРИМЕЧАНИЕ: полная версия с фотографиями размещена на
http://biblioteka.by/m/article...а-1967-год
Об авторе, Василии Васильевиче БАРМИНСКОМ :
Родился 24 марта 1922 года в д.Изосимово Красноборского района Архангельской области.
После окончания рабфака при Архангельском лесотехническом институте в 1940 году был призван в Красную Армию и направлен служить в г.Кунгур Пермской области, зачислен в состав 416-го стрелкового полка.
Участник Великой Отечественной войны.
Войну встретил бойцом Кунгурского 416-го стрелкового полка Пермской 112-й стрелковой дивизии, включенной в состав 22-й армии, воевавшей в районе Полоцкого укрепленного района и в Прибалтике. В конце июня – начале июля 1941 года принял участие в боях по обороне Краславы (Латвия).
В последовавших дальнейших многочисленных боях был ранен в ногу и не смог быстро перемещаться вместе с оперативно менявшим позиции полком, лесами выбрался в Белоруссию. Затем влился в ряды белорусских партизан.
Сначала был рядовым бойцом, затем командиром отделения партизанского отряда. В середине 1943 года назначен заместителем комиссара по комсомолу партизанского отряда им.Щорса партизанской бригады им.Чапаева Полоцко-Лепельского партизанского соединения в Витебской области Белоруссии.
Сразу после войны участвовал в восстановлении народного хозяйства Белоруссии.
С 1951года по 1955 год находился на службе в Советской Армии, в частности, в Группе Советских войск в Германии.
По окончании службы учился в Минском государственном педагогическом институте, который окончил по специальности “История”. Был на педагогической работе, затем направлен на партийную работу.
Больше двадцати лет находился на советской работе в Белоруссии: заместитель председателя Россонского райисполкома, председатель Россонского райисполкома, председатель Сенненского райисполкома, с середины 1970 года ответственный работник в Витебском облисполкоме.
С середины 1982 года персональный пенсионер республиканского значения в Белоруссии.
Умер 12 апреля 1992 года. Похоронен в городе Витебск.
Награждён: орденом “Отечественной войны“ 1-й ст., орденом “Красной Звезды“, двумя орденами “Знак Почёта“, двенадцатью медалями, двумя Почётными Грамотами Верховного Совета БССР и многими другими грамотами..
*******
ОПЕРАЦИЯ "ЗВЁЗДОЧКА"
Летом 1943 года партизанский отряд имени Щорса передислоцировался в леса под Полоцк. К этому времени разрозненные партизанские бригады, расположенные в Полоцко-Лепельской зоне, были объединены в партизанское соединение, которым командовал Герой Советского Союза Лобанок В.Е.
Создание крупного соединения означало вступление партизанского движения в новый этап своего развития, оно приняло более организованный характер.
Сразу же вокруг партизанской зоны была создана сплошная оборонительная линия, охватывающая Ушачский район, часть Полоцкого, Ветринского, Бешенковичского и Лепепьского районов. Ее общая протяженность составила около 300 километров.
Штаб партизанского соединения размещался в районном центре Ушачи, освобожденном партизанами. "Партизанская столица" — так мы называли Ушачи.
В то время наш отряд защищал партизанские рубежи под Полоцком, в районе деревни Межно. Здесь были вырыты окопы, оборудованы дзоты, выставлены боевые посты.
Сам партизанский лагерь отряда располагался на значительном удалении от передовой линии обороны.
Мы неоднократно вместе с соседними партизанскими отрядами (слева от нашего участка обороны находился отряд тов.Борейко, справа — тов.Воржева) вели ожесточенные бои с фашистскими карателями, которые, наталкиваясь на стойкость партизан, всякий раз отходили с большими потерями.
Часто партизаны сами переходили в наступление, держа фашистов в постоянном страхе, неоднократно штурмовали гарнизон противника, расположенный в деревне Тросно. Впоследствии под натиском партизан гитлеровцы вынуждены были уйти с этого места.
Правда, в задачу отряда входило также ведение агентурной разведки в городе Полоцке и его окрестностях. Очень важно было знать о расположении немецких частей, их численности, вооружении, сосредоточении и передвижении войск. Наша разведка неоднократно пробиралась во вражеские гарнизоны и приносила ценные сведения. Это были смелые и весьма опасные рейды разведчиков.
Однажды разведывательная группа из трех человек, в составе которой были заместитель командира отряда по разведке Михайлов, Штеер В. и еще один партизан (фамилию не помню), наткнулась на фашистскую засаду около деревни Межно. В неравном бою все разведчики погибли.
Над могилой, вблизи деревни Богородицкая, где располагался штаб бригады, щорсовцы дали клятву отомстить фашистским палачам за смерть боевых товарищей.
И вот осенью наша разведывательная группа в составе партизан Баканова, Жавренкова, Васьковича и Петра Штеера, младшего брата погибшего Володи Штеера, проникла на станции Полоцк и Громы, а также в деревню Бельчица и выяснила, что в эту деревню переехал из Полоцка детский дом, в котором находилось около 200 советских детей. Многих родителей ребят фашисты расстреляли.
Разведчики в тот же день встретились с директором детского дома Форинко М. Он рассказал, что из-за недостатка продуктов дети голодали, часто болели, вспыхнула эпидемия тифа. Гитлеровцы готовились куда-то вывезти их и уничтожить.
Жизнь советских детей была в опасности. Об этом наши разведчики немедленно доложили командованию партизанской бригады.
Командование поручило отряду поддерживать систематическую связь с Форинко и вести повседневную разведку в гарнизонах, расположенных вокруг Полоцка, особенно в деревнях Коровники, Черноручье, Бельчицах (их было четыре с одинаковым названием: 1-я Бельчица и т. д.).
Нам предстояло уточнить численность немецкого гарнизона в деревне Бельчица, где находился детский дом, установить вооружение противника, расположение постов, время их смены и раздобыть другие важные данные.
Эти задачи наш отряд успешно выполнил. В частности, было установлено, что в деревнях Бельчицы находится усиленный гарнизон фашистов, который состоял из трех батальонов и имел на вооружении 12 пушек, 17 минометов, пулеметы и другое оружие. Мы точно знали расположение постов и пулеметных гнезд противника.
В январе 1944 года группа разведчиков, состоящая из семи человек, возвращалась из очередного похода в Бельчицу. Около озера Семенец ее окружили фашисты. Больше часа продолжался неравный бой. Здесь погибли шесть разведчиков. Комсомолец Вася Вайтюшенок был тяжело ранен. Его схватили гитлеровцы. Как потом стало известно, фашисты пытали его, стараясь узнать о расположении партизан. Но он ничего не сказал и был зверски замучен.
Очень тяжело пережили мы тогда трагическую гибель этих смелых партизанских разведчиков.
Разведка с целью выяснения всех обстоятельств, связанных с освобождением советских детей, велась в общей сложности несколько месяцев. Все разведывательные данные мы регулярно сообщали командованию бригады.
Потом в штабе бригады состоялось специальное совещание.
В нем приняли участие:
командир соединения Лобанок В., комбриг Мельников, секретарь Ушачского подпольного райкома партии и комиссар бригады тов.Кореневский, второй секретарь райкома партии тов.Ястребов, начальник штаба бригады тов.Пучков, заместитель командира бригады по разведке тов.Маяков, секретарь Ушачского подпольного райкома комсомола Василевский В., заместитель комиссара бригады по комсомолу тов.Клочков. Из нашего отряда на совещание были приглашены: командир отряда Алещенко Б., комиссар отряда Короленко И., начальник штаба Крупин И., заместитель командира отряда по разведке Гвоздев П. и я (Барминский В.В.) - заместитель комиссара по комсомолу и секретарь комитета комсомола отряда.
После информации тов.Гвоздева и обмена мнениями было решено провести операцию по освобождению советских детей. Она получила условное название «Звёздочка».
Детальная разработка и проведение этой ответственной операции были поручены нашему отряду (им.Щорса). Вскоре план был разработан до малейших деталей и утвержден командованием бригады.
Наступил намеченный день — 18 февраля 1944 года.
Под вечер наш отряд выехал на боевое задание. Нам был придан взвод разведки при штабе бригады. Отряд взял с собой более пятидесяти подвод и стремительно совершил большой марш-бросок под Полоцк.
С наступлением темноты заняли опушку недалеко от Бельчицы, оставив подводы в лесу. Вскоре опушка леса была превращена в укрепленный рубеж. В снегу были вырыты окопы, расставлены пулеметы.
А в деревню Бельчица направили разведгруппу, чтобы вывести детей в установленное место.
Отряду было поручено вплотную подойти к деревне, чтобы встретить детей и на руках унести в лес.
Часть партизан находилась на опушке леса, готовая вступить в бой.
В назначенное время… направились к лесу мелкими группами дети. Партизаны в белых маскировочных халатах пошли вперед, навстречу детям, покидавшим фашистский гарнизон.
В полутьме [деревни] мы увидели шествие детей. Какая это была трогательная картина! Больных и малолетних ребят несли на руках воспитатели и старшие воспитанники. Многие малыши шли сами, на каждом шагу проваливаясь в снег. Несмотря на это, в ту зимнюю ночь не было слышно ни стона, ни плача детей. Голодные и измученные, они мужественно переносили все трудности. Дети хотели жить.
Мы выбежали навстречу малышам, взяли их на руки и понесли в лес. У меня на руках оказалось двое: мальчик лет пяти и девочка примерно такого же возраста.
Вначале они молча непонимающими глазами смотрели на меня и автомат. На ноги мальчика, у которого из рваных ботинок торчали пальцы, я надел меховые рукавицы. Девочку, на ней были одни лохмотья — закутал в поддевку. По колени в снегу нес детей все дальше в глубь леса.
В пути я спросил, как их зовут. Дети назвались.
— Дяденька, вы наш? — спросил мальчик.
— Да, мы свои, партизаны, — ответил я.
— Фашисты нас уже не убьют?
— Теперь вы будете жить...
Вскоре детей усадили на подводы, укрыли потеплее, и санный поезд ночью доставил их в партизанскую зону, в расположение нашего отряда.
Затем детей разместили по домам в деревне Емельяники. Их отогрели, накормили, обмыли в бане, одели и оказали первую медицинскую помощь.
В отряд приехали командир соединения Лобанок В. и комиссар бригады тов.Кореневский.
— Вы выполнили ответственную боевую задачу, спасли от гибели советских детей! — сказали они, обращаясь к нам.
Всему личному составу была объявлена благодарность.
Группу партизан представили к правительственным наградам. Орденом Красной Звезды был награжден Гвоздев П. Высокие правительственные награды получили и некоторые другие партизаны отряда.
А гитлеровцы, узнав, что у них под носом партизаны осуществили такую дерзкую операцию, были буквально потрясены.
Они пытались замолчать ее, даже распустили слух, что детдом вывезен в Германию. Но вскоре все население Полоцка и окружающих деревень узнало правду о судьбе детей.
Весть о спасении детей облетела все партизанские отряды, воодушевляя патриотов на новые боевые дела.
Другим этапом спасения детей является эвакуация их на Большую землю.
По нескольку раз в сутки прилетали за детьми из-за линии фронта летчики Александр Мамкин, Николай Жуков, Дмитрий Кузнецов и другие.
Командование отряда выделило меня для участия в проводах детей за фронт, но начавшиеся бои не дали мне этой возможности.
Вот отправлено на Большую землю 50, 100, 165 детей. В деревне Словени осталось 29 мальчиков и девочек.
Последний раз Александр Мамкин поднялся с озера Ковалевщина. Он вез двух раненых партизан, одиннадцать детей и их воспитательницу Валентину Степановну Латко.
При перелете через линию фронта самолет был подбит и загорелся. Но Мамкин не выпустил штурвала и посадил пылающую машину. Едва дети успели выбраться из нее, как раздался взрыв. Обгорелого летчика отбросило взрывной волной.
Через шесть дней от тяжелых ожогов и ран он умер в госпитале.
Во имя спасения детей летчик-герой Мамкин пожертвовал своей жизнью.
Значение операции "Звёздочка" трудно переоценить. Освобождение почти двухсот детей — это, пожалуй, единственный случай в истории партизанской борьбы во время Великой Отечественной войны.
Через несколько дней после проведения операции мне позвонила по телефону работник подпольного райкома комсомола Валя Клочкова и передала указание секретаря райкома комсомола представить подробное донесение об участии комсомольцев отряда в операции "Звёздочка". Я тогда подробно написал об этом.
В канун 50-летия Советской власти я вновь и вновь вспоминаю об этом эпизоде нашей борьбы с коварным врагом.
Спасенные партизанами дети (сейчас они уже взрослые люди) живут и работают в различных районах нашей страны…
Участник "огненного рейса" бывший воспитанник детского дома Форинко В. живет ныне в Минске, работает слесарем на заводе тракторных запчастей.*)
Бывшая воспитательница детского дома Латко В.С., которая летела за фронт вместе с детьми, живет на станции Эмба Актюбинской области, работает учительницей.*)
Последним рейсом на самолете, который вел Александр Мамкин, летел раненый партизан Гировка В. Сейчас он живет в деревне Ореховна Ушачского района.*)
В эти дни хочется добрым словом вспомнить и своих боевых товарищей, белорусских партизан.
Бывший командир отряда имени Щорса Алёщенко Б.А. живет ныне в городском поселке Улла Бешенковичского района.*)
Заместитель командира отряда по разведке Гвоздев П.С. трудится в Новополоцке.*)
Жена Володи Штеера — Зоя, бывшая партизанка нашего отряда, живет на Украине*), а отец погибших братьев — в Полоцке.*)
Многим партизанам не довелось дожить до светлого дня Победы.
Погибли секретарь Ушачского подпольного райкома партии тов.Кореневский, комиссар партизанского отряда имени Щорса Иван Короленко, начальник штаба этого же отряда Иван Крупин и многие другие.
Но мы, бывшие партизаны, помним и всегда будем помнить о них.
Ничто не забыто, никто не забыт.
БАРМИНСКИЙ В.В.,
бывший заместитель комиссара партизанского отряда имени Щорса
*******
________________________
Прим.: *) информация на момент написания статьи в 1967 году
.
.
.
.
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ:
— Владимир Барминский. Статья "18 февраля – памятная дата военной истории (Операция "Звёздочка")"
( https://proza.ru/2021/02/13/1602 );
( https://www.chitalnya.ru/work/3021466/ );
— Владимир Барминский. Книга "Круги войны", Издательский Центр Белорусского государственного университета, Минск-2018г., ISBN 978-985-553-532-5
( https://biblioteka.by/m/articles/view/КРУГИ-ВОЙНЫ )
( https://www.litmir.me/bd/?b=674149&p=1 ) и на др.
( https://www.litres.ru/vladimir...ugi-voyny/ );
— "Операция "Звёздочка". Аудиозапись статьи в газете "Советская Россия" за 26 июля 2018 года от автора Владимира Барминского
( https://www.youtube.com/watch?v=Zwbry9-WZZw );
— передача Телерадиовещательной организации Союзного государства России и Республики Беларусь (новостной эфир от 19.12.2018г.), посвящённая операции "Звёздочка"
( https://www.youtube.com/watch?v=rbQuxNKPrWQ );
— статья "От смерти унесли на руках". Газета Парламентского собрания Союза Беларуси и России
( https://www.souzveche.ru/articles/community/49011/ );
— Владимир Барминский. Статья "Операция "Звёздочка" в газете "Советская Россия" от 26 июля 2018 года
( www.sovross.ru/articles/1723/40500 );
— Леонид Барминский. "Операция "Звёздочка" в газете "Витьбичи" (Витебская городская газета) от 18 ноября 2017 года [pressreader.com/belarus/vitbichi/20171118/281685435140309]
( http://www.pressreader.com/bel...5435140309 );
— Барминский В.В. Статья "Операция "Звёздочка" в газете "Советская Белоруссия" от 20, 21 июня 1967 года
( https://proza.ru/2017/07/27/1771 ) и на др.
( http://biblioteka.by/m/article...а-1967-год );
— Барминский В.В. Очерк "Мужали в боях" в сборнике "Годы комсомольские", изд. "Юнацтва", Минск-1988г., ISBN 5-7880-00025
( https://proza.ru/2017/10/30/1193 ) и на др.
( http://biblioteka.by/m/article...-Витебщины );
— Барминский В.В. Статья "Ради жизни детей" в Красноборской газете "Знамя" от 1 августа 1981 года
( https://proza.ru/2017/10/14/967 );
— Барминский В.В. Статья "Аперацыя "Зорачка" (на бел. яз.) в белорусской газете "Звязда" от 7 мая 1982 года;
— Барминский В.В. Статья "Через годы огневые. В памяти народной" о партизанском прорыве на Ушаччине Витебской области в 1944 году напечатана в Красноборской газете "Знамя" в двух номерах за 13 и 15 июля 1982 года
( https://proza.ru/2017/10/14/1055 ) и на др.
( http://biblioteka.by/m/article...-Витебщины );
— Барминский В.В. Статья "Партизанская республика" в Красноборской газете "Знамя" от 13 августа 1988 года
( https://www.proza.ru/2017/10/14/1005 ) и на др.
( http://libmonster.ru/m/article...РЕСПУБЛИКА );
— Леонид Барминский, Владимир Барминский. Статья "Партизанская операция "Звёздочка" – правда и вымыслы"
( https://proza.ru/2017/07/29/1638 );
( https://biblioteka.by/m/articl...-и-вымыслы );
— Леонид Барминский, Владимир Барминский. Статья "Операция по спасению детей "Звёздочка". Постскриптум"
( https://proza.ru/2021/02/19/1680 );
(https://biblioteka.by/m/articles/view/Операция-по-спасению-детей-Звёздочка-Постскриптум );
— Леонид Барминский, Владимир Барминский. Статья "Операция "Звёздочка" – нужно справедливо расставить акценты"
( https://proza.ru/2020/06/01/967 );
( https://biblioteka.by/m/articl...ть-акценты );
— Владимир Барминский. Аудиозапись статьи "Операция "Звёздочка" – нужно справедливо расставить акценты"
( https://www.youtube.com/watch?v=F7p-0aUGG1M );
— статья "Подвиг летчика Мамкина. Воспоминания детдомовца"
( https://proza.ru/2019/11/21/1113 );
— Леонид Барминский, Владимир Барминский. Статья "Героизм и трагедия 112-ой стрелковой дивизии"
( https://proza.ru/2019/03/18/1409 ) и на др.
( http://istclub.ru/topic/2779-г...й-дивизии/ );
(https://biblioteka.by/m/articles/view/Героизм-и-трагедия-112-й-стрелковой-дивизии-2021-03-09-2 );
— Владимир Барминский. Аудиозапись статьи "Героизм и трагедия 112-ой стрелковой дивизии"
( https://www.youtube.com/watch?v=nylRqWjAJ9g );
— Леонид Барминский, Владимир Барминский. Статья "1941 год. Дисненский плацдарм"
( https://proza.ru/2020/09/14/1669 ) и на др.
( http://istclub.ru/topic/2933-1941-год-дисненский-плацдарм/ );
— Барминский В.В. "В рядах Кунгурского полка". Статья в Кунгурской газете "Искра" за 20, 22 августа и 5 сентября 1974 года
( https://proza.ru/2017/07/28/1154 ) и на др.
( https://biblioteka.by/m/articl...ая-дивизия );
— Барминский В.В. "У стен Краславы". Статья в Краславской газете "Заря коммунизма" за 7 мая 1985 года
( https://proza.ru/2017/11/08/1946 ) и на др.;
— Леонид Барминский, Владимир Барминский. Книга "Судьба, опаленная войной", г.Москва, изд. "Известия", 2019г., ISBN 978-5-206-01019-0
[информация по книге на search.rsl.ru]
https://search.rsl.ru/ru/searc...сильевич).
.
|
7 мая 2017 12:57 - Дедушка не любил говорить о войне...
 Дедушка не любил говорить о войне...
4 и
Кузнецов Константин Семенович, 4 июня 1915 г.р.
Звание: мл. лейтенант
в РККА с 12.02.1942 года Место призыва: Улетовский РВК, Читинская обл., Улетовский р-н
Место службы:Командир саперного взвода 416 отдельного саперного батальона 247 стрелковой РОСЛАВЛЬСКОЙ дивизии
Награжден «За победу над Германией в ВОВ 1941-1945) Вручена 31 окт.1945 г. командиром 37 инжин. саперн. бранденбургск. красн. знамен. ордена Кутузова бригады Замулла
«20 лет победы в ВОВ 41-45» от 15.02.66.
«30 лет победы в ВОВ 41-45» март 1977
«40 лет победы в ВОВ 41-45» 23 апр.1985
«За взятие Берлина» от 24.03.50
«За освобождение Варшавы» 5.04.48
«60 лет вооруженных сил» 6.12.79
«За доблестный труд в ознаменовании 100 лет со дня рождения В. И. Ленина» 10.04.70
«Орден Красной звезды» от 30 мая 1947 г.
Медаль «Ветеран труда» 3 фев. 81 г.
Бабушка Кузнецова Мария Михайловна, 10 июня 1917 г.р.
Удостоверение «Ветеран труда» от 15.05.96
Медаль «За доблестный труд в ВОВ 1941-1945» вручена Могочинским обл. советом депутатов. 12.05.1947
Медаль «Материнство II степени» от 02.10.58
Ворошиловский стрелок.
|
28 апреля 2017 16:02 - Чтобы сохранилась память
Логачев Георгий Сергеевич ,1923-го года рождения ,г.Ленкорань Азербайджанская ССР ,призывался Агджабединским военкоматом в сентябре 1943-го года. Последние письма из Западной Украины и Польши,был ранен 11.06.1944-го и отправлен в госпиталь . Выбыл на лечение в войсковую часть п/п39247. Больше нет никаких сведений ,в госпиталь не поступил,из части был отправлен. В ЦАМО нет никаких сведений. Пишу просто ,чтобы сохранилась хоть какая-нибудь память.
Письмо п.п.23789
Логачев Георгий Сергеевич
На адрес:
Ставропольский край ,г.Моздок Салганюк ,номер 57 Малышевой Анна Васильевне.
Здравству дорогая Мамочка!
Я жив, здоров,нахожусь ав пересылочном госпитале в дачном еврейском городишке.Отсюда я шел на фронт.Здесь кроме нас никого не было. Евреи убежали от немца ,а поляки-немцы от нас.Теперь
Железная дорога ,тысячи машин ,уже видел театр. Мама,ранен я был под Ковелем,мама,не тлько я ,все товарищи до едного,рана пустяковая,домой не думаю попасть. Но еще затрясла малярия.Совсем сил нет.Сначало мне покарячило плечо.Потом полежал в санчасти и опять на передовую.
Ну пока ,до свидания .Целую крепко.Целуй Сталена и бабушку . Дальше неразборчиво .
Адреса нет,жди следующего письма.Целую сильно ,сильно соскучился .Привет Нелочке ,а то она тоже воюет в тылу
Жора
Написано на листке бумаги Rachun
|
12 декабря 2016 17:25 - Бомбардировщики улетали в ночь...
 Воспоминания моего дедушки Петелова Виктора Федоровича
г.Кстово Нижегородская обл., газета "Маяк" 18.08.1973 г.
|
27 октября 2015 1:19 - Воспоминания Никиты Карповича Созинова
 Воспоминания моего прадеда Никиты Карповича Созинова В газете
|
5 июня 2015 10:45 - из воспоминаний моего отца Семизарова Петра Федотовича,1927,
 -Мне было 15 лет,когда меня призвали в военкомат,мать возражала,но ей ответили-У нас и 12-летние в партизанах воюют,так я и стал бойцом действующей Красной Армии,когда война закончилась,мне исполнилось 18 лет и теперь уже как совершеннолетнего,достигшего призывного возраста меня призвали на срочную-а это еще 3 года.Умер мой папа в 1961 году
|
4 июня 2015 18:06 - Списки захороненных в годы ВОВ в бывшем Куровском районе
Списки захороненных в годы войны в бывшем Куровском районе, Московской области и исторические сведения о данном периоде в этом регионе-
http://kurovskoye.ru/article/view/vov.html .
|
2 июня 2015 23:23 - Поиск родственников. Военная фотография .
http://www.ap22.ru/paper/Vsmotrimsya-v-eti-litsa.html -
Интересная статья и материал о судьбах Алтайцев-кавалеристов в годы войны, которые дислоцировались в бывшем Куровском районе, Московской области.
|
26 мая 2015 23:18 - ТВОРЧЕСКИЙ КОНКУРС «КАК МЫ ПЕРЕЖИЛИ ВОЙНУ. НАРОДНЫЕ ИСТОРИИ»
 Новый сай "КАК МЫ ПРЕЖИЛИ ВОЙНУ" НАРОДНЫЕ ИСТОРИИ
РАССКАЖИ О СВОИХ РОДНЫХ В КНИГЕ ПАМЯТИ
http://tvzvezda.ru/pobeda70/
НОВОСТИ
УСЛОВИЯ КОНКУРСА
КОЛОНКА РЕДАКТОРА
ПАРТНЕРЫ
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Армия-2015
Парад Победы 2015
Военная история
Военная аналитика
Еженедельник «Красная звезда»
ТВОРЧЕСКИЙ КОНКУРС «КАК МЫ ПЕРЕЖИЛИ ВОЙНУ. НАРОДНЫЕ ИСТОРИИ»
|
6 мая 2015 23:34 - из воспоминаний Кайгородова Матвея Васильевича
Кайгородов Матвей Васильевич 1907-1976 (на фото - справа)
[ Изображение на стороннем сайте: 601f5c89ae299fed374b5558dd9fb4e15c2686213636094.jpg ]
1941-1942 г.г. 39 арм. Калининского фронта 373 СД 1237 СП, политрук.
Орден Отечественной войны 1 ст.
(мой дед)
Из воспоминаний Кайгородова М.В.:
[more]"…В июне 1941 года был призван по партийной мобилизации в ряды РККА. Сначала в течение одного месяца проходил военную службу в качестве курсанта партийно-политических курсов при УралВО в г.Свердловске. Учились очень напряженно и днем и ночью. Затем, после окончания курсов, получил назначение политруком минометной роты 1237 сп., 373 сд. и отбыл в город Чебаркуль на формирование. Здесь, кроме политрука роты, я был назначен еще комиссаром полковой школы младшего нач.состава. Дел было очень много, ибо надо было в короткий срок подготовить хороших воинов из пришедших из запаса людей. В моей роте весь средний командный состав: лейтенанты Лисаченко - командир роты, Чайковский, Юрченко, Бездетных (Бездетный), братья Пигуловские (Пигулевские) - командиры взводов - это выпускники ускоренной подготовки Киевского общевойскового училища. Все они были замечательными ребятами, но совершенно без опыта. На полевых учениях в Чебаркуле мне, как старшему по званию, приходилось часто отдавать рапорт вышестоящим начальникам. Один раз я рапортовал командующему МВО генералу армии Тюленеву и один раз командующему УралВО генерал-лейтенанту Каткову. Поволноваться пришлось основательно, но все обошлось благополучно.
В начале октября 1941 г. из Чебаркуля мы выехали и почти целый месяц находились в одной из деревень Вологодской обл., вылавливая вражеских парашютистов по лесам.
В ноябре 1941 г. мы были уже на передовой линии огня в составе 39 арм. Калининского фронта. Справедливости ради скажу, что наш 1237 сп. и в целом 373 сд. были очень плохо вооружены, что создавало большие трудности в борьбе с врагом, все еще пытавшимся прорваться к Москве. Даже мы, офицеры, имели пустые кобуры и должны были доставать личное оружие в бою. Мне повезло. В первой же рукопашной схватке я достал два бельгийских браунинга, один взял себе, другой отдал командиру роты. Колоть врага штыком не страшно.
Хотя непосредственно на передовой я был мало времени, но впечатлений осталось в памяти много. Еще находясь в обороне я, возвращаясь из полит.отдела дивизии, попал под мощный минометный огонь, от которого пытался все глубже зарыться в снег. Очень было страшно.
Радостным был для нас день 6 декабря 1941 г., когда наши войска начали разгром немцев под Москвой. Немцы отступали так быстро, бросая военную технику, что мы тогда по трое суток гнались за ними, чтобы навязать бой. Когда это удавалось сделать, то мы бой, как правило, выигрывали.
В середине декабря 1941 г. нашей 373 сд было приказано западнее г. Ржева зайти в тыл противника и перерезать пути его отступления. Находясь в тылу врага, имея узкий проход по д. Жуково, наша 373 сд и наш 1237 сп наносили мощный удар по врагу с Запада. Были даже попытки занять г.Ржев – крупный укрепленный пункт немцев, но неудачные. Особенно ожесточенные бои шли за д. Жуково, которая часто переходила из рук в руки. Был даже такой случай: утром мы выбили немцев из д. Жуково и поставили в русскую печь варить обед, но немцы вновь заняли Жуково, не дав нам пообедать. К вечеру мы снова выбили немцев из деревни, но обед наш они весь съели. В боях за эту деревню мы потеряли многих товарищей. Погиб и командир нашей роты лейтенант Лисаченко.
Однажды во второй половине декабря 1941 г. 1-ому стрелковому батальону 1237 сп, 373 сд, к которому была придана наша минометная рота, был дан приказ ночью занять одну деревню. Приказ этот мы выполнили, но вскоре на нас пошел в психическую атаку батальон эсэсовцев, обрушив на нас перед этим удар с воздуха. Немцы вошли в занятую нами деревню, и тут в штыковом бою мы полностью уничтожили их. За этот бой я был выдвинут на должность комиссара батальона и представлен к правительственной награде.
Между тем, бои продолжались непрерывно. 12 января 1942 г. наш батальон занял д. Козлово и три дня держал ее в своих руках. Затем немцы обрушили на нас удар танков и бронемашин. Мы получили приказ отступить. Проведя организованное отступление, мы с комбатом Аверченко решили пойти правее и нас 6 километров преследовали два немецких самолета, обстреливая из крупнокалиберных пулеметов. Ох, жарко было нам, но все обошлось благополучно.
19 января 1942 г. командир 373 СД всех нас вызвал к себе и приказал в ночь скрытно подойти с запада к г. Сычевке, выбить оттуда врага и овладеть городом. Идти пришлось 6 километров глубоким снегом и мы подошли к городу лишь к рассвету. Немцы обнаружили нас и открыли ураганный огонь из всех видов оружия. Я в этом бою получил тяжелое ранение в правую ногу и, не знаю как, оказался в медсанбате, долго был без сознания. Оказалось, что крупнокалиберная пуля попала в правую голень, пробила малую кость и застряла, было очень много потеряно крови.
Дня через два после боя за г. Сычевку от поступивших в медсанбат офицеров стало известно, что наш 1237 сп и 373 сд в целом понесли огромные потери, погиб комдив Хмылев, но г. Сычевку взять так и не смогли. В то же время 373 сд попала в окружение. Не успели эвакуировать и нас, раненых, перевозя на лошадях из деревни в деревню вместе со своей частью. В окружении пришлось пробыть больше месяца, не снимая с себя одежды, получая 150 грамм сухарей на неделю, не получая необходимой медицинской помощи. От всего, что пережито в окружении, раненая нога распухла и почернела, под бинтами кишело огромное количество вшей.
Ногу мою от ампутации спасла молодая девушка-хирург, фамилию которой я забыл.
Из окружения меня вывезли одного на грузовой машине партизанской дорогой в конце февраля 1942 г. в г.Осташково. Здесь, в полевом госпитале, я лежал, не раздеваясь, еще 10 дней. Отсюда был эвакуирован в г. Кувшиново, где был очищен от вшей, вымыт и отправлен в Москву. В московском госпитале, наевшись, чуть не умер, трое суток врачи не отходили от койки, отваживались. Затем ногу мою загипсовали и отправили в г. Казань.
В госпитале лежал я 5 мес., из них 2,5 мес. не вставал с койки, перенес две тяжелые операции и стал поправляться. В конце июля 1942 г. из госпиталя с незаживающими ранами был выписан на 45 дней отпуска, но в армию, несмотря на огромное стремление и неоднократные рапорты, больше меня не взяли. Очень обидно, что мало пришлось быть на фронте, бить врага"[/more]
|
6 мая 2015 12:24 - интервью Полубанова Геннадия Борисовича
 Попалось случайно интервью Полубанова Геннадия Борисовича
Его рассказ о военных буднях подкупает простотой и правдивостью. Здесь нет героического пафоса , лишь то, что привелось увидеть и испытать на войне.
Полубанов Геннадий Борисович
Г.П. Началась война, но я, как и многие, не верил, что немцы дойдут до Москвы и захватят столицу. И тут наступило 17-е октября, когда над всей Москвой стоял запах гари, во всех советских и партийных учреждениях жгли документы, а город опустел на глазах.
Многие из обывателей "распустили языки", не скрывали свое злорадство.
Мне потом рассказывали, что наша учительница немецкого языка Марта Карловна Шмидт, немка по национальности, не скрывала в это время своей радости и говорила: "Наши! Скоро наши придут!"… Я не знал, что мне делать, в армию или в ополчение меня не взяли бы возрасту, но полное осознание нависшей опасности произошло в тот момент, когда я ехал в трамвае и стоявший рядом мужик, глядя на портрет Кагановича, сказал своему товарищу: "Посмотри на этого жида… Ничего, скоро мы до них до всех доберемся!"… И тогда я решил уходить из города. Выбирался через Ногинск, вместе с толпами москвичей, не желавших оставаться под немецкой оккупацией.
Оказался в Томске, а оттуда перебрался в Казахстан, в Усть-Каменогорск, где пошел работать электриком на военный оборонный завод, который занимался обогащением руды с высоким содержанием олова. Ночью работал в цеху, а утром шел в школу, продолжал учиться в десятом классе, сначала в вечерней, а потом в обычной школе.
Как рабочему оборонного завода мне оформили "бронь" от армейского призыва и еще полагался паек - 800 грамм хлеба в сутки.
Когда из военкомата пришла первая повестка на призыв, то я показал ее начальнику цеха, который на моих глазах порвал эту повестку и сказал: "Иди, работай!".
1/2/1943 я получил аттестат об окончании средней школы с отличием, и сразу пришла вторая повестка из военкомата. Я решил идти в армию, чтобы потом мне не сказали, что "еврей в тылу прячется", повестку на заводе никому не показывал, а в военкомате не сказал, что работаю на номерном военном заводе, чтобы меня не "завернули назад", как "дезертира с трудового фронта". На призыве я скрыл, что мои родители репрессированы, сказал, что отец на фронте, и меня, как имеющего полное среднее образование, отправили в военное училище, я попал в Рязанское артиллерийское училище(РАУ), расположенное в Талгаре, под Алма-Атой. Здесь готовили командиров-артиллеристов для корпусной артиллерии, я был зачислен курсантом в дивизион АИР (артиллерийская инструментальная разведка), в отделение топографии.
Но, стать офицером мне не довелось, в начале 1944 года наш "особист" раскопал, что я являюсь "сыном врагов народа", и незадолго до выпуска из училища я был отчислен из РАУ и в звании старшего сержанта был отправлен в запасной полк в Алма-Ату, откуда с маршевой ротой ушел на фронт.
Г.К. - В какую часть, и на какой фронт Вы попали?
Г.П. - Мы прибыли на 2-й Прибалтийский Фронт, в 282-ую стрелковую дивизию. Здесь кадровики стали "сортировать пополнение", и увидев мои документы, мне предложили: "Хочешь топографом в штаб дивизии?", но я отказался. Меня направили в дивизионный 826-й артполк, где я был определен во взвод управления дивизиона, на должность командира топовычислительного отделения (старшего вычислителя дивизиона).
В мои обязанности входили подготовка и расчет данных для стрельбы дивизиона. Моим единственным подчиненным был младший сержант Иван Сергеев, а других бойцов в этом отделении не было до самого конца войны. Вся "моя война" проходила непосредственно на самой передовой, на ПНП и КП, вместе с пехотой.
Г.К. - Какова была структура гаубичного дивизиона?
Кто командовал его подразделениями?
Г.П. - Дивизион состоял всего из двух батарей 122-мм пушек-гаубиц, первой командовал старший лейтенант Путерман, второй - капитан Белоусов. В самом конце войны у нас в дивизионе появилась третья батарея. Все орудия были на автомобильной тяге, для "огневиков" у нас были машины "студебеккер", а для взводов управления - грузовики "шевролле".Нашим дивизионом командовал майор Хлопов, хороший, грамотный и внимательный офицер, смелый человек. Он любил выпить, и это его и погубило в конечном итоге, погиб он глупо, уже в конце войны. Хлопов, как выпьет, все время порывался пострелять из "фаустпатронов", которые во множестве валялись на поле боя под нашими ногами, но ординарец майора, Шепоткин, не давал ему стрелять, но один раз ординарец недоглядел, Хлопов поднял "фауст" и выстрелил. Майор был в плащ-палатке и выхлопная труба "фаустпатрона" оказалась под ней, Хлопов получил сильнейшие ожоги спины и умер в мучениях…
На смену погибшему командиру дивизиона назначили другого офицера, Кулагина, труса, который сбежал с поля боя, когда на нас пошли немецкие танки, но после войны этот Кулагин ходил по расположению дивизиона "героем и франтом", корчил из себя…
Но "старые" бойцы помнили, как он себя "геройски проявил в бою"…
Начальником штаба дивизиона был капитан Калугин, грамотный артиллерист, совсем еще молодой парень, порядочный, толковый и смелый.
Замполитом у нас был капитан Дидоренко, пожилой украинец, тип во всех отношениях отрицательный, типичный представитель "гильдии политруков", которые комиссарили только в штабах и в теплых тыловых землянках, и только путались под ногами, совали везде свой нос и мешали бойцам и офицерам спокойно воевать… Этот Дидоренко все время искал, где бы напакостить, как свести счеты с людьми, которые ему не приглянулись, которые были умнее, образованнее, или лучше его по своим человеческим качествам. Мог пойти на любую подлость, например, выкрасть у пьяного писаря дивизиона Кошелева журнал "Список личного состава", чтобы только насолить начальнику штаба Калугину и выступать потом с гневными речами: "Списки попали к врагу! Это утрата бдительности!". Калугину отменили представление на очередной орден, который он, несомненно, заслужил…
Начальником разведки полка был Климов, а в нашем дивизионе - старший лейтенант Лесников, всегда пьяный офицер, который в бою терялся, и поэтому мы на него в сложной обстановке никогда не полагались. Командиром взвода управления дивизиона был короткое время какой-то младший лейтенант, а потом он куда-то исчез и до самого конца войны взвод управления воевал без офицера, все команды мы получали напрямую от Хлопова, Калугина или Лесникова. Наш взвод состоял из четырех отделений: телефонной связи, радиосвязи, артразведки и топовычислителей.
Г.К. - Вы упомянули сейчас немецкую танковую атаку. Были случаи, что гаубицы выводили на прямую наводку против танков или в других критических ситуациях?
Г.П. - Сколько угодно. У меня был товарищ, командир орудия Дзюба, кавалер двух орденов Славы, так его гаубицу в сложной обстановке всегда выводили на прямую наводку, так как Дзюба был отличным артиллеристом и мог поразить любую цель.
Я помню, как в первый раз на фронте оказался в ситуации, когда на нас пошли танки.
Впереди нашего ПНП (передовой наблюдательный пункт) был окопы пехоты, которая в 1944 году уже не бегала от танков, а встречала их бросками связок гранат под гусеницы. Но вот идут на наши позиции танки "под углом", мы занервничали, и тут майор Хлопов стал рассказывать анекдоты, мы сразу успокоились. И когда пришло наше время вступить в бой, Хлопов вдруг серьезным голосом произнес: "Приготовиться!"…
После этого эпизода "мандража" при появлении немецких танков у меня уже не было…
Г.К. - Были моменты, что по - настоящему становилось страшно?
Г.П. - Один раз, под польским городом Катовице. Ночной бой.
Все части, и наши и немецкие, смешались, все били во все четыре стороны, в белый свет как в копеечку, и по нам непрерывно стреляли со всех четырех направлений.
Снаряды пролетали прямо над головой, и становилось просто жутко…
Кругом множество трупов…
Г.К. - Сегодня очередная годовщина со дня освобождения концлагеря Освенцим.
Вы были в числе первых советских солдат вступивших на территорию этого страшного места, "конвейера смерти", символа гитлеровских злодеяний. Как это было?
Г.П. - Мы понятия не имели, что перед нами где-то находится концентрационный лагерь уничтожения. Немцы в эти дни стремительно прорывались из полуокружения в районе города Кракова, они были охвачены "подковой". Мне приказали подготовить данные для стрельбы дивизиона по пустому перекрестку. Я еще удивился, зачем нам стрелять по пустому, открытому месту, где нет ни единой живой души. Но, молча, выполнил приказание, приготовил расчеты для стрельбы, а через какой-то час через этот перекресток на прорыв "волной" пошли немцы. Артполк бил по немцам залпами, на этой дороге образовались горы из немецких трупов, никто через нас не прошел.
Затем мы снялись с позиций и вместе с пехотой пошли вперед. Где-то на указателе "до Кракова - 70 километров" мы увидели перед собой ряды колючей проволоки, пулеметные вышки, длинные барачные строения. У стен бараков стояли истощенные до максимального предела узники концлагеря, выглядевшие, как живые трупы, ходячие скелеты. Многие из них смотрели на нас с апатией, у них от голода даже не было сил, радоваться освобождению… Мы были потрясены увиденным, но не заходили в бараки, так как последовал приказ немедленно двигаться вперед на запад.
Дальше были бои за Оппельн (Ополе), взятие Гляйвица и Гинденбурга, переправа через реку Одер, берег которой был завален трупами, кто-то до нас здесь уже неудачно пытался переправиться и захватить плацдарм… Потом мы дошли до Бреслау, в котором засели "власовцы", и здесь пришлось с ними долго повозиться…
Но ужасная картина Освенцима навсегда осталась в моей памяти…
Г.К. - Недавно в интервью с разведчиком Захаром Красильщиковым, который первым освобождал Майданек, я задал вопрос: "Изменилось ли отношение к пленным немцам после увиденного в концлагере?", и такой же вопрос хотелось бы задать и Вам.
Г.П. - Отношение к пленным немцам и до этого было разным, когда гуманным, когда предельно жестоким… Идет бой, пехота пошла вперед, а мы, артразведка, сразу двинулись вслед за стрелками. У меня карабин и несколько гранат-"лимонок".
Кругом непрерывная стрельба, рядом со мной идет товарищ, Шепоткин, ординарец Хлопова. Лежит на земле раненый в ноги немец, нас увидел, сразу сел, и просит меня по - немецки, чтобы я его добил. И тут я допустил ошибку, я не пристрелил этого немца, не извлек затвор из его винтовки, что обязательно надо было сделать, а просто прошел мимо раненого. И эта ошибка чуть не стоила мне жизни. Раненый немец подполз к своей винтовке и выстрелил мне в спину. Пуля прошла по касательной к голове, только срезала кусок кожи с черепа. Щепоткин моментально развернулся и убил немца автоматной очередью. После этого случая мы за своей спиной живых немцев никогда не оставляли…
Один раз мне пришлось стать свидетелем такого случая. Иду по дороге к штабу полка, почти сплю на ходу, и вдруг чувствую, как меня со всех сторон "обтекают" люди, глаза открыл, а это по дороге ведут строем толпу пленных немцев, человек тридцать, и они меня обходят с обеих сторон. Пленные меня обогнали, и когда я подошел к штабу, то услышал дикие крики и вопли. У штаба стоял пьяный, в слезах, наш "сын полка", немцев подводили к нему и он их всех пристреливал по очереди… Как эти пленные немцы жутко орали перед расстрелом… Тогда все подобное казалось справедливой местью, но сейчас…
Г.К. - Местному немецкому гражданскому населению тоже доставалось?
Г.П. - Только на первых порах… Когда был захвачен город Глейвиц, то нам предоставили отдых на три дня, другими словами - делай что хочешь. А в городе на каждой улице полные неразбитые войной магазины, заставленные едой и спиртным.
Так те, у кого не было каких-либо "моральных тормозов", стали грабить и насиловать немок. Был у нас такой ст.сержант, командир отделения связи Богачев, так он в каждом захваченном нами городе насиловал женщин. Замполит, на глазах у которого сержант насиловал очередную немку, решил вмешаться и сказал Богачеву: "Прекрати!", но командир дивизиона Хлопов остановил замполита: "Ты, капитан, не лезь не в свое дело. Это его заслуженный трофей!"… Можно, конечно, сказать, что войны без насилия и мародерства не бывает, но, те из нас, кто не потерял совесть, себя в Германии вели достойно. Таких, как Богачев, в наших рядах было мало.
Я, как и многие другие мои товарищи, считал зазорным, ходить по пустым немецким домам и собирать барахло для разрешенной командованием посылки на Родину, так как мы считали это позорным мародерством.
Иногда посмотришь на поле боя, лежат тут и там убитые пехотинцы, а за спинами торчат "горбом" набитые немецким барахлом "сидоры" - вещмешки…
Продовольствие не в счет, это считалось у всех положенным трофеем, мы стреляли и резали свиней в свинарниках, уводили коров в хозяйствах у бауэров.
Но иногда и "за кусок мяса" бойцы могли попасть под жернова репрессий, в рамках "борьбы с мародерами". У нас был парень, старший сержант Гладилин, боевой, неоднократно награжденный, на фронте с первых дней войны. Его наши штабные командиры послали в ближний тыл, добыть корову для кухни дивизиона, но комендатура поймала Гладилина "как дезертира и мародера", старший сержант "пошел под трибунал", но не выдал своих командиров, пославших его на эту "продзаготовку"….
Г.К. - Командование части знало, что старший сержант Полубанов - "сын врагов народа"? Если да, то эти по меркам сталинского периода "очень черные пятна" в биографии как-то влияли на отношение к Вам? Скажем, в наградном вопросе?
Г.П. - Все знали. Я на фронте никогда не скрывал, что мои родители репрессированы.
В открытую только один раз меня "задели" по этому поводу. Начальник связи дивизиона старший лейтенант Пашков при мне сказал командиру отделения радиосвязи: "Ты рацию не оставляй без присмотра. Полубанов может немцам что-нибудь сообщить!"…
Там же на фронте меня приняли в партию, не спросив моего желания.
Парторг дивизиона, старший лейтенант, бывший председатель колхоза, за всех написал заявления на прием в ВКП(б): "Хочу идти в бой коммунистом", а потом подходил к каждому: "Подпиши". Этот парторг, кстати, был неплохим мужиком.
Его потом от нас приказом перевели куда-то замполитом на повышение, он очень не хотел уходить из дивизиона, но его мнения никто не спрашивал.
В новой части он вскоре погиб, нарвался на "власовцев", которые делали рейд по нашим тылам и вырезали весь штаб батальона, куда парторга направили служить.
В 1950 году я демобилизовался из армии и поехал к матери, которая после лагеря находилась в ссылке в поселке Долинка Карагандинской области. Работал преподавателем в школе и даже был выбран школьным парторгом. Когда в марте 1953 года умер Сталин, то кто-то написал на меня донос, что "… когда вся страна содрогалась от горя, когда плакали даже камни, учитель и коммунист Полубанов прилюдно смеялся во время похорон вождя…", и так далее, в подобном духе… Сплошная ложь.
Я, конечно, не смеялся, это кощунство смеяться над чьей-то смертью, но и не плакал, как все. Этого было достаточно, чтобы меня исключили из партии.
Было собрано партийное собрание, на котором меня обвинили, что я скрыл факт, что являюсь ЧСИР ("Член семьи изменников Родины"), и обманным путем проник в ряды коммунистов, и я был исключен из партии. В те годы за исключением из партии обычно следовал арест, но маховик репрессий после смерти "вождя народов" стал крутиться в обратную сторону, меня не тронули, впереди были только "мелкие пакости " - мне отказали в приеме в аспирантуру и запретили преподавать в Карагандинском институте. В 1956 году я, в надежде на справедливость, написал письмо прямо на 20-й съезд КПСС, нашел свидетеля, что я на фронте не скрывал свою биографию, и вскоре меня восстановили в рядах КПСС. Тогда мне это было важно…
Смотрели ли на анкету при представлении к наградам? Думаю, что да. Но свой орден Отечественной Войны 2-й степени я получил за участие в захвате плацдарма на реке Нейсе, и, скорее всего, наградные листы оформляли за плацдарм моментально, очень быстро, вот в штабе и "прохлопали", кого они награждают. Мы вышли к Нейсе, берега реки соединяли три моста, которые немцы пытались взорвать в последний момент.
Мост, который был слева от нас, рухнул в воду прямо на наших глазах, а прямо перед нами горел железнодорожный мост. Несколько танков Т-34 на скорости рванули по горящему мосту, а мы человек пятнадцать пехотинцев и артразведчиков, тоже кинулись через дым и огонь вслед за танками. Перебежали на ту сторону, прямо от моста горели городские дома, целые улицы в пламени пожаров, но немцы сам мост не обороняли.
Г.К. - А каким было во время войны Ваше личное отношение к Сталину?
Г.П. - Отношение к Сталину не было однозначным, одно время я даже к нему хорошо относился… Но приехал после демобилизации в Долинку к матери, посмотрел, что происходит вокруг, многое узнал от людей отсидевших свои срока по 58-й статье (моя мама, например, дружила в ссылке с сестрами начальника ГлавПУРа РККА Гамарника, который в 1937 году покончил с собой), и тогда окончательно понял, в какой стране я живу и что представляет из себя Сталин. А когда прошел 20-й съезд и большая часть сталинских преступлений стала известной, то я окончательно определился в своем отношении к Сталину - это был и есть монстр, убийца и злодей, загубивший нашу страну…Когда кто-то из ветеранов начинает "заливать", что "…с именем Сталина мы поднимались в атаку", то это значит, что он сам в атаки не ходил.
Никто и никогда перед боем или поднимаясь в атаку не кричал "За Сталина!", и тот, кто утверждает обратное, просто безбожно врет…
Г.К. - С "власовцами" лично сталкиваться приходилось?
Г.П. - В Германии. Линия передовой проходила между деревнями Пудигау на немецкой стороне и Катцен на нашей. Нейтральной полосы почти не было, какие-то жалкие сто метров отделяли нас от противника. Я находился, как артразведчик, на ПНП, в первой траншее, и тут бойцы мне говорят, что у немцев что-то непонятное происходит, бегают по траншеям как угорелые, будто муравейник разворошили. Я прильнул к стереотрубе и вдруг слышу голоса за спиной: "Где такой-то полк?" (называют номер соседнего полка, из нашей дивизии), и кто-то отвечает: "Идите по траншее прямо, а потом повернете вправо". На войне нет улиц и номеров домов, и всем, кто ищет своих, приходится спрашивать. Смотрю, стоят два бойца: один коренастый, спокойный, с погонами старшины, а другой молоденький, "дергается", сразу видно что "весь на нервах".
А что нервничать-то, если к себе "домой идешь"? Это и вызвало подозрение.
Они пошли дальше по траншее, но по приказу находившегося на ПНП командира стрелкового батальона обоих вернули и спросили: "Кто такие?" - "Да свои мы, вот документы". Комбат сразу позвонил "особисту" полка Черкасову и доложил: "Задержал двух подозрительных", и вскоре пришел "особист", я тогда, кстати, впервые увидел "смершевца" на передовой. "Особист" попросил двух бойцов для конвоирования задержанных и повел их в штаб полка. Потом выяснилось, что эти двое - "власовцы"-лазутчики, искали у нас подходящее место для прорыва. Сразу на передовую из тылов бросили для "уплотнения обороны" всех тыловиков, подвезли ящики с гранатами, но в тот день немцы и "власовцы" на прорыв не пошли…
Г.К. - Насколько велики были потери в Вашем взводе управления?
Г.П. - Чаще всего погибали линейные телефонисты. Почти все в нашем взводе были ранены или контужены. К смерти на фронте относились как к чему-то неизбежному.
Ко всему привыкаешь, это только сначала кажется, что все пули и снаряды летят только в тебя… Но были редкие случаи, когда люди погибали не в бою, а при каких-то нелепых обстоятельствах, как, например, погиб майор Хлопов, и именно такая смерть товарищей оставалась навсегда в памяти выживших.
Из Прибалтики нас вывели на переформировку под Архангельск, и уже с Севера по железной дороге дивизию перебросили на 1-й Украинский фронт. Уже ехали по Западной Украине, поезд шел довольно медленно, в соседнем вагоне солдат очень красиво пел украинские песни, что все мы невольно заслушались. И тут из леса по эшелону раздался единственный выстрел и солдат, который так красиво пел, был сражен наповал. Так украинец-бандеровец убил украинца-красноармейца, защитника Родины, в том числе и Украины, от ненавистного фашизма …
Г.К. - Кто из боевых товарищей Вам наиболее запомнился?
Г.П. - Топовычислитель Сергеев, командир отделения разведки Французов, командир отделения связи татарин Хахалкин, кавалер ордена Красного Знамени.
У нас был очень дружный и интернациональный боевой коллектив.
Русский Бабков, белорус Хлебцевич, украинец Бабокур, таджик Муратов, еврей Портной, киргиз Каржгалиев - все эти люди воевали вместе, плечом к плечу, сражались с гитлеровцами. У нас в дивизионе был даже немец, выдававший себя за еврея, но его забрал СМЕРШ, каким-то образом "особисты" узнали настоящую национальность этого бойца.
Г.К. - Какие карты были наиболее точными, наши или немецкие?
Г.П. - Однозначно, немецкие карты были самыми точными.
Умением хорошо ориентироваться по карте обладали не все артиллерийские командиры. Как-то был получен приказ одну батарею по найденной разведчиками свободной дороге провести в немецкий тыл, но командир батареи не смог выполнить приказ, заявил, что не может взять на себя такую ответственность. Тогда мне, как владеющему чтением карты, пришлось, вместо ее командира, самому вести батарею в тыл к немцам. Кроме отменных немецких карт, я бы еще отметил прекрасное качество немецкого оружия. У нас некоторые бойцы таскали, вдобавок к своему штатному оружию, немецкие автоматы, так как наши ППШ имели стойкую репутацию ненадежных, они часто подводили в бою при стрельбе.
Г.К. - В мае 1945 года Ваша дивизия была брошена на помощь восставшей Праге.
Эти события чем-то запомнились?
Г.П. - Конечно. Боев мы уже фактически не вели. Шли к Праге через горы Судеты, по автостраде, на которой немцы устроили множество завалов из поваленных деревьев. Разбирая эти завалы мы все перепачкались в смоле деревьев, и наше дряхлое х/б обмундирование выглядело в глазах у чехов, как лохмотья, один из них нам даже сказал: "А одежонка у вас …, не очень", на что мы ему ответили: "Зато мы войну выигрываем!"… На одной из дорог стоял указатель "До Берлина … километров, до Праги … километров", и кто-то из наших бойцов написал внизу "Ни хрена! Дойдем!"…
В Праге нам чехи говорили про "власовцев": "Русские нам помогли!".
А мы пытались им объяснить, что эти "власовцы" - предатели и изменники Родины…
Г.К. - Как складывалась Ваша судьба после окончания войны?
Г.П. - В мае 1945 года наша дивизия была расформирована, наш полк перебросили в Венгрию, где старшие призывные возраста были демобилизованы, а молодежь была отправлена в Австрию, под Вену, дослуживать в 3-ую гвардейскую артиллерийскую бригаду. В 1948 году нас вернули в СССР, мы были дислоцированы под Львовом.
Еще находясь в армии, я начал заочно учиться на филологическом факультете МГУ, который закончил в 1954 году. В 1950 году демобилизовался и поехал в село Долинка Карагандинской области, где моя мама находилась в бессрочной ссылке.
Стал работать учителем и завучем вечерней школы, преподавал русский язык и литературу, а потом переехал в небольшой казахстанский город Абай, где до пенсии проработал директором средней школы.
|
27 апреля 2015 6:51 - на передовой
Вскоре дивизия заняла оборону, заменив на передовой ли-нии фронта измотанные и поредевшие подразделения. Бое-вые действия велись обеими сторонами. В интенсивной пе-рестрелке применялись все виды оружия. Активно действо-вала авиация. Она использовалась не только в боевых, но и в агитационных целях. Наши самолеты забрасывали лис-товки к немцам, а те к нам. Получив решительный отпор под Москвой, фашисты уже чувствовали, что в военных действиях наступает перелом и многие из них сдавались в плен. Однако устойчивого положения пока не было, фронт двигался то в одну сторону, то в другую. Немец был еще очень силен как в живой силе, так и в технике.
Как положено по боевому уставу, перед нашим полком бы-ло выдвинуто боевое охранение. Это было около взвода сол-дат во главе с командиром, которые располагались в 300-500 метрах перед основными частями. В этом охранении оказался и я вместе со своим вторым номером рядовым Са-воськиным. Мы были и одногодками, и земляками. Савось-кин был родом тоже из Мордовии, но он был русский.
Боевое охранение было вооружено автоматами, станковым пулеметом " Максим", ручным пулеметом Дегтярева. Ну и
в придачу ко всему — наш ротный миномет. Взвод должен был охранять главные силы от внезапного удара, вести разведку и наблюдать за противником. Обо всех его передвижениях мы докладывали в штаб полка.
Мы с Савоськиным старались честно отрабатывать свой фронтовой хлеб. Расчет добивался хороших результатов в ведении огня по противнику. Достоинства ротного миномета в минувшей войне оказа-лись очевидными. Дальность прицела у него была от пятидесяти до восьмисот метров. Выпустишь мину в сторону противника и видишь, как она летит, превращаясь в маленькую птичку. Остро жалила "птичка", мы это тоже видели, немцы находились от нас на расстоянии гарантированного поражения.
За пищей ходили по очереди, группами человек по шесть, причем только ночью, ибо дорога до полковой кухни сильно обстреливалась. Даже в темноте нас сопровождали трассирующие пули. Обратно нужно было вернуться с припасами, которых хватило бы всему взводу до следующей ночи. Зато уж, добрав-шись до кухни, мы ели, как говорится, до отвала. Потом получали продукты и водку — по сто граммов на человека — и назад. Водка нужна была не столько для храбрости, сколько для обогрева — морозы в декабре сорок второго стояли под сорок градусов.
В боевом охранении без строжайшего соблюдения всех требований устава и воинской дисциплины бы-ло не обойтись. Ведь мы находились нос к носу с противником. Ежедневно кто-нибудь погибал или ока-зывался раненым. На место выбывших из строя сразу прибывала замена, и каждый занимал свою ог-невую позицию.
Была огневая позиция и у нашего миномета. Мы оборудовали ее с Савоськиным во вместительной во-ронке и посменно дежурили там, наблюдая за врагом и периодически ведя прицельный огонь. Если шел снег, накрывали миномет плащ-палаткой — не дай бог в ствол попадет влага.
Никогда не забуду прекрасное, тихое после ночного снегопада утро. Савоськин взял саперную лопатку и начал осторожно сгребать с брезента пушистые белые хлопья. В один из моментов он выпрямился, ви-димо, хотел выбросить снег из нашего укрытия. И тут же колени моего земляка подогнулись, он словно прислонился к краю воронки. Я окликнул его. Он ничего не ответил. Я посмотрел ему в лицо и увидел над его переносицей отверстие, из которого стекала кровь. Без единого звука мой ровесник и боевой то-варищ погиб от пули немецкого снайпера в полуметре от меня. Никогда мне не забыть этой смерти, хо-тя выпадали потом испытания и пострашнее.
Оставшись без второго номера, я был отправлен вместе с минометом в расположение части, а наше место в боевом охранении занял другой расчет. Я оказался в минометной команде. Мы получили боеп-рипасы, продукты сухим пайком и по приказу командования двинулись пешим порядком на север. Куда конкретно — никто не знал. Местность, по которой мы шли вдоль линии фронта, была открытой и контролировалась немецкой авиацией. Поэтому шли, в основном, ночью, а днем только в том случае, если на пути попадался лес. Иногда выходили вплотную к передовой, наблюдали "светлячки" трасси-рующих пуль, вспышки ракет, освещающих нейтральную полосу.
Кое-где горели села. Порой до нас долетали немецкие снаряды, но, к счастью, никого не убило и не ра-нило.
Через несколько суток, измотавшись от бессонницы и ходьбы по бездорожью, мы пересекли железнодо-рожные пути около какой-то станции и остановились ночью в маленькой деревушке. Жителей в ней не осталось, уцелевших домов тоже, повсюду были одни развалины да пепелища.
Отдохнуть после трудного марша не пришлось. То, что осталось от погребов, картофельных ям и ворон-ки от снарядов надо было, не дожидаясь рассвета, превратить в огневые позиции. Зимой не построишь окопчик за 10-20 минут. А на раскачку времени не оставалось.
Войска Калининского фронта, как потом выяснилось, стягивались сюда, чтобы освободить город Вели-кие Луки — он был главным стратегическим пунктом в нашем наступлении на Прибалтику. Железная дорога была прямой до самой Риги. Естественно, что фашисты понимали это и были начеку, сосредо-точив в городе и его окрестностях большие силы.
Наступил январский рассвет сорок третьего года. Железнодорожная станция, вернее, то, что от нее уце-лело, находилась всего лишь в ста метрах от нашего расположения. Во второй раз я увидел кладбище исковерканных вагонов, паровозов и боевой техники. В некоторых местах рельсы были вздыблены вместе со шпалами взрывами авиабомб и артиллерийских снарядов. Здесь, как и в Можайске, мест-ность неоднократно переходила из рук в руки, напоминая во время боевых действий кромешный ад. Нечто подобное вскоре пришлось пережить и нам.
Бой начался на рассвете. Немцы атаковали огнем артиллерии и минометов всех калибров. После арт-подготовки мы увидели ползущие на нас танки. За танками шли автоматчики. Однако сил и техники, чтобы оказать достойное сопротивление, у нас хватало. На выстрел мы отвечали двойным выстрелом, на удар — двойным ударом. Но жертв и крови было много. Земля под нами ходила ходуном от взрывов. Я впервые видел столько смертей. Это было страшно. В трех или четырех метрах от меня погиб сер-жант-пехотинец. Осколком мины ему сорвало полчерепа. Другой осколок угодил мне в валенок. Ногу, правда, не задел. Только от удара долго болела щиколотка. Когда я разулся, то увидел, что портянка тоже была разорвана осколком.
Холода мы не чувствовали. Скорее, наоборот. Когда вокруг, словно идет железный дождь, на человека сыплются осколки, накатывает жар.
Еще помню, как погиб весь расчет противотанкового орудия. Артиллеристы успешно выполняли бое-вую задачу, подбили два немецких танка. Но война есть война. Вражеский снаряд разорвался прямо в середине расчета. Находилось там, наверное, человек шесть. И ничего от них не осталось. Один снаряд перемолол на кусочки всех. Между прочим, извещения родным и близким о пропавших без вести по-являлись и таким образом. Хоронить некого, документов тоже не осталось…
Перестрелка из всех видов оружия продолжалась целый день. Огонь сталкивался с огнем. Шум, грохот, свист, рев снарядов. Голова гудит, уши болят. Находясь на передовой, цельную картину боя, конечно, не представишь. Видишь только то, что творится рядом. Кого-то убило, кого-то ранило, кого-то надо перевязать, кого-то отнести в санбат.
К вечеру все стихло. Мы начали хоронить убитых, отправлять в тыл раненых, приводить себя и свое оружие в порядок.
А на следующее утро — снова смертельная схватка. На этот раз после сильнейшей артподготовки пере-шли в наступление наши передовые части : впереди знаменитые танки T-34, за ними пехота. Вслед за пехотой двинулись и мы, ротные минометчики, стреляя по врагу через головы наступающих.
Не знаю, сколько гитлеровцев поразил под Великими Луками мой миномет. Но и мы пострадали от не-мецких мин. Сначала я увидел, как погиб командир. После первого боя он подготовил рапорт о пред-ставлении нас к правительственным наградам. А отдать его по назначению не успел.
Копия извещения, выданная И. А. Туманову Зубово-Полянским райвоенкоматом
Со мной тоже произошло несчастье. Мина разорва-лась рядом, я увидел яр-кую вспышку и ощутил сильный толчок. Меня ог-лушило. Контуженный, по-терявший сознание, с ото-рванной кистью левой ру-ки, я лежал, присыпан-ный землей, без движе-ния. Наши части ушли впе-рёд, продолжая наступле-ние на город, а кто-то из штабных писарей, выпол-нявших свою работу по учёту живой силы и тех-ники, посчитал меня уби-тым и забрал мои доку-менты.
И в Новые Выселки на имя матери была отправ-лена "похоронка":
"Народный комиссариат обороны СССР от 25 марта 1943 года, 322 стрелковый полк. Извещение. Тума-новой Акулине Илларионовне. Ваш сын, Туманов Иван Александрович... в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 18 января 1943 года. Похо-ронен в деревне Бурцево Великолукского района Калининской области. Настоящее извещение являет-ся документом для возбуждения ходатайства о пенсии /приказ НКО СССР №/. Командир 322 стрелко-вого полка. Подпись."
|
19 апреля 2015 19:59 - Забыть, значит предать
Из записок Ветерана ВОВ, Ветерана труда Клавдии Григорьевны Щербининой.
Война… Много у людей воспоминаний и во всех одна боль, одна горечь: утрата близких, голод, почти нищета, непосильный труд. Я с 12 лет стала частью многомиллионного народа страны, вставшей на борьбу за спасение своей Родины под лозунгом «Все для фронта, все для Победы». Особенно никому не рассказывала, так как считала, что такая судьба была у всех. Сейчас думаю, что зря не делилась воспоминаниями, да и настоящая жизнь ставила свои проблемы. Но…
На днях, в одном магазине заговорили о Дне Победы. Продавец овощей и фруктов сказала: «Пора забыть о Победе». Я не смогла промолчать: «Как я могу забыть все, забыть какой ценой досталась всем Победа». Пока живы все те, кто пережил то тяжелое, страшное время, должны рассказывать от первого лица своим детям, внукам, правнукам, как тяжело пришлось всем, кто воевал, жил и трудился в годы войны на фронте и здесь в тылу.
За далью лет стерлась острота физического ощущения пережитого, но факты остались. Помню, что помимо «малых» усилий (сбор колосков, металла, овощей), ставились задачи, требующие физических сил. К примеру: наша школа силами учеников отапливала здание школы. Мы выезжали на Худино (ныне Заречное?), где была переправа в Благовещенск через реку Зея. Там баграми вылавливали на берег пропитанные водой бревна. Затем, уже в Тамбовке, пилили и сами же были истопниками по очереди, под присмотром сторожихи. Второй способ заготовки топлива: изготавливали на скотном дворе колхоза «Амурский партизан» кирпичи из навоза, технологию не буду описывать. В основном работали девчонки, мальчишки отказывались из-за неприятного процесса и стойкого запаха. В помощниках у нас была лошадь, месившая навоз, а формы, еле оторвав от земли, мы таскали сами. А ведь еще была норма выработки!
Еще вспомню: у меня была подруга Вера Сереброва – дочь директора средней школы Иллариона Ивановича, репрессированного, а затем реабилитированного. Он был расстрелян в 1938 году. А с Верой я дружила с 1935 года, ей в то время было 7 лет, а мне 6. Наша дружба продолжалась до самой ее смерти. Я во всем ей подражала. Когда ее приняли в комсомол, а я по возрасту не подходила, я решила доказать, что достойна быть членом ВЛКСМ. Вместе с ней поехала в колхоз имени Дзержинского. Был август. Надо было школьникам подбирать сжатую, просохшую пшеницу, вязать снопы, ставить суслоны. Каждому норма – фронтовая! Полосы длинные, жара, пить – ходить далеко и некогда. Ноги босые, в кровь исколотые сухой стерней. А норму – то надо выполнить! Вера, сделав свою, помогает мне. Иногда допоздна задерживались, доплетемся до стана, где питались, а там и есть нечего. Мальчишкам, да и нам не хватало еды. Колхоз выделял продукты, а девчата постарше, пятнадцатилетние, готовили. С нами была наша однокашница Валя Попова. Ее тетя Малышева жила здесь же в селе Свободка. Валя «компенсировала» нам ужин овощами с огорода тети: Валя караулила, а мы с Верой залезали в огород, набирали овощей и отправлялись спать на сеновал в амбаре, похрустывая огурцами. Впоследствии Валентина Ивановна (уже Шадура) была депутатом Верховного совета.
Так же мы страдали не только от недоедания, но и от отсутствия санитарных условий. Жара, пыль и прочее усилили педикулез. Мы отправили в Тамбовку самого отчаянного из нас, Женьку Жарикова с ультиматумом: разрешать отлучки домой для того, чтобы помыться. Он со спичечной коробочкой, полной вшей, явился в школу. Нас стали отпускать на сутки домой по очереди. Евгений по жизни стал профессором, выезжал за границу, работал в Академии сельского хозяйства в Москве. Я к тому это вспомнила, что у нас в военные годы школа для нас была всем: учила, воспитывала, помогала. У нас были эвакуированные с запада учителя: из Москвы, Ленинграда, Ростова и других мест. В библиотеке работала артистка из Москвы. Они нам прививали (и привили!) любовь к истории, литературе и искусству, воспитывали патриотов. После Победы они все разъехались. Почти все, с кем я училась, стали педагогами. И я, и Вера, и Валя, и Мария Савва, и Мария Паршина, и Зина Савельева, и Лида Васильева, и Груша Селиванова окончили педагогические училища и пединститут. Я до сих пор помню их всех (педагогов и учеников). Это Дора Даниловна Сереброва (вдова директора), позже она была директором начальной школы в Тамбовке. Это Валентина Федоровна Козырь. Ее муж Козырь Давид (забыла отчество) погиб на фронте тоже был директором Тамбовской средней школы. Это Любовь Михайловна Кошельникова (по мужу). Это были наши «мамы». Своих мам мы видели реже, чем учителей. Любовь Михайловна вместе с нами ставила спектакли, готовила концерты для смотров художественной самодеятельности. Мы выступали в госпитале перед раненными. Жизнь шла, мы переживали успехи и неудачи наших войск на фронтах, собирали посылки на фронт, писали письма, участвовали во всех мероприятиях: собирали деньги, облигации в фонд Обороны, на постройку самолетов, танков. Муж моей сестры был военным и в первый же призыв он отдал мне облигации на 11 тысяч рублей, которые я отнесла в школу на постройку самолета.
Работала на прополке овощей в совхозе имени Лазо (ныне село Лозовое), на подсобном хозяйстве Тамбовского райпищекомбината. Кормили нас, в основном, соевыми продуктами: суп, котлеты, каша – все из сои. Жили в клубах, иногда в чьих-то домах, на сцене. Спали на полу, иногда на матрасах, а чаще на сене, траве. Иногда зарабатывали. Тогда я впервые заработала 11 килограмм зерна.
Перечислить все трудно, как и трудно забыть: как в Липовке таскали по ступенькам в сарай зерно в мешках, как лопатили-сушили зерно, кашляя от зерновой пыли на базе заготзерно, иногда после уроков, голодные, или вместо уроков. Как ночами дежурили в школе, ожидая и встречая эвакуированных из Благовещенска детей в августе 1945 года (перед сентябрьскими военными событиями). Ночами встречали мотовоз из Константиновки с раненными бойцами, а потом на носилках вчетвером несли в развернутый в гарнизоне полевой госпиталь. Помогали сестрам, дежурили около раненных, ожидавших эвакуации в госпиталь. Всего не расскажешь.
После окончания войны, в феврале 1946 года, многие ученики Тамбовской средней школы ринулись в Благовещенск, так как не осталось педагогов (эвакуированные вернулись домой). А в Благовещенском институте открылись подготовительные курсы для поступления в институт, где можно было сдать экзамены на аттестат зрелости. Что я и другие одноклассники и сделали.
В 1948 году, получив диплом учителя русского языка и литературы и назначение в Комсомольск на Амуре, я начала работать в таежной школе Радиопередающего центра. Вокруг тайга и шатаются медведи (август!). А в город нужно ходить пешком по рельсам. Я через месяц уволилась, так как в Хабаровске у меня был жених. Мне в Гороно посочувствовали и отпустили. В сентябре 1948 года я вышла замуж за военнообязанного и началась другая жизнь.
По обстоятельствам, от меня не зависевшим, я жила в Хабаровске, Благовещенске, Москве, в Амурской области, снова в Благовещенске. Пришлось работать в школах, библиотеках. Будучи заочницей 3-го курса работала библиографом. Во время пожара в институте документы мои сгорели, и я не смогла их восстановить. Работала директором Дома культуры. Затем ответственным секретарем Тыгдинского отделения «Общества знания», ассистентом режиссера Благовещенской студии телевидения, старшим редактором музыкального вещания Амурского радио, в отделе писем ГТРК, и наконец, инженером по ГО, одновременно делая материалы для ТВ и Радио. Подружилась с добрым, хорошим человеком – М.П. Гапоненко. Светлая ей память!
После выхода на пенсию, занялась садовым участком вместе с семьей. В 2005 году ушел из жизни супруг, с которым я прожила вместе 57 лет. Сейчас я пытаюсь наладить свою жизнь в новых реалиях, согласно ритму, требований и экономических условий. Менять характер поздно, принять новые параметры сложно. Общественная забота по воспитанию подрастающего поколения приносит удовлетворение: провожу «Уроки мужества» в школах, «Дни боевой славы» с темами: «Ленинградская блокада», «Сталинградская битва», «Московская битва», «Окончание второй мировой войны. Разгром японских милитаристов», «Тыл и фронт едины» - это моя свободная тема в педколледжах, как дополнение к основным темам – рассказ о себе во время войны.
Военный журналист, лауреат Сталинской премии (посмертно) за поэму о послевоенной деревне, о героях фронта и тыла, написал в поэме «Флаг над сельсоветом»: «Из одного металла льют: медаль за бой, медаль за труд». Тружеников тыла, после окончания ВОВ, награждали медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945гг». Такой медали удостоилась и я. А также медали «Ветеран труда» и несколько юбилейных медалей.
Мне очень нравится стихотворение (автора уже не помню), использовала его когда работала: «Что такое усталость – в те годы не знали. На горячем ветру высыхала слеза. Нас полночные звезды домой провожали, всем рассветное солнце смотрело в глаза. Я была не одна и в труде и в печали. Я несла свое бремя со всею страной. Я была не одна, за моими плечами обездоленных тысячи были войной».
Нельзя забывать свою историю, своих героев, отдавших жизнь за Родину, за свободу от насилия, за Россию. Это мой ответ тем, кто думает, что «Пора забыть о Победе», а жить так, как им хочется. Еще живы Ветераны ВОВ и они – последняя ниточка, которая связывает их с нынешним поколением.
|
4 апреля 2015 12:50 - Моя ГАЛЕРЕЯ ПАМЯТИ
Вячеслав Попов Сын и отец. Я отца попросил: — Расскажи, как сражался, Как поганых фашистов В боях убивал. Но отец о войне Говорить отказался, Только брови нахмурил И тихо сказал: — Ты что думаешь, сын, Убивать очень просто? Так в кино лишь бывает И то не всегда. — Но ведь это ж враги?! Я б их всех шашкой острой Покрошил, если б только Был взрослым тогда. — Да, то были враги, Но они тоже люди, И у каждого дома Детишки и мать. Их погнали, как скот, К нам фашисты-паскуды И заставили силой Всех нас убивать. Но уж тут кто кого. Жить нам тоже хотелось, Да к тому же свой дом нам Пришлось защищать. На войне было все – Кровь, жестокость и смелость. И поверь, нелегко мне Войну вспоминать.  Пасенко Михаил Стефанович, участник ГВ и ВОВ. Отец четверых детей, трое из которых принимали участие в защите РОССИЙСКОГО ОТЕЧЕСТВА, один из них навсегда остался двадцатилетним...Прохоровка Вокруг нее земля фугасом взрыта, Шли самолеты за звеном звено. Она в народе стала знаменита, Как Подмосковное Бородино. Вот здесь по взгорьям, По лощинам узким К нам двигалась немецкая орда, Чтоб кровь пролить на мостовые Курска На наши села, нивы, города. В дыму дома, в дыму бугры и склоны, Горят хлеба, в сплошном огне простор, Но нет, плотину нашей обороны Не сдвинул с места вражеский напор. Стоят бойцы с упорством небывалым. Ревут моторы… Духота и жар А в это время наши генералы Врагу готовят встречный свой удар. В таком сраженье путь к победе труден. И люди в штабах не смыкали глаз, И час настал, прославленный Ватутин Отдал своим дивизиям приказ. Еще страшней пространство загудело, Столбы земли, металла и огня Взлетали к небу. Порохом горела «Пантер» и «ТИГРОВ» толстая броня. И хлынула советских танков лава, Сметая все с пути, как ураган, За Белгород, за Харьков, за Полтаву Погнали наши воины врага. Со счету сбившись, смерть врагов косила, Дымилась необъятнейшая ширь. Вот так тряхнул своей бывалой силой Под Прохоровкой русский богатырь. Теперь полынью поросли траншеи, А где стояла жаркая пальба, Шумят под мирным небом хорошея В зеленый шелк одетые хлеба. Николай Истомин.  Пасенко Андриан Михайлович, старший сын Пасенко Михаила Стефановича и Пасенко Евфросинии Ивановны, умер от ран в январе 1943 г. под Сталинградом.Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем — так учили нас. Одним движеньем — только в этом жалость… Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: «Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться — беда. Да и ему лишь прибавляешь муки». Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки. Не надо рвать приросшие бинты, Когда их можно снять почти без боли. Я это поняла, поймешь и ты… Как жалко, что науке доброты Нельзя по книжкам научиться в школе! Юлия Друнина.  Пасенко Митрофан Михайлович, средний сын Пасенко Михаила Стефановича и Пасенко Евфросинии Ивановны, доброволец, прошел военным разведчиком дороги ВОВ. Свой первый бой принял в свой день рождения - 5 декабря 1942 г
Разведчики Синело небо. Было тихо. Трещали на лугу кузнечики. Нагнувшись, низкою гречихой К деревне двигались разведчики. Их было трое, откровенно Отчаянных до молодечества, Избавленных от пуль и плена Молитвами в глуби отечества. Деревня вражеским вертепом Царила надо всей равниною. Луга желтели курослепом, Ромашками и пастью львиною. Вдали был сад, деревьев купы, Толпились немцы белобрысые, И под окном стояли группой Вкруг стойки с канцелярской крысою. Всмотрясь и головы попрятав, Разведчики, недолго думая, Пошли садить из автоматов, Уверенные и угрюмые. Деревню пересуматошить Трудов не стоило особенных. Взвилась подстреленная лошадь, Мелькнули мертвые в колдобинах. И как взлетают арсеналы По мановенью рук подрывника, Огню разведки отвечала Bся огневая мощь противника. Огонь дал пищу для засечек На наших пунктах за равниною. За этой пищею разведчик И полз сюда, в гнездо осиное. . . . . . . . . . . . . . . . Давно шел бой. Он был так долог, Что пропадало чувство времени. Разрывы мин из шестистволок Забрасывали небо теменью. Наверно, вечер. Скоро ужин. В окопах дома щи с бараниной. А их короткий век отслужен: Они контужены и ранены. . . . . . . . . . . . . . . . Валили наземь басурмане, Зеленоглазые и карие. Поволокли, как на аркане, За палисадник в канцелярию. Фуражки, морды, папиросы И роем мухи, как к покойнику. Вдруг первый вызванный к допросу Шагнул к ближайшему разбойнику. Он дал ногой в подвздошье вору И, выхвативши автомат его, Очистил залпами контору От этого жулья проклятого. Как вдруг его сразила пуля. Их снова окружили кучею. Два остальных рукой махнули. Теперь им гибель неминучая. Вверху задвигались стропила, Как бы в ответ их маловерию, Над домом крышу расщепило Снарядом нашей артиллерии. Дом загорелся. B суматохе Метнулись к выходу два пленника, И вот они в чертополе Бегут задами по гуменнику. По ним стреляют из-за клети. Момент и не было товарища. И в поле выбегает третий И трет глаза рукою шарящей. Все день еще, и даль объята Пожаром солнца сумасшедшего. Но он дивится не закату, Закату удивляться нечего. Садится солнце в курослепе, И вот что, вот что не безделица: В деревню входят наши цепи, И пыль от перебежек стелется. Без памяти, забыв раненья, Руками на бегу работая, Бежит он на соединенье С победоносною пехотою. Борис Пастернак.  Пасенко Виктор Михайлович, младший сын Пасенко Михаила Стефановича и Пасенко Евфросинии Ивановны, 1927 г.р., участник войны с Японией в 1945 г.Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души... Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: - Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой,- Просто ты умела ждать, Как никто другой. Константин Симонов.  Свиридов Петр Акимович, снайпер, участник Финской компании и ВОВ, уничтожил более 150 фашистов. Указательного пальца не было, стрелял мизинцем. Тесть.Я убивал людей и получал награды, Да потому, что были люди те – враги. Я не ходил в атаку, не таскал снаряды, Под танками не ползал на груди. В разведку не ходил я ночью темной, В бою воздушном не выделывал виражи, Я языка не брал – удел мой скромный И не метали в спину мне ножи. Я знал одно: за мной идет охота С той стороны, такой же точно ас, Но шла вперед за танками пехота И разгорался баттл среди нас. В прицеле находя висок открытый, Жал на курок, позиции менял И вот уже еще один убитый Мой список на прикладе пополнял. Не жаждал крови я, мне было скверно, Я призирал войну как только мог. И снова выполнял приказ примерно За Родину, за Путина, за вас. «Ах, сколько нас еще в могилу ляжет», - Я думал, шомпол по стволу возя. Пред тем как выводить войска прикажет, Ну, а пока не выполнить нельзя. Пока другой приказ идти в зеленку, Заныкаться в траву и строго бдить. Жаль прокрутить нельзя, как кинопленку, На пару лет вперед и выжить, жить. А там в России плакала девчонка, И мать у образов все ночи вряд Молила господа: «Вернулся б сыно только», - И удивлялась, как другие спят. Я выжил, я вернулся невредимым, Но по ночам во сне война со мной, И девушка с огнем в глазах счастливым И мать, чей волос, словно снег седой. Я не строчил в глухую тьму из пулемета И не сбивал с травы, на минном поле рос, Но шла вперед за танками пехота И в дело общее я тоже лепту внес. Бывало, уж не чувствуешь и тело, Но в этом есть закалка мастеров, Большую цену на войне имела Статистика убитых снайперов. Сергей Голиков.  Пасенко Евфосиния Ивановна и младший сын Владимир. Это они ждали всю войну мужа и отца - Пасенко Михаила Стефановича, братьев и сыновей - Андриана (НЕ ДОЖДАЛИСЬ), Митрофана и Виктора.
|
1 апреля 2015 17:46 - Банин Степан Яковлевич
Банин Степан Яковлевич (1902-1990)Воевал на "Малой земле", был ранен.   Слава Героям Победителям!
|
6 мая 2014 15:58 - Фронтовик Николай Иванович Каравашкин
Это не результат моих генеалогических поисков. Рассказ этого ветерана мне попался случайно и он поразил меня обыденностью повествования о тех героических днях.
Он один из тех немногих оставшихся в живых фронтовиков, которые не только встретили первый день войны на западной границе, но и удостоены редкой медали “За оборону Киева” — Николай Иванович Каравашкин. Вот его рассказ о первых днях Великой Отечественной.
— После окончания в 1940 г. Черниговского военно-инженерного училища меня, молодого лейтенанта, отправили на западную границу — командовать строительным батальоном, который возводил укрепления недалеко от Львова, — вспоминает ветеран. — Дали мне 350 солдат-“западенцев”, 20 сержантов, зама по политической части, двух лейтенантов и двух гражданских инженеров. Работали в три смены. В начале июня мы уже знали: быть войне — местные разобрали в магазине все товары и ходили разговоры, мол, “скоро герман будет здесь”.
22 июня в 3.30 немцы обстреляли наши бараки из орудий. Была сильная паника, мы потеряли 20 человек убитыми, втрое больше ранеными, а половина “захидняков” сразу дезертировали. У моих солдат оружия не было вообще, только лопаты и кирки, на всех — 20 винтовок (у сержантов) и пистолеты у офицеров, поэтому пришлось отступать. Лесами вышли на Львов, от батальона осталось около 40 человек: местные почти все разбежались по домам. Львов тогда на один день был освобожден от немцев нашим кавалерийским корпусом, но, когда сильно поредевший отряд шел по улицам, из окон и с крыш нас обстреливали бандеровцы, к счастью, неприцельно. Под Тернополем встретили майора с тремя бойцами: “Стой, именем Буденного ни шагу назад!” Потом оказалось, что это переодетые диверсанты: собрав машины и обоз, майор вызвал по рации немецкие бомбардировщики. В бомбежке погибли почти все, но оборотней мы тоже прикончили. Вышли к своим аж под Белой Церковью. Проверили у всех документы, меня назначили командиром саперной роты.
Отступали мы аж до Канева, где были сильные бои. При переправе через Днепр недосчитались шестерых — то ли утонули, то ли дезертировали. Встретил нас на том берегу суровый полковник, оказалось — командир дивизии. Первое, что он проверил, — есть ли у офицеров оружие. Один оказался без пистолета — его тут же расстреляли его перед строем. Но солдат без винтовок не трогали.
Десять дней мы стояли в обороне у села Комаровка, потом меня как сапера откомандировали под Киев, в знаменитую воздушно-десантную бригаду генерала Родимцева, оборонявшую Голосеево. Бои под Киевом шли жестокие: одна наша рота попала в засаду — немцы подняли руки, вроде сдаются. А когда наши подошли поближе — фрицы легли на землю, а красноармейцев выкосили кинжальным огнем в упор из пулеметов. Несколько десантников попали в плен. Потом фашисты передавали по громкоговорителям, что у русских не хватает солдат и они летчиков перевели в пехоту— петлицы-то у них были голубые. Я много раз ходил на минирование, разминирование. Говорили, что на моих минах подорвалось несколько немецких танков. За это я свою первую награду заработал: медаль “За боевые заслуги”.
Затем были бои под Конотопом, Харьковом, Белгородом, Краснодаром, в Крыму. Судьба хранила старшего лейтенанта Каравашкина до 1944 г. — при взятии Севастополя он был серьезно ранен осколками в ногу, спину и переносицу. Хотели комиссовать, но он уговорил врачей оставить его в Киеве, помощником военкома. Тогда военкоматы не только призывниками занимались, но и теми, кто вышел из плена.
— Как-то раз сопровождал в Донецкую область в фильтрационный лагерь человек сорок офицеров от капитана до полковника, — рассказывает Каравашкин. — Все они были в плену, а значит, считались нарушившими присягу: окруженный врагами офицер должен был застрелиться. Потом встретил одного из них, капитана — он рассказал, что всех их разжаловали и направили в штрафбат, который полег на безымянной высотке. А капитан в том бою был ранен, но выжил. Его потом восстановили в звании и даже наградили за героизм при штурме высотки орденом Красного Знамени.
САПЕР-СТРОИТЕЛЬ. Родился Николай Каравашкин 15 октября 1920 г. в Бугульме (Татарстан, Россия), но вся его жизнь прошла на Украине. Службу начал в 1940 г. лейтенантом-сапером под Львовом, строил укрепления на западной границе СССР. Воевал с 22 июня 1941-го до мая 1944 г., когда был тяжело ранен. Награжден тремя орденами, многими медалями, в том числе редкой медалью “За оборону Киева”. После войны бывший сапер восстанавливал, затем отстраивал Киев. С супругой Надеждой вырастили трех сыновей, есть внуки и правнуки. Подполковник Каравашкин возглавляет организацию инвалидов войны Голосеевского района Киева.
“Я СКАЗАЛ РОДНЫМ: КОГДА УМРУ, ПУСТЬ ВРАЧИ ВЫТАЩАТ ИЗ МЕНЯ ФАШИСТСКУЮ ПУЛЮ — ВАМ НА ПАМЯТЬ”
|
5 мая 2014 20:24 - Мой дедушка Пикулев Г. А.
Пикулев Григорий Андреевич род. в д. Нижняя Куба Бедряжинской вол. 23 января 1915 года. Он был последним ребёнком в крестьянской семье землепашцев Пикулевых. Его отец погиб от пыток колчаковцев в ноябре 1918 года. В конце 20-х годов старшая сестра его Анна Пикулева перевезла в Пермь. Он поступил учиться в школу ФЗУ. Потом учеба в Свердловске в технологическом техникуме на фак. "общественного питания "и армия. По комсомольской путевке прямо из рядов Красной армии его отправляют учиться в училище летчиков наблюдателей в Челябинске, кот.он успешно заканчивает в 1939 году. Служба в Омске, Осенью 1940 года с семьёй (женой и двумя детьми) переезжает на новое место службы в Смоленскую область, ст. Сещенская Здесь дислоцируется 140 СБАП (скоростной бомбардировочный авиаполк). В апреле 1941 года лейтенант Пикулев назначается адъютантом эскадрилии. В конце мая начинается в 140 СБАП освоение новых самолётов, кот пока немного.
22 июня 1941 года по тревоге поднимают в небо весь личный состав полка. Семьи эвакуируют, Бомбят станцию, воен. городок, деревни. 27 июня лейтенант Пикулев Григорий Андреевич попадает безсознания , обгоревший в плен в р-не ст. Лесная (Белоруссия). 140 скоростного авиаполка нет. На летном поле в Сеще - немецкие самолёты. Полк погиб и ,к сожалению, забыт.
Мой дедушка Пикулев Григорий Андреевич воевал недолго - пять дней. Эти первые дни войны были одни из тяжёлых, т.к всё было неожиданно, полк ещё полностью не перешёл на новую технику. не освоил её.
А потом 4 года плена в офлаге 13 Д. Хаммельбург.под Нюрнбергом. В лагерь он попал раненным -ожоги. контузия. Потом работа в шахтах (лагерь)., на разных физ. работах. Этот лагерь был только для советских офицеров. Ещё при записи в армию Григорию перепутали в документах имя на Георгия. До сих пор документы ,связанные с пленом, как Георгий Пикулев (нем. картотека- Мемориал). Бабушке Елизавете Георгиевне в Молотов (Пермь) пришла похоронка, что Пикулев Григорий Андреевич погиб 7 июля 1941 года. Голод, пытки, лешения испытал мой дедушка и даже бежал из плена в перые дни апреля 1945 года. Почти две недели жил в землянке, в лесу не очень далеко от лагеря. Он питался кореньями., ветками деревьев,.свежими побегами 19 апереля его обнаружил немнокожий американец. Дедушка был чуть живой, без сил, но в сознании.
А потом было ещё три лагеря: репатриации, проверочно-фильтрационных. Два на территории Германии и один в Алкино.
В Молотов он вернулся в 1946 году. Семья считала его погибшим. Ему запретили летать, уволили из армии, но звание "лейтенант" оставили. Он стал сильно пить . Взял себя в руки, и устроился работать в столовую поваром. Когда Григорий Андреевич смотрел худ.. фильм "Чистое небо" , то плакал. Судьба героя фильма Алексея Астахова, почти повторяла его судьбу.
В 1975 году о нем всё же вспомнили и к 30 летию Победы наградили юбилейной медалью "30 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.". Мой дедушка умер 19 июля 1976 года.
Дедушка не любил вспоминать годы плена. И никогда не рассказывал мне-внучке об этом. Отец мой тоже мало, что помнил (эвакуация) и знал, поэтому я начала поиски документов 14 лет назад. Написала в ЦАМО в Подольск и получила через три месяца из картотеки офицерского состава немного сведений. А потом моя знакомая москвичка Лидия Александровна в Подольске в ЦАМО нашла случайно дело на Пикулева Георгия (Григория) Андреевича. К 60 летию Победы открыли документы военнопленных.
В 2015 году моему дедушке будет 100 лет со дня рождения. Ему посвящается моя книга "Пикулевы - крестьянский род"..
|
30 апреля 2014 12:58 - Об Иване Семеновиче Артеменко.
ИВАН СЕМЕНОВИЧ АРТЕМЕНКО - это мой дядя. О том, как он на фронт попал особый рассказ. И тоже не без юмора. А попал Иван на войну в возрасте 17 лет, когда таких как он по малости лет даже в войну не ставили под ружье. Возраст не призывной.
КАК ВОЕВАЛ ИВАН АРТЕМЕНКО.
Иван Семенович ( так звали его все и в деревне, и в семье потому, что он работал учителем) в юности был невысокого роста, щупл, но очень шустр. Может, благодаря своей шустрости с войны он пришел с двумя орденами, медалью "За боевые заслуги" и несколькими медалями "За отвагу".И это за два с половиной года войны! Вот ВЫПИСКА ИЗ ПРИКАЗА по 174 стрелковому полку 57 гсд : " От имени Президиума Верховного Совета СССР награждаю...МЕДАЛЬЮ " ЗА ОТВАГУ": 1. Снарядного 1-ой минометной роты гв. ефрейтора АРТЕМЕНКО ИВАНА СЕМЕНОВИЧА. В бою 23 сентября 1943 г. при танковой атаке противника проявил себя исключительно мужественным, отважным бойцом. Когда вышли из строя минометы, он вместе с другими бойцами с винтовкой и гранатами бросился в атаку на врага и уничтожил четырех немцев. Командир 174 гвардейского стрелкового полка гв. майор Важенин. "
Смотрю я на Ивана Семеновича, которому сейчас 85 лет, ( воистину божий одуванчик !) и думаю: "Как он умудрился в атаке убить 4 - х немцев ?"
КАК ИВАН ЭСКАДРОН ГУСАР В ПЛЕН ВЗЯЛ.
Однажды, показывая на одну из медалей "За отвагу", я спросил его : А за что у вас вот эта медаль?" Иван Семенович почему - то засмеялся и как - то лихо ответил: " А я эскадрон румынских гусар в плен взял ! " "Как?! Один ?! " - опешил я. ... Это было уже в Европе. Иван воевал тогда в 7-ом механизированном Ново-украинском ордена Ленина Краснознаменном ордена Суворова рейдовом танковом корпусе которым командовал Герой Советского Союза генерал Катков Ф.И., в десантно -штурмовой бригаде. Бригада совершала рейды по тылам противника, наводя там панику и страх. Ей часто придавались конники генерала Плиева. Однажды после учиненного шухера в тылу врага бригада выходила к своим. Колонна притормозила в каком - то лесу, чтобы, говоря военным языком, дать личному составу оправиться. Иван, которого нужда уже приперла так, что ни о чем, кроме как об этом самом "оправиться" он уже и думать не мог, взмолился : "Товарищ командир ! Разрешите отлучиться, не могу больше !" Командир милостиво дозволил, но предупредил : далеко от колонны не отходить, возвращаться как можно быстрее...Иван побежал в кусты и взялся уже было за брючной ремень, как вдруг услышал фырканье лошадей и звяканье уздечек. "Копытники !" - мелькнуло в голове. Так они звали конников Плиева. Забыв зачем он здесь, Иван проломился через кусты, выскочил на поляну и обмер : в 10 - 15 шагах от него , спешившись, стояли румынские конники и хмуро взирали на невесть откуда свалившегося на них солдата со звездой на пилотке. Иван понял, что пришел его конец. Природная шустрость и сообразительность, однако, взяли свое и он, неожиданно даже для себя выпалил гусарам слышанную где- то фразу : "Во избежания кровопролития я уполномочен советским командованием предложить вам капитулиров
Из всего, что Иван им сказал, румыны, наверное, поняли только слово "капитулировать" и после короткого, но бурного совещания их командир важно сказал Ивану : " Мы капитулируем !" В бригаде все, начиная с командиров, были ошарашены, когда из лесу под конвоем рядового Артеменко с поднятыми вверх руками и лошадьми в поводу вышел эскадрон гусар. Иван доложил ситуацию и тут же за свой подвиг получил нахлобучку : " На кой черт ты их приволок сюда ?! Что теперь с этой обузой прикажешь делать ? Их знаешь сколько сейчас по лесам болтается ?" Я не спросил о судьбе сдавшихся в плен гусар, но Иванову находчивость командиры все - таки оценили и представили к очередной медали "За отвагу ".
|
24 апреля 2014 6:03 - Книга Памяти о погибших в ВОВ
Ординарцев Иван Павлович
( 1901г-1944г)
До 1941 года работал на угольной шахте в Читинской области поселке Шахта Харанор. В 1941 году был призван в армию Борзинским военкоматом Читинской области. Призывники из Сибири были направлены на защиту г.Ленинграда. В 1942году был ранен, лечился в госпитале г.Ленинград. После выписки, был направлен в часть, продолжал освобождать страну от фашистов захватчиков.
Указом Президиума Верховного Совета №579 от 17. 11. 1942года
сержант Ординарцев Иван Павлович за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками проявленное при этом доблесть и мужество награжден медалью «За Отвагу» Сообщение получили от командира части №81135 Шубкина.
Извещение о смерти Ивана Павловича получили в 1944году.
Копия.
Ваш муж, красноармеец стрелок Ординарцев Иван Павлович, уроженец Читинской области, Борзинского района в бою за освобождении Родины, верный воинской присяги погиб смертью храбрых 25августа 1944года, захоронен в Карпатах.
|
11 марта 2014 20:11 - Блокада...НИНА.
Нина ! Ниночка моя !
Ангел , льдинка Бога,
Вот осталась ты одна,
Мама спит спокойно,
На столе забыт дневник,
В перекос все строчки,
Силы нет уже давно...
Батюшка на фронте,
Что осталось нам с тобой,
Письма ждут ответа,
Здесь блокада второй год,
Голод жаждет лета,
Но, январь как вечный сон,
Холод крепче стали,
Побелело... всё во льду,
Лица и трамваи,
Вот и Ниночку свезли ,
На салазках тело,
Детских санок нет давно,
Ангел рвётся в небо...
Подвигу жителей и защитников Ленинграда .
Ниночка Щепина-Ростовская умерла от голода в январе 1942 года ...было ей восемь лет. В своём последнем письме она писала батюшке :" ...Дорогой папочка , мамочка вчера заснула и не проснулась, умерла... Братик Коля умер раньше. Приезжай я тебя жду." Письмо ( листик из школьной тетради ) нашли соседи и отослали родным в конверте на адрес подписанной девочкой, в 1945 году.
Семья приехала в Ленинград в мае 1941 года из Бердичева, где жили. В гости к родным на лето...
|
26 апреля 2013 21:44 - Фронтовик Илья Пузиков
ФРОНТОВИК ИЛЬЯ ПУЗИКОВ
Мой отец – Пузиков Илья Иванович родился 25 декабря 1924 года в селе Александрии. В конце 30-х годов Илья, окончив 5 классов сельской школы, начал работать рядовым колхозником в сельхозартели «Красное знамя». В 1942 году, когда Ставрополье оказалось под угрозой захвата фашистскими войсками, Илья приписал себе год и подал заявление в военкомат о посылке на фронт. Но призвать его в войска, как и многих благодарненцев не успели: враг наступал стремительно, райвоенкоматы срочно свернули свою работу и эвакуировались в тыл.
Сохранились воспоминания об участии моего отца в мероприятиях по эвакуации общественного хозяйства колхоза «Красное знамя»: «…Красноключевские хуторяне Федор Козлов, Карп Касьянов, Иван Переверзев, Иван Затонский, Илья Пузиков и Егор Высочкин по распоряжению руководства колхоза погнали скот на отгонные пастбища в балку Чограй. Начало августа, жара, пыль столбом, коровы ревут. Догнали скот до села Алексеевского, а там уже немцы, повернули стадо назад в свой колхоз…»
Так что, Илья с августа 1942 года по январь 1943 года находился на оккупированной фашистами территории. 28 января 1943 года призывной комиссией Благодарненского объединенного райвоенкомата он был призван на действительную военную службу. Воинскую присягу принял 24 мая 1943 года при 444 отдельной роте связи 320-й стрелковой дивизии. А уже 29 июля 1943 года телефонист кабельного взвода 444-й отдельной роты связи Пузиков Илья Иванович был награжден первой боевой наградой – медалью «За боевые заслуги». Приказ о награждении подписал командир дивизии Герой Советского Союза гвардии полковник Казак.
Из наградного листа: «…Действующая Армия. Южный фронт. С 17 по 20 июля 1943 года в районах сел Русское, Мариновка, балка Ольхович красноармеец Пузиков исполнял обязанности телефониста и надсмотрщика линии связи наблюдательного пункта командира дивизии с ЦТС. Связь была все время бесперебойна.
21 июля 1943 года в районе балки Ольхович красноармеец Пузиков был переброшен на прорыв по линии связи с ЦТС и 481-м стрелковым полком. Под артиллерийским и минометным огнем противника и налетами вражеской авиации в течение 20 минут он исправил 22 порыва линии связи, не считаясь с жизнью самого себя. С 22 июля 1943 года продолжал обеспечивать бесперебойно связь НП командира дивизии с ЦТС. 25.07.43 г. Командир 444 ОРС капитан Антихонович…» [21]
Медаль по каким-то причинам во время войны отцу не была вручена. Как принято говорить, награда нашла героя, но только через 50 лет после Великой Отечественной войны. В 1995 году моему отцу вручили медаль «За боевые заслуги». Удостоверение подписал президент России Борис Николаевич Ельцин.
С сентября 1944 года Илья Пузиков служил в 1015-м отдельном кабельно-шестовом батальоне, с апреля 1945 года – в 425-м отдельном батальоне связи 130-й стрелковой Таганрогской ордена Ленина Краснознаменной ордена Суворова дивизии, имел одно ранение.
Вторую медаль – «За отвагу» отец заслужил за участие в Берлинском сражении. Из наградного листа: «…В боях по ликвидации окруженных войск противника юго-восточнее Берлина 29 апреля 1945 года в районе господского двора Либерзе красноармеец Пузиков работал линейным надсмотрщиком на линии связи от КП дивизии до КП 528-го стрелкового полка. В течение 24 часов устранил 10 порывов, чем обеспечил устойчивую связь на всю глубину боя.
2 мая 1945 года в бою за населенный пункт Кунерсдорф работал на линии в течение 36 часов. За это время исправил 18 порывов, сделанных немецкими разрозненными группами, бродившими по лесу. Взял в плен одного немецкого солдата. Достоин правительственной награды – медаль «За боевые заслуги».
Командир 425 ОБС капитан Ерохин и начальник отделения связи 130-й дивизии майор Свидлер». 5 июня 1945 года приказ о награждении красноармейца И.И. Пузикова медалью «За отвагу» подписал командир 130-й стрелковой дивизии генерал-майор Сычев.
Илья демобилизовался в ноябре 1945 года, вернулся домой в хутор Копани. Рабочих рук в колхозе не доставало. Уже через неделю Илья пришел в колхоз «Красное знамя» устраиваться на работу. Бывший председатель колхоза Никита Переверзев был направлен руководителем сельхозартели «Красный май» Благодарненского сельсовета.
Новый председатель Иван Кириллович Ендовицкий тепло встретил фронтовика, вышел из-за стола, пожал руку.
- Ну, как, Илья, воевал? - задал он вопрос, и не дождавшись ответа, продолжил, - Вижу, вижу… Медаль заслужил… Похвально!
Председатель посмотрел в районную сводку о ходе полевых работ, опубликованную в газете «Трибуна ударника»:
- А мы вот, пока, по всем статьям отстаем… Мало, что урожай плохой, так и его убрать не успеваем. Тягла и сельхозмашин нехватает, рабочих рук тоже… Все на бабах, все на их плечах… Так что, рады мы каждому фронтовику! Чем думаешь заняться?
- Я на любую работу согласен… Хоть в скотники, хоть в чабаны… А лучше, к лошадям… Соскучился по ним, - высказал свое пожелание Илья.
- Ну, хорошо! – Ендовицкий написал записку, размашисто расписался. – Вот записка бригадиру! Принимай пару дончаков, разберись с упряжью. Если что, подремонтируй! С шорницким делом знаком?
- Знаком… У нас дома кони и до колхоза были!
- Вот и добре! Завтра на работу и выходи.
И далее председатель перевел разговор на бытовые темы:
- Жинку не привез с фронта?
- Нет, не привез…
- Ничего! Девчат молодых и бабенок вдовых у нас много. Женим!
С той поры бывший фронтовик занимался мирным трудом, выполнял, в основном, транспортные работы: перевозил сено, солому с полей на фермы и кошары, зерно на элеватор, грузил и вывозил органику на поля и т.д. Приходилось косить сено, метать стога, пасти коров и овец. Да мало ли на селе работы?! Только ленивый ее не находит…
|
25 февраля 2013 23:25 - рассказ бабушки
Мой Дед Бганцов Федор Григорьевич воевал в разведке. Бабушка рассказывала мне историю: под конец войны отряд моего Деда был на задании,и где то в лесах они остановились на привал. Командир отправил Дедушку за водой (непонятно почему одного),и тот взяв с собой бадью отправился выполнять приказ. На пути к роднику неожиданно для себя он встретил двух немецких солдат. В этот момент он обнаружил,что никакого оружия он с собой не взял,не растерявшись он схватил фляжку для воды,которая висела на его ремне и прокричав по-немецки что это граната приказал фашистам бросить оружие и лечь на землю. Растерявшись от страха они выполнили его приказ,он же собрал их оружие и уже спокойно сопроводил их к месту привала. За это моего Деда наградили Орденом Красного Знамени и 5 суток гаупвахты(за то что не взял с собой оружие). В качестве доказательства бабушка показала мне газету 50-х годов, в которой один из сослуживцев моего Деда рассказывал эту историю.
|
6 сентября 2012 19:59 - Мой дед, Смирнов Федор Кононович
 Смирнов Федор Кононович.
Родился: 01.02.1913, д.Куляба Каинский уезд,Верх-Тарская волость.Томская губерния. ныне Новосибирская область,Кыштовский район.
Умер
Год: 30.01.1993
Место: Кыргызстан
Захоронен: Чон-Арык
Призыв
Военкомат: Новосибирская область Венгеровский РВК
Служба
Воинская часть: рота связи 877 Стрелковый Полк 282 Стрелковая Тартуская Дивизия,сформирована в г.Омске.
Фронт: Северо-Западный, 2 Прибалтийский, 3 Прибалтийский, Ленинградский,1 -й Украинский
Звание: мл. сержант
Должность: начальник радиостанции
Дед отслужил срочную службу 09.1934-12.1936г.г. Благовещенск 35 СП12 СД, красноармеец-стрелок.,затем призывался на Финскую кампанию, февраль 1940-17 октября 1940г. красноармеец-стрелок 278 МСП 17 МСД,после воевал на фронтах ВОВ. 3 мая 1942-февраль 1943г. в\ч 4061, красноармеец-повозочный запасного кавалерийского полка, часть 595,так в анкете, возможно речь идет о 6 запасном кавалерийском полке 3 зап.кав.бригады. Февраль 1943-10 октября 1945г мл.сержант, радист роты связи 877 СП 282 СТД. Был ранен, но оставался в строю, последнее ранение и контузию получил в конце войны. На фронте, в мае 1944 года был принят в члены ВКП(б). Во время войны в Сибири в селе Старый Тартас Венгеровского района НСО, жили мать-Прасковья Ефимовна Смирнова(Хлебникова) и жена с детьми,отец деда,мой прадед,Смирнов Конон Иванович, умер в 1929 году, долго болел после того, как в 1919 году во время Урманского восстания был избит колчаковцами шомполами за связь с партизанами, в военное время умер сын, жена Смирнова(Глушкова) Ульяна Степановна, осталась с двумя детьми, один из них был мой отец. Вернулся с войны в конце 1945, работал как и до войны монтером на радиоточке в Венгерово.В 1947году семья переехала в г.Татарск, а затем в начале 50-тых годов семья переехала в г.Фрунзе Киргизской ССР. С 1953 года и до самой пенсии работал на Суконной фабрике, позже Камвольно-суконный комбинат, в г.Фрунзе Киргизской ССР, прошел путь от рабочего, до мастера-наставника молодежи.Вместе с женой воспитал семерых детей, всего было одиннадцать детей, но четверо умерли до ВОВ и во время её.. Дождался и увидел своих правнуков. Награжден орденами "Отечественной войны II степени", "Трудового Красного Знамени"," Знак Почета",двумя медалями " За отвагу", медалью "За боевые заслуги", "За Победу над Германией","100лет В.И.Ленина","Ветеран Труда", знаком "Отличный связист",были еще юбилейные, памятные, трудовые, ведомственные награды..Также награжден грамотами в виде благодарностей Верховного Главнокомандующего маршала Советского Союза товарища И. Сталина личному составу 282 стрелковой Тартуской дивизии.
Приказ Верховного Главнокомандующего 19 июля 1944 г.№ 141
О форсировании реки Великая, южнее города Остров.
Приказ Верховного Главнокомандующего 25 августа 1944г. №175
Об овладении городом Тарту (Юрьев - Дерпт)
Приказ Верховного Главнокомандующего 27января 1945г.№ 257
Об овладении в Силезии городом Гинденбург.
Приказ Верховного Главнокомандующего
28 января 1945 года
№ 261
Об овладении в Домбровском угольном районе городами Катовице, Семяновиц, Крулевска Гута (Кенигсхютте), Миколув (Николаи) и в Силезии городом Беутен
Приказ Верховного Главнокомандующего
22 марта 1945 года
№ 305.
О разгроме окруженной группировки противника юго-западнее Оппельна и овладении в Силезии городами Нойштадт, Козель, Штейнау, Зюльц, Краппитц, Обер-Глогау, Фалькенберг.
" Грамотой от командующего 1-ым Украинским фронтом"за подписью маршала Конева.,
"Почетной Грамотой Президиума Верховного Совета Киргизской СССР.
http://www.podvignaroda.ru/?n=18293482
Наградной деда на первую медаль "За отвагу"
http://www.podvignaroda.ru/?n=38007472
Наградные документы деда, на вторую медаль "За отвагу"
Смирнов Федор Кононович
Орден Отечественной войныII
степени
год рождения __.__.1913
место рождения: Новосибирская обл.
№ наградного документа: 85
дата наградного документа: 06.04.1985
номер записи в базе данных: 1520408545
На сайте Общероссийской общественной организации Смирновы России,в газете "Смирновь", вышла статья о деде. Она на третьей страницы, для прочтения нужно перейти по ссылке и скачать файл...
Вот ссылка
http://smirnovrus.ru/gazeta/
№ 1 (53) Сентябрь-октябрь 2012 г
Вечная Слава и Память пропавшим без вести, умершим в госпиталях и медсанбатах, труженикам тыла, павшим в боях за Родину и возвратившимся с Победой домой!!!
|
11 июля 2012 14:15 - Мама и сестры в войну
МАМА И СЕСТРЫ В ВОЕННЫЕ ГОДЫ.
Когда началась война, (Великая Отечественная 1941-1945годов, на всякий случай пишу), маме было 27 лет, сестре Ане 3 с половиной года, а Вере 1 год и восемь месяцев. Отца призвали 28 июня, и, в первых числах июля, отправили в действующую армию из Винницы, куда мама еще успела сбегать за 45 км пешком, т.к. поезда не ходили. А вскоре пришли немцы и румыны, т.к. юго-запад Украины попал в смешанную немецко-румынскую зону оккупации.
Мама всегда поддерживала в доме идеальный порядок. Только после пятидесяти лет она перешла с ежедневной на периодическую, раз в несколько дней, уборку и обязательную, в субботу или в пятницу, перед воскресеньем. Но, немцы начали ставать на постой, и, чтобы хотя бы как-то обезопасить себя, мама быстро набросала на пол и лавки всякого мусора и даже навоза. Сама она оделась в рванье, больше подходящее для огородного пугала, чем для молодой и красивой женщины, какой мы всегда считали маму. Хотя она вряд ли была красавицей, просто имела очень симпатичное лицо и статную фигуру.
По рассказам сестер, немец вошел в дом, сказал традиционное: «Млеко, яйки», взял, что хотел, а потом подошел к матери, которая с ужасом прижимала к себе детей, ни жива, ни мертва. Он брезгливо показал на весь набросанный мамой на пол и на лавки мусор, сделал вид, что ударил ее по вымазанным сажей щекам, и что-то сказал, типа: «Швайн!», или «Шлехт!» Вдруг маленькая Вера, расплакалась, и громко, сквозь рыдания, спрашивала: «Чого вин гергочыть, як гусак?» т.е. «Чего он гогочет, как гусь?» Аня, как старшая, потупив глаза, молчала. Она вообще в детстве не умела, по-моему, плакать, ревами были мы с Верой. Петя тоже всегда был покрепче меня в смысле слез.
Немец наставил свой автомат на Веру, что-то крикнул, добавил: «Пух-пух!», засмеялся, еще раз изобразил маме пощечину и вышел. К маме на постой никого не поставили.
Что может перенести мать, любая, не только наша, когда на ее ребенка наставляют автомат и чего-то требуют? Какие силы нужно иметь в это мгновение, чтобы и не упасть без сознания, и не вцепиться в глотку этому такому страшному уже своим чужестранством и неприятием, чтобы хоть как-то защитить своих детей!
По приказу мамы на кухне в ящичке стола, всегда лежал десяток яиц, а на столе «глечик»-крынку с молоком, которое девочки не имели права трогать. Любой немец, румын или местный полицай, которые уже появились, входя в дом, подходил к столику, забирал, что хотел, выпивал молоко, пытался о чем-то заговорить с детьми, и уходил. Мама была обязана ходить на полевые работы, за опоздание били нагайками, дети оставались одни, иногда их прибегала проведать бабця Гапка или дидунь Яков.
И еще один рассказ Ани о яйцах и немцах. Совсем зимой, когда куры несутся мало, яиц стало мало, мама придумала такой способ укрывания яиц от немцев: их все спрятали на чердаке, где всегда было холодно и яйца замерзали. Брала их мама по потребности 1-3 шт., для детей, сама она их точно не ела, не считала возможным. Кто эту тайну узнал и донес немцам, непонятно, но пришел немец, мама была на работах, и, наставив автомат на Аню, приказал лезть на чердак: «Яйки, давай, шнель!» Сам он не полез, все немцы очень боялись партизан. Аня, ей было около четырех лет, полезла по стремянке, «драбыне» по-нашему, на чердак, но яйца брать не собиралась. Она просто посидела у теплого «лежака»-дымохода, и слезла обратно к немцу. Ребенок разводил руками и говорил: « Нет яйки, нет яйки!» Странно, но немец ей поверил.
Корова, кормилица семьи, была спрятана в коморе, за занавеской, там было темно, немцы туда заходить боялись. Корова как будто понимала все, вела себя тихо и не ревела никогда.
Однажды, в первые месяцы оккупации, кто-то из «добрых людей» донес румынам, которые стояли в селе, о корове, пришел румын и повел корову на станцию Фердинандовку, за три километра, где формировали эшелон для отправки в Германию. Как мама узнала об этом, не знаю, но она прилетела с поля, где работала, когда корову уже выводили со двора, и почти всю дорогу до станции шла рядом с коровой, причитая и упрашивая румына: «Киндер, млеко, пан, пожалуйста, голод, помрем, отдай корову!» Где-то за полкилометра до станции румын не выдержал маминых причитаний, и вернул корову маме, и она огородами и оврагами, лесочками повела корову домой, чтоб не дай Бог, не увидел кто-то со «злыми» глазами. А «злые» глаза были, кто-то верил, что немцы пришли навсегда, и пытался наводить «новый порядок», кто-то отдавал своих дочерей и сыновей на работу в Германию, ведь за это немцы выделяли сколько-то десятин земли.
Как я уже говорил, отцу участок под дом выделили из бывших до коллективизации земель соседа слева, кажется, его звали Ананий, его вскоре застрелили лже-партизаны из дезертиров за то, что старался помогать немцам. Он начал требовать, чтобы мама вернула ему все земли, ранее ему принадлежащие, потому что ее муж в «Красной банде». И началось!
Сначала в окно кухни среди ночи бросили огромный булыжник, и он только случайно не упал на маму, прикорнувшую на лавке. Мама вскочила, рванулась к девочкам, которые спали на печи, и там просидела всю ночь до утра, прижимая к себе детей и ожидая чего-то самого страшного. Там их и застал дедушка Яков, пришедший проведать их. Они с бабцей регулярно это делали, хотя у самих тоже хлопот хватало – нужно было как-то прятать младшего Сашу от Германии, ему было 14-15 лет, а он был рослым, и выглядел старше. Не помню, где и как его прятали и от немцев, и от лже-партизан-дезертиров, которые хотели забрать его в заложники вместо дяди Сережи. Сашу обошли все беды, и оккупацию он пережил, а погиб после призыва в армию в 18 лет, в первом же бою под Перемышлем, сейчас это уже Польша.
Аня, как старшая, в отсутствие мамы, гоняла воробьев с грядок, которые были расположены почти на самой границе участка, рядом с землей соседа Анания. Вот этот урод ночью специально разбросал вокруг грядок битое стекло, и Аня так сильно порезала ногу, что мама боялась, что повреждены сухожилия, и дочь всю жизнь будет хромать. На этот раз все обошлось, но мама понимала, что ее в покое не оставят, и не знала, что делать. Добрый человек, (уже без кавычек), чуть ли не староста, или полицай, которому потом дали 10 лет, он их отсидел и вернулся, посоветовал маме обратиться с жалобой к начальнику полиции в Немиров. Он, якобы, многим помогал. Мама отнесла в платочке в Немиров начальнику полиции все, что могла, яиц, сало. Наверное, долго плакалась ему, что одна с малыми детьми живет, от мужа ничего нет, и жив ли он, она не знает, просила помочь, чтобы над ней хотя бы не издевались. Начальник полиции ничего у нее не взял и пообещал помочь. После этого визита маму, и, правда, оставили в покое.
Сохранилась фотография, которую мама или отсылала отцу на фронт, или относила сама, когда ходила к нему в действующую армию пешком. Эту фотографию отец привез с собой с фронта. Мама на фото в вышитой мелкими цветочками по вороту и на рукавах льняной домотканой сорочке, возможно даже в той, в какой она выходила замуж. Аня и Вера стоят, в каких то, по-моему, цветастых одинаковых платьицах и в старых туфельках. Аня была почти на голову выше Веры, и на голове у нее есть бант.
Отца демобилизовали только в сентябре 1945года, с собой он привез всяких трофеев, в том числе опасную бритву, и какие-то кожи на сапоги. Эти куски кожи так и валялись потом в «коморе», и ничего путного он из них не сделал. Когда отец пришел домой, мама была в поле, Аня пасла корову далеко, аж на «горбе», дома была одна Вера. Увидев дядьку, расхаживающего по двору, Вера тут же по инструкции Ани закрылась в доме, и не отвечала на призывы отца открыть. Она же отца фактически не помнила, а от Ани имела строгий наказ: «Никого в дом не пускать, чтобы кто не говорил!» Увы, чужой усатый дядька не уходил, и Вера тайком вылезла через застреху сзади дома и рванула к Ане с докладом.
За то, что Вера бросила дом и хозяйство на чужого дядьку, Аня тут же надавала тумаков сестре, схватила корову за веревку-«налыгач», и пошла «спасать» дом. Вера плелась сзади, подгоняя не желающую уходить голодной корову, и ревела вовсю от обиды на сестру и чужого дядьку, и что мамы нет, и пожалеть некому, а, наоборот, от мамы за все еще будет добавка. Вот так почти одновременно они и подошли все ко двору, и прилетевшая с поля мама, которой тоже сказали, что отец вернулся, и Аня, и заплаканная Вера, и голодная корова. Аня отца помнила и тут же бросилась ему на шею, мама, естественно, тоже с другой стороны. А Вера, получив свои поцелуи и подарки, еще долго
исподлобья присматривалась к этому усатому дядьке, который, оказывается, был ее «татом», т.е. отцом. Отец на фронте отпустил усы, потом он их сбрил.
Когда отец пришел с фронта, точнее демобилизовался, Ане было 7 лет и восемь месяцев, а Вере - 5 лет и десять месяцев! Может ли кто-то даже представить детей в таком возрасте и с такими взрослыми обязанностями! А ведь это было с моими сестрами! И не дай Бог, когда-либо этому с кем-то повториться!
Размышляя о том тяжелейшем для поколения моих сестер детстве, которого, собственно, и не было, я восхищаюсь, каким крепким жизненным стержнем они обе обладают, перенеся все это, каким жизнелюбием они сильны! Вы можете, сегодняшние, себе представить двух маленьких, детсадовского возраста девочек, содержащих дом, помогающих маме, отстаивающих свой дом от оккупантов! Не дай Бог, кому-либо такое пережить!
|
11 июля 2012 14:06 - Гончаренко Федор, мой отец
ВОЙНА.
Когда началась война , всех военнообязанных призвали в течении первых двух недель. Из братьев отца и мамы призвали всех, кроме Саши, т.к. ему было только 14 лет, дедушке уже было больше 50лет, в первые месяцы войны таких еще не призывали. Отца призвали 28 июня и отправили в Винницу на формирование то ли команды, то ли эшелонов. Каким-то «бабьим чудо-радио» маме передали, что отца должны отправить через день дальше, на фронт. Она, оставив детей на родителей, рванула в ночь, в Винницу пешком, т.к. поезда уже не ходили. А это все-таки почти полсотни километров, даже если по полям, а не по шпалам. Время было непростое, путники в дороге могли повстречаться всякие, и как мама уцелела, никто не знает, кроме нее самой.
Мама еще раз ходила на свидание к отцу, но уже после освобождения, и прямо на фронт! Как отец дал знать маме, что он находится рядом с домом, буквально в 35-40 километрах южнее, как раз в районе станции Каролина, не знаю, просто назвать место он не мог, видно с кем-то передал эту сумасшедшую новость, ведь более трех лет мама о нем
ничего не знала. Мама опять оставила детей на родителей, а сама снова пешком рванула на свидание к мужу. По ее рассказам поход был очень жутким, они шли группой, но не все знали друг друга, были и незнакомые. Они ночевали в каком-то доме, и ее кормили жирной юшкой, а она, от стеснения, брала только сверху, самый жир, и ее ночью скрутило так, что еле встала утром. Под самым Райгородом к ним пристал какой то мужик и начал расспрашивать, куда идут, да к кому, да где часть мужа стоит. А потом этот мужик пропал, но началась бомбежка, и они очень перепугались, что это был немецкий шпион, и их тоже могут арестовать, и, главное!, не пустят повидаться с мужем. Вот это ее больше всего волновало, а страха за свою жизнь совсем не было.
Вот прожили мама с татом до маминой кончины 1 января 1983 года почти полвека. И не слышал я от них слов любви друг к другу, и всякое было в их отношениях… но, вот эти истории о походах мамы на фронт, мне кажется, маму характеризуют с такой стороны, что и никакие разговоры о любви тут уже и не нужны. Да, и не приняты они были в их время, к сожалению!
Отец, как тракторист, всю войну прослужил в гаубичной артиллерии, и даже под Калинином (Тверью) в окружении пробыл около месяца, но немцев вблизи в штыковой атаке, слава Богу, не видел. Он, о своей жизни довоенной мало рассказывал, так какие-то «парубоцкие» шалости, а вот о войне рассказывать любил, жаль, далеко не все я запомнил. Да, и когда я подрос, он кое-что уже и подзабыл. Один случай из его фронтовых воспоминаний я расскажу, так как имеет этот случай какое то мистическое отношение ко всей нашей семье и ко мне, в частности. Батарея гаубичной артиллерийской бригады, где воевал отец, отступала с Украины до Ростова-на-Дону. Все это время они находились в Резерве Верховного Главнокомандующего, и в боях пока не участвовали.
Но осенью1941 года началась битва за Москву, и их бросили срочным марш-броском на Московское направление. Они прошли безостановочным, трехсуточным маршем около тысячи верст. И все время отец без напарника управлял трактором НАТИ. Я эти трактора еще помню в детстве, они управлялись рычагами, как танки, и были тяжелыми тягачами для 152-мм гаубиц. Т. е чтобы повернуть тягач, нужно было нажать педаль тормоза, и взять рычаг на себя. Система управления очень для рук тяжелая, а отец сидел за рычагами трое суток без замены, ее просто не было. И как можно было не уснуть на ходу, сложно даже представить, а ведь еще нужно соображать, куда едешь. Батарейцы могли вздремнуть где-нибудь на лафете, им, главное было, не свалиться на ходу, а вот трактористу и подремать было нельзя.
По рассказам отца, они въехали на окраину Москвы, как он запомнил, что это был город Кунцево, и в каком-то лесочке им дали отдых до утра. Отец мгновенно вырубился в кабине своего НАТИка, или просто на земле, на шинели, я не помню. А вот отдыхавшие всю дорогу батарейцы, естественно, попытались чем-то разжиться, и слили антифриз из отцовского трактора, надеясь его потом разбавить, чтоб не видно было, а из остатка чего-то получить на выпивку, а может и сам выпить, хотя это было опасно, можно было отравиться насмерть. Но неожиданно колонну подняли по тревоге, и последовала команда «марш!» Отец спросонку завел трактор, на котором был слит антифриз, и в составе колонны двинулся дальше, но не проехал и километра, как сразу за железнодорожным переездом двигатель заклинило. Несмотря на столь суровое время, разборки никто не устраивал, и к «стенке отца не поставили», просто командир батареи, капитан по фамилии Белоусов (отец всегда помнил его фамилию), приказал перецепить гаубицу к другому тягачу, а отцу сказал: «У тебя времени в обрез. Догонишь нас до следующего привала – все нормально, не догонишь – под трибунал пойдешь!» И остался отец один на один со своим трактором. Как он рассказывал нам, до войны, чтоб перебрать двигатель, они втроем, а то и вчетвером работали 3-4 дня: нужно было слить масло, снять картер весом более 200 кг, расклинить двигатель, перебрать его всю коленвально-шатунную часть, и затем собрать все в обратном порядке. Как это делали, я видел, когда перебирали двигатель моего «Москвича-412», но это было в условиях стационарной мастерской, с приспособлениями и подъемниками. А у НАТИ совсем другие веса деталей и никаких приспособлений. Меня всегда удивляли руки отца, хотя когда я начал что-то осознавать, ему уже было около 50 лет, у него были неширокие плечи, мышцы какие-то плоские, не культуриста, но очень твердые, особенно от локтя до запястья, он всегда был поджарым, лишней жиринки на нем не было, брат Петя такой же. А вот руки у него были огромными, всегда в трещинах от солярки, бензина, машинного масла и ветра. Даже в 70-илетнем возрасте он мог увязать узлы на чемоданах так, что никто из нас, молодых, не мог их развязать, а ведь у него уже тогда очень болела радикулитная спина, и доставали гипотония и астма, и ходил он только с палочкой!
Но в 1941 году отцу было только 32 года, и он в одиночку! разобрал и собрал обратно двигатель, и догнал свою батарею под самое утро, когда колонна уже выходила на марш. И всегда, когда его спрашивали, как же он сумел все это выполнить, он спокойно улыбался и отвечал: «Жыты дужэ хотилось. т.е. Жить очень хотелось»!
А мистика всего последующего вот в чем. Примерно в этом районе в 1961 году поселилась старшая сестра Аня, т.к. там был дом родителей ее первого мужа Жени Краюшкина. Она и сейчас там живет, уже в своей отдельной квартире. Так сложилась и моя судьба, что моя семья имеет квартиру тоже в этом районе, там же живут дети моей сестры Ани и ее внук. Было бы интересно проверить точный маршрут отцовской батареи по окраинам Москвы, но по приметам отца я для себя сделал вот такую привязку: ночевка была в районе нынешней улицы Рябиновой, а переезд через железную дорогу – это ныне закрытый переезд в районе станции Сетунь. Не верите? А вы проверьте!
Хотя отец за всю войну и не видел немцев, идущих в атаку, но было много случаев, когда жизнь висела на волоске. Гаубичные батареи были орудием наступления, и немцы охотились за ними, пытаясь снизить мощность артиллерийского огня Красной Армии. И вот, однажды, при такой бомбардировке рядом с отцом разорвался снаряд, и осколком ранило артиллериста из отцовой батареи в живот. Боец лежал на земле, а рядом с ним лежали его вывалившиеся при ранении внутренности. Медсестра подвела под раненого плащ-палатку и сгребла кишки на нее, чтоб эвакуировать его с линии огня. «Браток! Дай, напоследок, закурить!» - попросил боец. Отец, понимая, что это уже «все!», дал ему самокрутку. Отец понимал, что сам мог запросто оказаться на месте этого бойца.
Но всю войну его спасала его судьба, или мамины молитвы, она говорила, что всегда молилась за него. А тому бойцу повезло, кишки не повредило, их просто промыли, живот зашили, и он через два или три месяца вернулся обратно на свою батарею.
Когда под Калинином отец попал в окружение, то им выдавали паек по банке тушенки на отделение и буханку хлеба на неделю. Все поступили по-разному: одни съели все сразу, другие пытались делить на крохи, а отец с друзьями пробрались на близлежащее, разбомбленное картофельное поле, набрали мороженой картошки и сварили суп с добавкой тушенки. Такая вот смекалка! Глядя на них, стали собирать картошку и другие. Главное, нужно было бросать картошку в кипяток еще мороженой, иначе ничего не получалось.
Мой отец, в войну прошел со своей гаубичной артиллерийской бригадой от Винницы, Ростова, и Москвы, и потом обратно с боями через всю черноземную Россию, Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию и Словакию, почти дошел до Вены. Он был награжден многими медалями, от «За отвагу», «За оборону Москвы» до «За взятие Будапешта», «За освобождение Братиславы» ну и, конечно, «За победу над Германией».
Увы, в 1991 году, его сын, т.е. я, во время службы в Венгрии, в Южной группе войск, был награжден памятным знаком «Южная Группа войск». Этот знак мы между собой называли «За освобождение Будапешта», из-за вывода советских войск из Венгрии, после развала Варшавского договора. Вот такие исторические параллели. Отец награжден медалью «За взятие …», а сын - «За освобождение…»
|
16 мая 2012 15:20 - История про сапоги
Мой дед Максим жил перед войной на небольшом украинском хуторе. Всего две
крепких крестьянских семьи. Соседи шили мешки (сидоры) и фамилия у них
была Сидоренко. А мои предки лудили жестяные емкости - ночвы - по типу
детских ванночек. Фамилия соответствовала продукции - Ночвай.
В июле 1941 года деда призвали в армию. Ему повезло не сгнить в котлах
первых военых неудач, а еще он успел узнать, что бабушка уже носит под сердцем его
первенца, которому спустя двадцать три года предстоит стать моим отцом - но, тогда он,
конечно, не мог заглядывать так далеко. Все, что он знал и умел в то время,
могло привести его только в одно место - действующую армию, и только в одном
качестве - простой пехотный рядовой красноармеец.
Для пехотинца, который пешком идет до Берлина, одним из самых важных
инструментов военного ремесла являются его собственные ноги. Их нужно беречь и в атаке,
и на марше. Ехать на попутном танке тоже можно не всегда. Известны случаи, когда вконец
обессилевшие трудяги войны падали сонными на дорогу и погибали под гусеницами. Самый
простой способ позаботиться о ногах - это иметь удобную и надежную обувь. У деда
где-то нашелся земляк (или просто природная предприимчивость сработала), в общем,
разжился он шикарными, добротно сделанными, хромовыми "офицерскими" сапогами.
На Курской дуге были не только лобовые танковые сшибки, но и планомерное
перепахивание немцами наших пехотных позиций. К 1943 году немец уже пуганый был и знал,
что одиночный окоп может грозить "молотовским коктейлем" в корму. Поэтому бравые
панцеры старались любую угрозу свести к минимуму. Разворачивались над окопом пару
раз, закапывая гусеницами бойца. Так и с моим дедом случилось. Но потом наши отбили
танковую атаку и пошли санитары собирать раненых и убитых. Идут два таких лба по
"лунному пейзажу" и вдруг видят хороший сапог... А санитары ведь тоже пехота, им тоже
обувка качественная нужна. Стали раскапывать второй сапог, а боец-то дышит, хоть и
израненый весь... В общем, принесли деда в медчасть, а сапоги ему к шее привязали
и записку оставили, мол, береги, солдат, свои сапоги, они тебе жизнь спасли!
Дед Максим дошел до Берлина, вернулся на Родину к сыну, которого не видел
четыре года, поставил свои сапоги в угол и зажил простой крестьянской жизнью без подвигов
и геройских поступков.
Дети в деревне не знают городских развлечений. Если человек ходит, то он уже
работает. Этому человечку еще нормальных штанов не положено, но он уже гусей хворостиной
погоняет и выполняет общественно значимые поручения. Вот так и моему отцу пришлось со
временем заняться пастушеским ремеслом. У пастуха, которых на селе немало, есть
возможность социально выделиться - заиметь самое крутое, по сельским меркам,
"орудие производства", т.е. яркое, запоминающееся, вызывающее острую зависть у
коллег. Для пастуха таким предметом является кнут. Если его сплести из ярких и
блестящих кожаных полосок, которые можно нарезать из ненужных и давно неиспользуемых
хромовых сапог, стоящих в углу, то есть неплохой шанс сразу приобрести ощутимый вес
в местном обществе!
Когда дед Максим обнаружил святотатственное уничтожение семейной реликвии,
мой отец был бит кочергой и бежал из дома аж до самого Павлодара, где поступил в техникум,
потом, отслужив в армии, окончил военое училище и, будучи молодым лейтенантом ждал
поезда на перроне крупного ж/д узла, чтобы уехать в отпуск и, наконец, помириться с отцом.
Как известно, в советских вагонах имелись четырехместные купе. Одно место занял мой отец,
а на трех остальных разместилась семейная пара с семнадцатилетней дочерью. Ехать было трое
суток. В общем, через полтора года родился я.
Дед Максим умер незадолго до 65-летия Победы. Ему было 95 лет.
|
3 мая 2012 17:04 - Воспоминания
 Воспоминания Мерзлюкина Семена Яковлевича 1915г.р.
Призвали меня в армию 25.06.1940г. в. Томске. Привезли на Украину, в д. Калиновка нас построили, рассортировали в зависимости от образования и стали учить стрелять из артиллерийских орудий. Я сказал, что имею 6 классов образования, так я оказался в 137 гаубичном артиллерийском полку больших мощностей, где и принял присягу 18.08.1940г. Был наводчиком 203мм гаубицы, расчет состоял из 15 человек. Полк наш был Краснознаменным. Учувствовал в Финской войне. Было в нем 5 героев Советского Союза. С мая 1941 года полк находился в летних лагерях под Винницей вблизи поселка Юзвино (30 километрах от г. Винницы).
22 июня 1941г. был солнечный день, солдаты и офицеры были на речке. Личному составу объявили, что фашистская Германия без объявления войны внезапно напала на Советский Союз. Офицеры были вызваны в штаб, а мы, солдаты, брошены на произвол судьбы. Не дождавшись командира, расчет, в котором я служил, пешком ушел в сторону Винницы, это спасло нас от плена. В Юзвино увидели, как офицеры садились в грузовики и уезжали в сторону Винницы. Отступали все в панике. Мы с ребятами посидели, покурили и двинулись пешком дальше. Вскоре наткнулись на сборный пункт, где собирался 137 полк. Стрелять из 203мм гаубицы мы уже умели. Полк получил приказ двигаться к населенному пункту Бар. 27.06.41г. авиация противника уже осуществляла налеты на Винницу. 3 июня 1941г. было первое боевое крещение на Южном фронте, защищали переправы на Днестре. Для осуществления стрельбы орудия устанавливались перед пехотой, иначе пехотинцев можно было посечь. Первые дни и месяцы войны – это бесконечное, тягостное отступление. Стреляли и снова отступали. Своим ходом добрались до Никополя, а скорость нашей гаубицы 15км. в час. Несколько раз сами ремонтировали свою гаубицу. В районе Каменки-Днепровской держали оборону переправы через Днепр. Наши орудия были без прикрытия. Когда задача была выполнена, нас с орудиями, которые уже требовали капитального ремонта, погрузили в эшелон и по железной дороге отправили на Урал. После ремонта полк направили оборонять Москву. В декабре 41 стояли у ст. Лобня. Полк входил в резерв главного командования. Нас перебрасывали на самые тяжелые участки, где нужно было осуществить прорыв или усилить оборону.
С 4.12.41-8.11.42. 137 полк воевал на Волховском фронте. Для лучшей маневренности полк был поделен на 4 дивизиона. В районе ст. Мясной бор была попытка освободить армию Власова. Стреляли очень осторожно. В 42г. я уже был командиром орудия. Потом снова ремонт и вновь нас направили на Волховский фронт. Это уже был май 1943г. После прорыва блокады Ленинграда наш полк был обращен на переформирование. На базе 1016 и нашего 1196 полка была сформирована 108 гаубичная артиллерийская бригады больших мощностей. 1016 полк в военных операциях не участвовал. Бригаду направили сначала на Брянский фронт (24.5.43-1.8.43), а в августе 43г. на Воронежский фронт. На Курской дуге бригада участвовала в сражениях уже в подчинении 1 Украинского фронта. Освобождали Киев, Житомир, Тарнополь, Краков (не стреляли), Берлин, Прагу. В районе Шепетовки были стычки с бандеровцами. Когда отступали, то казалось, что нет конца и края нашим испытаниям, а как только стали освобождать наши города и села, то не успели оглянуться, а вот она, наша граница! А уж о Европе и говорить нечего.
Самые тяжелые бои были на Волховском фронте. Зима, холод, сырость и ГОЛОД. Армия сильно голодала да самого приказа Сталина о расстреле на месте за мародерство и расхищении солдатского пайка. После этого Приказа стали получать хлеб, сахар, табак. До этого кормились сами. Ночью выползали на нейтральную полосу за картошкой, которую осенью не убрали, пекли её в кожуре на раскаленной буржуйке. Нашему расчету повезло – у нас была соль, и был перец (подобрали у разбитой столовой). Немцы в это время закидывали нас листовками, призывали сдаваться. Только перебегать к ним никто не торопился. Кому мы нужны там, да и зачем нам чужая сторона. Каждый воевал за тот кусок земли, который его кормил, и где остались родные. Если сказать правду, то когда шли в бой, слова «За Сталина» никто и не кричал. Кричали - заставили.
Войну закончил в Тарнопольской 108 ГАБР БМ РГК в Праге старшим сержантом, командиром 11 батареи 203мм гаубицы № 205. В Берлине не был. Орудие стояло в пригороде и стреляло по Берлину. Мы в городе по улицам перемещаться не могло из-за габаритов гаубицы. Все-таки почти 18 тонн. На большие расстояния орудие два трактора тащили. Прагу освободили и бригаду в составе оккупационных войск направили в Кремс (Австрия). В Кремсе начались первые демобилизации. Вернулся в Томск в ноябре 1945г. Ранений не имею. Была только слабая контузия: несколько дней ходил как пьяный, не слышал, и шумело в голове. Пощадила меня война, а вот мою семью не пощадила. В Томске узнал, что жена моя и сын умерли с голоду. Перед самой армией женился, сына так ни разу и не видел. Интересный факт: я и мой отец, Яков Никифорович, воевали в одних местах, только он в 1 Мировую участвовал в Брусиловском прорыве, а я держал оборону на направлении Кишенев – Яссы. Побывал я и в местах, где родился мой отец. Это рядом с Прохоровским Полем, деревня Малая Псинка. Ни одной деревни целой не осталось. Люди разбежались кто куда. Так мой отец и не узнал, что стало со старшим братом и его семьей.
Мои командиры: 1 Украинским фронтом командовал Ватутин (погиб под Киевом от националистов), а потом Конев. Под его руководством дошли до конца войны. 17 дивизией прорыва командовал Волькенштейн С.С.; Командиром 1196 ГАП был майор Реутов, он же командовал 108ГАБР БМ (дошли с ним до Польши), после него был Самборский С.К.; начальник штаба Мисинчук. Мои однополчане: Выборнов, Луканин, Попов, Рябинин В.К., Усольцев Т.П., Юашев С.Д. Всех теперь не вспомню.
С Василием Карповичем Рябининым встречался в 1970г. Ездил к нему в гости в Ташкент. Вспоминали, вспоминали: и охоту на зайцев вспомнили и соревнования между батареями на лучшее содержание орудий. Вспомнили, как таскали на себе снаряды для нашей 203мм гаубицы, а это 100 кг. Много удивляло и нас: в Польше девушки были одеты в крепдешиновые платья, а полы в доме земляные. В Германии в городах в подвалах ни кто не жил, а в деревнях погреба были заставлены консервами, которые крестьяне сами заготавливали. Просили, что бы мы им отдавали пустые банки от американской тушенки. Мы тоже удивляли людей. В Польше пили пиво, так официантка пришла смотреть, не под стол ли сливаем мы его? Хорошего больше помнится.
|
24 апреля 2012 17:57 - книга Юстасии Тарасовой с Севастопольского форума
Хочу рассказать Вам об одном мальчике.
Летом прошлого года в группу экскурсантов на 35 ББ встали мама с маленьким мальчиком ( мне показалось что ему лет шесть). Когда в группе взрослых людей оказывались дети, экскурсоводы невольно напрягались, да оно и понятно - маленький ребенок, в помещениях батареи для него ни чего интересного нет, дети быстро устают, полуторачасовая экскурсия не для них. И в тот раз, я тоже мысленно приготовилась - ребенок в группе. После начала экскурсии я "забыла" о мальчике, увидела его только минут через 40 в кают-компании, на меня смотрели внимательные, все понимающие детские глазенки. После окончания экскурсии мальчик с мамой зашли в помещение где находились экскурсоводы.
-"Елена Викторовна, Вы сказали что в некоторых городах у вас есть помощники. А в Барнауле есть?"
Улыбки на лицах экскурсоводов - "Нет, в Барнауле нет."
-"А можно я буду Вашим помощником в Барнауле?"
-"Конечно".
Я записываю эл.адрес, который диктует мама и .. забываю о мальчике. Но прошло несколько месяцев и помощь нам понадобилась именно в Алтайском крае. Пишу письмо, завязывается переписка с мамой - мальчика зовут Вовка, ему 8 лет, увлекается историей ( любимый мультик "История государства Российского", играет в майора Булочкина, а мама по первой профессии доктор и еще детская писательница - Юстасия Тарасова. Оказывается, что инициатором поездки в Севастополь был Вовка, он тянул маму на 35 ББ. После посещения Батареи Вовка придумал сюжет рассказа, который мама облекла в читаемую форму.
Пожалуйста, не поленитесь, прочитайте. Этот рассказ придумал МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК ВОВА ТАРАСОВ из г.Барнаула.
Юстасия Тарасава
ПРОСЫПАЕМСЯ МЫ
Саньке снились странные сны. Не страшные, а именно странные. Тягучие и липкие как карамель. Проснувшись, Санька весь день не мог избавиться от чувства неясной тревоги. Но что именно тревожило, почему – он не понимал. Даже сквозь сон Санька чувствовал, что эти сны какие-то не такие. Но что в них было не так, объяснить невозможно. Сны были простые и однообразные: вода, много воды и человек в грязной одежде. Человек смутно напоминал кого-то, но кого – Санька никак не мог вспомнить. С каждым разом сон становился чуть длиннее, открывая Саньке новые подробности. Как кино с продолжением. Однажды Санька понял – это море. Вода без берегов. В другом сне догадался, что замызганная одежда на человеке, который ему снился – это военная форма. Потом разглядел, что закопчённое, усталое лицо вовсе не старое – боец улыбнулся, и Санька увидел, что это совсем ещё молодой парень. Просто помещение, в котором он находился, очень тускло освещено, а сам парень измучен.
Саньку беспокоило, что с ним творятся такие непонятные дела. Но сны были завораживающе сильные, и Санька с нетерпением ждал, что ему покажут в следующий раз. А потом он услышал. Боец – тот, во сне, позвал его: «Саня!» Шёпотом, тихо-тихо, одними губами: «Саня, помоги!» Санька подскочил на кровати. Сердце бешено колотилось. Человек там, во сне, обращался к Саньке, звал его по имени. «Откуда он знает, как меня зовут?» – лихорадочно соображал Санька. – «Бред какой-то!» Санька принял ледяной душ, растёрся жёстким полотенцем, поел. Но и после завтрака тоненькая иголочка покалывала Санькину душу. Было жутковато – а вдруг он сошёл с ума? И никому ведь не расскажешь. И в то же время нестерпимо хотелось помочь. Просит человек, именно его просит. Ну и что, что из сна. Просит ведь!
На улице Саньку окликнул одноклассник: «Сань!», а он на секунду увидел того человека из сна. Санька моргнул. Нет, это Лёнька Бобров его зовёт. Физику списать просит. Боброву не откажешь, он каратист.
По вечерам Санька стал торопиться доделать уроки, чтобы быстрее лечь спать. Мать радовалась, а он волновался: увидит сегодня или нет?
Потом они познакомились. Боец улыбнулся и сказал: «Здравствуй, Саня!» «А вы… кто?» – набрался смелости Санька. Парень вроде удивился чему-то, а потом ответил: «А я – Ваня». «Какой Ваня?» – опешил Санька. «Иванов. Оба мы с тобою Ивановы». Он сказал это так грустно, что Саньке стало не по себе. Он проснулся на рассвете и долго ждал, пока встанет мать. На кухне, как бы между прочим, Санька спросил: «Мам, а у нас в семье есть Ваня?» «Какой Ваня?» – не поняла мать. Она опаздывала на работу, а яичница, как назло, подгорела. «Иванов», – промямлил Санька, чувствуя себя полным дураком.
– Нет, – отрезала мать.
– Может, ты его не знаешь? – настаивал Санька.
– Если я его не знаю, значит, он не из нашей семьи. В своей семье я, слава богу, всех знаю!
Мама даже немного обиделась и ушла на работу хмурая.
А Санька пошёл в школу. Там о снах размышлять некогда. В школе у Саньки одна мысль: «Как дожить до конца уроков?» Школа как минное поле, на секунду внимание ослабишь и нарвёшься на неприятности. То физичка, то математичка, то немка, то Бобров с компанией порядки свои навязывает, то девчонки друг против друга интриги плетут. Конечно, есть такие люди, которым по фигу и физичка, и Бобров, и интриги. Вон, Вовка-ботан живёт себе в своём параллельном мире, как будто его нет в классе, и класса для него нет. А Санька так не умеет. Саньке приходится приспосабливаться. Все силы на это уходят. Поэтому после школы он отлёживается, а мать это бесит. Она думает, что он бездельничает.
Но сегодня мать довольна и лежание на диване ему прощает. Сегодня пятница, завтра выходные начнутся, и можно пока не думать о понедельнике. Мать гремит у плиты и напевает, а это значит, она в самом лучшем своём настроении. Наверное, на работе хвалили. «Сань!» – кричит мама из кухни. – «Сань, слышь, что скажу!» Приходится вставать и плестись в кухню. «Санечка!» – это она явно подлизывается. – «А ты чего утром спрашивал про какого-то Иванова? В школе задали?» Санька кивает. Ну, не объяснять же. «Сань, а ты бы у бабушки спросил, а?» – предлагает мать. – «Заодно варенье принесёшь из погреба. Я тесто поставила на пирожки». Санька вздыхает и идёт обуваться.
На лестнице он сталкивается с отцом, тот возвращается с работы. – О, Санёк, а ты куда?
– К бабушке, – буркает Санька.
–Меня подожди. Вместе пойдём.
Отец не просит, он приказывает. Приходится ждать. Отец выходит в полной боевой готовности – с ведром, в котором лежат сетки-авоськи и тряпичные варежки. Санька ненавидит эти хозяйственные походы. Не дай бог одноклассники увидят, засмеют ведь.
– Молодчина, Санёк, что бабуле помочь собрался, – похвалил отец. – Сейчас мы с тобой в четыре руки быстренько.
– Чего в четыре руки?
– Погреб почистим. Один я бы не справился. А так мы с тобой живо там порядок наведём.
– Может, завтра? – уныло тянет Санька.
– Завтра нельзя. Бабуле ждать надоест, она сама полезет порядок наводить. А в её возрасте это уже опасно.
Дошли до бабушкиного дома. Как Санька и опасался, во дворе сидела компания из его школы. Нет, ну до чего обидно. Мало того, что у его семьи нет ничего такого, чем можно гордиться – ни джипа, ни шмоток, так ещё и в дурацкие ситуации попадает постоянно. Вот сейчас, с этим оцинкованным ведром и отцом, который даже от мазута не отмылся после работы, Санька становился посмешищем всего класса и чувствовал это. А ведь ему ещё погреб чистить у них на глазах. Может, у бабушки отсидеться? Сделать вид, что ему плохо стало? Санька зашёл в подъезд с твёрдым намерением спрятаться за стенами бабушкиной квартиры.
Бабушка, как всегда, кинулась обниматься и причитать, как быстро дети растут. А чего он там вырос за два дня? Она же к ним позавчера приходила. Угощать начала, как обычно. Но отец отказался: «Потом, когда из погреба вернёмся. А то после чая в погреб лезть тяжелее». Ну вот, пора. Санька только начал вполне правдоподобно зеленеть и сползать по стенке, как в дверь позвонили. Вовка ввалился в крошечный коридорчик и жизнерадостно загорланил:
– А я смотрю – ты идёшь. В погреб, что ли? Ну, пошли, помогу.
Санька делал ему знаки глазами, выталкивал на площадку, но Вовка не замечал. Наконец Санька выдавил: – Там наши тусуются.
– Кто? – не понял Вовка.
– Ну, Бобров там, Снежкова…
Вовка искренне удивился. – Да какие же они наши? Верховный гоблин со товарищи. Пошли давай! Варенья-то дашь попробовать?
Саньке пришлось пойти. Он старался не выглядывать из погреба, делать всю работу внутри, а Вовка пусть бегает с ведром на помойку, если ему так хочется. Отец был доволен и всё повторял, какой у него помощник вырос. Санька морщился, но в глубине души ему было приятно.
Наконец уборка закончилась, они набрали банок с вареньями и соленьями и пошли к бабушке. Она уже накрыла стол, усадила их пить чай и расспрашивала отца, всё ли в порядке в погребе. Саньку это всегда коробило. Что за мелочные интересы у родителей, всё какое-то бытовое, некрасивое. Полное отсутствие романтики. Он дождался паузы в разговоре и спросил: – Ба, ты не знаешь, у нас в семье есть Ваня?
– Какой Ваня? – вздрогнула бабушка.
– Да хоть какой-нибудь. Иванов, – пожал плечами Санька.
Бабушка побелела. Руки её задрожали, и чашка стала выбивать дробь о блюдце.
– Мам, ты чего? – испугался отец. – Валидолу?
Бабушка не отрывала взгляд от Саньки, который уже и сам был не рад, что спросил. Он понял, что Ваня у них в семье есть. И что с этим связана какая-то история. И он, Санька, эту историю нечаянно напомнил. И теперь придётся самому её узнать. А он прекрасно жил себе, не зная никаких тёмных историй. И кто его только за язык тянул.
– Саша, а почему ты спрашиваешь? – Бабушка смотрела, как будто она увидела привидение.
– Так, просто. Интересно стало, есть ли у нас в родне Ваня Иванов, – ответил Санька, не поднимая глаз.
– Ты что-то о нём знаешь? – бабушка замерла.
– Ну… – Санька замялся. Про сны рассказать – засмеют. – Нет. Значит, нет у нас в семье Вани Иванова? – наигранно спросил он.
– Нет. Уже. – прошептала бабушка.
– А был? – удивился отец. – Что-то я не знаю такого.
– Был. – Бабушка с усилием произнесла. – Твой дед.
Отец присвистнул.
– Вот-те на-те! Всю жизнь жил, а оказывается, деда своего не знаю. – Отец выглядел до того обескураженным, что Саньке стало его жалко. – Это по отцовской что ли линии? А Пётр Данилович мне тогда кто?
– Дед, – выдохнула бабушка. – Но он на твоей бабушке женился, когда твой папа уже в школу пошёл. Он твой дед, он тебя вырастил. Он даже фамилию бабушкину взял.
Вовка ёрзал за столом. Неловко оказаться в эпицентре семейного землетрясения, а похоже к этому всё идёт. Вовка встал. – Пойду я. Мне алгебру ещё делать.
Санька был рад, что он ушёл. Разговор получался непростой. Бабушка волновалась так, словно Санька спрашивал о страшной тайне. А в чём тайна-то? Мало ли кого отчимы вырастили. Да половину человечества.
– Мам, а ты его помнишь? – спросил отец.
– Ну как я могу его помнить? Он на войну ушёл, когда твоему отцу три месяца было. А мы с папой познакомились в институте.
– Дед… погиб? – отец достал таблетку валидола и для себя.
– Пропал. Жена ждала. А потом перестала о нём говорить, чтобы прошлое не ворошить. Чего ребёнку лишний раз напоминать такое. – Бабушка заплакала. – Саша, откуда ты о нём узнал? Скажи нам, что с ним случилось?
Санька растерялся. Взрослые почему-то считают, что ему известно больше, чем им. Но он сам впервые слышит об этом Ване. Прадедушке Ване. Как то есть прадедушке? Боец из снов был совсем молодой, лет двадцати. Чушь какая!
– Ба, а фотография его есть у тебя?
Бабушка растерянно посмотрела на шкафы. – Не знаю, Сашенька. Я поищу.
Чай допили молча.
По дороге домой Санька нёс авоськи, и его совсем не волновало, как посмотрят на него знакомые. Тяжёлые сетки с банками варенья врезались в ладони плетёными ручками, но Санька этого не замечал. Понять бы, что с ним происходит? Что-то странное вошло в его жизнь с этими снами. И это странное стало управлять его жизнью. Санька был и напуган, и заинтересован. Хотелось скорее уснуть, чтобы спросить у человека из сна, тот ли он Ваня, о котором говорила бабушка. Дома Санька быстро переоделся и нырнул в постель.
– Саня, – мать заглянула в комнату. – Ты не заболел? Ужинать будешь?
– У-у, – промычал Санька и укрылся с головой.
Мать осторожно прикрыла дверь, и Санька услышал, как она звякает чем-то в кухне. Отца кормит. Санька зажмурил глаза, но сон не шёл. Он слышал, как разговаривали родители, как голосил телевизор, как наступила тишина, которую изредка нарушал скрип пола. Отец курить ходил. Тоже уснуть не может. «Да уж, уснёшь тут, когда бог знает что происходит» – подумал Санька и провалился в сон.
Сегодня вода золотилась на солнце, скала нависала над морем, и люди, –Санька впервые заметил, что кроме Вани здесь ещё очень много людей, – напряжённо вглядывались в горизонт. Санька услышал, как едва слышно Ваня произнёс: «Транспорт ждут ». «Какой транспорт?» – не понял Санька. «Известно, какой» – Ваня усмехнулся. – «Домой хотят. Жить хотят». «А ты?» – испугался Санька. «И я хочу. Ой, Саня, так жить хочется!» – Ваня криво усмехнулся. Саньке стало страшно. Он поспешно спросил: «Ваня… Иван, а ты мой прадед?» – и сам смутился глупости сказанного. Ваня кивнул. «Выходит, Саня, что так». Вдруг заухало, загрохотало. «Где ты?» – прокричал Санька. – «Как тебе помочь?». Небо потемнело, уши резал противный звук скрежещущих по скале пуль. Совсем рядом. Страшно близко. «Где ж мне быть?» – удивился Ваня. – «На тридцать пятой. Найди…» Всё завыло, потом смолкло. Санька видел, как коршунами налетают самолёты, как краснеет вода в море, как Ваня, не обращая на него внимания, тащит на себе куда-то вниз раненого солдата. Всё это происходило в абсолютной, звенящей тишине.
Санька проснулся от того, что мать трясла его за плечо. Он сел на кровати. Мама раскрывала рот, но слов не было слышно. Появился в дверях отец, покачал головой. Мать трогала Санькин лоб, смотрела его горло, плакала. И всё это – беззвучно. Отец положил на кровать Санькины вещи, и Санька понял, что надо одеваться. Он оделся, родители вывели его из квартиры за ручку, как маленького и повезли куда-то. В больницу. Заспанная тётка-врач что-то записывала с маминых слов. Саньке подумалось, что его жизнь стала похожа на телевизор с выключенным звуком. Больничная тётка всполошилась, побежала куда-то и вернулась с высоким грузным и тоже заспанным врачом. «Чего это они все тут сонные?» – удивился Санька и посмотрел в окно. Чернота. Значит ещё ночь. Зачем его привезли? Он позволял себя сгибать, ощупывать, стучать молоточком, слушать пульс. Врач заинтересованно разглядывал его, как редкое животное. Санька послушно выпил жидкость в стаканчике, не почувствовал ни вкуса, ни запаха. Врач звонил по телефону и, наверное, зачитывал кому-то записи дежурной тётки о нём, Саньке. Ну и пусть. Пусть делают, что хотят. Саньке всё равно. Он улёгся на кушетку досмотреть сон и закрыл глаза. Сна не было. Была холодная пустая темнота. Санька очнулся от того, что его снова тормошили.Теперь врачей было много, полная комната. Мать плакала, отец сидел бледный и держал её за руку. Саньку снова крутили, вертели, смотрели язык, стучали по коленкам, и всё это вызывало у врачей непонятную радость. Санька покорно, как марионетка, выполнял их просьбы. Сначала он не мог понять, чего от него хотят, но потом пожилой задумчивый врач стал писать ему записочки, и Санька выполнял написанное. Саньке нравился этот доктор. Он вызывал доверие. То ли своей сединой, то ли спокойными умными глазами, то ли чем-то ещё, что невозможно уловить, но врач Саньку успокаивал одним своим присутствием. Врач написал вопрос: «Что вы слышите?» Санька написал ответ: «Ничего». «Совсем ничего?» – «Тишину», – подтвердил Санька. Врач покивал и пошёл разговаривать с родителями. Мама написала Саньке записку: «Тебя кладут в больницу. Мы придём утром. Любим тебя. Держись!» Санька кивнул. Родители ушли. Саньку отвели в отделение, дали пижаму и уложили спать. Утром его подняли, мерили температуру, брали анализы, обследовали на каких-то аппаратах. Приходили врачи, чаще всех заходил седой задумчивый доктор, с которым он переписывался. Санька безропотно и безразлично всё выполнял, надеясь скорее лечь спать. Спать хотелось невыносимо. Но снов больше не было. Санька проваливался в чёрную пропасть, отключался. Не было ни моря, ни Вани, ничего.
Потом вернулся звук. Резко, так что по ушам резануло. На Саньку вдруг обрушились разговоры соседей, шум телевизора, лязг и голоса из коридора. Он зажал уши руками и застонал. Мальчишка с соседней койки выскочил в коридор и заорал: «Он слышит! Он слышит!» В палату снова набилось полно народу, теперь кроме врачей здесь были ещё и любопытные больные из других палат. Санька занырнул под одеяло. Пришёл седой доктор и всех разогнал по палатам, а Саньку отвёл в ординаторскую.
– Да, напугали вы нас, молодой человек.
– Я сам напугался, – буркнул Санька и впервые почувствовал, что произошло что-то непонятное, и это и вправду было страшно.
– Редкое явление. Контузия. Как это вас угораздило?
– Контузия? – не поверил Санька.
– Представьте себе. Редкий случай. Поделитесь опытом.
Санька молчал. Рассказать, что война приснилась и его оглушила? В дурдом отправят. Соврать? А что тут придумаешь? И зачем?
– Я не знаю, как это вышло, – выдавил наконец Санька.
Врач понимающе улыбнулся. – Значит, не знаете? Ну-ну. Что ж, идите в палату, вам нужно больше отдыхать.
Родителям разрешили навещать его в палате, и Саньке казалось, что мама тут живёт. Она всё время хлопотала и ще**тала, пытаясь его отвлечь от переживаний, как она думала. А ему хотелось тишины. Но в больнице тишины не бывает. Потом он сообразил попросить принести телефон и наушники и отгородился от посторонних звуков. Необходимо было подумать, вспомнить, что ему снилось перед тишиной. И он вспомнил. Ваня на какой-то тридцать пятой. Что это за тридцать пятая? Где она? Ваня сказал: «Найди». Как найти, не зная ничего, кроме номера? Что это может быть? Воинская часть? Высота? Километры? Нет, тогда было бы «на тридцать пятом». А он точно помнит, речь о тридцать пятой, о ней. Кто она? Вернее, что она? Где она? Как узнать? И тут же в голове мелькнуло: «Вовка! Вовка должен знать! Он же военной историей больной» Санька набрал номер.
– Привет! – сказал телефон придушенным Вовкиным шёпотом. – Что случилось?
– Вован, не спрашивай, потом расскажу. Скажи только, говорит ли тебе о чём-то название «тридцать пятая». Ну, в смысле войны?
– Шутишь? – Вовка перестал шептать. – Да там до фига чего тридцать пятого было! Подробнее скажи. Что ещё знаешь?
– Ну… Что ещё? Море вроде было.
– А, ну так это тридцать пятая береговая батарея, – поставил диагноз Вовка.
– Это что? – Саньке Вовкина абракадабра ни о чём не говорила.
– Севастополь. Вторая героическая оборона. – Вова почему-то обиделся. Он считал, что все должны знать то, что он знает.
– А подробнее, Вов?
– Подробнее не могу, у нас вообще-то контрольная. Я тебе после уроков позвоню.
– Лучше приходи, – неожиданно для себя пригласил Санька.
– Приду, – согласился Вовка. – Адрес скинь. – И отключился.
Санька отправил ему сообщение с адресом и задумался. Какая контрольная, выходные же? Ботаник он и есть ботаник. Жди теперь, пока ему учиться надоест. Ладно, попробуем без Вовки. А если посмотреть в интернете? Санька набрал в телефонном поисковике «тридцать пятая береговая батарея» и принялся читать. Да-а, теперь ясно…
Вовка примчался после уроков. Как обычно, взъерошенный и в разных носках. Сегодня это Саньку не раздражало.
– Совсем заучился? – сочувственно спросил он. – Ни выходных, ни проходных?
– Так среда же, – оправдывался Вовка.
Санька засмеялся.
– Мам! – крикнул он. – Какой сегодня день?
– Среда, – удивлённо отозвалась мать из коридора.
– А разве не суббота? – растерялся Санька.
Мать покачала головой. Ой, беда, беда. Да что ж это за возраст такой? И контузия эта – ну вот откуда она взялась? Не иначе как подрался и не говорит. Она снова уткнулась в вязание.
Вовка днями не интересовался. – Сань, а тебе зачем тридцать пятая-то? С чего тебя батареи заинтересовали?
– Прадед у меня там воевал.
– Круто! – У Вовки всё, что про войну, круто. – Погиб или эвакуировался?
– Не знаю. Ничего не знаю. Знаю только, что он там был. – Санька вздохнул. – Что делать, Вов?
– Искать.
– Как искать? Ты представляешь, сколько Ивановых было на той войне?
– Как все ищут. В архивах военных. Ты на тридцать пятую-то написал?
– Нет. А что писать? – Санька растерялся. – Их там 80 тысяч бросили, разве найдёшь?
– Дурак, что ли? – Вовка рассердился. – Их же в плен брали, документы на них заполняли. Может, он эвакуироваться успел. Может, погиб как герой. И что, что 80 тысяч, у тебя-то прадед один.
– Четыре, – поправил Санька.
– Что четыре? – не понял Вовка.
– Четыре прадеда у человека.
– Вот именно! – заорал Вовка. – Всего четыре и тех не знаем. Давай, пиши на тридцать пятую. Пиши в архивы. Ищи.
Санька вспомнил, как Ваня во сне сказал ему: «Найди». Может, он про это говорил? Найди меня, память обо мне найди. Плохо ему, видно, там. Без памяти-то. У Саньки что-то закружилось в голове: память, вспоминать, помянуть. Он закрыл глаза.
– Ты чего? – испугался Вовка.
– Ты, Вовочка, иди, – выпроводила его вошедшая в палату мать. – Устал Саша.
– Иди, – согласился Санька. – Я ничего. Я полежу немного. Спасибо, Вован!
Вовка ушёл. Мать тоже ушла. Думала, Санька спит.
Пришёл седой врач. Сел рядом и долго смотрел на Саньку. Потом сказал: – Вы же не спите, молодой человек, и мы с вами оба это знаем.
– И что? – спросил Санька, открывая глаза.
– Ничего, – пожал плечами доктор. – Просто если мы с вами не установим причину вашей болезни, боюсь, вам поставят неправильный диагноз. И будут лечить мозги. А они у вас совершенно здоровы.
– Откуда вы знаете? – не удержался Санька.
– Уж вы поверьте моему опыту, – улыбнулся врач.
– А что же тогда у меня за болезнь?
– Вот это я и хотел бы узнать, – сказал доктор, выходя из палаты. – Как надумаете побеседовать, милости прошу.
«Не дождётесь!» – подумал Санька. Я расскажу, что мне война снится, а потом что? Лечить начнут? Скажут, в стрелялки переиграл? Или ещё что похуже. Никому ничего нельзя рассказывать, решил Санька. И тут же, вопреки логике почему-то пошёл в ординаторскую и всё рассказал седому врачу. Про сны, про Ваню, про 35-ую Береговую Батарею. Доктор кивал, словно давно уже обо всём догадался.
– Вот и славно, – сказал он. – Завтра мы вас выпишем.
– Домой? – удивился Санька.
– Конечно, домой. Вы человек здоровый, незачем больничное место занимать.
– А… контузия? – осторожно спросил Санька, боясь, что доктор передумает.
– Бывает. – Врач развёл руками. – Ничего не поделаешь, острый приступ прорастания.
– Чего приступ? – Саньке показалось, что он ослышался.
– Синдром Касторской*. «Почему же мне снится война, на которой я не был?»
Санька с подозрением смотрел на доктора – тот сам-то с головой дружит? Приступ прорастания, с ума сойти.
– Я не псих? – спросил Санька. – Это нормально?
– В смысле, нормально ли, что вам снится война? Это закономерно. «Ребятам, родившимся после войны, за нас отоснятся военные сны.» Борис Вахнюк,** кажется, сказал. Память предков.
– И что мне теперь с этим делать? – закричал Санька. – Всю жизнь во сне войнушку смотреть?
Доктор вздохнул. – Жить. Вам теперь с этим жить. Это не войнушка. Это война. Ищите прадеда. Найдёте – полегчает.
– Спасибо, – проворчал Санька. – А можно мне сегодня домой?
– Идите, – отпустил врач. – Родители пусть встретят.
Санька пошёл собирать вещи. Мать засуетилась, побежала советоваться с врачом, вызвала отца. Саньке было непонятно, зачем всё это. Обычно они не носятся с ним так. Напугались, когда он оглох. Мама сказала, Санька тогда кричал сильно во сне, а когда она его разбудила, он ничего не слышал. «Ещё бы!» – подумал Санька. – «Оглохнешь после этих взрывов».
Родители и дома продолжали суетиться вокруг него, как будто он приехал издалека и ненадолго. «Конечно, я же у них один» – осознал вдруг Санька. – «У них кроме меня никого». Он впервые понял, что никого – это совсем никого, совсем. Пусто. «А у Вани были братья и сёстры?» – подумал он.
Вечером зашла навестить бабушка. После долгих расспросов о здоровье она вытащила из сумочки свёрток. Санька почувствовал, как внутри всё напряглось, он сразу догадался, что в этом свёртке. Бабушка достала старые фотографии с ажурными краями. Даже не чёрно-белые, а какие-то коричнево-жёлтые фотографии, привет из прошлого века. Семьдесят лет лежали и даже больше, а вот всё можно разглядеть – и как одевались, и какие причёски носили, и как в глаза фотокамере смотрели. Санька пер*бирал фотографии и вдруг отложил одну. «Это он. Это Ваня.» Бабушка ахнула: «Откуда ты знаешь?» Отец молча разглядывал снимок.
– Я его вижу. Во сне, – признался Санька.
Мать заплакала. Отец так же молча как фотографию, рассматривал теперь сына. Бабушка выловила из сумки валокордин и капала его себе в чай. Санька видел, что они напуганы, потому что не знают. Не знают, что было. И он рассказал. Как защищался окружённый Севастополь. Как адмирал Октябрьский передал командованию, что воевать больше некому и покинул осаждённый город. Как осталось восемьдесят тысяч бойцов и среди них Ваня. Как они сражались. Как выживали без воды, еды, боеприпасов и лекарств. Как не могли их забрать наши корабли. Как море в Казачьей бухте было красным, а скалы – чёрными от крови. Как до последнего патрона отстреливалась 35-ая Береговая Батарея. Как они ходили в атаку без оружия и голыми руками дрались. Как обессилевших, потерявших сознание их захватили в плен. Как колонну пленных вели по Крыму, и когда голова этой страшной змеи уже вошла в Бахчисарай, хвост ещё был в Севастополе. Как из немецких концлагерей после Великой Победы этих заключённых перевели в советские лагеря. Как их судили за измену Родине – их, преданных Октябрьским и Петровым и защищавших Родину до самого конца. Как их не брали на учёбу и работу из-за трёх слов «госпроверку не прошёл». Как они отказывались от своих семей, чтобы не ломать жизнь близким. Как их величайший подвиг стал их позорнейшим клеймом. Санька говорил и говорил, захлёбываясь в словах. И когда он всё это сказал, ему стало легче. «И я не знаю, как с этим жить», – закончил он жалобно. – «И я не знаю, что делать».
– А Вовка куда письма послать сказал? – спросил отец. – Садись, пиши. Вот и компьютер твой сгодился.
Первый раз они все вместе вот так сидели. Объединённые одной болью и одной целью. Впервые Санька почувствовал, что они семья. И что семья – это больше чем здесь и сейчас. Гораздо больше. Семья – это и есть то, чем можно гордиться. Это нельзя купить как джипы и другие вещи. Потому что семья – это люди, память, род. И у него, у Саньки, это есть. И это главное.
В эту ночь ему приснился Ваня. Он был ранен, Санька это понял. Скорее почувствовал, чем услышал, как Ванины запекшиеся губы произнесли: «Спасибо!». Он с трудом пожал Саньке руку. И больше уже не снился никогда.
А потом всё как-то затянулось, зарубцевалось. Санька почти забыл. Он спешил в школу, он теперь почти жил там. А что школа? Это же не минное поле. Хочешь – учись. Санька хотел. Иногда он задумывался: «А кем бы стал Ваня, на кого бы он стал учиться?». И от этих мыслей Саньке хотелось учиться за пятерых. Оказалось, что и физичка, и математичка, и немка ничего против него лично, против Саньки Иванова, не имеют. Они по-своему стараются как лучше, это их работа. Санька даже жалел их немного, ведь не все ученики такие, как Вовка. С Вовкой они часто разговаривали и вместе что-то изобретали. Однажды Бобров обозвал Вовку при всём классе, и Санька спустил его с лестницы. Подумаешь, каратист. Санька как-то сам не заметил, когда перестал бояться. Иногда по дороге из школы он заходил в церковь зажечь свечи, чтобы Ване и остальным прадедам, которых Санька не помнил, было светлее.
И вдруг пришёл ответ. Из архива. Отец взял отпуск. И сказал, что Саньке придётся пропустить школу. И они поехали. К прадеду. В Севастополь. С поезда они сели в автобус. И всё боялись проехать, но водитель сказал, что Казачка в самом конце. Автобус остановился, водитель объявил: «Тридцать Пятая!», и все в автобусе затихли и с пониманием смотрели на них. Санька и отец перешли дорогу и увидели Пантеон. Экскурсоводы повели их по руинам. Они спустились по винтовой лестнице на 27 метров, туда, где были тогда бойцы. Внизу было тускло и сыро. И Санька узнал это место. Он видел его не раз. Восковые слезинки свечей у стены Памяти падали в песок красными пятнами. Как кровь на раненой крымской земле. А когда они вышли из музея, Санька смотрел на парней и девушек в купальниках, которые танцевали на крышах машин*** здесь, на этой огромной могиле, и не осуждал их. Он понимал, что они просто ещё не знают, где лежат их прадеды. Просто в них это ещё не проросло.
* Касторская Елена – выпускница Бийского лицея-интерната, г. Бийска Алтайского края. Автор стихотворения «Почему же мне снится война,
на которой я не был?».
**Вахнюк Борис – автор стихотворения «Солдатские сны» («Мне что-то не снится война на войне»).
***Летом 2010 года рядом с руинами 35-ой Береговой Батареи, где находятся не погребённые ещё останки воинов Великой Отечественной, проходила Автоэкзотика.
http://forum.sevastopol.info/viewtopic.php?f=1&t=351752
|
22 апреля 2012 0:54 - Посвящение!
Моя бабушка - Аптова Анна Иосифовна не принимала участие в боях: во время войны они работала ревизором в Комитете Народного контроля РСФСР. Она не любила рассказывать об этом тяжелом для всех времени. Я знала немногое, например, что она вывозила свою семью из Ставрополя на последнем поезде, а за ними по пятам уже шли немецкие части, что у нее был литер, подписанный самим Сталиным. Как-то, в порыве откровенности, бабушка рассказала такую историю: мой дед перед призывом работал Управляющим Краевым Промышленным банком г.Ставрополя и один из его заместителей оказался немецким шпионом. Когда немцы заняли Ставрополь, он предоставил им списки коммунистов- работников банка и членов их семей и, кто не успел эвакуироваться, был расстрелян. Моя бабушка и мой отец в этом списке были первыми!
Но хотела я рассказать вот о чем! В ГАРФе сохранилось личное дело моей бабушки, члена ВКПб с 1924 года - 72 листа. В основном, это ее отчеты о проделанной работе, докладные министру и донесения-донесения-донесения на ее профессиональную непригодность и несоответствие ВЕЛИКОГО ЗВАНИЯ КОММУНИСТА! Я приведу только две выдержки из этого дела. По результатам проверки 32 семьи военнослужащих, находящихся на фронте, льготами могут пользоваться 29 семей. Из донесения на нее было написано, что в связи с ее профнепригодностью, по отчетам членов райкома партии, льготами могут пользоваться только 12 семей военнослужащих. Министр признал ее результаты проверки правильными. И таких дел там много.
За период с 01.1942 г. по 10.1942 г. - время,проведенное в командировках составило 125 дней;
за период с 10.1942 по 06.1943 г. - 101 день;
за период 2"-го полугодия 1943 г. - 140 дней,
за 1944 год - 224 дня.
Кажется, но что могла совершить героического обычный ревизор. Я сидела в тихом архиве, за окнами мирно и лениво падал снег, а у меня перед глазами всплывали лица этих людей, которым она помогла, рискую своей жизнью и свободой,имея двух детей, не оставила их семьи голодать, не дала засадить в тюрьму невинно оклеветанных.
Низкий поклон вам всем, кто сумел пережить эту войну, не сломался, не прогнулся, выстоял.
А всем нам, сегодняшним и теперешним: когда будете думать, как вам плохо, вспомните своих ПРЕДКОВ, и жизнь вам покажется раем.
Меркулова Людмила Борисовна.
|
17 апреля 2012 12:08 - Снигирев Дмитрий Семенович .
 Снигирев Дмитрий Семенович проживает в селе Березовка Пермского края .
Воевал в составе 233-го отдельного танкового Могилевского Краснознаменного полка и 23-й отдельной гвардейской Ельнинской танковой бригады .
|
13 апреля 2012 13:55 - Мой отец Голуб Анисим Михайлович
 В процессе работы по родословной фамилий Голуб, Ткаченко (с. Еленовка Донецкой области) было документально установлено, что 6 представителей этих фамилий погибли или пропали без вести в годы
Великой Отечественной войны. Мой отец Голуб Анисим Михайлович воевал в составе Действующей армии
с 1942 по 1945 г.г., участвовал в форсировании Днепра, в боях за освобождение Киева, Корсунь-Шевченковского, Лиепаи. Войну закончил в Румынии. Награжден орденами и медалями.
А вот что удалось выяснить с помощью Совета ветеранов Солонянского района Днепропетровской области:
Мой двоюродный дядя Голуб Сергей Демьянович родился в семье бедного сельского кузнеца. Детство и юность его прошли в с. Еленовка Ольгинского (ныне Волновахского) района Донецкой области. В 1927 году энергичного и инициативного юношу односельчане избрали председателем сельсовета, а в 1929 году он ушел служить в Красную Армию. В 1933 году Сергея Демьяновича после демобилизации направили на учебу в Днепропетровскую высшую партийную школу, после окончания которой он работал секретарем Солонянского райкома партии. Вихрем ворвалась война в мирную жизнь солонян. По решению областного комитета партии в районе был создан партизанский отряд, комиссаром которого был назначен Голуб С.Д. Во время одной из разведывательных операций группа, которой руководил Сергей Демьянович, попала в засаду и была схвачена фашистами. В составе колонны военнопленных Голуба С.Д. пригнали в с. Соленое. Бывший киномеханик, предатель Синченко узнал в колонне секретаря райкома партии Голуба С.Д.и сообщил об этом фашистам.
На глазах у всей колонны Сергея Демьяновича расстреляли. Последними его словами были:"Смерть фашистским окукупантам!".
На площади в центре села Соленое односельчане к 65-летию Победы соорудили мемориал погибшим воинам. На нем в числе других фамилий есть и фамилия Голуб С.Д.
|
8 апреля 2012 12:33 - мой дед Беспалов Фёдор Андреевич
мой дед Беспалов Фёдор Андреевич не успел сделать в жизни выдающихся дел ... кроме того, что дать стране двух сыновей и защитить Москву ... Он погиб 3.12.1941 у деревни Крюково, на подступах к Москве , в решающей битве ...
[ Изображение на стороннем сайте: 510f20ee467e.jpg ]
мой дед , гвардии рядовой, красноармеец Беспалов Фёдор Андреевич, фото 1941 год
Этот день...
В 1941 году дед Фёдор ушёл на фронт. В декабре 41-го в должности стрелка в составе гвардейского стрелкового полка №1075,
8-й гвардейской стрелковой дивизии , 2-го гвардейского стрелкового корпуса героически воевал на подступах к Москве у д.Крюково. Где и пал смертью храбрых. Похоронен на станции Крюково (ныне г.Зеленоград, р-н Москвы) в братской могиле. Установлен мемориал.
В честь павших написана песня:
Шел в атаку яростный сорок первый год.
У деревни Крюково погибает взвод.
Все патроны кончились, больше нет гранат...
Их в живых осталось только семеро, молодых солдат... «У деревни Крюково», слова С. Острового, музыка М. Фрадкина
...Панфиловская дивизия, пятясь, сдерживала гитлеровские части, рвавшиеся к Москве. У станции Крюково комбат Боуржан Момыш-Улы разорвал карту местности: Дальше нам карта не нужна, мы не отступим. Это про наших ребят, про панфиловцев...
Недаром в 1966 году именно от станции Крюково на пушечном лафете при всех воинских почестях в Москву перевезли прах неизвестного солдата. Известно только, что это был панфиловец.
В декабре 1941 года немецко-фашистскими войсками была занята практически вся территория современного района Крюково. Основные бои за Крюково вела 8-я гвардейская стрелковая дивизия имени И. В. Панфилова. За время боев со 2 по 6 декабря немцы приблизились к Москве на самое близкое расстояние, которое составляло всего 39 км. Противник сильно укрепил этот район - 60 танков и прочная оборона. Враг был на пороге Москвы, но не смог переступить последнюю границу...
30 ноября советские войска начали атаки по всему фронту обороны 16-й армии. Особенно жестокие бои шли в районе деревень Крюково и Пешки. Деревня Крюково переходила из рук в руки восемь раз. Враг сделал Крюково своим опорным пунктом. Каменные здания противник превратил в доты, между постройками в засадах находились врытые в землю немецкие танки. Фашисты стремились прорвать оборону советских войск во что бы то ни стало и дойти до Москвы.
В первых числах декабря войска 16-й армии генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского остановили продвижение немецких войск и перешли к обороне. В районе станции Крюково бои не прекращались ни на минуту. 354-я стрелковая дивизия обороняла Ленинградское шоссе и северную окраину Крюкова.
[ Изображение на стороннем сайте: f1d2cc623bc0.jpg ]
Ожесточенное сражение началось в 10 утра 7 декабря. Осколки снарядов покрыли всю крюковскую землю. У станции Крюково советские войска потеряли тысячи солдат и офицеров, но к вечеру 8 декабря враг был сломлен. Защищать Крюково довелось воинам 8-й гвардейской стрелковой дивизии имени И. В. Панфилова, 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала Л. М. Доватора и 1-й гвардейской танковой бригады генерала М. Е. Катукова.
[ Изображение на стороннем сайте: 20c2a400db2c.jpg ]
Станция Крюково и деревня Матушкино были последними населенными пунктами, захваченными фашистами в битве под Москвой. «Проклятый автобус до Москвы» не опаздывал, как говорили немцы, его просто не было. Красная площадь так и не стала для врага «промежуточной станцией».
Бог мой, да сколько ж взводов, рот, батальонов и полков полегли у станции Крюково, в 41 километре от Москвы?! Как-то не хочется, чтобы все они были неизвестными, хочется каждого солдата назвать по имени...
Когда немцев отогнали, похоронная команда "не смогла" найти и похоронить в декабре 1941 года всех погибших бойцов на этом поле боя. Потому что декабрь был многоснежный, с частыми и сильными метелями. Тогда было поднято и захоронено 38 воинов .
Только в марте 1942 года, когда начал таять снег, местные жители похоронили моего деда и ещё около 500 !!! его однополчан, погибших в декабрьских боях 1941 года.
Местные жители нашли у погибших бойцов документы – это были «Красноармейские книжки» и солдатские медальончики с домашним адресом.
Погибших бойцов похоронили в братской могиле на станции Крюково. Дед занесён в книгу памяти Курганской области.
[ Изображение на стороннем сайте: 987bcfd0a43f.jpg ]
1 декабря 2011 года прошла церемония увековечивания имён павших бойцов на обновлённом мемориале на ст. Крюково и имя деда выбито на мраморной плите под № 44 ... (исходя из официально заверенных списков комитета по увековечиванию)
[ Изображение на стороннем сайте: c694496e4fa2.jpg ]
Память о подвиге бойцов никогда не сотрётся ...
[ Изображение на стороннем сайте: a6833b935a6a.jpg ]
P.S. Только есть одна ложка дёгтя в этой истории .... и она от мин.обороны. Несмотря на все неопровержимые факты, на сайте "мемориал" значится два факта: погиб, захоронен (заверенный подписью военкома от 22.11.1991г.) и ещё один - "без вести "... Мин.обороны упорно не хочет признавать документ о погибших и захороненных , значащийся у них же на сайте и подтверждённый комитетом по увековечиванию в ноябре 2011... но военкоматы упорно футболят друг на друга и посылают на три буквы - "СУД"
Всё-же думаю, что понятия "РОДИНА" и чиновник мин. обороны не совместимы и не имеют ничего общего. Так как Родина это светлое, чистое, незабвенное...
|
25 марта 2012 17:27 - Мой прадед Филипп Алексеевич Котельников
Мой прадед Филипп Алексеевич Котельников, уроженец Вятской губернии 1906г.р., на
войне был сапером и умер в мае 1942г. в страшной бойне под Тверью. Там погибло около
миллиона русских солдат. Мир их праху! И моей, конечно, родовой плоти.
В семье письма и похоронка не сохранились. Да и семья собственно состояла только из
13-летнего сына Дмитрия (моего любимого деда), мать которого незадолго умерла при
родах двойняшек. Филипп так и сказал единственному своему сыну перед уходом на
фронт: «Не поминай лихом, Митька. Остаешься за старшего. Живи своим умом и не урони
фамилию Котельниковых».
Мало что осталось о прадеде, но главное – мой отец сумел найти его могилу в Тверской
области в 1996г. И я там был. Жаль, дед не дожил до этого момента.
Поэтому здесь я как бы расскажу своему погибшему прадеду как мы жили без него, жили
и помнили и старались быть достойными ему.
Его сын Дмитрий Филиппович Котельников, дед мой, захотел стать не летчиком, куда в
те времена стремились идти его однокашники, а стать моряком-подводником. Обладая
незаурядными способностями, он учился только на отлично, боксировал и плавал
вольным стилем по 1 разряду и претендовал на школьную золотую медаль. Но когда
стало известно летом 1942г., что отец погиб, его сын Дмитрий Котельников заявил в
школе, что не будет учить немецкий язык, даже если его исключат из школы.
«Я не будет учить язык врага, который убил моего отца - остальное меня не волнует.
Это моя принципиальная позиция».
Слава Богу, что учительницей немецкого языка (других в программе школы не
оказалось) была коренная эстонка и она заявила, что будет учить Дмитрия эстонскому
факультативно и ему таким образом позволили выправить аттестат для поступления в
ВУЗ. Но у всех преподавателей, да и учеников остались некоторые рефлексии по столь
твердому поступку молодого человека…
Потом мой дед, который так хотел успеть попасть на войну, но в 1945г. ему исполнилось
только 17 лет, сразу поступил в Высшее Военно-морское училище во Владивостоке,
стал флагманским штурманом и служил на некоторе время на базе в Японии (мой отец
был зачат потом в Порт-Артуре!) и стал там старпомом командира подводной лодки 613
проекта (любой человек в теме поймет, что это означает).
У меня были удивительные бабушка Ира и дедушка Дима. Во первых, они до седых
волос любили друг друга, а во вторых, они так забавно разговаривали друг с другом.
Бабушка, к примеру, всегда называла стул банкой, а веревку на балконе шкентелем. Ну а
спирт – шило ) Меня дедушка к 6-летнему возрасту выучил правильным командирским
командам к погружениям подводной лодки типа: «Продуть цистерны главного балласта».
Мой отец Сергей, тоже бывший подводник, помнится, чуть не поседел от неожиданности,
когда приехал из Москвы на дачу и услышал эту команду из уст собственного ребенка )
На даче у нас всегда на флагштоке развевался Андреевских флаг. А в день ВМФ был
праздник, да еще какой, ведь дед из Риги и Лиепаи перетащил к себе после отставки
нескольких друзей и «выбил» им квартиры.
Я знаю свою родословную из 14 поколений Котельниковых – у нас всегда была родовая
фамилия, мы были из поморов Русского Севера и всегда были свободными людьми,
основная профессия – купцы и ремесленники, делали все: утварь металлическую, сапоги
тачали, пищали настраивали….ну и воевали, конечно.
Но сейчас и здесь мне хотелось бы отразить малую частицу чуть необычной нашей
родовой памяти, музыкальной памяти:
- любимую песню моего прадеда я не знаю, но вот его выживший в войну
брат все время распевал – «За фабричной заставой, где закаты в дыму, жил парнишка кудрявый - лет 17 ему…»
перед войной братья работали в Горьком-Н. Новгороде
- деда – «Одинокая бродит гармонь» (он ее полюбил, когда сын Сергей учился в
музыкальной школе и до одури наигрывал эту обязательную мелодию на аккордеоне )
- отца – «Дом Восходящего солнца» - играя на гитаре эту мелодию, отец впадает в
транс ), а потом сразу переходит на подводницкую: «Зачем нам жены, зачем нам дети,
земные радости не для нас…”
- моя – много чего, люблю, например, песни Цоя
- младшего брата Вадима – «Бутылка кефира пол батона» и еще примерно 20 песен уже
супер современной тематики типа «Люди ночами делают новых людей».
Я родился в 1980г. в студенческой семье и имел счастливое детство: летом отрывался
в Подмосковье у любимого дедушки Димы или в Мариуполе на Азовском море у
бабушки Кати. Какие там бердянские бычки! А потом набирался сил и знаний в Москве в
Измайлове в авторской школе-самоопределения Тубельского. Великолепным учителем-
новатором, мы сами выбирали интересные для нас предметы, выбирали различные
советы, недопускали иногда туда учителей, а Тубельский был как высший неземной
разум. Мой отец с ним был знаком и никогда не вмешивался в процесс учебы, они
обсуждали историю предков Тубельского из Малороссии. Знаю только, что они оба
любили одну пород собак – таксы. Такса по имени Киви и была моей любимой собакой
в детстве. Как только я над ней дружески не издевался, нам всегда с ней и братом было
весело!
А ведь папа ее именем назвал свое издательское предприятие!
Например, в возрасте 10 лет я решил стать великим писателем - отец тогда занимался
издательским бизнесом, его редактор Людмила Бирюкова отредактировала мой текст –
и книга была издана небольшим тиражом. Это был апогей! Но потом я стал размышлять
о своем будущем и принял решение оставить беллетристику до лучших времен. Вот
наберусь жизненного опыта – тогда держитесь!
А пока я стараюсь следовать заветам своего прадеда:
«Живи своим умом и не урони фамилию Котельниковых».
Родион Котельников
21.03.2012
|
17 марта 2012 14:37 - Зюзликов Петр Филиппович
Справка:
Полковник в отставке Зюзликов Петр Филиппович Великую Отечественную войну встретил в Литве на границе с Германией. Проходя службу на строительстве государственного оборонительного рубежа с Восточной Пруссией на участие Паланга, Кретинга, Гарждай в звании военного инженера 3-го ранга, в должности начальника планово-производственного отдела строительства № 106, УНСа 107 Прибалтийского Военного округа.
1943, дед на фронте, где-то под Витебском
Свои заметки дед предварил следующим эпиграфом:
"Обращаюсь к молодому поколению: Великая отечественная война советского народа ничего общего не имела с предыдущими войнами по масштабу применения средств борьбы. Будущая война, если народы мира позволят развязать ее, будет не похожа на Великую Отечественную войну, но, главное, необходимо не теряться, не поддаваться панике, а продолжать выполнять поставленные задачи на основе Уставов и воинского долга, только тогда будет достигнута цель." х
22/06-1941 года в 4-05 часов я проснулся от грохота разрывов артиллерийских снарядов, квартира находилась в 10-12 км от границы с Пруссией, хутор у деревни Аблинга. Быстро оделся и бегом в штаб. На шоссе Гарждай - Андрияос, напротив штаба строительства встретил полковника Казберова и гл. инженера строительства Чайкина П.К., представился и тут же получил боевое задание. Назначен ответственным за разрушение бетонного (ЖБ) завода и плотины водохранилища на реке Аблинга. Через несколько минут по прибытии на завод, прибыла минно-подрывная рота во главе с командиром роты капитаном Шевченко и еще через полчаса автотранспортная рота с взрывчатыми веществами.
Все агрегаты и сооружения разрушить не удалось, плотину взорвали, когда немецкие бронетранспортеры и мотоциклисты были в непосредственной близости.
Оторвавшись от немцев прибыли к штабу строительства, от начальника строительства получил приказ: "С минно-подрывной и транспортной ротами двигаться в направлении г. Тяльшай". В дальнейшем указания будут даны в пути". Забегая вперед скажу, что встретились через год в районе г.Валдай.
Прибыв в г.Тяльшай в 22-23 часа, в тот жe день, и не встретив руководства строительством, (своего начальства) принял меры накормить людей (сутки ничего не ели). Найдя военные склады, нам разрешили не только накормить людей, но и загрузить все машины продовольствием. Еще не выехали за пределы города, как начался жесточайший налет авиации немцев, в основном бомбили военный городок, военные склады, где мы были, вокзал. Отъехав километров 20, мы сделали привал в лесу, недалеко от дороги, установили указатель "Управление строительством № 106" и не успели пообедать (поужинать), как прибыл, зам. начальника инженерных войск округа, генерал Шестаков (которого я хорошо знал). Расспросил нас, что думаем делать, куда движемся, поужинал с нами и поставил задачу, дать людям отдохнуть 2-3 часа и двигаться в Даугавпилс, подготовить ж.д. и шоссейный мост через Западную Двину (Даугаву) к взрыву, установить дежурство, мост взорвать по команде обороняющихся войск (связаться с ними).
Прибыв в Даугавпилс утром 24/У1-41 г., мы немедленно приступили к подготовке моста к разрушению. 26/У1-41 г. утром заехал генерал Шестаков, похвалил за проделанную работу, просил ускорить работу и приказал, как будет закончена подготовка к разрушению моста, оставить один взвод для охраны и дежурства на взрывной станции, а мне с остальными силами двигаться на старый государственный рубеж обороны в пос.Заситено.
Наш указатель "Управление строительством № 106" сыграл свою роль. Отступавшие от границы два строительных батальона нашего Управления присоединились к нам в Даугавпилсе, мы с ними поделились провиантом, передали в их распоряжение три машины ЗИС-5 и распоряжение генерала Шестакова идти на старый государственный рубеж обороны и немедленно приступить к расконсервации оборонительных сооружений, связаться с начальником инженерного округа генералом Зотовым В.И.
К утру 29/06-41 г. работы по подготовке моста к взрыву были закончены. Установлено дежурство на подрывной станции, наблюдение и охрана моста. Я собирался ехать в Заситено. Отступление наших войск на восток по дороге и нами подготовленному к разрушению мосту шло плотным потоком. Авиация немцев интенсивно бомбило движущийся поток по дороге, но на мост налетов не было. 29/06, примерно часам к 16-17, движение по дороге почти прекратилось. Отдельные машины на бешеной скорости пролетали через мост и кричали:"Саперы! Взрывайте мост, немцы рядом!"
На протяжении своего пребывания в Даугавпилсе я пытался связаться с военным командованием, с райкомом партии, куда меня направили местные власти, но тщетно, никого не найти; прибывают воинские части, связываешься, докладываешь кто ты и что делаешь, а через полдня никого нет. Части получили другой приказ и уходят.
Так к 16 часам 29/06-1941 года у нас, саперов, подготовивших мост к разрушению, ни с кем связи не было. Мы с капитаном Шевченко, находясь на взрывной станции, которая размещалась в насосной станции водоканала, недалеко от моста, просматривали дорогу и подступы к мосту и ждали действий войск, в прилегающих к реке лесах было много воинских частей. Только взаимодействовать с ними никто не желал, "ищите начальство", а найти было просто невозможно.
Надо было выполнять приказ генерала Шестакова на свой страх и риск.
Примерно в 16-16-30 на дороге показалась колонна немецких мотоциклистов, бронемашин и танков, по городу был нанесен удар авиацией, и когда танки уже спустились к мосту, а мотоциклисты въехали на мост и начали выскакивать из колясок мы взорвали мост, верно, обрушилось два основных пролета, так как вторая электросеть видимо при взрыве была повреждена. Убедившись, что мост разрушен, захватив подрывные машинки, мы, а нас было пять человек, покинули водокачку и скрытно от противника, который уже накопился на противоположном берегу, побежали, в сторону леса, где стояли наши машины. Но дойти до них нам не удалось. Как только мы подошли к лесу, на нас налетел целый взвод, отняли оружие, связали руки повели к командиру. Командиром оказался полковник, который кричал, что мы диверсанты и что он нас сейчас же расстреляет. Так как мы взорвали мост раньше времени, его артиллерия вся еще на том берегу, а мы трусы, испугались двух танков. Не расстрелял, а арестовал. Велел отвести в песчаному карьеру. У дороги и выставить пулеметный, караул.
Прошло, наверное, часа три-четыре, yже вечер. Думаем, про нас забыли, и вдруг по дорожке идет комкор (военный с четырьмя ромбами). Мы встали и он обратился ко мне, за что арестованы, я доложил, что по распоряжению генерала Шестакова подготовили мост к разрушению, а когда немцы были уже на мосту взорвали его. Сказал: "Подождите немного" - и ушел. Примерно через час прибежал офицер, снял караул и повел нас на опушку леса в направлении моста, где стояла большая группа командиров. Встретил нас все тот же комкор и говорит: "Т. Командующий, вот, они наши спасители-саперы". Команудющий пожал нам руки каждому, объявил благодарность за службу и находчивость и крикнул, назвал какую-то фамилию:"Запиши их и немедленно представить к награждению". Это был командующий Прибалтийским Военным округом, генерал-полковник Кузнецов, а комкор, как позже узнали, был член военного совета округа т.Богаткин.
Товарищ, который нас записал, выполнил приказ командующего - орден Красной Звезды мной был подучен в 1949 году, представленный к награждению в июне 1941 года.
После всего того, что с нами произошло, мы поспешили в расположение наших рот, которые оказались на месте, быстро собрались и двинулись на Заситино. Прибыв на старый оборонительный рубеж и отыскав наши батальоны, я поехал на доклад к начальнику инженерных войск округа т.Зотову, который приказал продолжать расконсервацию оборонительных сооружений на бывшей государственной границе и сказал, что на базе наших 2-х строительных батальонов, минно-подрывной роты и гражданского населения будет создан участок полевого оборонительного строительства, а я назначен его начальником. Передал мне карту с планируемыми оборонительными рубежами, вплоть до Валдая, и пожелал успехов.
В этой должности я состоял до первого января 1942 года. Первого января получил приказ и убыл к новому месту службы в штаб инженерных войск II Армии Северо-Западного Фронта.
Вот так... за неделю войны, студент строитель, не имеющий специального военного образования, с 1929 года бегающий по стране от репрессий, стал ВОИНОМ, и КОМАНДИРОМ...
|
15 марта 2012 12:29 - Мой прадед участник Великой Отечественной войны
Гапанович Дмитрий Антонович,
учащийся, г. Москва, участник проекта "Страница семейной славы 2010"
Мой прадед участник Великой Отечественной войны, народный артист СССР, кинорежиссер ОЗЕРОВ Юрий Николаевич (1921-2001)
Юрий Озеров родился в театральной семье 26 января 1921 года в Москве. Перед его глазами был замечательный пример отца, выдающегося артиста, тенора и педагога. Вся среда, окружавшая отца, была пропитана духом творчества. Театралами были дядья и деды. Сохранился снимок, где Станиславский, стоя рядом с матерью восьмилетнего Юры и Качаловым, как бы напутствуя мальчика, ласково положил ему руку на голову. Есть и другой вещий снимок, где мать, улыбаясь, общается с Юрой, а восьмилетний брат Коля прилег на колени сидящего на скамье отца с крепко прижатым к груди футбольным мячом.
Юра увлекался живописью, посещал художественную школу. По окончании средней школы в 1939 году поступил в Институт театрального искусства имени А. В. Луначарского. В том же году был призван в Красную Армию. В 1941 году рядовым связистом встретил начало Великой Отечественной войны.
Ю. Озеров прошел всю войну, как говорится, "от звонка до звонка". Окончил ускоренный курс Военной академии имени Фрунзе и получил назначение офицером связи Генерального штаба. В этом качестве ему довелось участвовать в битве за Москву, служить в штабах армий, принимать участие в разработке ряда крупных операций. Его боевой путь пролег от Москвы через Карпаты в Польшу и Восточную Пруссию. Участвовал в обороне Москвы, в освобождении Украины в составе 1-го и 4-го Украинских фронтов, в освобождении Польши в составе 2-го и 3-го Белорусских фронтов, штурмовал Кенигсбер
Во время штурма Кенигсберга Юрий Озеров загадал: если останется жив, то обязательно расскажет средствами кино обо всем, что видел, о своем понимании пережитого, о великой эпохе, в которую ему довелось жить. И майор Озеров остался жив...
После демобилизации осенью 1945 года он продолжил прерванное образование сначала на режиссерском, потом на театроведческом факультете ГИТИСа. Однако в следующем году поступил на режиссерский факультет во ВГИК. Учился вместе с такими мастерами кинематографа, как А. Алов, В. Наумов, М. Хуциев, Ф. Миронер, Н. Фигуровский, Г. Мелик-Авакян, Л. Файзиев, С. Параджанов, Ю. Вышинский.
К своей главной теме, загаданной еще во время войны, он пришел не сразу. Уже первые постановки режиссера обращают на себя внимание специалистов и прессы. Фильм "Арена смелых" (1953) получает главный приз на Международном кинофестивале в Венеции. С интересом был встречен фильм "Сын" (диплом Венецианского кинофестиваля, 1955). Фильм "Кочубей" стал одним из лучших фильмов 30-40-х годов (премия Всесоюзного кинофестиваля, 1958). А фильм "Фортуна" (о борьбе албанцев с итальянскими и немецкими фашистами, снятый в содружестве с албанскими кинематографистами) вывел Юрия Озерова на международный уровень киносотрудничества. Ярким получился фильм "В праздничный вечер", а картина "Большая дорога", снятая в содружестве с чехословацкими кинематографистами, была выдвинута на соискание Ленинской премии и с успехом демонстрировалась за рубежом.
Теме Великой Отечественной войны Ю. Н. Озеров посвятил без малого 30 лет творческой жизни. Из 30 поставленных им фильмов 18 посвящено военной теме.
Главной его работой, в которой он проявил себя как выдающийся мастер батальных сцен, стала цветная широкоэкранная широкоформатная киноэпопея "Освобождение" в шести фильмах, созданная в соавторстве с главным оператором И. Слабневичем, художником А. Мягковым и в творческом содружестве с Ю. Бондаревым и О. Кугановым. Приступая к работе над картиной, Озеров писал: "О войне снято много фильмов, но то были фильмы, где показывались отдельные эпизоды войны, типичные, но придуманные, не конкретные... Мне хотелось рассказать о войне в целом, показать, какой она была, сделать фильм в жанре исторической хроники".
В эпопею вошли фильмы "Огненная дуга", "Прорыв", "Направление главного удара", "Битва за Берлин", "Последний штурм". Творческая и гражданская позиция режиссера-постановщика Озерова, его военный опыт офицера-фронтовика позволили ему с большой эмоциональной силой воздействовать на зрителя.
Фильм "Освобождение" получил главный приз на Всесоюзном кинофестивале в Тбилиси, неоднократно показывался по всесоюзному телевидению, стал событием культурной жизни, общественно-социальным фактом, направленным против фальсификаторов истории. Ю. Озеров писал: "Незадолго до того, как я взялся за работу над "Освобождением", на Западе вышло несколько фильмов о войне, где была смазана или принижалась роль Советской Армии, извращалась история. И мне, старому солдату, было нестерпимо обидно видеть подобные ленты". При работе над "Освобождением" Ю. Озеров провел многие часы в беседах с маршалом Жуковым, помогавшим создателям фильма советами.
Эпопея "Освобождение" сразу же оказалась в центре внимания международной общественности. Торжественные премьеры фильма прошли в 115 странах мира. Авторский коллектив киноэпопеи в 1972 году был удостоен Ленинской премии.
Следующей крупной работой Ю. Озерова стала киноэпопея в четырех фильмах "Солдаты свободы", созданная в творческом содружестве с киностудиями Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии, Италии. Этот фильм - об истории антифашистской борьбы, проходившей в разных странах. Заслуга Озерова и его коллег в том, что впервые в мировом кино было создано произведение, охватывающее большой исторический период, включающий героические эпизоды истории каждой страны, участвовавшей в борьбе с фашизмом. В фильме "Солдаты свободы" Ю.Озеров развивает принципы реконструкции истории, найденные в "Освобождении".
В жанре исторической хроники сняты и четыре фильма "Битва за Москву". В них нет ни одного вымышленного персонажа. В этом фильме Ю. Озеров выступил и как автор сценария. Международная премьера этого масштабного кинопроизведения состоялась в год 40-летия Победы и стала центральным событием XIV Международного кинофестиваля в Москве.
Галерею военных картин Озерова венчают киноэпопея "Сталинград" (1986), "Ангелы смерти" (1992), "Великий полководец Г. К. Жуков" (1996), а также телевизионный киносериала из 24 фильмов "Трагедия века" (1994), посвященный 50-летию Победы.
Своим творчеством Озеров утвердил жанр военно-политической киноэпопеи и сделал это благодаря своему уникальному таланту - умению сочетать высокую художественность кинематографического образа с документальной точностью исторического факта. Поставленные им фильмы стали неотъемлемой частью кинолетописи эпохи.
|
14 марта 2012 23:30 - Воспоминания
В преддверии 9 мая...
Скоро 9 мая. День Победы. Не знаю, как теперешние ребятишки, а вот помню раньше, в годы своего детства, я любил рисовать Войну, и чтобы обязательно самолёты с чёрными крестами горели и падали, а наши "ястребки" с красными звёздами победно взмывали ввысь. Конечно, Война дело вовсе даже невесёлое, кто спорит. Только помню я, как Юрий Владимирович Никулин рассказывал, как встретились случайно две разведки на дороге, наша и немецкая. Наша в одну канаву залегла, а немецкаю - в другую. Лежат. Ждут... И вдруг от страха и напряжения один из солдат громко...пукнул... Ну какая после такого война, разошлись миром...
А вот эту историю нам дедок один рассказывал, деревенский и подвыпивший... Стилистику по мере возможности постараюсь передать...
"В военные годы, милыя, служил я, значть-ца, в авиации. Ну, не на ястребках летал, а, так, штоб не соврать, на кукурузнике, почту возил и секретныя донесения. И вот раз лечу эт я с секретным пакетом в штаб хронта али корпуса - не помню, запамятовал. Ну, вот... Лечу, значть-ца, а по сторонам-то поглядываю - мессера-то, ить, шныряют вокруг, ищуть, значть-ца, рыскают...Мож, думаю, меня, мож, каво другова, а только должон я, значть-ца, довезти пакет секретный, доставить до маршала, али генерала, уж не знаю, врать ня буду... Ну, вот... И тут, откуль не возьмися, а из-за облаков на меня выскакиват Мессер, падлюка, и давай стрекотать из пулеметов. Ну, я, значть-ца, вираж закладываю, и он, падлюка, мимо меня - шасть! Ага... Смотрю, разворачиваетца и взад летит, на меня, значть-ца, снова атаковываит... Ну, я опять увернулся, мой-то самалёт медленнее литает, зато шибче поворачиваит... Осерчал вражина, загудел мотором и давай за мной гонятца по небу, и тут я уж маненько взопрел, значть-ца и испужалси, честно тебе говорю... Ага... А потом думаю - врёшь, не дамси, омману тебя... Ага. Ну, вот... Он, значть-ца, только в хвост ко мне пристроился, а я в пике... Ага... Смотрю, он, падлюка, за мной... Я газу давлю педаль до пола, и он прибавлят... И тут я - РАЗ! по тормозам!!!, а он мимо меня и в землю!..
Вот так я и жив, сынок, осталси, и секретный пакет доставил... Плехни-ка, сынок, еще водочки, коль не жаль хронтовику..."
|
|
