Воспоминания

Воспоминания Мерзлюкина Семена Яковлевича 1915г.р.
Призвали меня в армию 25.06.1940г. в. Томске. Привезли на Украину, в д. Калиновка нас построили, рассортировали в зависимости от образования и стали учить стрелять из артиллерийских орудий. Я сказал, что имею 6 классов образования, так я оказался в 137 гаубичном артиллерийском полку больших мощностей, где и принял присягу 18.08.1940г. Был наводчиком 203мм гаубицы, расчет состоял из 15 человек. Полк наш был Краснознаменным. Учувствовал в Финской войне. Было в нем 5 героев Советского Союза. С мая 1941 года полк находился в летних лагерях под Винницей вблизи поселка Юзвино (30 километрах от г. Винницы).
22 июня 1941г. был солнечный день, солдаты и офицеры были на речке. Личному составу объявили, что фашистская Германия без объявления войны внезапно напала на Советский Союз. Офицеры были вызваны в штаб, а мы, солдаты, брошены на произвол судьбы. Не дождавшись командира, расчет, в котором я служил, пешком ушел в сторону Винницы, это спасло нас от плена. В Юзвино увидели, как офицеры садились в грузовики и уезжали в сторону Винницы. Отступали все в панике. Мы с ребятами посидели, покурили и двинулись пешком дальше. Вскоре наткнулись на сборный пункт, где собирался 137 полк. Стрелять из 203мм гаубицы мы уже умели. Полк получил приказ двигаться к населенному пункту Бар. 27.06.41г. авиация противника уже осуществляла налеты на Винницу. 3 июня 1941г. было первое боевое крещение на Южном фронте, защищали переправы на Днестре. Для осуществления стрельбы орудия устанавливались перед пехотой, иначе пехотинцев можно было посечь. Первые дни и месяцы войны – это бесконечное, тягостное отступление. Стреляли и снова отступали. Своим ходом добрались до Никополя, а скорость нашей гаубицы 15км. в час. Несколько раз сами ремонтировали свою гаубицу. В районе Каменки-Днепровской держали оборону переправы через Днепр. Наши орудия были без прикрытия. Когда задача была выполнена, нас с орудиями, которые уже требовали капитального ремонта, погрузили в эшелон и по железной дороге отправили на Урал. После ремонта полк направили оборонять Москву. В декабре 41 стояли у ст. Лобня. Полк входил в резерв главного командования. Нас перебрасывали на самые тяжелые участки, где нужно было осуществить прорыв или усилить оборону.
С 4.12.41-8.11.42. 137 полк воевал на Волховском фронте. Для лучшей маневренности полк был поделен на 4 дивизиона. В районе ст. Мясной бор была попытка освободить армию Власова. Стреляли очень осторожно. В 42г. я уже был командиром орудия. Потом снова ремонт и вновь нас направили на Волховский фронт. Это уже был май 1943г. После прорыва блокады Ленинграда наш полк был обращен на переформирование. На базе 1016 и нашего 1196 полка была сформирована 108 гаубичная артиллерийская бригады больших мощностей. 1016 полк в военных операциях не участвовал. Бригаду направили сначала на Брянский фронт (24.5.43-1.8.43), а в августе 43г. на Воронежский фронт. На Курской дуге бригада участвовала в сражениях уже в подчинении 1 Украинского фронта. Освобождали Киев, Житомир, Тарнополь, Краков (не стреляли), Берлин, Прагу. В районе Шепетовки были стычки с бандеровцами. Когда отступали, то казалось, что нет конца и края нашим испытаниям, а как только стали освобождать наши города и села, то не успели оглянуться, а вот она, наша граница! А уж о Европе и говорить нечего.
Самые тяжелые бои были на Волховском фронте. Зима, холод, сырость и ГОЛОД. Армия сильно голодала да самого приказа Сталина о расстреле на месте за мародерство и расхищении солдатского пайка. После этого Приказа стали получать хлеб, сахар, табак. До этого кормились сами. Ночью выползали на нейтральную полосу за картошкой, которую осенью не убрали, пекли её в кожуре на раскаленной буржуйке. Нашему расчету повезло – у нас была соль, и был перец (подобрали у разбитой столовой). Немцы в это время закидывали нас листовками, призывали сдаваться. Только перебегать к ним никто не торопился. Кому мы нужны там, да и зачем нам чужая сторона. Каждый воевал за тот кусок земли, который его кормил, и где остались родные. Если сказать правду, то когда шли в бой, слова «За Сталина» никто и не кричал. Кричали - заставили.
Войну закончил в Тарнопольской 108 ГАБР БМ РГК в Праге старшим сержантом, командиром 11 батареи 203мм гаубицы № 205. В Берлине не был. Орудие стояло в пригороде и стреляло по Берлину. Мы в городе по улицам перемещаться не могло из-за габаритов гаубицы. Все-таки почти 18 тонн. На большие расстояния орудие два трактора тащили. Прагу освободили и бригаду в составе оккупационных войск направили в Кремс (Австрия). В Кремсе начались первые демобилизации. Вернулся в Томск в ноябре 1945г. Ранений не имею. Была только слабая контузия: несколько дней ходил как пьяный, не слышал, и шумело в голове. Пощадила меня война, а вот мою семью не пощадила. В Томске узнал, что жена моя и сын умерли с голоду. Перед самой армией женился, сына так ни разу и не видел. Интересный факт: я и мой отец, Яков Никифорович, воевали в одних местах, только он в 1 Мировую участвовал в Брусиловском прорыве, а я держал оборону на направлении Кишенев – Яссы. Побывал я и в местах, где родился мой отец. Это рядом с Прохоровским Полем, деревня Малая Псинка. Ни одной деревни целой не осталось. Люди разбежались кто куда. Так мой отец и не узнал, что стало со старшим братом и его семьей.
Мои командиры: 1 Украинским фронтом командовал Ватутин (погиб под Киевом от националистов), а потом Конев. Под его руководством дошли до конца войны. 17 дивизией прорыва командовал Волькенштейн С.С.; Командиром 1196 ГАП был майор Реутов, он же командовал 108ГАБР БМ (дошли с ним до Польши), после него был Самборский С.К.; начальник штаба Мисинчук. Мои однополчане: Выборнов, Луканин, Попов, Рябинин В.К., Усольцев Т.П., Юашев С.Д. Всех теперь не вспомню.
С Василием Карповичем Рябининым встречался в 1970г. Ездил к нему в гости в Ташкент. Вспоминали, вспоминали: и охоту на зайцев вспомнили и соревнования между батареями на лучшее содержание орудий. Вспомнили, как таскали на себе снаряды для нашей 203мм гаубицы, а это 100 кг. Много удивляло и нас: в Польше девушки были одеты в крепдешиновые платья, а полы в доме земляные. В Германии в городах в подвалах ни кто не жил, а в деревнях погреба были заставлены консервами, которые крестьяне сами заготавливали. Просили, что бы мы им отдавали пустые банки от американской тушенки. Мы тоже удивляли людей. В Польше пили пиво, так официантка пришла смотреть, не под стол ли сливаем мы его? Хорошего больше помнится.