https://korepanov1.narod.ru/Sait3/111b2.html1737 г., июля 29. Доношение старшины Каратабынской волости Таймаса-тархана Шаимова в Канцелярию Главного правления заводов о дозволении проезда по хозяйственным нуждам от Иртяшского укрепления в степи и до озера Аргази.
(Л.348) Имею я, нижеименованный, с прочими тарханы жительство близ Иреляжской1 крепости, из которой имеем нужды как я, так и прочие тарханы ведомства моего ездить в степь для копания сараны и кошения сен и на озера для рыбной ловли и добычи соли, к тому ж в русские ближние жилища для покупки харча и припасов. Токмо за нынешним от воров башкирцев замешанием до показанных мест без данного нам указа собою ездить не смеем и не допускают.
И ради того Канцелярии Главного заводов правления всепокорно прошу, да повелит о допущении меня и прочих ведомства моего верных башкирцев для показанных нужд в надлежащие места, (Л.348об.) где нам по способности явится, також и для снятия посеянного нашего хлеба близ озера Аргызы, которое по сю сторону Чебаркульской крепости, о допущении и о пропуске в пути впредь и возвратно в домы наши дать мне, всенижайшему, Ея ИВ всемилостивейший указ, как и прочим моей братьи-старшинам.
Ежели ж ведомства моего башкирцы верные, которые ворами взяты в неволю, и от оных будут уходить и явятся мне, таковых бы повелено было мне принимать. А ежели же где воры явятся, и таковых по присяжной моей рабской должности будем ловить и присылать к следствию, а верных, которые собою обратятся, объявлять в Екатеринбург неотменно.
О вышеписанном всепокорно прошу милостивого решения я, (Л.349) Уфимского уезду Сибирской дороги Каратабынской волости старшина Таймас-тархан Шаимов. (…)
(Подпись арабскими буквами.)
ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.695. Л.348-349. Подлинник.
1737 г., октября 25. Доношение сотника Мякотинской волости Янгильды Бигишева в Канцелярию Главного правления заводов о дозволении временно поселиться в землях заводского ведомства.
(С.312) Жительство я имел с домашними своими в оной Мякотинской волости в Иртяшской деревне. Из которой для опасности от воров башкирцев выехал и ныне живу в новой Синарской деревне в юртах с женами, детьми и с братьями своими, також и [с] работники.
А понеже и в оной Синарской деревне жить мне от оных воров не без страха и всегда имею от них предосторожность, токмо, от чего Боже сохрани, ежели оные нападут, оборониться мне за неимением крепости не из-за чего, и легко могут меня совсем разорить или умертвить. А хотя построенные Ея ИВ крепости близ оной Синарской деревни и есть, токмо без указу в оные меня не пустят.
И ради того Канцелярии Главного правления Сибирских и Казанских заводов с покорностию прошу, чтоб (…) повелено (С.313) было для защиты от оных воров меня с женами, детьми и братьями и [с] работники допустить близ оной деревни [в крепость] Багарякскую, или Щелкунскую, или в которой будет способнее, жить и о том дать мне Ея ИВ указ.
(Подпись арабскими буквами.)1
ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.680. С.312-313. Подлинник.
1738 г., декабря 14. Запись допроса полонянки Кисякбики Байрясовой (Катерины) в Канцелярии Главного правления заводов о побегах из Екатеринбурга.1
(С.67) 1738 года декабря 14 дня в Канцелярии Главного заводов правления присланная от абыза Махмута Мемеделина полонянка допрашивана, а в допросе сказала:
Родом она башкирка Катайской волости Сакаовой деревни, татарское ей имя Кисякбика Байрясова дочь, от роду ей 60 лет. Из оной волости полонена она русскими людьми в первое башкирское замешание, тому будет третий год, весною, токмо травы еще не было.2 А кто главным у русских был – не знает. И привезена в Теченскую слободу, а с Течи тою ж весною прислана сюда в Екатеринбург и отдана была учителю Кондратовичу3, у которого некрещеною жила с месяц, и потом крещена, и дано ей имя Катерина. Восприемником кто был – не упомнит, а восприемницею была здешнего бывшего протопопа4 жена его. По крещении от оного Кондратовича бегала до сего того году летом дважды, для того что, живучи здесь, по родственникам своим тосковала.
Впервые бежала с девкою-татаркою полонянкою, которая жила у Его превосходительства тайного советника Василия Никитича Татищева; вдругорядь – с бабою полонянкою ж. А к побегу первому подозвала ее означенная девка, а [к] другому бабу подзывала она, Катерина. И по поимке за оные побеги здесь наказывана: за первый – плетьми, за другой – кнутом.
А ныне в третьи бежала отсюд[а] она назад месяца с три ни от чего иного, но с глупости своей, ночною порою одна, и никто ее и она других пленных к побегу не подзывала. И, перебравшись чрез Исеть-реку ниже жила5, шла в башкирские жилища, не хватая русских6, пустым местом. И вышла в показанную Катайскую волость ведомства старшины Яйсана в деревню его. И ночевала тут только одну ночь у вдовых башкирок, которым, что беглая отсюда, она сказывалась. А Яйсана тогда дома не было, а сказывали ей, был он в Оренбурге. А назавтрее из той Яйсановой деревни ушла в свою Сакаову деревню и жила тут у башкирца Утляу Сакаова (С.68) дней с пять. В которой деревне и сын ее Бекчейтей живет. А кроме его иных у нее тут родственников нет. А от него, Сакаова сына, ушла за Урал-камень к верноподданному башкирскому старшине Мандару и жила у него недель с шесть. Которому она о себе, что беглая из Екатеринбурга полонянка и в Руси крещена, сказывалась. Токмо-де он ее более держать не стал и, дав пропускное письмо, с дачею одной подводы выслал ее от себя вон и велел ехать по-прежнему сюда в Екатеринбург. Которое письмо взявши, она возвратно и поехала. И приехав к башкирцу Дуванской волости Разге Байрясову, который живет на озере Иреляше, а ей будет брат родной, и ночевала у него две ночи. И в то ж время приехали ко оному Разге здешний переводчик Махмут Мемеделин да с ним двое башкирцев Яйсанова ведомства – сын его Карабаш да Сулемен Чернышев. Где они ее и взяли и вывезли в Тюбук, откуд[а] пойдут жилища русские. И с Тюбуку выслал он, Махмут, ее в Екатеринбург. А письмо, которое ей Мандар дал, она ему, Махмуту не казала и урянги7 издрала.
И, живучи в Башкире, питалась от них, башкирцев, и ела все с ними вместе8, и Богу молилась по их Закону, а не по христианскому. Слышала она на Иткуле, как вперед шла, Терсятской волости у башкирца – а как его зовут не знает – о беглой полонянке, которая жила в Екатеринбурге, Сызгинской волости деревни Улмякеевой башкирке Тюянбике Юмановой, которая-де незадолго до нее мимо оного башкирца шла, а ныне-де она живет в Кок-Юргатынской волости, а в которой деревне и у кого – не знает, а признавает, что в Таймасовом ведомстве. Да еще ж слышала она в Башкире о таких же беглых из Екатеринбурга полонянках-башкирках, кои с ней вместе русскими полонены: о первой от женок, как за Уралом жила, (С.69) что живет-де в Алинской волости у мужа своего башкирца Каратбая, а у кого она здесь жила и как ее зовут – не знает, а Каратбай из ведомства Кузямышева; о другой слышала от верноподданного Катайской волости ведомства Яйсанова от сотника его Кулужбая. А живет-де оная в Чердынской волости, а в которой деревне, и как ее зовут, и у кого живет, и кто тут старшина – она не знает же. А знает-де про нее и у кого живет, оный сотник Кулужбай. И об оных беглых полонянках о первой – переводчику Махмуту сказывала, а о других двух ему сказать позабыла. А кроме их о иных ни о ком не слыхала.
При том же спрашивана, нет ли у воров-башкирцев, кои с повинною и к присяге не приходили, какого намерения к разорению верноподданных, также и из Казачьей Орды и кайсаков приезжих для согласия к тому ж? На что она сказала, что о том не знает и ни от кого не слыхала. Только-де слышала, что верноподданные башкирцы Яйсан с товарищи человек стах в пяти ходили сего году на Казачью Орду и по возврате привезли полону тридцать, а убили при бою около сорока человек, да скота пригнали лошадей немало, а сколько подлинно – сказать не знает, только-де досталось на человека по четыре лошади. А те-де казаки9 ведомства Шихмамбетевых детей, где и их убили.
К сему допросу вместо новокрещеной Екатерины по ее прошению копиист Аврам Чернавин руку приложил.
Означенная женка-башкирка допрашивана чрез толмача Ивана Дуракова.10
ГАСО. Ф.24. Оп.1. Д.818. С.67-69. Подлинник.
