Любецкие: Минская губ. (Борисовский уезд) — д. Харчичи

[Находка] Любецкий Фёдор Харитонович: из хлеборобов в пекло 1915-го
I. Формуляр документа (по карточке РГВИА)
ФИО: Любецкий Фёдор Харитонович

Воинское звание: Рядовой

Воинская часть: 275-й пехотный Лебедянский полк

Место призыва: Минская губ., Борисовский уезд, Дмитриевская вол., д. Харчичи

Возраст: 20 лет (на момент события)

Сословие/занятие: Хлебороб

Семейное положение: Холост

Образование: Грамотен

Дата события: 25.07.1915

Место события: г. Герлиц (Görlitz)

Диагноз: Контузия спины и малокровие

Госпиталь: Лазарет №4 Всероссийского союза городов, г. Казань (прибыл 07.04.1917)

II. Мое видение этой истории
За этими короткими строками я вижу судьбу человека, чья юность пришлась на слом эпох.

Фёдор был простым парнем из белорусской деревни Харчичи. Запись «хлебороб» говорит о том, что он успел почувствовать землю, прежде чем в руки ему дали винтовку. Важная деталь — он был грамотным. Значит, семья Харитона Любецкого понимала ценность знаний, и Фёдор, вероятно, имел все шансы стать крепким хозяином.

Но наступило 25 июля 1915 года. Это было время «Великого отступления» — один из самых трагичных и тяжелых периодов для русской армии. Под городом Герлиц (это современная граница Германии и Польши) 275-й Лебедянский полк стоял насмерть, сдерживая натиск. Именно там Фёдор получил «контузию спины». Представьте: разрыв тяжелого снаряда, ударная волна, человека засыпает землей в окопе.

Меня больше всего зацепила разница в датах. Ранение получено в июле 1915-го, а в казанский госпиталь он попадает только в апреле 1917-го. Почти два года Фёдор скитался по этапным лазаретам и пересылкам. За это время он заработал «малокровие» — крайнее истощение. В Казань он приехал уже в другую страну: в апреле 1917 года старая империя уже рухнула, а в госпиталях витал дух революции.

Для меня эта карточка — символ стойкости. Несмотря на тяжелую травму позвоночника и истощение, Фёдор выжил, вернулся домой в свои Харчичи и дал начало следующему поколению. Глядя на этот документ, я понимаю, что наше право на жизнь было оплачено вот таким «немецким железом» в спинах наших прадедов.