https://forum.vgd.ru/1040/66958/ ru https://forum.vgd.ru/1040/66958/p1921035.htm#pp1921035 https://forum.vgd.ru/1040/66958/p1921035.htm#pp1921035 Вскоре дивизия заняла оборону, заменив на передовой ли-нии фронта измотанные и поредевшие подразделения. Бое-вые действия велись обеими сторонами. В интенсивной пе-рестрелке применялись все виды оружия. Активно действо-вала авиация. Она использовалась не только в боевых, но и в агитационных целях. Наши самолеты забрасывали лис-товки к немцам, а те к нам. Получив решительный отпор под Москвой, фашисты уже чувствовали, что в военных действиях наступает перелом и многие из них сдавались в плен. Однако устойчивого положения пока не было, фронт двигался то в одну сторону, то в другую. Немец был еще очень силен как в живой силе, так и в технике.<br><br>Как положено по боевому уставу, перед нашим полком бы-ло выдвинуто боевое охранение. Это было около взвода сол-дат во главе с командиром, которые располагались в 300-500 метрах перед основными частями. В этом охранении оказался и я вместе со своим вторым номером рядовым Са-воськиным. Мы были и одногодками, и земляками. Савось-кин был родом тоже из Мордовии, но он был русский.<br><br>Боевое охранение было вооружено автоматами, станковым пулеметом " Максим",  ручным пулеметом Дегтярева. Ну и<br><br>в придачу ко всему — наш ротный миномет. Взвод должен был охранять главные силы от внезапного удара, вести разведку и наблюдать за противником. Обо всех его передвижениях мы докладывали в штаб полка.<br><br>Мы с Савоськиным старались честно отрабатывать свой фронтовой хлеб. Расчет добивался хороших результатов в ведении огня по противнику. Достоинства ротного миномета в минувшей войне оказа-лись очевидными. Дальность прицела у него была от пятидесяти до восьмисот метров. Выпустишь мину в сторону противника и видишь, как она летит, превращаясь в маленькую птичку. Остро жалила "птичка", мы это тоже видели, немцы находились от нас на расстоянии гарантированного поражения.<br><br>За пищей ходили по очереди, группами человек по шесть, причем только ночью, ибо дорога до полковой кухни сильно обстреливалась. Даже в темноте нас сопровождали трассирующие пули. Обратно нужно было вернуться с припасами, которых хватило бы всему взводу до следующей ночи. Зато уж, добрав-шись до кухни, мы ели, как говорится, до отвала. Потом получали продукты и водку — по сто граммов на человека — и назад. Водка нужна была не столько для храбрости, сколько для обогрева — морозы в декабре сорок второго стояли под сорок градусов.<br><br>В боевом охранении без строжайшего соблюдения всех требований устава и воинской дисциплины бы-ло не обойтись. Ведь мы находились нос к носу с противником. Ежедневно кто-нибудь погибал или ока-зывался раненым. На место выбывших из строя сразу прибывала замена, и каждый занимал свою ог-невую позицию.<br><br>Была огневая позиция и у нашего миномета. Мы оборудовали ее с Савоськиным во вместительной во-ронке и посменно дежурили там, наблюдая за врагом и периодически ведя прицельный огонь. Если шел снег, накрывали миномет плащ-палаткой — не дай бог в ствол попадет влага.<br><br>Никогда не забуду прекрасное, тихое после ночного снегопада утро. Савоськин взял саперную лопатку и начал осторожно сгребать с брезента пушистые белые хлопья. В один из моментов он выпрямился, ви-димо, хотел выбросить снег из нашего укрытия. И тут же колени моего земляка подогнулись, он словно прислонился к краю воронки. Я окликнул его. Он ничего не ответил. Я посмотрел ему в лицо и увидел над его переносицей отверстие, из которого стекала кровь. Без единого звука мой ровесник и боевой то-варищ погиб от пули немецкого снайпера в полуметре от меня. Никогда мне не забыть этой смерти, хо-тя выпадали потом испытания и пострашнее.<br><br>Оставшись без второго номера, я был отправлен вместе с минометом в расположение части, а наше место в боевом охранении занял другой расчет. Я оказался в минометной команде. Мы получили боеп-рипасы, продукты сухим пайком и по приказу командования двинулись пешим порядком на север. Куда конкретно — никто не знал. Местность, по которой мы шли вдоль линии фронта, была открытой и контролировалась немецкой авиацией. Поэтому шли, в основном, ночью, а днем только в том случае, если на пути попадался лес. Иногда выходили вплотную к передовой, наблюдали "светлячки" трасси-рующих пуль, вспышки ракет, освещающих нейтральную полосу.<br><br>Кое-где горели села. Порой до нас долетали немецкие снаряды, но, к счастью, никого не убило и не ра-нило. <br><br>Через несколько суток, измотавшись от бессонницы и ходьбы по бездорожью, мы пересекли железнодо-рожные пути около какой-то станции и остановились ночью в маленькой деревушке. Жителей в ней не осталось, уцелевших домов тоже, повсюду были одни развалины да пепелища.<br><br>Отдохнуть после трудного марша не пришлось. То, что осталось от погребов, картофельных ям и ворон-ки от снарядов надо было, не дожидаясь рассвета, превратить в огневые позиции. Зимой не построишь окопчик за 10-20 минут. А на раскачку времени не оставалось.<br><br>Войска Калининского фронта, как потом выяснилось, стягивались сюда, чтобы освободить город Вели-кие Луки — он был главным стратегическим пунктом в нашем наступлении на Прибалтику. Железная дорога была прямой до самой Риги. Естественно, что фашисты понимали это и были начеку, сосредо-точив в городе и его окрестностях большие силы.<br><br>Наступил январский рассвет сорок третьего года. Железнодорожная станция, вернее, то, что от нее уце-лело, находилась всего лишь в ста метрах от нашего расположения. Во второй раз я увидел кладбище исковерканных вагонов, паровозов и боевой техники. В некоторых местах рельсы были вздыблены вместе со шпалами взрывами авиабомб и артиллерийских снарядов. Здесь, как и в Можайске, мест-ность неоднократно переходила из рук в руки, напоминая во время боевых действий кромешный ад. Нечто подобное вскоре пришлось пережить и нам.<br><br>Бой начался на рассвете. Немцы атаковали огнем артиллерии и минометов всех калибров. После арт-подготовки мы увидели ползущие на нас танки. За танками шли автоматчики. Однако сил и техники, чтобы оказать достойное сопротивление, у нас хватало. На выстрел мы отвечали двойным выстрелом, на удар — двойным ударом. Но жертв и крови было много. Земля под нами ходила ходуном от взрывов. Я впервые видел столько смертей. Это было страшно. В трех или четырех метрах от меня погиб сер-жант-пехотинец. Осколком мины ему сорвало полчерепа. Другой осколок угодил мне в валенок. Ногу, правда, не задел. Только от удара долго болела щиколотка. Когда я разулся, то увидел, что портянка тоже была разорвана осколком.<br><br>Холода мы не чувствовали. Скорее, наоборот. Когда вокруг, словно идет железный дождь, на человека сыплются осколки, накатывает жар.<br><br>Еще помню, как погиб весь расчет противотанкового орудия. Артиллеристы успешно выполняли бое-вую задачу, подбили два немецких танка. Но война есть война. Вражеский снаряд разорвался прямо в середине расчета. Находилось там, наверное, человек шесть. И ничего от них не осталось. Один снаряд перемолол на кусочки всех. Между прочим, извещения родным и близким о пропавших без вести по-являлись и таким образом. Хоронить некого, документов тоже не осталось…<br><br>Перестрелка из всех видов оружия продолжалась целый день. Огонь сталкивался с огнем. Шум, грохот, свист, рев снарядов. Голова гудит, уши болят. Находясь на передовой, цельную картину боя, конечно, не представишь. Видишь только то, что творится рядом. Кого-то убило, кого-то ранило, кого-то надо перевязать, кого-то отнести в санбат.<br><br>К вечеру все стихло. Мы начали хоронить убитых, отправлять в тыл раненых, приводить себя и свое оружие в порядок.<br><br>А на следующее утро — снова смертельная схватка. На этот раз после сильнейшей артподготовки пере-шли в наступление наши передовые части : впереди знаменитые танки T-34, за ними пехота. Вслед за пехотой двинулись и мы, ротные минометчики, стреляя по врагу через головы наступающих.<br> <br>Не знаю, сколько гитлеровцев поразил под Великими Луками мой миномет. Но и мы пострадали от не-мецких мин. Сначала я увидел, как погиб командир. После первого боя он подготовил рапорт о пред-ставлении нас к правительственным наградам. А отдать его по назначению не успел.<br><br><br>Копия извещения, выданная И. А. Туманову Зубово-Полянским райвоенкоматом<br>Со мной тоже произошло несчастье. Мина разорва-лась рядом, я увидел яр-кую вспышку и ощутил сильный толчок. Меня ог-лушило. Контуженный, по-терявший сознание, с ото-рванной кистью левой ру-ки, я лежал, присыпан-ный землей, без движе-ния. Наши части ушли впе-рёд, продолжая наступле-ние на город, а кто-то из штабных писарей, выпол-нявших свою работу по учёту живой силы и тех-ники, посчитал меня уби-тым и забрал мои доку-менты.<br><br>И в Новые Выселки на имя матери была отправ-лена "похоронка":<br><br><br>"Народный комиссариат обороны СССР от 25 марта 1943 года, 322 стрелковый полк. Извещение. Тума-новой Акулине Илларионовне. Ваш сын, Туманов Иван Александрович... в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 18 января 1943 года. Похо-ронен в деревне Бурцево Великолукского района Калининской области. Настоящее извещение являет-ся документом для возбуждения ходатайства о пенсии /приказ НКО СССР №/. Командир 322 стрелко-вого полка. Подпись." chuvelela Mon, 27 Apr 2015 06:51:56 +0300