https://forum.vgd.ru/1643/62063/ ru https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1887280.htm#pp1887280 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1887280.htm#pp1887280 В 1911 году в семье крестьянина Михаила Верховцева родился сын Алексей, будущий профессиональный военный и поэт. По воспоминаниям профессора Н. П. Борисова, лично знавшего отца поэта, «это был умный, деятельный мужик, мужицкий аристократ, и очень симпатичный. Михаил Алексеевич был мельник, около деревни Кузнецове на речке стояла его мельница... Михаила Александровича надо именовать хозяином мельницы, а не мельником, т. к. мельником при мельнице был какой-то деревенский мужик. Во время коллективизации мельницу отобрали, а его раскулачили... Помню, был разговор, что старший сын поджег мельницу, но все детали забыл. Сын Алексей (поэт) очень похож на своего отца».<br><br>...В родной деревне Алексей окончил начальную школу, а затем вместе с сестрой уехал в Великий Устюг, где в 1936 году окончил семилетку. Детские годы, проведенные на берегу большой судоходной реки, оказали влияние на выбор профессии. Алексей поступает на путейское отделение Великоустюгского водного техникума и с отличием заканчивает его. Но стать речником ему так и не удалось. В сентябре 1940 года его призывают на службу в Красную Армию, на Урал. Затем война. Воинская часть переводится с Урала на запад. Тай Алексей принял свой первый бой и получил первое ранение.<br><br>Не прикажешь, видно, чувству,<br>Снится в дальнем далеке<br>Мне один Великий Устюг<br>— Град на Сухоне-реке.<br>Покорила Злата Прага<br>С рекой Влтавою меня,<br>Но не вру, ей-Богу, правда,<br>Тосковал и в Праге я!<br>А причиной нежной грусти<br>В том чудесном уголке<br>Был родной Великий Устюг —<br>Град на Сухоне-реке.<br><br>Так начался долгий фронтовой путь. Он воевал на разных фронтах, участвовал в Сталинградской битве, освобождал Белоруссию и Польшу. День Победы встретил в Германии, в г. Росто-ке. Трижды ранен, имеет многие награды. После войны служил в Германии, Эстонии. Окончил артиллерийскую школу и военную академию. Далее — Сибирский военный округ и Львов, завершение военной карьеры и в 1972 году увольнение в запас в звании, полковника.<br><br>Алексей Михайлович — поэт и большой любитель поэзии. Стихи писать он начал со школьных лет. Первые литературные опыты и первое признание началось с великоустюгской газеты «Советская мысль», где он печатался вплоть до 1986 года. Его стихи публиковались в альманахе «Алтай», в журналах «Москва» и «Нева», в сборниках изданий политуправления СибВО, в сборниках стихов «Шестьдесят героических лет» (Москва, Воениздат, 1978 г) и других газетах и журналах. К сожалению, болезнь помешала издать почти подготовленную книгу стихов. Сейчас ее готовит к изданию сын поэта, подполковник медицинской службы.<br><br>Хочется сделать маленький экскурс и познакомить читателей с творчеством А. М. Верховцева. Многие стихи посвящены родному северному краю, местам, где прошла юность.<br><br>Север, отчий мой край!<br>Где бы только я ни был,<br>От тебя вдалеке<br>Я тоскую, как сын,<br>По дремучим лесам,<br>По лазурному небу,<br>По лугам с хрусталем<br>Предвечерней росы,<br>По раздольной Двине —<br>Красоте несравнимой,<br>Где знаком мне и дорог<br>Любой перекат.<br>Вспоминая, грущу,<br>Как порой по любимой<br>В многолетней разлуке<br>Тоскует солдат.<br><br>Я люблю деревень твоих<br>Облик неброский,<br>Заметенных<br>Сугробами снега до труб.<br>И людей работящих<br>С пожатьем жестоким<br>По-крестьянски шершавых,<br>Мозолистых рук.<br>Я — солдат,<br>И судьба меня носит по свету.<br>Я прошел пол-Европы,<br>Изъездил Союз,<br>Но всегда и везде,<br>Север, край мой заветный,<br>Я душою и сердцем<br>С тобой остаюсь.<br><br>Дорогими воспоминаниями о днях юности, проведенных в Великом Устюге, веет в стихотворении «Град на Сухоне-реке».<br><br>В дни походов и привалов<br>Но повсюду с нежной грустью<br>Мне за свой солдатский век<br>Я в далеком далеке<br>Повидать пришлось немало<br>Вспоминал Великий Устюг —<br>Гооодов и разных рек.<br>Град на Сухоне-реке.<br><br>На Дунае видел Вену —<br>Вена все же хороша.<br>Только к Вене, откровенно,<br>Не лежит моя душа.<br>Хороша, да не по-русски,<br>Потому на биваке<br>Вспоминал Великий Устюг —<br>Град на Сухоне-реке.<br>Был в Варшаве, плыл по Висле,<br>Слушал польский краковяк,<br>Но ни сердцем к ней, ни мыслью<br>Прикипеть не мог никак.<br>Естественно, что в творчестве армейская тема.<br>Наша юность<br>Дай взглянуть тебе, друг мой, в глаза —<br>В них, как памятных дней киноповесть:<br>Сорок первого года вокзал,<br>Переполненный воинский поезд.<br>Древний Полоцк пылает костром.<br>Мы, в болотах ночуя, с опаской,<br>С полувзводом бредем на восток,<br>Воду мутную черпая каской.<br>Беззащитная рожь на полях<br>Повалилась вдовою-молодкой...<br>Это — юность, моя и твоя,<br>В бой уходит в солдатских обмотках.<br>Девять ярых отбито атак,<br>И готовятся немцы к десятой.<br>Наш товарищ под вражеский танк<br>Подползает с последней гранатой.<br>На могиле его у ручья<br>Монумент заменила пилотка...<br>Это — юность, моя и твоя<br>В бой идет в побуревших обмотках.<br>Стонет в собственном логове враг,<br>Скаля в злобном бессилии зубы,<br>И уже на фашистский рейхстаг<br>Направляем мы стереотрубы.<br>Закаленная в жарких боях,<br>Вновь шагает привычной походкой<br>Наша юность — моя и твоя —<br>В полинявших и пыльных обмотках.<br>Ты сейчас, как и я стал седым.<br><br>Но мы песни свои не отпели.<br>Есть нам что рассказать молодым,<br>Тем, кто носит сегодня шинели.<br><br><br>Николай Михайлович Кудрин <br>Поклон предкам<br><a href="http://www.v-ustug.ru/books/PP/index.html" rel="noopener" target=_blank>http://www.v-ustug.ru/books/PP/index.html</a><br><br> ЯТБ Wed, 18 Mar 2015 14:13:50 +0300 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1872308.htm#pp1872308 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1872308.htm#pp1872308 <b>От Устюга до Устюжны</b><br><br>Два города в разных углах Вологодской области имеют очень похожие названия - Устюжна и Устюг. Сходство это усиливается, если вспомнить, что в старину Устюжна нередко именовалась Устюгом Железным из-за железо-делательных промыслов в округе. Оба города стоят в устьях рек - Ижины и Юга - отсюда такая схожесть в топонимах. Но есть и другая историческая особенность, которая тоже сближает эти два древних города: в церковных названиях Устюжны и Устюга остались следы русского язычества. <br><br>В старину в Устюжне в вешнее заговинье, в понедельник Петрова поста существовал обычай обливаться водой на улицах всем жителям без разбору. Об этом устюженском «безобразии» сообщал в своих путевых заметках «По Северу России» около ста лет назад К.К. Случевский. Он же сделал вывод, что, возможно, такое купанье горожан связано с древним языческим культом Купалы, чье капище могло стоять на Стрелке, при слиянии рек Ижины и Мологи1, где до сих пор видны остатки валов и рвов древнерусского городища, датированного по культурному слою XI - XII веками. Видимо, не прислушались устюжане к грозному предупреждению из сборника религиозных поучений «Стоглава», прозвучавшему еще в XVI веке: «В первый понедельник после Петрова поста (так называемый праздник «играющего солнца» - А.К.) в рощи ходят и в наливки" (ключи, родники - А.К.) бесовские потехи деяти. Чтобы в рощи не ходили и в наливках бесовских потех не творили, понеже все то прелесть бесовская, а православным христианам не подобает тако творити»2. Любопытное предание, связанное со Стрелкой, приводит в книге об Устюжне и Устюженском уезде И.Ф. Токмаков: «Рассказывают, что в половине XVI века (как раз время составления «Стоглава» - А.К.) царь Иван Грозный ходил на богомолье в Тихвинский монастырь и на обратном пути был в Устюжне. Окиды­вая глазами город, остановился на Городище и, пленясь его видом, спросил, что это за укрепление; когда же ему объяснили, что здесь по преданию было капище Купалы, а после первый христианский храм в Устюжне, он сказал: «На месте капища должен сиять Крест Христов». Потому и назвали церковь в честь Воздвижения животворяшего креста Господня»3. У К.К. Случевского оказалось записано и народное название места на Городище, где стоит эта церковь, - Буй-на-Бую, очень своеобразное. Сам литератор связал происхождение такого топонима со словом «бой», объяснив это тем, что здесь якобы устраивались кулачные бои среди устюженских удальцов-храбрецов. На самом же деле народный географический термин «буй» имеет несколько значений, среди них такие, как «высокое, открытое всем ветрам место», «холм с погостом и кладбищем». В то же время есть и древнерусское слово «буй» с целой гаммой значений - «глупый, дикий, дерзкий, сильный, смелый, неуступчивый», что родственно современному русскому слову «буйный»4. В топонимическом словаре В.А. Никонова именно народный географический термин использо­ван для толкования названия костромского города Буй5. <br><br>По нашему мнению, устюженский оригинальный топоним Буй-на-Бую как раз и совместил в себе оба вышеприведенных значения омонима. Глубинный смысл топонима таков: христианское кладбище с церковью на месте языческого святилища «буйного» Купалы. Известно, что почти все славянские языческие божества кроме своих «официальных» наименований носили и «простые» народные про­звища, причем в живой речи фигурировали чаще всего последние, что, кстати говоря, нашло отражение и в языческой топонимии. Вполне возможно, что Буй - одно из таких народных прозвищ Купалы. Относительно первой части топонима - еще одного Буя -можно сказать следующее: в Устюжне значение данного термина находит прямое подтверждение в том, что церковь стоит действитель­но на возвышенном месте. На примере города Устюжна хорошо видно, как христианский Буй взял все-таки верх над языческим Буем. Впрочем, с аналогичны­ми случаями читатели уже знакомились на примере топонимов древней Вологды. Наверное, нечто подобное было и в других северорусских городах? <br><br>Один из самых впечатляющих случаев противоборства языческо го и христианского относится к Великому Устюгу. В центральной части этого города есть храм Власия Севастийского. С.В. Максимов в своей знаменитой книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» так писал об этом великомученике: «При распределении даров благодати Между святыми угодниками значительная доля её досталась св. Власию. Ему поручено было покровительство и защита всего живого, служащего в помощь и пригодного на потребу человека, еще с тех первоначальных времен, когда на простом созвучии имен (Власий приравнивался языческому Велесу) можно было укрепить веру доверчивых и успокоить подозрения сомневающихся»6. Город Устюг возник из нескольких маленьких сельских русских поселений, жители которых, естественно, занимались и земледелием, и скотоводством. В одной из деревень было создано святилище скотьего бога Велеса (или по другому Волоса). Христианская рели­гия в Устюге обосновалась, видимо, довольно быстро после «креще­ния Руси», в связи с чем на месте идола Велеса появилась церковь Власия. Позднее это место стало православным центром города и получило наименование Соборного дворища. На нем до сих пор рядом с маленькой церковкой Власия стоят впечатляющие храмы местных святых Иоанна Устюжского и Прокопия Праведного. В.П. Шильниковская в известной книге «Великий Устюг» все время непроизвольно сравнивает «Власия» с «Иоанном» и «Прокопием». Вот какие слова и выражения использует она для характери­стики первой церкви: «самая скромная из построек ансамбля -сохранила первоначальные черты - одноглавая», а вот выписки из книги о соборах Иоанна и Прокопия: «величественная пятишатровая форма - великолепный кирпичный портал - многочисленные пере­делки»7. <br><br>Подоплека подобного противостояния храмов на Соборном двори­ще, не правда ли, сильно похожа на вологодскую из главы «Каменье да Рощенье», в случае с церквами Ильи и Варлаама. Тут есть и принижение роли храма на месте языческого святилища, и всевоз­можное выпячивание соборов, посвященных местным христианским праведникам. <br><br>Кстати говоря, из жития юродивого Прокопия Устюжского из­вестно, что он крайне нетерпимо относился к любым проявлениям «бесовства», сиречь пережиткам язычества в городском быту, но все его проповеди оставались бесплодными - «ожестевшие в грехах устюжане оказались хуже ниневитян: они не только не думали каяться, но еще и смеялись и издевались над проповедником, как над безумным»8. Любимым местом проповедей Прокопий избрал некий Примечательный камень на берегу Сухоны близ Власьевской церкви. А не был ли этот камень языческим идолом Велеса? Известно, Например, что около Пскова еще в XVI веке стояли каменные языческие идолы, а в Ростове Великом, с которым Устюг всегда был тесно связан, каменного, идола Велеса миссионер Авраамий сверг в XI веке и поставил на его место церковь Богоявления. Б. А. Рыбаков сообщает, что «культ Велеса существовал и во Владимире на Клязь­ме, где был Никольский Волосов монастырь, построенный, по преданию, на месте капища Велеса»9. Интересно, что и устюгская церковь проязыческого Власия в XIX веке была переосвящена, как и в Ростове, в Богоявленскую! <br><br>Пророчества и проповеди Прокопия на устюжан подействовали плохо - еще в 1657 году митрополит ростовский и устюжский Иона негодовал по поводу игрищ в его владениях: «Лета 7166 октября в 23 день велено на Устюге на посаде и в Устюжском уезде учинить заказ крепкой - во всякие бесовские игры б не играли, и песней сатанинских не пели б, и мирских людей не соблажняли...»10. <br><br>Чрезвычайно интересным в свете всего вышесказанного выглядит ... герб Великого Устюга, на котором «в зеленом поле щита лежащий на берегу Нептун с лавровым венцом на голове и с кувшинами в обеих руках, символизирующий слияние двух рек - Сухоны и Юга». Характерно, что из всех городов Вологодской губернии только у Устюга не было верхней части герба с символом губернской столицы, что давало этому городу особые права за его «исторические» заслуги. По предположению Б.А. Рыбакова, обнаженный человек в гербе Переяславля - символ языческого идола1&#039;, почему бы и устюгскому Нептуну не быть отражением, пусть несколько искаженным (на то оно и отражение!), языческого русского бога Велеса? Тем более, что другое название человека с герба - Водолей - ближе к первоначаль­ному мифониму даже фонетически... <br><br>Камень же, на котором юродствовал Прокопий, после смерти его был положен на могилу, а потом вмурован в фундамент стены Прокопьевского собора. Можно видеть этот камень, послуживший и язычникам, и христианам, до сих пор на том же месте. <br><br>Устюжский «Буй-на-Бую», как должно быть понятно, достаточно условный, символический; топонима такого в городе не было и нет. Но в Заволочье удалось обнаружить еще одно название, похожее на то, что было в Устюжне, правда, - в Архангельской области. Впрочем, учитывая тот факт, что еще в начале нашего столетия волость, о которой пойдет речь, входила в Вельский уезд Вологод­ской губернии, рассказать об этом стоит. <br><br>На реке Устье, протекающей в южной части Архангельской области, есть большое село Бестужево. Рядом с ним возвышается несколько холмов с любопытными названиями - Буево, Радуга и Бабья гора. Склон холма Буево до недавнего времени украшала старинная деревянная церковь, а некогда - целый ансамбль из нескольких храмов.Один автор так описывает это примечательное для нас и нашей книги место: «Общее название всего холма, на котором стоит деревня Шалимово и неподалеку от нее церковь, - Буево, а это слово в северорусских говорах обозначает не только пустырь на возвышенности, но и межу, грань, границу. Рядом с Шалимовой возвышается Бабья гора. Старожилы вспоминают, что раньше по праздникам сюда собирались бабы и девки водить хорово­ды, петь и плясать. Возможно, этот обычай сохранился с тех давних времен, когда на Бабьей горе находилось языческое капище какого-то женского божества»12. В дополнение к сказанному можно отметить и еще одно значение слова «буево» из вологодских говоров -«кладбище у церкви»13, причем значение это явно вторично, приспо­соблено к реальностям христианского времени. <br><br>В случае с бестужевскими холмами мы, вероятно, имеем дело с прелюбопытным примером соседства мужского языческого святили­ща Буя - Купалы с женским святилищем Бабы - Мокоши. Явно языческим по происхождению является и название горы Радуга, возможно, на нем было капище всех других, «младших» божеств (см. ниже, в главе «Дедов остров и Бабье озеро» похожую тройку языческих топонимов). Чтобы искоренить этот куст языческих святилищ на реке Устье, основать который могли первые переселенцы в Заволочье - новго­родцы-язычники, в XVII веке православными идеологами было буквально «состряпано» житие некоего местного святого Прокопия Устьянского, сильно смахивающее на житие Прокопия Устюжско­го14. Постепенно новую легенду удалось внедрить в сознание народа, и следы языческой веры в окрестностях села Бестужева сохранились лишь в топонимах.<br><br><i>http://vologdacoins.ucoz.ru/forum/27-84-1</i> ЯТБ Wed, 25 Feb 2015 10:05:13 +0300 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1807421.htm#pp1807421 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1807421.htm#pp1807421 Пляска всегда сопровождалась озорными частушками:<br><br>- Я пойду плясать по полу,<br>Ягодинка не уймешь.<br>Назову тебя балованным,<br>А ты не назовешь.<br><br>- Боевая, боевая,<br>Боевая – не позор.<br>Боевых ребята любят<br>За веселый разговор.<br><br>-Не люби меня богатый,<br>Люби бедный по душе.<br>Вместо каменного дома<br>Проживем и в шалаше.<br><br>-Я любила дролечку,<br>Любила осторожно.<br>Ничего не подарила,<br>Расставаться можно.<br><br>- Дролечка наедине,<br>Скажи: «Котора на уме?»<br>Если я не на уме,<br>Надо новенького мне.<br><br>-Поиграй повеселее,<br>На гармошке листочок.<br>Листочок обозначает:<br>«Самый лучший игрочок». ЯТБ Tue, 11 Nov 2014 13:16:01 +0300 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1807412.htm#pp1807412 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1807412.htm#pp1807412 <b>ЛЕГЕНДЫ УСТЮГСКОГО КРАЯ. ЧУДЬ БЕЛОГЛАЗАЯ. КАЛЕЙДОСКОП.</b><br><br>(Из истории заселения нашего края). До прихода славян на<br>территории нашего края в разные исторические периоды прожи-<br>вали угро-финские племена (вепсы, карелы), саами (лопари), волж-<br>ские финны, пермяне (предки коми), а также племена, родственные<br>древнейшему населению Сибири. Издревле Север представлял<br>собой край бесконечных, непроходимых лесов, где продвигаться<br>можно было только водными путями. Трудность перемещения<br>обусловлена наличием такого природного рубежа, как водораздел,<br>поделивший реки Северного и Балтийско-Каспийского бассейнов.<br>Этот водораздел протянулся от Карелии и истоков Онеги к<br>верховьям Юга, Вычегды и Печоры до Уральского хребта. Поэ-<br>тому из бассейна Волги в бассейн Северной Двины суда могли<br>попадать, только преодолевая водораздел «волоком». Отсюда<br>обширные и богатые земли, расположенные за этим природным<br>рубежом, издревле стали называться «Заволочьем», а<br>населявшие их местные угро-финские племена — «чудью<br>заволочьской». Древнерусские летописи повествуют, что наш<br>Север был заселен народами угро-финских племен. Что касается<br>нашей местности, то в памяти народной сохранилось представле-<br>ние о заселении ее в стародавние времена так называемой «чудью<br>белоглазой». Относительно исчезновения этой чуди приходилось<br>слышать легенды о том, что чудь в землю ушла. Легенда повествует,<br>что когда в местности заселения чуди появились русские, то,<br>спасаясь от них, чудь вырыла ямы, куда ушла со всем своим<br>добром. Ямы были покрыты землей и камнями, державшимися<br>на деревянных столбах. Опять же, спасаясь от русских, чудь столбы<br>эти подрубала, или же поджигала, крыша обрушивалась в яму и<br>погребала под собой всех бывших в яме. Жившая здесь чудь,<br>противоборствовавшая распространению христианства, решилась<br>лучше умереть, чем принять новую веру. Легенда о гибели чуди<br>существует не только у нас, но и в Приуралье и в Зауралье. В. О.<br>Ключевский, в своем курсе Русской Истории, говорит, во-первых,<br>что финские племена простиралась с Севера до области Оки и<br>верхней Волги, далеко южнее линии рек Москвы и Оки, и что, во-<br>вторых, древняя Русь все мелкие финские племена объединила<br>под одним общим названием чуди. Чудь отличалась миролюбием<br>и встреча русских с чудью имела мирный характер. Русские<br>переселенцы не вторгались в край финно-угров крупными мас-<br>сами, а вливались мелкими струями, занимая обширные<br>промежутки, какие оставались между разбросанными среди болот<br>и лесов чудскими поселками. Поэтому финно-угорские и русские<br>названия сел и рек чередуются вперемешку одни с другими. Такой<br>порядок размещения колонистов был бы невозможен при<br>усиленной борьбе с туземцами и указывает именно на мирный<br>характер встречи русских с финно-угорскими племенами. Про-<br>цесс встречи русских с чудью окончился поглощением чуди. Чудь,<br>постепенно русея всею своею массою, со своим языком, обычая-<br>ми и верованиями входила в состав русской народности. Прямые<br>потомки финских народов и поныне могут жить на тех же местах,<br>на которых жили их предки, но только под видом великорусского<br>населения. По словам В.О. Ключевского „наш типический нос<br>луковицей, покоящийся на широком основании несомненно финно-<br>угорского происхождения» (Курс истории). Предания о том, что<br>«чудь в землю ушла» имели под собой.действительную основу.<br>Во-первых, конфликт между язычниками чудинами и христиа-<br>нами русскими не мог не возникнуть. Насильственное<br>крещение могло не понравиться чудскому народу. Во-<br>вторых, само предание об уходе в землю может быть связа-<br>но с попытками чуди заставить себя изменить традицион-<br>ный для нее обряд погребения умерших на новый, правос-<br>лавный, обряд. Все это заставляло чудинов хоронить своих<br>сородичей отдельно от русских, в укромных местах.<br>Особенностью же погребального обряда чуди заволоч-<br>ской было сооружение в неглубокой могиле рубленой<br>камеры для покойника из целых стволов деревьев, сверху<br>перекрытой тесом или жердями и засыпанной тонким<br>слоем земли. Прошли сотни лет, чудь все же крестили, и<br>она постепенно стала составной частью русского народа.<br>А вот чудские могилы иногда обнаруживались прямо на<br>пашне или даже посреди деревенской улицы. Тогда-то и<br>стали появляться устные рассказы о чуди, ущедшей в<br>землю. Очень точно выбрано слово для внешней харак-<br>теристики представителя чудского народа – «белоглаз».<br>По мнению ученых, чудь была типичным представителем<br>северной ветви европеидной расы, т.е., чудины имели<br>светлые волосы и серые, почти лишенные пигмента<br>радужные оболочки глаз, а также очень светлую кожу.<br>Интересно, что в Тотемском районе есть семьи, которые,<br>видимо, ведут свою родословную от чуди заволочской. А<br>в Никольском и Тарногском районах распространена<br>фамилия Чудиновы. Если говорить о чередовании русских<br>и финно-угорских названий, то к последним можно отнес-<br>ти такие как Ерга, Еденьга, Марденга, Шарденга. Эти<br>слова заканчиваются на – га, что ученые называют<br>«речным» суффиксом. Окончание слова «га» - это река,<br>а впереди же стоящая часть слова – это определение.<br>Теперь можно объяснить чудские названия рек. «Шар»<br>означает по-вепски «остров», значит, Шарденьга – это<br>островная река.<u> Марденьга – ягодная река. «Марг» по-<br>вепсски – суходольные ягоды: земляника, малина,<br>смородина и др</u>. Названия Стрига, Луженьга, Ерга –<br>тоже можно отнести к финно-угорским языкам. К словам<br>пермского происхождения относится «тод» -<br>«болотистое место» (г.Тотьма). В 2002 году чудь внесена<br>как самостоятельная национальность под кодом № 351<br>в «Перечень национальностей и языков РФ». Большин-<br>ство из людей, относящих себя к этой национальности,<br>проживают в Пинежском районе Архангельской области.<br>У нас в Вологодской области на вепсском языке говорят в<br>Вытегорском и Бабаевском районах. Список использованных<br>источников:1.Кузнецов, А.В. «Белоглаз» с Тафты // Ведическая<br>топонимия Заволочья.- СПб,1994.- С. 84-87. 2.Пятаков, В. Что<br>означают названия //Советская мысль.- 1980.- 15 февраля.<br>3.Чайкина, Ю.И. Словарь географических названий Вологодской<br>области.- Вологда, 1993. 4.Шильниковская, В.П. Великий Устюг.<br>Развитие архитектуры города до середины XIX в.- М.:<br>Стройиздат, 1987. 5.Шляпин, В.П. Из истории заселения<br>нашего края // Записки Северо-Двинского общества изучения<br>местного края.- Вып.5.- Великий Устюг, 1928.- С. 30-52.<br>6.Интернет. Подгот.: Титова О.В.<br> ЯТБ Tue, 11 Nov 2014 12:44:28 +0300 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1807410.htm#pp1807410 https://forum.vgd.ru/1643/62063/p1807410.htm#pp1807410 28 июля - 70 лет Юрию Степановичу Опалеву.<br><br>Любовь Данилова так сказала о нём:<br>"Юрий Степанович Опалев обладает невероятным богатством, которое он собирал по крупицам, по жемчужинам многие годы. И теперь не только его хранит, но и щедро делится драгоценными находками со своими читателями.<br>Его богатство – это язык его произведений, который он скромно определяет как народный.<br>А ведь именно народный язык хранит богатства исконно русской лексики, обогащает русский литературный язык, язык художественной литературы.<br>В вологодском говоре, который щедро использует в своих произведениях автор, преобладала старорусская лексика (15–17 века). Так что это замечательный языковой фундамент. И, на мой взгляд, исключительный по богатству источник для пополнения современного лексикона. <br>Это та лексика, которую редакторы допускают даже в детскую литературу в отличие от слов заимствованных, потому что ребенок может понять эти слова почти на интуитивном уровне (в них русские корни).<br>К сожалению, сейчас диалект уходит из живой речи и скоро может остаться только в словарях, а значит – перестанет быть живым. Что слово значило, мы еще можем узнать из словаря, прочитать несколько примеров его употребления. Но этого зачастую совершенно недостаточно, чтобы вернуть его в живую речь. Начинаешь испытывать затруднения в речевой ситуации: как, в каком контексте могло использоваться слово? как строить предложение?<br>Вот тут и приходит на помощь писатель, который это делает с легкостью. <br>Такую миссию и взял на себя Юрий Степанович как хранитель живой народной речи. И мы это понимаем и ценим, и наслаждаемся языком, радуемся, когда автор возвращает из небытия слово. А ведь, правда, так говорили! Знатьё бы, что так повернет, надо бы бабушек слушать да записывать!<br>Юрий Степанович возвращает нас в мир нашего детства, в наш утраченный золотой век, где по домам с большими сумками ходили письмоносцы, где ссорились, рядились и мирились братаны и свояки, а потом на радостях бегали в голбец за «голбешной слезой». Где бабушки не могли «дать толку» без внуков, где еще только начинал «казать» телевизор, а народ стоял в очереди за «карасином». По современным меркам очень скромный, зачастую неустроенный, но какой «духовитый» мир, где ели «пряжоники», шаньги и капустники, а еще «топтанку картовну» со свежепросольными огурцами!<br>А имена героев и героинь произведений Юрия Степановича? Сейчас тоже уже не встретишь, а они такие родные: Симон, Симаха, Симко и многочисленные Симоновичи и Симоновны – дань памяти местночтимому святому Симону Воломскому; бабка Густя (Августа) – «сухая и крепкая, словно дедово кнутовище», бабка Манефа – у кого из нас не было соседских бабушек с такими именами! А загадочный Киня, в котором Акиндина я не сразу и узнала? А глухой Кельсий, Генаха и Олексаха, Савватий и дед Рафаил?<br>И мы не только про них читаем, но и слушаем их. Юрий Степанович нет-нет да и напомнит в тексте особенности местного говора, произношения. А это уже фонетика. Вот только несколько примеров (но как сразу вспоминается речь наших бабушек!): штё бы, пашшата и Шшэкино, пишша, помочився, тресця, церкнул, витрено...<br>Хотите вернуться в этот мир (в мир густонаселенных Пушкарихи, Ёрги, Марденьги), читайте произведения Юрия Степановича! Прислушивайтесь к многоголосью его героев:<br>– Нету у них ума, дак не вставишь!<br>– Эдак, милая, эдак!<br>– Попустись-ко давай, милая, какая она помощница – лопаты в руки не бирала!<br>– Несколь не сопет падина...<br>– Где-ка...<br>– Ему токо стакашек потом ленуть.<br>– Чё, буди, на вторую ногу?<br>– Каку тресцю!<br>– Вот пестерь-от, шальное место...<br>– Глухие ровно тетери какие...<br>– А-а, душа ты моя! Ну, заходи, буди, давай. Я тебя уж заждался!..<br>Давайте и впредь навещать героев произведений Юрия Степановича..." ЯТБ Tue, 11 Nov 2014 12:40:09 +0300