https://forum.vgd.ru/291/26283/ Генеалогия советских немцев. ru https://forum.vgd.ru/291/26283/p534672.htm#pp534672 https://forum.vgd.ru/291/26283/p534672.htm#pp534672 <font size="4">Судьба политической элиты Республики немцев Поволжья<br>в годы Великой Отечественной войны</font><font color="red"></font><br><br>В результате массовых репрессий 1936–1938 гг. «старая партийная гвардия» - партийная, советская и хозяйственная номенклатура 1920-х - 1930-х гг. была почти полностью уничтожена. Немногие, оставшиеся в живых, «тянули лямку» в гулаговских лагерях. Создался вакуум местной власти, ко-торый стали заполнять «смело выдвигая» на высокие должности людей «из низов». Так рождалась новая номенклатура – политическая элита третьей волны1.<br><br><script type='text/javascript'>document.write('<a href="http://www.sgu.ru/files/nodes/10082/29.pdf" rel="noopener" target=_blank>http://www.sgu.ru/files/nodes/10082/29.pdf</a>');</script> Мурзилка Fri, 27 Nov 2009 14:55:24 +0300 https://forum.vgd.ru/291/26283/p534664.htm#pp534664 https://forum.vgd.ru/291/26283/p534664.htm#pp534664 " <br>Публикации российских СМИ <br><br>20 августа 2005 г. <br> <b>Главный учитель.</b><br><br><i>В его кабинет на видном месге висит подаренная светленскими лицеистами репро­дукция картины русского передвижника Богданова-Бельского "Устный счет". Крестьянские ребятишки в жалкой одежонке постигают азы арифметики в деревенской школе-избе.</i><br><br>- Эту картину, - перехваты­вает мой взгляд Леонид Эдуардович, - я по­весил, чтобы наглядно было видно, какой колоссальный путь прошло отечественное образование с позапрошлого века по сегод­няшний день,<br><br>С российским образованием все ясно. А вот какой путь прошел сам хозяин каби­нета? Думается, не менее колоссальный, ведь ему, мальчишке из бедной немецкой семьи спецпоселенцев, удалось дорасти до должности "главного учителя" области.<br><br><b>Мамин подвиг</b><br><br>Свою родословную Леонид Глок, как почти всякий россиянин, знает не очень хоро­шо. Ну, разве что до третьего колена - до ба­бушки и дедушки по материнской линии. Бы­ли у него попытки копнуть поглубже, но един­ственное, что удалось выведать в архиве Са­ратовской области, откуда в канун Великой Отечественной были сосланы в Сибирь его родные, так это то, что мама, Аполлония Иоганесовна Крайс, и известный томский ученый Андрей Петрович Дульзон корнями из одной деревни. По рассказам бабушки и мамы он предполагает, что род ведет отсчет с тех са­мых немцев, которые откликнулись на призыв российской императрицы Екатерины и прие­хали осваивать плодородное Поволжье. То есть были, скорее всего, хлебопашцами. Не­богатыми, очень-очень трудолюбивыми и многодетными: его мама, например, была шестнадцатым ребенком в семье.<br><br>Маме выучиться не удалось: одну только осень походила в школу и оставила - нечего было одеть-обуть. Работала "в лю­дях" - нянчила младенцев, стирала белье. Рано вышла замуж, родила девочку, но ско­ро потеряла и мужа, и дочь - обоих унесла из жизни тяжелая болезнь. Второй муж, Ген­рих Генрихович Глок, уговорил ее уехать в Донбасс, где оба работали на шахте. В 39-м родился сын Виктор, а в августе 41-го Ген­рих, как и большинство советских немцев-мужчин, загремел в трудовую армию, где и сгинул бесследно. Аполлонию с крохотным сыном волна насильственного переселения занесла в деревню Першино Кривошеинского района. Зимой валила лес, летом его сплавляла. В возникающие паузы вкалывала на кирпичном заводике. Без выходных, от­пусков и отгулов. Как все в деревне. Только еще раз в месяц ходила за 35 километров в районную комендатуру отмечаться. Пеш­ком. В любую погоду. Туда и обратно...<br><br>После войны стало чуть-чуть полегче. Встретила парня. Полюбила. Собирались по­жениться, но его мать была категорически против: потенциальная невестка старше же­ниха да к тому же с "довеском". Свадьба не состоялась, зато родился сынок, Леня. Так и рос Леонид в одной деревне - это был уже Старый Ергай все того же Кривошеинского района - рядом с семьей родного отца. Мать ему рассказала про папу, но просила мол­чать: все-таки у того законные жена и дети, надо пощадить их чувства. Вот и выходили такие казусы, что в малокомплектной шко­ле, где первый и третий классы занимались в одной комнате, единокровные братья Лео­нид и Ромен сидели за соседними партами, Только Ромен тогда об этом не догадывался и узнал правду спустя десятилетия, когда отец уже умер и его вдова открыла детям "страшный" секрет, Взрослые Леонид и Ро­ман встретились как родные и до сих пор поддерживают теплые отношения, хотя Ро­ман давно уже живет в Германии,<br><br>- У меня нет никакой обиды на отца, - признается Леонид Эдуардович. - Так сложи­лось, что он не мог помогать нам материаль­но, ему нужно было кормить свою семью. Человеком он был талантливым: с золотыми руками, начитанный, склонный к философ­ствованию. Я, конечно, завидовал его детям, что у них такой отец. Но претензий у меня к нему, правда, нет. Жизнь есть жизнь, в ней всякое бывает. А мама, я считаю, совершила настоящий человеческий подвиг: в тяжелей­ших условиях не сломалась, выжила, вырас­тила нас с братом Виктором и настояла, что­бы мы получили образование.<br><br><b>Честь с кулаками</b><br><br>- В детстве я был драчливым, - смеет­ся Леонид Эдуардович. - Но дрался только по делу. Меня, например, очень обижало, когда ребята дразнили "суразом" (безот­цовщиной) или "фрицем". Чуть услышу - сразу в зубы. Так и отучил. А в школе уже не приставали: я был одним из первых учени­ков, брал интеллектом.<br><br>Нет, был еще один случай, когда чеса­лись кулаки. В 58-м, он тогда был первоклас­сником, начальство приказало матери сроч­но выметаться из комнаты в бараке: нужно было освобождать жилье для какого-то оче­редного деревенского служаки. Дело проис­ходило ранней весной, когда на улице лежа­ли сугробы. Идти было некуда. Старший брат подговорил друзей, и они решили силой за­щищать свои "квадраты". Леонид выразил готовность встать в живую "стенку". Отгово­рила мать. Прошедшая через жернова реп­рессий, она понимала, чем может аукнуться сопротивление власти. Братья смирились и покорно перебрались в засыпушку. Но шрам в душе Леонида остался навсегда.<br><br>В чем сила человека? В накачанных мускулах? В уме? В приближенности к власти? Жизнь не раз заставляла его искать ответы н эти вопросы. Ну вот, например, такая ситуация. Общевойсковое училище в Омске - проще говоря, армия, куда его призвали после окончания Томского педагогического института. Издевательский рефрен службы: "Лопата Лом - весь диплом". Жесточайшая дедовщина. Неуклюжий солдат-первогодок по прозвищу Слон стоит на посту. Подходит "дед": "Вот тебе, Слон, рубль, сгоняй за парой бутылок водки и не забудь принести десять рублей сдачи". За невыполнение поручения били смертным боем. Леонид и двое его однокурснике держались вместе, их не трогали - боялись. По мере сил они пытались защищать слабых, смягчали ситуацию. И, хотя армейский год Леонид Эдуардович считает выброшенным на ветер в профессиональном плане, жизненный урок он все-таки преподнес: если сумеешь себя поставить, будешь держаться рядом с единомышленниками - с тобой будут считаться.<br><br><b>Немец - это звучит гордо</b><br><br>Председатель студенческого профко­ма, руководитель стройотряда, лаборант и учитель физики в 4-й школе-интернате, дирек­тор 25-й школы и 16-го профессионально-тех­нического училища, старший научный сотруд­ник Томского филиала НИИ трудового обуче­ния и профориентации, аспирант и, наконец, с января 1991-го - начальник областного депар­тамента образования. Внешне - гладкое и за­кономерное восхождение по ступеням слу­жебной лестницы, оставившее "за кадром" обиды, связанные с национальностью.<br><br>- Вы знаете, - размышляет над моим вопросом об обидах Леонид Глок, - у меня нет претензий к государству по поводу де­портации немцев: так складывались конкрет­ные исторические обстоятельства. Обижать­ся могут только те немцы, которые были не­посредственно депортированы. Я выучился, состоялся, у меня любимая работа, замеча­тельная семья. Обида осталась на людей, ко­торые путали два понятия - "немец" и "фа­шист"... Слава богу, ситуация в стране карди­нально изменилась, и теперь я могу спокой­но говорить: да, я немец и горжусь зтим.<br><br>- А нет ли у вас, Леонид Эдуардович, желания уехать в Германию?<br><br>- Такого желания у меня нет. Объяс­ню, почему. Во-первых, здесь похоронена моя мать - самый близкий мне человек. Во-вторых, я россиянин по менталитету. Единственное, что во мне есть немецкого, - воспитанная матерью привычка к поряд­ку и любовь к немецкой кухне - салу, ту­шеной капусте, стряпне. Я без всякого па­фоса и лицемерия заявляю: моя Родина - Сибирь, Томская область, хотя мне очень досадно, что моей родной деревни Ста­рый Ергай больше не существует. И третья причина состоит в том, что в Германии люди делятся на четыре сорта: западные немцы, восточные немцы, российские немцы и турки. Быть человеком третьего сорта я не хочу.<br><br>Glok в переводе с немецкого означает колокол. Скоро, очень скоро школьные ко­локольчики оповестят о начале нового учеб­ного года. Согласитесь, есть что-то символич­ное в том, что образовательную отрасль об­ласти возглавляет человек с фамилией Глок.<br><br>Кстати. В Томской области сегодня проживают 13444 немца. Первым председа­телем областной немецкой национально-культурной автономии, созданной в 1997 го­ду, был Леонид Глок.<br><br><i>Татьяна Винарская</i><br><u><br>Газета "Томский вестник" </u><br> Мурзилка Fri, 27 Nov 2009 14:44:29 +0300