https://forum.vgd.ru/1177/187539/ Дворянский род из Области Войска Донского, берущий истоки в XVIII веке ru https://forum.vgd.ru/1177/187539/p5564640.htm#pp5564640 https://forum.vgd.ru/1177/187539/p5564640.htm#pp5564640 <b>Род Голубинцевых: от донских старшин XVIII века до потомков XXI столетия<br></b><br>Историко-генеалогический очерк по архивным источникам и семейным свидетельствам<br><br><b>I. Введение<br></b><br>История рода Голубинцевых представляет собой протяжённую историко-генеалогическую линию, в которой судьба одной казачьей семьи отразила ключевые этапы и драматические переломы российской истории, от имперского XVIII века до катаклизмов и трансформаций XX столетия. Происходя из старинного донского войскового сословия, представители рода на протяжении поколений сохраняли устойчивую ориентацию на военную и гражданскую службу, приверженность православной традиции и представление о чести как фундаментальной нравственной категории, характерной для казачьей среды.<br><br>География и социальная динамика рода позволяют проследить его участие в важнейших исторических процессах: от службы на рубежах Кавказской линии и участия в наполеоновских войнах до освоения пространств Средней Азии, от хозяйственной деятельности в донских урочищах до вынужденной эмиграции в страны Европы и Латинской Америки. Тем самым история Голубинцевых предстает не как частный семейный рассказ, но как репрезентативный пример судьбы донского казачества в условиях длительных государственных и социокультурных трансформаций.<br><br>Род Голубинцевых берёт своё начало в Области Войска Донского, в станице Кременской, одной из древнейших на Верхнем Дону, населённой потомками казаков XVI–XVII веков, нёсших службу на южных рубежах Российского государства. Уже к концу XVIII столетия представители семьи заняли устойчивое положение в среде зажиточного служилого сословия, сочетая военную обязанность с хозяйственной деятельностью и местным общественным авторитетом. В 1840 году Голубинцевы были официально внесены в дворянские списки Войска Донского, а в последующие десятилетия их потомки неоднократно подтверждали право на потомственное дворянство, что зафиксировано в определениях Войскового правления и материалах Государственного архива Ростовской области, фонд 410, опись 1, дело 609.<br><br>Предлагаемая реконструкция опирается на совокупность разнородных, но взаимодополняющих источников. В её основу положены архивно-документальные материалы, включая формулярные списки, метрические книги и делопроизводственные комплексы РГВИА, ГАРО и ГАВО, введённые в научный оборот исследователем С. В. Корягиным в публикации «Голубинцевы и другие» из серии «Генеалогия и история Донского казачества». <br><br>Дополнительный фактический и контекстуальный материал почерпнут из дореволюционных публикаций «Донских областных ведомостей» за 1903 год, в частности мемуарных очерков Всеволода Арсеньевича Голубинцева, а также из исследования А. И. Сапожникова «Войско Донское в наполеоновских войнах», в котором представители рода упоминаются в широком военно-историческом контексте эпохи.<br><br>Совокупность привлечённых источников позволяет восстановить основную генеалогическую линию рода с конца XVIII века до конца XX столетия и проследить, каким образом воинская традиция донского казачества постепенно трансформировалась под воздействием социальных, политических и культурных катаклизмов новой эпохи, не утратив при этом своей внутренней преемственности.<br><br><b>II. Источниковедческий анализ<br></b><br>На современном этапе исследования документальную основу реконструкции истории рода Голубинцевых образуют, прежде всего, материалы о признании дворянского достоинства и послужные документы, сосредоточенные в центральных и региональных архивных хранилищах Российской Федерации, а также дореволюционные печатные свидетельства, отражающие элементы семейной памяти. Именно эти разнородные по происхождению и характеру источники позволяют выстроить верифицируемую и методически корректную картину генеалогического развития рода.<br><br>Ключевое значение имеет комплекс документов <br><br>1. Российского государственного исторического архива (РГИА), фонд 1343, опись 19, дела 2847–2852, датируемые начиная с 1839 года и объединённые в дело о дворянстве рода Голубинцевых. В их составе представлены родословные росписи, выписки из служебных формуляров, копии определений компетентных инстанций и официальные подтверждения прав на потомственное дворянство. Данный фонд выступает нормативно-юридической основой признания дворянского статуса семьи в общегосударственном масштабе и обладает первостепенной источниковедческой значимостью.<br><br>2. Материалы Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), фонд 489, опись 1, дело 3249, содержат послужной список войскового старшины Никиты Осиповича Голубинцева за 1803 год. В данном документе последовательно и детально отражены этапы его службы в полках Иловайского, Поздеева и Чикова, участие в шведской и наполеоновских военных кампаниях, а также сведения о награждении орденом Святой Анны третьей степени и золотым крестом «За Прёйсиш-Эйлау». Этот источник обладает высокой степенью доказательной ценности и позволяет с документальной достоверностью обосновать правовые и служебные основания последующего причисления рода Голубинцевых к потомственному дворянству.<br><br>3. Материалы Государственного архива Ростовской области (ГАРО), фонд 410, опись 1, дело 609, содержат развернутую серию определений Войскового правления, посвящённых причислению потомков Никиты Осиповича Голубинцева к потомственному дворянству. В определении от 17 июня 1840 года к данному сословию были отнесены его дети Фрол, Елена, Евдокия, Вера, Екатерина и Наталья. Решением от 10 марта 1844 года дворянское достоинство было подтверждено за его сыном Иваном. В определении от 16 марта 1851 года соответствующий статус был распространён на внуков Егора, Матвея, Василия и Пелагею, а акт от 30 января 1859 года включил в число потомственных дворян правнуков Филиппа, Андрея, Ивана, Григория и других представителей рода. Позднейшие определения 1911 и 1914 годов уже фиксируют в данном правовом статусе Николая Ивановича Голубинцева и его сыновей Константина, Петра и Владимира. В совокупности этот массив документов наглядно отражает поэтапное и юридически оформленное расширение круга лиц, официально признанных в потомственном дворянстве.<br><br>4. Материалы Государственного архива Волгоградской области (ГАВО), фонд 338, описи 59 и 81, включают метрические книги приходов станицы Берёзовской и хутора Заплавского за 1893–1918 годы, в которых зафиксированы акты рождения, бракосочетаний и смертей членов семьи в конце XIX и начале XX столетия. На текущем этапе исследования доступ к указанным документам получить не представилось возможным, в связи с чем их привлечение носит перспективный характер и планируется на следующей стадии архивной работы, с целью уточнения биографических и демографических данных отдельных представителей рода.<br>Публикации в «Донских областных ведомостях» за 1903 год, номера 55 и 84, представляют собой редкий пример дореволюционной семейной печатной рефлексии и содержат воспоминания Всеволода Арсеньевича Голубинцева о прапрадеде Никите Осиповиче и прадеде Михаиле Никитиче. Несмотря на выраженный мемуарный характер, данные тексты обладают существенной источниковедческой ценностью как вторичные источники, поскольку фиксируют элементы семейной памяти, особенности повседневного уклада и бытовые детали, не получившие отражения в официальных архивных документах.<br><br>К числу вспомогательных источников в настоящем исследовании относятся сведения о прохождении службы представителями рода в полках Демидова, Добрынина и Рубашкина, упоминаемые в материалах Российского государственного военно-исторического архива, фонд 330, опись 55, дело 1606, а также данные о земельных владениях семьи, опубликованные в «Памятной книжке Области Войска Донского» за 1900 год. Вместе с тем следует особо оговорить, что доступ к указанным архивным комплексам в подлиннике на текущий момент отсутствует. Работа с источниками ведётся преимущественно в дистанционном формате, на основе опубликованных материалов и электронных копий, а также вторичных научных реконструкций.<br><br>Фактическое знакомство с делом Российского государственного исторического архива, фонд 1343, стало возможным лишь фрагментарно и опосредованно, благодаря предоставленным частными лицами скриншотам отдельных листов. Полноценного доступа к делам РГВИА, ГАРО, ГАВО и другим региональным архивам в настоящий момент нет, что существенно ограничивает возможности прямой источниковедческой проверки и сопоставления документов.<br><br>В связи с этим значительная часть приведённых сведений основывается на публикациях С. В. Корягина, прежде всего на материалах, введённых им в научный оборот в рамках серии «Генеалогия и история Донского казачества». Эти работы, опирающиеся на архивные документы, в условиях отсутствия непосредственного доступа к фондам приобретают ключевое значение и фактически выполняют функцию опосредованного источника.<br><br>Таким образом, реконструкция генеалогической линии рода Голубинцевых от конца XVIII века до середины XX столетия, хотя и выстроена в логически непрерывной и внутренне согласованной форме, должна рассматриваться с учётом обозначенных источниковедческих ограничений. Представленные выводы опираются на критический анализ доступных публикаций и косвенных данных и сохраняют характер научно обоснованной, но подлежащей дальнейшему уточнению реконструкции, окончательная верификация которой возможна лишь при получении прямого доступа к архивным материалам.<br><br><b>III. Начало рода: XVIII век<br></b><br>Родоначальником документально зафиксированной линии рода является Никита Осипович Голубинцев (1759–1842), урождённый казак станицы Кременской. Одним из ранних упоминаний семьи служит документ 1792 года, в котором его отец, Осип Голубинцев, фигурирует в качестве свидетеля по делу о земельном споре между станицами Кременской и Перекопской, что зафиксировано в «Памятной книжке Области Войска Донского» за 1900 год.<br><br>Никита Осипович вступил в военную службу в 1778 году, в возрасте девятнадцати лет. В формулярном списке этот этап зафиксирован следующим образом:<br>«В службе казаком с 1 января 1778 года; в полку Иловайского с 30 мая 1780 по 1782 год — в делах с горцами за реками Кубанью и Лабой».<br>Уже в этот период он принимал участие в боевых действиях на Кавказской линии, что соответствовало основным направлениям военной активности донского казачества конца XVIII века.<br><br>В 1786–1790 годах Никита Осипович состоял в лейб-казачьей команде Поздеева и участвовал в шведской кампании времён Екатерины II. Послужной список содержит прямое указание на полученные им ранения:<br>«За рекою Куменью дважды ранен — пулей в левую ногу и саблей в голову».<br>За проявленную храбрость он был произведён в чин хорунжего 25 июля 1790 года, что стало первым значимым этапом его служебного продвижения.<br><br>Следующие десятилетия стали вершиной его воинской карьеры. Никита Осипович участвовал в так называемом походе на Индию 1801 года, проходил службу в полках Папузина и Араканцева, а в 1805–1807 годах входил в состав казачьих отрядов под командованием Матвея Ивановича Платова в кампаниях против наполеоновской Франции. В сражениях при Прёйсиш-Эйлау и при осаде Данцига он командовал сотнями, за что был награждён золотым крестом «За Прёйсиш-Эйлау» и орденом Святой Анны третьей степени.<br><br>В именном указе императора Александра I от 3 октября 1811 года содержится формулировка, подводящая итог его военной службе:<br>«За проявленную храбрость и раны, полученные в делах с неприятелем, уволен от службы с чинами войскового старшины».<br>Тем самым государство официально признало как его боевые заслуги, так и право на почётное увольнение.<br><br>По возвращении в станицу Кременскую Никита Осипович сосредоточился на хозяйственной деятельности. Согласно семейному преданию, в урочище Липиги, в излучине Дона, им была возведена водяная мельница. В коллективной памяти рода мельница стала символом перехода от ратного служения к мирному труду, своеобразного движения «от сабли к плугу», и сохранялась в семейных рассказах вплоть до XX столетия.<br><br>Юридическое оформление социального статуса потомков Никиты Осиповича было закреплено определением Войскового правления от 17 июня 1840 года, согласно которому его дети Алексей, Фрол, Евдокия, Елена, Екатерина и Наталья были официально причислены к потомственному дворянству, что зафиксировано в материалах Государственного архива Ростовской области, фонд 410, опись 1, дело 609.<br><br><b>IV. XIX век: потомки Никиты Осиповича и утверждение дворянства<br></b><br>Смерть Никиты Осиповича Голубинцева около 1842 года ознаменовала завершение первого, наиболее продолжительного служилого этапа в истории рода. К этому времени Голубинцевы уже прочно утвердились среди уважаемых фамилий Войска Донского. В пределах одной родовой линии насчитывалось не менее четырёх поколений военных служилых, чьи имена неоднократно встречаются в войсковых ведомостях, формулярных списках и официальных определениях войсковой администрации. Тем самым к середине XIX века род представлял собой устойчиво сложившуюся служилую династию с подтверждённым социальным статусом.<br><br>Первенцем Никиты Осиповича был Михаил Никитич Голубинцев (1791–1831), участник Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии. В «Донских областных ведомостях» за 1903 год приведено родовое предание, в котором его военный путь описывается следующим образом:<br>«Вступил в ряды казачьего войска в 1807 году, участвовал в сражениях при Лейпциге, Модлине, Браилове, и, как и отец его, пал на службе близ Дуная, у крепости Браилов, в 1831 году».<br>Несмотря на мемуарный характер, данное свидетельство согласуется с архивными данными и отражает восприятие фигуры Михаила Никитича в семейной памяти как прямого продолжателя служилой традиции отца.<br><br>Его служба документально прослеживается в полках Папузина, Андриянова, Катасонова и Золотарёва. За проявленную храбрость Михаил Никитич был награждён орденом Святого Георгия четвёртой степени, а также орденами Святой Анны третьей и четвёртой степеней. В одном из военных описей Российского государственного военно-исторического архива содержится характерная формулировка:<br>«Во многих походах был и в сражениях отличился, храбростью заслужив благосклонность командиров».<br>Эта запись подтверждает его активное участие в боевых действиях и высокую оценку со стороны военного начальства.<br><br>После смерти Михаила Никитича право на потомственное дворянство было окончательно закреплено за его семьёй и потомками Никиты Осиповича в целом. В определении Войскового правления от 17 июня 1840 года перечислены дети и ближайшие родственники, а в 1851 году дворянский статус был распространён и на внуков. В материалах Государственного архива Ростовской области зафиксирована формулировка:<br>«Определением Войскового правления от 16 марта 1851 года потомки Никиты Осиповича Голубинцева, дворянина Войска Донского, признаны в праве потомственного дворянства».<br>Тем самым юридическое оформление социального положения рода получило завершённый и общепризнанный характер.<br><br>В целом род Голубинцевых представляет собой показательный пример эволюции донского служилого сословия от казачества XVIII века к дворянству XIX столетия и дальнейшему включению в более широкий спектр гражданских и профессиональных ролей в XX веке. Фигура Никиты Осиповича воплощает тип донского воина эпохи Екатерины II, сочетавшего воинскую доблесть с хозяйственной основательностью и личной ответственностью за семью и землю. Его потомки, проходя через Кавказ, Дунай, Крым, Карс и Карпаты, сохраняли преемственность воинского служения, адаптируя её к меняющимся историческим условиям.<br><br>Особая ценность истории рода Голубинцевых заключается в возможности её многоплановой документальной реконструкции на основе различных архивных комплексов. Для донских фамилий подобная степень источниковедческой обеспеченности встречается сравнительно редко. Каждое поколение оставило фиксируемый след в письменных источниках, будь то воинские формуляры, метрические книги, наградные списки или эмигрантские регистрационные документы.<br><br>Так род Голубинцевых, начавший свой путь на Дону, со временем стал частью широкой русской диаспоры, сохранив память о своих предках и чувство достоинства, выразившееся в лаконичной формуле, однажды зафиксированной в формуляре Никиты Осиповича:<br>«Служил верно, храбростию в делах отличался, по достоинству награждён».<br><br><b>V. Иван Никитич Голубинцев (1828 — после 1869)<br></b><br>Сведения об Иване Никитиче Голубинцеве, внуке Никиты Осиповича и сыне Михаила Никитича, на современном этапе исследования остаются крайне фрагментарными. Биография этого представителя рода известна лишь в общих чертах и опирается преимущественно на разрозненные архивные упоминания и краткие указания, приведённые в работах С. В. Корягина. Для более полной и достоверной реконструкции его жизненного пути необходимы метрические книги, формулярные списки и делопроизводственные материалы, доступ к которым в настоящее время ограничен.<br><br>Иван Никитич родился в 1828 году в станице Кременской. Его жизненный путь символизирует переход рода от героической гвардейской эпохи Матвея Платова к иным социальным и военным реалиям времени Великих реформ Александра II. Службу он начал в казачьем полку Добрынина, затем был переведён в полки Демидова и Рубашкина. Согласно сведениям Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), фонд 330, опись 55, дело 1606, Иван Никитич принимал участие в Турецкой кампании 1855 года и в штурме Карса, где, по формулировке архивного документа,<br>«вёл сотню в атаку и получил награду за отличие».<br>Данная запись подтверждает его активное участие в боевых действиях, однако не позволяет в полной мере восстановить ход службы и характер <br>награждения.<br><br>После окончания военных действий Иван Никитич проживал в станице Берёзовской. Известно, что он владел домом и тридцатью двумя десятинами земли, полученными по браку с Екатериной Каменновой, представительницей дворянского рода. К 1869 году он числился в отставке в чине сотника, после чего сведения о нём в доступных источниках обрываются.<br>Данные о его потомстве реконструируются преимущественно на основании метрических книг Берёзовского прихода, хранящихся в Государственном архиве Волгоградской области (ГАВО), фонд 338, опись 59, дела 1–10. В этих источниках зафиксированы следующие дети Ивана Никитича: Михаил, родившийся в 1854 году, Василий 1862 года рождения, Олимпиада, рождённая в 1867 году, Агриппина 1869 года рождения, Николай, появившийся на свет около 1870 года, Иван, рождённый в 1877 году, и Яков, рождённый в 1882 году. Следует подчеркнуть, что без сопоставления с формулярными и исповедными ведомостями данные метрических книг требуют дополнительной проверки и уточнения.<br><br><b>VI. Николай Иванович Голубинцев (около 1870–1921)<br></b><br>На современном этапе исследования биография Николая Ивановича Голубинцева остаётся реконструируемой лишь в самых общих чертах. Достоверные сведения о его службе, военной карьере, наградах, а также о конкретных обстоятельствах жизни и смерти не выявлены. Для восполнения указанных лакун необходимы метрические книги Христо-Рождественской церкви станицы Берёзовской, а также делопроизводственные и учётные материалы архивов Волгограда, Ростова и Москвы. В настоящий момент доступ к этим комплексам источников отсутствует, что существенно ограничивает возможности источниковедческого анализа.<br><br>Поколение Николая Ивановича оказалось на историческом рубеже, где старинное казачье дворянство столкнулось с радикально изменившейся социальной и политической реальностью начала XX века. Он родился около 1870 года в станице Берёзовской, в семье сотника Ивана Никитича Голубинцева. На основании косвенных данных можно предполагать, что Николай получил домашнее и духовное образование, проходил службу в казачьих частях и принадлежал к потомственному дворянству. Последнее подтверждается материалами Государственного архива Ростовской области, фонд 410, опись 1, дело 609, где его имя фигурирует в поздних определениях Войскового правления.<br><br>Супругой Николая Ивановича стала Евгения Георгиевна Мамихина (1872–1953), дочь диакона Христо-Рождественской церкви станицы Берёзовской Георгия Мамихина. Семья проживала в хуторе Заплавском, небольшом поселении Берёзовского юрта. Здесь родились их дети: Александра, появившаяся на свет около 1889 года и впоследствии окончившая предположительно Мариинский институт благородных девиц, Константин, рождённый в 1904 году, Пётр 1907 года рождения и Владимир, родившийся в 1910 году. Эти сведения, хотя и нуждаются в дополнительной метрической проверке, в целом согласуются с семейной традицией и поздними архивными упоминаниями.<br><br>С высокой степенью вероятности, исходя из совокупности косвенных данных, в годы Гражданской войны Николай Иванович оказался в числе так называемых неблагонадёжных. Его дворянское происхождение, предполагаемое офицерское прошлое и принадлежность к казачеству в логике новой власти практически неизбежно рассматривались как основания для репрессивных мер. Согласно семейным преданиям и он умер в 1921 году. Его исчезновение относится к той зоне исторической реальности, где документальные свидетельства обрываются, уступая место фрагментарной памяти и косвенным указаниям.<br><br>С судьбой Николая Ивановича завершилось служилое девятнадцатое столетие рода Голубинцевых. Путь, начавшийся с воинской славы и многолетней службы государству, оборвался в эпоху репрессий и насильственного разрыва социальных традиций. Вместе с тем род не прервался. В новых исторических условиях он продолжил своё существование через потомков Николая Ивановича, через тех, кто оказался в изгнании, и через тех, кто остался на родной земле, сохранив память о прошлом как форму исторического и нравственного сопротивления забвению.<br><br><b>VII. XX век: перелом эпох<br></b><br>Начало XX столетия стало для рода Голубинцевых, как и для тысяч семей служилых сословий Дона, рубежом глубочайшего исторического слома. Социальные и правовые идентичности, которые на протяжении поколений служили основанием общественного положения и самосознания, дворянство, офицерство, казачество, в условиях крушения Российской империи утратили легитимность и в новой политической реальности нередко превращались в основания для преследования. Перед семьёй встала не столько альтернатива выбора, сколько жестокая историческая необходимость: остаться, утратив прежний уклад и социальные гарантии, либо покинуть родную землю, сохранив имя и память о принадлежности к роду.<br><br>К 1917 году в доме Николая Ивановича Голубинцева и Евгении Георгиевны Мамихиной, в хуторе Заплавском, воспитывались четверо детей. Их образование и воспитание строились в соответствии с укоренённой родовой традицией, ориентированной на военную службу и дисциплину. Старшие сыновья, Константин и Пётр, успели поступить в Донской Императора Александра III кадетский корпус, одно из наиболее престижных учебных заведений региона, предназначенное для подготовки сыновей дворянства к военной и государственной службе. Этот выбор отражал не столько личные устремления, сколько следование исторически сложившейся модели жизненного пути.<br><br>Революционные события 1917 года радикально изменили сложившийся порядок. Донское казачество, связанное присягой и традицией служения монархии, оказалось одним из центров вооружённого сопротивления новой власти. В Белом движении участвовали представители множества старинных донских фамилий. Для последних участие в противостоянии носило не столько политический, сколько нравственно-долговой характер, воспринимаясь как продолжение служилой традиции и как форма верности памяти предков в условиях разрушения привычного мира.<br><br><b>VIII. Константин Николаевич Голубинцев (1904–1961): донской кадет в изгнании<br></b><br>Судьба старшего из братьев, Константина Николаевича Голубинцева, в концентрированном виде отразила драму Белого исхода и распада привычного социального мира. Родившись в 1904 году, он получил воспитание в Донском Императора Александра III кадетском корпусе, где формировалась офицерская элита донского дворянства и казачества. К моменту революционных событий Константин находился в возрасте, когда образовательная траектория уже была определена, а будущее мыслилось в категориях военной службы.<br><br>После краха Белого движения и эвакуации южных армий кадетские корпуса были выведены из России через Новороссийск. В 1920 году Константин Николаевич вместе с братом Петром и другими воспитанниками корпуса покинул страну на судах Антанты. В воспоминаниях кадетского братства этот эпизод зафиксирован следующим образом:<br>«Корпус был эвакуирован на английских судах, доставленных сначала в Египет, затем — в Турцию, в лагерь Буюк-Дэре под Константинополем».<br>Этот путь стал типичным маршрутом изгнания для значительной части кадет и юнкеров юга России.<br><br>В эмиграции Константин получил инженерное образование, адаптируясь к новым условиям жизни и профессиональным требованиям. В 1920-х годах он переселился во Францию, а затем эмигрировал в Южную Америку. Окончательным местом его проживания стал Уругвай, где он обосновался в недалеко от Монтевидео и прожил до конца жизни, сохраняя связь с русской эмигрантской средой и памятью о донском прошлом.<br><br><b>IX. Пётр Николаевич Голубинцев (1907 — около 1945): исчезнувший во Франции<br></b><br>Младший брат Константина, Пётр Николаевич Голубинцев, родившийся в 1907 году, в начальный период своей жизни прошёл тот же путь. Он также воспитывался в Донском кадетском корпусе и вместе с братом пережил эвакуацию через Новороссийск, Египет и Турцию. Однако его дальнейшая судьба сложилась иначе. Согласно уточнённым данным, Пётр Николаевич Голубинцев в 1934 году получил гражданство Французской Республики. В межвоенный период он проживал в коммуне Йер, расположенной на юго-востоке Франции, в регионе Прованс — Альпы — Лазурный Берег, в департаменте Вар, округе Тулон. Данный населённый пункт являлся одним из мест компактного проживания русской эмиграции, включая бывших кадет, офицеров и их семьи, интегрировавшихся в социальную и трудовую структуру французского общества.<br><br>В годы Второй мировой войны Пётр Николаевич принял участие в боевых действиях на стороне Франции. Его гибель относится к январю 1945 года и произошла в ходе военных событий завершающего этапа войны. Таким образом, его жизненный путь оказался завершённым в контексте общеевропейской катастрофы середины XX века, а судьба Петра Николаевича представляет собой характерный пример трагической интеграции русской эмиграции в военную историю стран пребывания, где служение новой родине стало продолжением утраченной служилой традиции.<br><br>Следует особо подчеркнуть, что приведённые сведения о жизни Петра Николаевича Голубинцева основаны преимущественно на косвенных документальных указаниях, совпадениях, фрагментарных архивных упоминаниях.<br><br><b>X. Александра Николаевна Голубинцева: служение через воспитание<br></b><br>Александра Николаевна Голубинцева, после переселения семьи осталась в Коканде. Она не вышла замуж и не имела детей, однако её жизнь была целиком посвящена педагогическому служению. В послереволюционные годы Александра Николаевна преподавала изобразительное искусство в детском доме имени Фейгина, одном из первых подобных учреждений в городе, где воспитывались сироты и беспризорные дети Гражданской войны.<br><br>Работая с детьми, пережившими утрату и насилие, она учила их видеть форму, цвет и красоту, выполняя тем самым не только образовательную, но и глубоко гуманитарную миссию. За многолетнюю безупречную педагогическую деятельность Александра Николаевна была награждена орденом Ленина, что являлось редким признанием для человека, не принадлежавшего к партийной или административной элите.<br><br>До начала 1970-х годов она жила в Коканде, где и умерла.<br><br><b>XI. Владимир Николаевич Голубинцев (1910–1990): возрождение на Востоке<br></b><br>Судьба младшего брата, Владимира Николаевича Голубинцева, развивалась по принципиально иному сценарию. В отличие от старших братьев, он остался в России вместе с матерью Евгенией Георгиевной и сестрой Александрой. После гибели отца и разорения семьи, в ходе репрессивной политики в отношении казачества, были скорее всего высланы в Среднюю Азию.<br><br>По имеющимся сведениям, около 1927 года семья оказалась в в Коканде. В Фергане Владимир Николаевич окончил фармацевтический техникум в 1930 году и начал трудовую деятельность в аптечных и медицинских учреждениях. С высокой степенью вероятности переселение семьи было связано с делом брата его матери, священника Владимира Георгиевича Мамихина, раскулаченного, что типологически соответствует практике коллективной ответственности в годы ранних советских репрессий.<br><br>В период Великой Отечественной войны Владимир Николаевич служил в медицинской службе Красной Армии, что стало для него формой включения в новую государственную систему служения, принципиально отличную по идеологическим основаниям, но сходную по требованию личной ответственности и профессионального долга. За послевоенные годы он был награждён орденом Красной Звезды в 1947 году и орденом Красного Знамени в 1953 году, а также медалями «За победу над Германией» и «За доблестный труд».<br><br><b>XII. Итог<br></b><br>Следует подчеркнуть, что представленная реконструкция охватывает лишь ограниченный фрагмент одной родовой линии и не исчерпывает всего многообразия истории рода Голубинцевых. В действительности род был значительно шире и включал многочисленных представителей, служивших в казачьих частях Российской императорской армии, а позднее и в структурах советских вооружённых сил. Упоминания о Голубинцевых встречаются в разнообразных архивных фондах, печатных источниках и электронных базах данных, что указывает на масштаб и разветвлённость рода и открывает перспективы для дальнейших исследований.<br><br>Даже в рамках одной линии история Голубинцевых предстаёт как последовательность служения, потерь и вынужденных трансформаций, но одновременно и как пример устойчивости родовой памяти, способной пережить смену политических режимов, социальных порядков и государственных границ. От казака Осипа, зафиксированного в источниках конца XVIII века на пограничье донской степи, до Владимира Николаевича, служившего в медицинских учреждениях Ташкента в середине XX столетия, прослеживается непрерывная цепь поколений, связанных не столько формальным статусом, сколько внутренней установкой на долг и ответственность.<br><br>В этой преемственности сохраняются ключевые ценностные ориентиры, вера, представление о чести и готовность к служению, которые в разные эпохи принимали различные формы, от военной службы в имперской армии до гражданского и медицинского труда в советской действительности. История рода Голубинцевых, рассеянного по различным регионам России, Европы и Азии, может рассматриваться как своеобразный живой документ русской исторической судьбы, сформированный не единичным событием, а длительным действием времени, памяти и человеческого выбора.<br> Calliduss Mon, 12 Jan 2026 20:37:17 +0300