https://forum.vgd.ru/1520/159325/ Цветаевы Мария, Анастасия и - люди, кто знал и общался с баронами Спенглер ru https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5476403.htm#pp5476403 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5476403.htm#pp5476403 Анастасия Цветаева (11 лет) - Писательница, дочь профессора Ивана Цветаева, младшая сестра Марины Цветаевой.<br><br>1905-10-30<br>И вот 17 октября экстренный выпуск известил всех, что царь выпустил манифест — дал конституцию!Многие радовались. По улицам шли толпы. Портреты царя. «Это только оттяжка!» — говорили другие. «Обман! — твердил Прокофий Васильевич. — Словом думает утешить, испугался, я же говорил. Но цари — народ хитрый…»А вечер рвет последние листики с молодых деревьев, лучи солнца все холодней. «В этом прославленном Крыму зима не находка!» — ворчит Прокофий Васильевич. У него снова повысилась температура. Зиновий Грацианович кашляет, приуныл. Только одна их соседка не устает подзадоривать и подшучивать, помогает не сдаваться болезни. Да Елизавета Федоровна, внося своим появлением с индюком на блюде веселье, говорит о болезнях и их излечении таким уверенным тоном, что каждый готов верить, что еще один индюк, такой, как зажаренный,— и не будет от чахотки и следа! Или начнет, мимо чахоток, рассказывать — и как тут устоишь! «Моя дочка такая хорошенькая!..» — говорит она в упоении, то закатывая, то сощуривая карие глаза, и нежданно для всех: «Усё кривляется!..»Над нашим уютом, над размеренным ходом переполненных учением, лечением, дружбами дней прокатился раскат грома: всю ночь над нашим потолком, по полу Никоновых,— стук шагов, возня, глухие, упорные звуки: обыск! Недаром Маруся вчера прибежала особенная с их лестницы. У них было собрание «нелегальное». Мама, не добившись от нее толку о том, где она пропадала, долго не могла уснуть. «Кого-то увели…» — идет утром по дому шепот. «Скрывался?» — «Нашли…»На губах у всех имя Думбадзе. Он над Ялтой — как маленький царь. Пробегая в аптеку, Маруся и я (мама разбила термометр) слышали слово «Думбадзе» в отрывках разговора на улице, приглушенное, называемое с оглядкой.А из Москвы — тревожные вести: на улицах — беспорядки! Манифестации, слухи о готовящемся вооруженном восстании, требования отмены смертной казни, студенческие сходки и опять, как в детстве, слова «нагайки», «казаки»… Газеты, письма — всё прочитывается мгновенно, со страхом и трепетом, но «газеты замалчивают…». «Вчера задержали письмо». Волна арестов катится по Ялте, на соседней даче был обыск. Мама запретила Марусе ходить к верхним (нашла-таки путь туда!). Нина Васильевна Никонова, высокая, дородная, молодая еще женщина, хоть у нее восемнадцатилетний сын, вчера говорила с Марусей и мной так ласково… Как странно подумать, что ее — «схватят, посадят в тюрьму»… Ореол опасности делает еще милее ее широкое, с ясными глазами лицо с большим лбом. Простое серое платье с высоким воротом делает ее еще мужественнее.Собирался дождь. Я с ее дочкой, сероглазой, похожей на мальчика, Марусей, забежала в их комнаты. Узкие кровати, чисто, мало вещей. Как странно иметь бабушку! — думаю я, впивая чужой уют. Красавец Андрей прошел мимо нас — худой, темные кудри. Над ним — тот же ореол, что над матерью.В Москве — вооруженное восстание! Газеты приходят неаккуратно, и в отрывках вестей, в страхе за близких жильцы нескольких комнат Елизаветы Федоровны мечутся, соединенные встречами за столом, в такой тревоге, точно у всех нас 40° температуры. В Москве — папа, Лёра,Андрюша. У хозяйки — Манюсь и Федюсь. И у всех — друзья, родственники… В Москве — битва! Давно ли по улицам Ялты шли демонстрации, приветствовавшие манифест 17 октября, в котором царь давал народу — конституцию… Но она оказалась неправдой? Спор за нашим столом не смолкает. Названия партий кидаются в бой друг с другом, как живые существа. Мама с волнением читает последний выпуск экстренной телеграммы. От папы пришло только одно письмо — и снова нет! В эти дни тревог все с полуулыбкой открывают у меня «дар предсказания». «Сегодня газеты не будет», — говорю я, и газеты нет. «Сегодня не будет, а завтра», — и завтра газета приходит. «Вот не будет, не будет», — твержу я следующие дни, улыбаясь своему «чутью». И газеты нет. «26-го (помнится, так?), — говорю я, — будет экстренная телеграмма». Все, улыбаясь мне, ждут. Но уже настал вечер. «Э…» — дразнит меня Прокофий Васильевич. «Не надо, — говорит кто-то, — она и сама уж…» Но я держусь. «Будет!» — говорю я упрямо. Но уже темнеет. Мама, усталая от тревоги, собирается лечь. Вдруг сквозь ветер, сквозь все звуки дома слух улавливает далекое, будто комар, растущее… Крик! Мы выбегаем кто в чем наружу: «Вечерний выпуск! Экстренная телеграмма…»Зиновий Грацианович, Маруся и я, еще кто-то сзади галопом несемся с горы. Значит, я угадала!В этом ли выпуске, или в следующей газете, до или после, не помню: мама, нагнувшись над планом баррикад, напечатанным в московской газете, по памяти отмечает недообозначенное — переулки и улицы возле Бронных. «Наш дом с двух сторон в опасности, дети! Я только тем успокаиваюсь, что надеюсь, что папа с Андрюшей и Лёрой переберутся к кому-нибудь, может быть ближе к Музею…» Сколько убитых! А раненых…Тревожные дни! Сколько их прошло? Какие споры! Одним казалось ясно, что всякое восстание будет подавлено войсками, что кровь революционеров льется напрасно. Другие твердили, что это — начало конца монархии.Мамин страх о наших домашних кончился письмом папы: все живы, из дома уходили на несколько дней. Хозяйка звала и звала свою дочку. Та — собиралась. «Вот увидите, какая моя Манюсь! — говорила хозяйка. — Как цветок! Да и Федюсь, пишет, не хуже!»<br><br>#1905год<br>#АнастасияЦветаева<br><br><br> balabolka Thu, 30 Oct 2025 16:19:52 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5346244.htm#pp5346244 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5346244.htm#pp5346244 Ирма Кудрова «Путь комет. Жизнь Марины Цветаевой» — самая полная и интересная иллюстрированная биография поэта, опирающаяся на достоверные факты. balabolka Thu, 12 Jun 2025 21:02:54 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5328831.htm#pp5328831 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5328831.htm#pp5328831 <br><br>Леночка Дьяконова, вошедшая в историю под именем Гала Дали, училась в московской гимназии в одном классе с Анастасией Цветаевой. «В полупустой классной комнате на парте сидит тоненькая длинноногая девочка в коротком платье. Узкое лицо, русая коса с завитком на конце. Необычные глаза: карие, узкие, чуть по-китайски поставленные. Темные ресницы такой длины, что на них можно рядом положить четыре спички…», - вспоминала Анастасия Ивановна свою подругу Лену, которая при знакомстве попросила ее называть Галей.<br><br>Девочки дружили. После уроков болтались по весенним улицам, били галошами тонкий лед. Сдвинув со лба береты, подставляли лицо солнцу, жевали фруктовую карамель… Галя, в семье у которой не все было гладко, часто гостила в Трехпрудном переулке у Цветаевых. И снова из воспоминаний Анастасии Цветаевой: «Мы сидели - Марина, Галя и я - в воскресенье, в субботу вечером с ногами на Маринином диване в ее маленькой комнате и рассказывали друг другу все, что хотелось. Мы водили Галю по нашему детству, поглощая из кулечка душистые, вязкие ириски. Она с упоением слушала Маринины стихи. Когда Галя восхитилась одним, Марина сказала: «Нравится? Я вам его, Галочка, посвящу».<br><br>Это было стихотворение "Мама в саду".<br><br>Мама стала на колени<br>Перед ним в траве.<br>Солнце пляшет на причёске,<br>На голубенькой матроске,<br>На кудрявой голове.<br>Только там, за домом, тени…<br>Маме хочется гвоздику<br>Крошке приколоть, —<br>Оттого она присела.<br>Руки белы, платье бело…<br>Льнут к ней травы вплоть.<br>— Пальцы только мнут гвоздику. —<br>Мальчик светлую головку<br>Опустил на грудь.<br>— «Не вертись, дружок, стой прямо!»<br>Что-то очень медлит мама!<br>Как бы улизнуть<br>Ищет маленький уловку.<br>Мама плачет. На колени<br>Ей упал цветок.<br>Солнце нежит взгляд и листья,<br>Золотит незримой кистью<br>Каждый лепесток.<br>– Только там, за домом, тени…<br><br>Пройдут годы. Заболевшую туберкулезом Галю отец отправит на лечение в один из швейцарских санаториев. Там она познакомится с будущим мужем - поэтом Полем Элюаром. Именно он станет называть ее - Gala - - с ударением на последнем слоге. А потом в жизни Галы произойдет судьбоносная встреча с молодым каталонским художником по имени Сальвадор Дали.<br><br>Гала и Анастасия старались поддерживать связь. Правда, когда одна блистала в высшем свете Европы, другая - отбывала срок в лагерях Приамурья. Их переписка то прерывалась, то завязывалась снова. В одном из писем, уже в 1970-х годах, Гала напишет: «Как я говорила тебе в 1928 году, я повторяю, что много раз дружила с мужчинами, но никогда с женщинами, ты моя единственная подруга. Я хочу прочитать твою книгу».<br><br>Речь шла о воспоминаниях Анастасии Ивановны. Цветаева отправит свою книгу в Испанию, в деревню Пуболь, надписав на форзаце: «Дорогой моей Галочке, как тебя звала Марина, подруге отрочества – книгу о нашей юной и давней Москве с нежной любовью Ася Цветаева в год моего 80-летия, 6 декабря 1974».<br><br>В нашем паблике мы публикуем интересные истории из мира В нашем новом паблике мы каждый день публикуем интересные записи из личных дневников известных людей. Подписывайтесь, чтобы не потерять - Жизнь в дневниках<br><a href="https://vk.com/wall-225359042_9308" rel="noopener" target=_blank>https://vk.com/wall-225359042_9308</a><br> balabolka Sat, 24 May 2025 23:54:30 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183691.htm#pp5183691 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183691.htm#pp5183691 <b>++ Лебедев В. Пераст. Перевод на фр. М.Цветаевой</b><br>Ноябрь 29th, 2015 Инна Башкирова<br>Лебедев В. Пераст / В.Лебедев. Perast / [Пер. на фр.] М.Цветаева. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 1997.<br><script type='text/javascript'>document.write('<a href="https://forum.vgd.ru/go/go.php?url=http://www.mysilverage.ru/2015/11/29/lebedev-v-perast-perevod-na-fr-m-cvetaevoj/" rel="noopener" target=_blank>https://forum.vgd.ru/go/go.php...cvetaevoj/</a>');</script> <br>но увы, на 2025 - битая<br><br>В 1997 году была издана одна из неизвестных работ Цветаевой. <br>Это перевод на французский язык очерка В.И. Лебедева «Пераст». <br>Сама рукопись была обнаружена совершенно случайно.<br><br><br>Пераст — название маленького городка в Черногории, входившей тогда в состав Югославии. В этот городок друга Цветаевой Владимира Ивановича Лебедева (1884–1956) в 1936 году привели дела, связанные с его профессиональной деятельностью. <br>В сопроводительном очерке В. Швейцер, которой и удалось обнаружить рукопись в архиве дочери Лебедева Ирины Владимировны Лебедевой-Колль, сообщает, что В.И. Лебедев, продолжавший политическую работу и в эмиграции, был убежденным сторонником славянского движения на Балканах.<br><br>«С королем Александром Лебедев был знаком, при его поддержке организовал в Югославии Земгор, помогавший русским эмигрантам, обсуждал с ним антигитлеровскую позицию Югославии в случае неизбежной, по мнению Лебедева, войны между Германией и Советским Союзом».<br><br>Пераст вызвал у Лебедева особый интерес — прежде всего своим легендарным прошлым, связанным со славянским миром, с Россией, о чем он и рассказал в очерке.<br><br>«Пераст — умирающий город славянских капитанов, город отзвеневшей славы, отплывших навеки в небытие легких галий.<br>Пераст — колыбель русского флота, ядранский собрат далекого Саардама<br><…> Частица морской славы России — Пераст…»<br><br>Дальше следуют картины местных святынь, нынешней жизни маленького городка, размышления о его судьбе:<br><br>«Только бы, думаю я, государство объявило Пераст городом-музеем, только бы поддержало его разрушающиеся памятники…»<br><br>Итак, Цветаева взялась перевести очерк на французский язык. Составитель задает закономерный вопрос: чем могло быть вызвано это намерение? Прежде всего, конечно, сыграли свою роль отношения с семьей Лебедева: он сам, его жена Маргарита Николаевна Спенглер (1880–1958), их дочь были самыми верными, самыми надежными друзьями Цветаевой за время ее парижской жизни. Трудно перечислить все примеры поддержки, которую они ей оказывали: от финансовой до духовной.<br><br>«Как один из редакторов пражского эсеровского журнала «Воля России» Лебедев вместе с М.Л. Слонимом всячески поддерживал цветаевское участие в журнале <…> Ариадна Сергеевна Эфрон вспоминала, что у Цветаевой был ключ от квартиры Лебедевых — она могла приходить туда в любое время. Она и приходила: если нужно было переночевать в Париже, шла к Маргарите Николаевне. Если душе необходимо было выплакаться — приходила туда же».<br><br>Но, кроме естественного желания воздать добром за добро, могли быть мотивы и другого свойства. Лебедев, как удалось выяснить В. Швейцер,<br><br>«задумывал повесть или сценарий, где переплетались быль и небылицы, история и легенды, связанные с этим местом. Назывался этот замысел «Остров Любви и Смерти», а один из подзаголовков: «Легенда, История, Жизнь, Любовь и Смерть».<br><br>Эти темы — из круга самых близких Цветаевой.<br><br>«Какой-то из вариантов связан с историей Наполеона и Жозефины, — сюжет прямо для Цветаевой! — когда, по словам Лебедева, Мираж победил Любовь; и с английским королем Эдуардом VIII и его любовью к госпоже Wallis, во имя которой император отказался от престола… Начало сценария намечает романтическую и трагическую историю той пары, которая, по преданию, похоронена рядом на острове Смерти. Естественно предположить, что все эти рассказы слышала от него Цветаева».<br><br>Таким образом, очерк Лебедева мог вызвать творческий интерес Цветаевой и желание познакомить с этим малоизвестным историческим местом круг франкоязычных читателей.<br><br>Очень интересны замечания В. Швейцер о переводческой манере Цветаевой:<br><br>«…перевод далек от буквальности, ибо Цветаева вносит в него отпечаток своей творческой индивидуальности. Прежде всего это касается места личности автора и читателя в «Перасте». Хотя Лебедев ведет повествование от первого лица, «лицо» это несколько абстрактно и расплывчато, в частности потому, что это не «я», а «мы». Цветаева не отказывается от множественного числа, но путем, казалось бы, самых незначительных изменений делает рассказчика определеннее, активнее вводит в сюжет».<br><br>Сравнивая перевод с оригиналом, Швейцер обнаруживает многократные проявления цветаевской поэтики:<br><br>«Там, где Лебедев пишет о вере и любви пераштан, создавая некоторый литературный параллелизм: «Крепко здесь верили люди… Крепко здесь любили люди…», — Цветаева позволяет себе изменить начальные слова и ритм предложений. По-французски и в обратном переводе на русский они звучат библейски: «Тверда (Ferme) была их вера… Сильна (Fort) была их любовь».<br><br>Такие сравнения расширяют круг примеров, отражающих художественные принципы Цветаевой, которые она стремилась применять и на материале чужого языка. Поэтому можно предположить, что еще одним мотивом, заставившим ее взяться за перевод, стало увлечение очередной творческой задачей.<br><br>Так как перевод мог быть сделан не раньше 1936 года, то можно поискать его связь с переводами 14 пушкинских стихов, над которыми Цветаева работала в июне-октябре этого года, а также с деловыми отношениями, которые завязались в это время с редактором бельгийского журнала ««Журналь де Поэт» З.Н. Шаховской. Известно, что Цветаева надеялась опубликовать в этом издании автоперевод «Neuf letters avec une dixi&#232;me retenue et une onzi&#232;me re&#231;ue – et Postface» (Девять писем с десятым, невернувшимся, и одиннадцатым, полученным, и Послесловием). Эта попытка не удалась — возможно, по тем же причинам не сложилось и с переводом «Пераста», который, по предположению В. Швейцер, мог предназначаться для публикации. Как бы ни было, но судьба оказалась милостива к рукописи, и публикация в конце концов осуществилась.<br><br>Дополняющие издание письма к Лебедеву от членов семьи Цветаевой, как и сопроводительный очерк, создают объемную картину жизни и деятельности одного из самых значимых представителей цветаевского круга.<br><br><br><br><br><br> balabolka Mon, 03 Feb 2025 20:10:11 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183676.htm#pp5183676 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183676.htm#pp5183676 ++ <b>Марина Цветаева <br>- переписка и письма о Спенглер М.К и Лебедеве В.И,</b><br><br><br><br><b>Дневники Г. Эфрона </b>публикуются по оригиналам, хранящимся в РГАЛИ:<br>Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 219—227. Текст дневников воспроизводится полностью, нумерация их — авторская.<br>ДНЕВНИК № 7 РГАЛИ. Ф. 1190. Оп. 3. Ед. хр. 224. 1—55.<br>С. 452. «…<u>гуманитарные воззрения семьи Лебедевых…» — Р</u>ечь идет о парижских друзьях М. Цветаевой Владимире Ивановиче Лебедеве (1884—1956), журналисте, его жене Маргарите Николаевне Лебедевой (урожд. Спенглер, 1881?-1958), враче, и их дочери Ирине Владимировне Лебедевой (в замуж. Коль, р. 1916).<br><script type='text/javascript'>document.write('<a href="http://ru.scribd.com/doc/6324599/-18921992-" rel="noopener" target=_blank>http://ru.scribd.com/doc/6324599/-18921992-</a>');</script><br><br><br><b>МАРИНА ЦВЕТАЕВА В ПИСЬМАХ СЕСТРЫ И ДОЧЕРИ.</b><br>ПИСЬМА АРИАДНЫ СЕРГЕЕВНЫ ЭФРОН АНАСТАСИИ ИВАНОВНЕ ЦВЕТАЕВОЙ(1943-1946) (Нева. 2003. № 3<br><script type='text/javascript'>document.write('<a href="http://ru.scribd.com/doc/37698...0%B0%D1%8F" rel="noopener" target=_blank>http://ru.scribd.com/doc/37698...0%B0%D1%8F</a>');</script><br><br><br>письмо Без даты Дорогая Ася! То, что Мур (от к<оторо>го с весны 1944 г., т. е. с его первых боев или боя, нет известий)<br>...Об отъезде (текст истерт – около 6 слов) [расска]жу при встрече. Мамины письма были полны Муром, она всегда очень хвалила его. Постоянно упоминается о внимательности, о том, что всегда помогал по хозяйству, что для него, не выносившего хозяйственных дел, было действительным проявлением любви. Она часто бывала у самых больших наших там друзей, Лебедевых 5<...> нам впоследствии удастся (несколько слов утрачено; карандашом А. И.: совсем стерлось») кусок их жизни....<br>Прим: 5. Владимир Иванович Лебедев<br>(1883 (84)?-1956) — видный деятель партии эсеров, редактор журнала «Воля России», где много печатали М. Цветаеву, и его жена, Маргарита Николаевна Лебедева (урожд. баронесса Спенглер; 1885-1958), — врач. Их дочь Ирина (в замуж. Коль; р. 1916) — подруга Али. А. Эфрон в своих «Страницах былого» называет дружбу с ними «единственной по высоте, глубине,простоте, верности и протяженности». По словам А. С., Лебедевы «никогда не уставали от Марининых бед, нужды, никогда не отстранялись от ее неподъемного таланта и неподъемного характера, всегда радовались ей. Это был единственный дом, от которого Марине был доверен ключ <..> Дружба эта не только длилась без спадов, путь ее шел в гору и достиг наивысшей, дозволенной жизнью точки в самые тяжелые, самые затравленные эмигрантские годы, непосредственно предшествовавшие Марининому возвращению на родину» (Эфрон А. О Марине Цветаевой. М., 1989. С. 204-205). Лебедевым МаринаЦветаева, уезжая в СССР, оставила значительную часть своего архива<br><br><br><br><br><b>из преписки Марины Цветаевой с Тесковой</b><br>возможно уже было в дневничке ранее,<br> проверю позэе<br><br>Meudon (S. et O.),<br>2, Avenue Jeanne d`Arс<br>17-го ноября 1930 г.<br>Дорогая Анна Антоновна!<br>Сердечное спасибо за помощь. Простите, что не отозвалась раньше, хотелось написать Вам большое письмо, но жизнь всё не давала – и сейчас не даёт. Проводы Мура в детский сад туда и обратно – 4 конца – 12 километров (детский сад в соседнем городке, сообщения нет) – устройство Али в школу Arts et Publiсite12 (для заработка) – начавшиеся холода и вызванное ими усиленное шитье: все из всего вы-росли, даже я – из-за новой длинной моды – всего не перечтёшь: все две страницы уйдут! – вот и опять отчёт вместо письма.<br>Вчера видалась с Г-жой Лебедевой13, очень расспрашивала меня: какой именно съезд русских пи-сателей, специально ли правый, кто – председатель, имеют ли эсеры вес, ибо – если да – моё дело устроено. Сейчас в Праге Марк Львович14, <u>Г-жа Лебедева уверена, что он всё сделает для моего приезда, зная, как я люблю Вас и Прагу.<br>Милая Анна Антоновна, повидайтеся, посоветуйтесь с ним! Кроме того: проездом из Сербии в Праге на днях будет Лебедев15. Если бы Вы сразу мне ответили (что за съезд и от кого зависит) Г-жа Лебедева отсюда бы написала ему, чтобы всё сделал, чтобы утвердить мой приезд. И – сделает.<br>Верю в своё любимое число 32 (ведь съезд в феврале 1932 г.?) – которого нет в месяце, но который есть в жизни (миновало) и в столетии – наступает.<br>Итак: что за съезд и от кого зависит? (Мне же важна не честь приглашения, а оплаченный проезд!)</u><br>М. б. к тому времени уже выйдет мой французский «Молодец» с иллюстрациями Гончаровой – чехи ведь любят Францию? – можно будет устроить вечер с отрывками из него. М. б. и заработаю немножко.<br>Я вдруг поверила, что в этом году мы свидимся. Погощу у Вас, если разрешите, вместе посетим мою люби-мую Прагу – и Вшеноры – былые места.<br>Итак: очень, очень прошу Вас 1) повидаться с М. Л., 2) поскорей и поподробней оповестить меня про съезд, чтобы Г-жа Лебедева успела попросить мужа ещё в его бытность в Праге. Он ко мне чудно относится и всё сделает. И, в конце концов, я ведь всё-таки русский писатель! Всё дело в проездных деньгах. Слава мне не нужна. Мне нужны Вы и Прага: Вы, т. е. Прага, Прага, т. е. Вы.<br>Обнимаю Вас от всей души.<br>М.Ц.<br><br>1 Оттого – так редки болезни! (Сноска Цветаевой).<br><br>2 Булгаков Валентин Фёдорович (1886 – 1966) – писатель, мемуарист, деятель культуры. В 1923 году был выслан из СССР. Жил в Праге. Председатель Союза русских писателей и журналистов в Чехословакии (с 1925). Цветаева познакомилась с Булгаковым в ноябре 1924 году, когда создавалась редакционная коллегия сборника «Ковчег». Между ними возникла переписка, которая продолжалась некоторое время и после отъезда Цветаевой из Праги.<br><br>3 Эфрон Ариадна Сергеевна (Аля) (1912 – 1975) – дочь М.Цветаевой и С.Эфрона, художник, переводчик. В 1937 году вернулась в СССР. Была репрессирована, прошла лагеря и ссылку. После освобождения занималась творческим наследием матери.<br><br>4 Эфрон Георгий Сергеевич (Мур) (1925 – 1944) – сын М.Цветаевой и С.Эфрона. В 1939 году вернулся с матерью на родину. Окончил школу в Ташкенте, посещал лекции в Институте философии, литературы и искусства в Москве. Погиб на фронте.<br><br>5 Святая боязнь (нем.).<br><br>6 Имеется в виду поэма «Новогоднее», написанная Цветаевой 7 февраля 1927 года и посвящённая памяти Р.М. Рильке.<br><br>7 Струве Пётр Бернгардович (1870–1944) – общественно-политический деятель, историк, публицист, литературный критик. В 1925 – 1927 годах редактор газеты «Возрождение».<br><br>8 Эфрон Сергей Яковлевич (1893 – 1941) – муж М.Цветаевой, офицер, литератор, редактор. Участник Гражданской войны. В 1920 году эвакуировался в Галлиполи, затем перебрался в Чехословакию. Член Союза русских писателей и журналистов в Чехословакии. С конца 1925 года жил во Франции. Участник «Союза возвращения эмигрантов на родину». В 1937 году вернулся в СССР. В 1941 году расстрелян.<br><br>9 Святополк-Мирский Дмитрий Петрович, князь (1890 – 1939) – критик, историк литературы. Учредитель и соредактор журнала «Версты» (1926 – 1928). Многие годы был горячим поклонником таланта Цветаевой, писал рецензии на её поэмы.<br><br>10 Завадский Сергей Владиславович (1871 – 1935) – правовед, сенатор, общественный деятель. В 1921 г. эмигрировал в Польшу, затем переехал в Прагу. Входил в редакцию сборника «Ковчег» (1926).<br>Его племянник – Иванов Владислав Дмитриевич (ок. 1901 – не ранее августа 1973) – поэт, автор книги «Концы и начала. Попытка эпоса» (Париж, 1930).<br><br>11 Брэй – правильно: Брей Александр Александрович (1894 – 1931) – обрусевший англичанин, литератор, актёр. Был соседом Цветаевой во Вшенорах под Прагой. Неоднократно выступал с чтением её стихов.<br><br>12 Искусств и рекламы (фр.).<br><br>13 Лебедева (урожд. баронесса Спенглер) Маргарита Николаевна (1880 – 1958) – жена В.И. Лебедева, врач. В эмиграции с 1908 года. Близкая подруга Цветаевой.<br><br>14 Слоним Марк Львович (1894 – 1976) – общественно-политический деятель, литературный критик, переводчик, журналист. После революции эмигрировал. С конца 1920 года жил в Праге. Один из редакторов журнала «Воля России», заведовал в нём литературной частью. Близкий друг Цветаевой.<br><br>15 Лебедев Владимир Иванович (1884 – 1956) – журналист, политический и общественный деятель. В эмиграции с 1919 года, жил в Праге, Белграде, Париже. Соредактор журнала «Воля России». Семья В.И. Лебедева была тесно связана с семьёй М.И. Цветаевой, помогала Цветаевой в Праге и Париже.<br><br><script type='text/javascript'>document.write('<a href="https://litrossia.ru/item/3087-oldarchive/" rel="noopener" target=_blank>https://litrossia.ru/item/3087-oldarchive/</a>');</script><br><br>*************************<br><br><b>Каталог юб.выставки М.Цветаевой</b><br>56. М.Цветаева в группе. Париж, 1937. Фотография. 16x9. Проводы А.С.Эфрон в СССР. На перроне: М.Н.Лебедева, М.Цветаева, И.Лебедева, Ариадна и Мур. <script type='text/javascript'>document.write('<a href="https://forum.vgd.ru/post/1520/balabolka-6/p2441527.htm#pp2441527" rel="noopener" target=_blank>https://forum.vgd.ru/post/1520...#pp2441527</a>');</script><br>57. М.Цветаева. Москва, 1940. Фотография. 3x4. <br>58. М.Цветаева в группе. Москва, 1941. Фотография. 11x15. М.Цветаева, Л.Б.Либединская, А.Е.Крученых, Георгий Эфрон.<br><br>441. Воля России: Еженедельник / Под ред. Вл.Лебедева, М.Слонима и В.Сухомлина; Изд. Е.Лазарев. — Прага, 1922. — 21 июля. — N 26-27. — 36 с. В изд. обл. На с.19-21 цикл стихотворений «Сугробы».<br>27. На обороте рукой В.Сосинского: Екатерине Ивановне Лубянниковой. Нина Лапина. Лебедев Владимир Иванович (1883-1956), видный деятель партии эсеров; в эмиграции редактор сначала газеты, затем журнала «Воля России» (1922-1932). 742. Лебедев В. Ок. 1923. Худож. Нави. Шарж. Бумага, тушь. 16x21. Лебедева (урожд. Спенглер) Маргарита Николаевна (1881-1958), врач. Дружба Цветаевой с Лебедевыми — единственная по высоте, глубине, простоте, верности и протяженности. В их доме никогда не уставали от Марининых бед, нужды, неурядиц, никогда не отстранялись от ее неподъемного таланта и неподъемного характера... (А.Эфрон. О Марине Цветаевой). 743. Лебедева М. 1920-е. Фотография. 6x9. balabolka Mon, 03 Feb 2025 19:52:49 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183669.htm#pp5183669 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183669.htm#pp5183669 <br>Большое количество упоминаний о семье <b>Лебедевых</b> (Владимире Ивановиче, Маргарите Константиновне и их дочери Ирине) в книгах о <b>Марине Цветаевой</b>!!!<br>Здесь же можно проследить периоды проживания Лебедевых в Праге, Париже и скорый отъезд в начале Второй мировой войны в Америку.<br>А также политическую деятельность Владимира Ивановича, Маргариты Николаевны и мужа Марины Цветаевой - Эфрона Сергея Яковлевича.<br><br>Два автора по биографии Марины Цветаевой и их книги, где есть подробности о семье Лебедевых:<br><br><b>1. Швейцер Виктория Александровна </b>(1932 Москва).<br>Литературовед Виктория Швейцер, выпускница филфака МГУ, сестра известного кинорежиссёра Михаила Швейцера, автор одного из первых и, наверное, лучшего жизнеописания Марины Цветаевой (по комплексному подходу, по цельности и общему уровню изложения). Эту работу В. Швейцер закончила в 1987 г. уже в Америке, где она проживает с 1977 г. в городе Амхерст (штат Массачусетс). Многие годы вела здесь семинары по русской литературе в частном колледже – Amherst Сollege.<br>Книга Виктории Швейцер «Быт и бытие Марины Цветаевой» была впервые опубликована в 1988 г. в Париже в издательстве Андрея Синявского и его жены «Синтаксис», после чего была издана на английском – дважды в США и других странах. В СССР книга издана в 1992 г.<br><br>Швейцер Виктория: книга "Марина Цветаева"<br>цитата:<br>"Вот как писала мне об отношении Цветаевой с их семьей дочь Лебедевых – Ирина Владимировна:<br> «Дружба с родителями была, по-моему, единственной нормальной дружбой Марины Ивановны – без надрывов, разрывов и разочарований – М. И. бывала у нас часто, очень часто – многое из того, что писала, приносила и читала маме и папе... часами обсуждала с мамой. С<ергей>Я<ковлевич>приходил редко – отец недолюбливал его как „белогвардейца“, а потом С. Я. начал „исчезать“... Аля у нас жила днями, неделями... Дружба была влюбленной и абсолютной, но внешне мы „гоготали“ (как говорила Марина Ивановна) – ходили в кино, бродили по Парижу...»[196]"<br>цитата:<br>Прага, 1922-1923гг:<br>"Сама обстановка тогдашней пражской эмиграции отличалась от берлинской и парижской. Здесь не было той судорожной погони за радостью минуты, которая оттолкнула Цветаеву в Берлине. И не было среди русских эмигрантов того резкого разрыва между богатством одних и бедностью других, который позже ранил ее в Париже. ..<br>... семейство Лебедевых: <br><u>Владимир Иванович</u>, революционер, общественный деятель, журналист, товарищ морского министра Временного правительства, видный деятель славянского движения, в эмиграции – один из редакторов «Воли России» и «Русского архива»; <br><u>его жена Маргарита Николаевна</u> – врач, в прошлом тоже эсерка, <br><u>их дочь Ируся,</u> с которой Аля подружилась на всю жизнь. <br>С Лебедевыми дружба протянулась до отъезда Цветаевой в Советский Союз; <br>Маргарита Николаевна всегда была для нее моральной поддержкой, от их парижской квартиры на улице Данфер-Рошро у нее был ключ, Цветаева могла приходить туда, когда хотела; Лебедевым она оставила значительную часть своего архива... "<br><br>2. <b>Кудрова Ирма Викторовна</b> (род. 25 октября 1929) — российский филолог, исследователь жизни и творчества Марины Цветаевой.<br>Окончила филологический факультет Ленинградского университета. <br>В 1952 г. поступила в аспирантуру Пушкинского Дома (ИРЛИ РАН), работала экскурсоводом в Литературном музее. <br>В 1956 г. участвовала в написании вместе с Виктором Шейнисом текста "Вся правда о Венгрии", за что неоднократно вызвалась на допросы в ленинградское Управление КГБ.<br>С 1964 по 1977 гг. она была редактором в журнале «Звезда».<br>В эти же годы произошла «встреча» с Мариной Цветаевой и началась серьезная работа над восстановлением биографии поэта. Первая книга «Версты, дали…» была издана в 1991 году накануне международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения поэта. <br>«Путь комет — поэтов путь» — сказано в известном цветаевском стихотворении. К этой строке и восходит название книги. <br>Это документальное повествование о жизни поэта, опирающееся на достоверные факты. <br>Часть вторая — «После России» — рассказывает о годах чужбины (1922–1939), проведенных поэтом в Чехии и Франции.<br><br>Книга "Путь комет. После России" расширена за счет материалов, ставших известными уже после выхода первого издания книги (2002)<b> в связи с открытием для исследователей архива Марины Цветаевой в РГАЛИ.</b><br>цитата:<br>Одиночество Марины Цветаевой в Париже перед разлукой, перед возвращением в Россию в 1938г. - <br>"...Остаются самые верные.<br>В Париже это семья Лебедевых, особенно Маргарита Николаевна, незаурядно яркая, умная, волевая женщина. <br>Как, впрочем, почти все близкие подруги Марины Ивановны: Андреева, Извольская, Чернова-Колбасина..." balabolka Mon, 03 Feb 2025 19:47:42 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183653.htm#pp5183653 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183653.htm#pp5183653 &#129309; ТВОРЧЕСТВО ОБЪЕДИНЯЕТ!<br>Как музейщики из Казахстана помогали нам вечер готовить)<br><br>В апреле мы отметили 130-летие Бориса ЗУБАКИНА. Напомним: он — универсальный человек XX века: поэт, импровизатор, драматург, скульптор, специалист по художественным промыслам, философ, знаток оккультных наук…<br><br>Фотографий Бориса Михайловича сохранилось немного, а поскольку библиотека готовила литературный вечер, изображения были нужны. Интернет подсказал, что в фонде Музея Анастасии Цветаевой (Павлодар) есть интересные фотографии Бориса Зубакина.<br><br>Мы связались с сотрудником музея Ольгой Григорьевой, и она переслала несколько снимков, среди которых уникальный - снимок мансарды в Архангельске, где жил Б. Зубакин в ссылке. Фотографию сделала А. Цветаева в 60-х годах прошлого века. А приезжала она к Зубакину в этот дом в 30-е годы дважды. Фотографию передала в музей внучка А.И. Цветаевой Ольга Трухачёва.<br><br>Известно, что Зубакин в Архангельске жил по адресу Петроградский проспект (ныне – Ломоносова), д. 148, кв. 5. Также есть упоминания, что после женитьбы он жил на ул. Чумбарова-Лучинского в деревянном доме. Сейчас уже, наверное, выяснить, что за дом изображён на снимке и где он находился, сложно. Или нет?<br><br>О МУЗЕЕ: Жизнь Анастасии Цветаевой, друга и преданного корреспондента Бориса Зубакина, много лет была связана с казахстанским городом Павлодаром. В 2013 году в Славянском культурном центре города состоялось открытие первого в мире музея Анастасии Цветаевой. К уникальным экспонатам музея относятся подлинные вещи писательницы: её рукописи и письма; фотографии, сделанные самой Анастасией Ивановной; книги с её автографами; личные вещи.<br><br>Отметим, что и наш областной архив, и Архангельский краеведческий музей также обладают ценными материалами, связанными с Борисом Зубакиным. Так что исследователям жизни и творчества Бориса Зубакина не обязательно отправляться за границу, для начала рекомендуем обратиться в наши старейшие учреждения<br>--- balabolka Mon, 03 Feb 2025 19:37:28 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183649.htm#pp5183649 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5183649.htm#pp5183649 <b>ПОСВЯЩАЕТСЯ 130-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АНАСТАСИИ ИВАНОВНЫ ЦВЕТАЕВОЙ!</b><br><br>Презентация книжной выставки «Ася, Анастасия Ивановна Цветаева…» к 130-летию со дня рождения русского прозаика, поэта и мемуариста А.И. Цветаевой (1894-1994) пройдёт во вторник, 24 сентября, в зале № 12 библиотеки (М. Ульяновой, 1) в рамках культурно-просветительской акции «Десятый Цветаевский костёр на Вологодской земле».<br>Читателям будут представлены уникальные, единственные экземпляры с автографами и посвящениями из собрания редких книг; произведения А.И. Цветаевой; книги, журнальные и газетные публикации о её жизни и творчестве, воспоминания о ней, находящиеся в фондах ВОУНБ.<br>Дополнят выставку книги из личной библиотеки преподавателя Вологодского государственного университета, кандидата филологических наук, цветаевоведа и руководителя проекта «Цветаевский костёр на Вологодской земле» Елены Витальевны Титовой.<br><br>Так хочется попасть, но увы.<br> balabolka Mon, 03 Feb 2025 19:34:38 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5180140.htm#pp5180140 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5180140.htm#pp5180140 Говорят, что с её уходом в 1993 году закрылась последняя страница Серебряного века. Так вышло, что имя Анастасии Цветаевой невольно оставалось в тени славы старшей сестры - неповторимой Марины. Писатель, поэт, переводчик, художник - вклад Анастасии Цветаевой в русскую культуру до сих пор не оценен по достоинству. Её "Воспоминания" выдержали уже 6 переизданий.<br>Вашему вниманию - отрывки из интервью с Ольгой Трухачевой - внучкой Анастасии Цветаевой.<br>Сумасшедший дом<br>Она по-детски хлюпает носом и глотает слёзы. Только что улыбалась своим воспоминаниям, а теперь чуть не плачет. С прошлым всегда так. Оно смотрит на тебя с чёрно-белых фотографий в старом альбоме.<br>- Меня она называла "золотоволосым, золотоглазым котом", - говорит Ольга. - А я её - бабушкой Асенькой. В 5 лет я почему-то стала говорить "бабенька, папенька, маменька" и всех на "вы", а бабушка выбивала из меня, как она говорила, это мещанство. Но чаще мы с сестрой Ритой звали её "Баб". В мужском роде: у бабушки был мужской характер. Мы писали ей: "Дорогой Баб! Как у тебя дела? Где ты был? Что видел?" Когда родился мой старший сын Андрей, а я точно знала, что будет мальчик, бабушка прислала телеграмму: "Ура сын Андрей Олиному заказу целую Баб-Прабаб".<br>- В детстве мне казалось: я была всегда. "А вот мы с Бабом, - начинала Рита и добавляла, чтобы поиздеваться, - когда тебя ещё не было на свете..." Я топала ногами: "Как это не было?! Я была, и Баб тоже был всегда". Когда меня наказывали родители, я кричала: "Папа меня не шушается, мама меня не шушается, кот Рыжик меня не шушается, уеду к бабушке в Москву!"<br>Ольга родилась в Павлодаре, куда её папа, Андрей Борисович Трухачёв, приехал после освобождения из лагеря, и Анастасия Ивановна четыре года жила с семьёй сына. Снимали комнатку с кухней, где не было ни шкафов, ни стульев, только железные кровати. Но зато звучала иностранная речь: Анастасия Цветаева говорила с Ритой только по-английски и по-французски, а маленькая Оля легко впитывала новые слова.<br>- Бабушкин сын Алёша умер от двух вишенок, и после этого бабушка стала смертельно бояться дизентерии, - рассказывает Ольга. - Нам ягоды нельзя было в лесу съесть, я прятала землянику во рту, а бабушка требовала: "Открой рот!" И не дай бог, если на зубе оставался ягодный след. Шпарилось всё, даже клубника. Яблоки становились белыми от кипятка. Нельзя было есть рыбу копчёную: "канцер"! Но в Эстонии так хотелось! И бабушка брала рыбу, варила в кипятке. Потом уже, когда у меня появились дети, я сердцем прочувствовала её страхи.<br>В 1943-м, в лагере, Анастасия узнала о самоубийстве Марины. Страшную весть скрывали от неё два года. Рана кровила всю жизнь.<br>- Однажды мы поссорились, и я закричала: "Да ты достала меня, хоть вешайся!" Никогда не забуду бабушкин кулак над столом: "Не смей! В нашей семье это уже было!" Бабушка очень боялась, что кто-то из семьи уйдёт раньше неё. Мне как самой младшей всегда внушалось: "Оля, мы уйдём друг за другом, тебе будет трудно, не плачь". Так и получилось - в полтора года они ушли все: папа, бабушка, тётя. Потом мама. После смерти папы бабушка сидела, как в саркофаге, склонив плечи, опустив руки. Я упала перед ней на колени. Она подняла меня: "Вот и случилось, чего я боялась больше всего в жизни". Папа своей смертью вырвал из неё стержень.<br>У нас не было нежных отношений в семье, всё очень сурово, по-спартански. Но жить друг без друга не могли. Помню, как папа с бабушкой ругались по телефону. У них разница всего 17 лет. Папе - 80, бабушке - 97. Папа в сердцах вопит бабушке то слово на букву "ч", которое употреблять нельзя (Анастасия Ивановна никогда не произносила слово "чёрт". - Е.С.), и оба бросают трубку. "Как ты смеешь ругаться с бабушкой?!" - кричу я. В это время раздаётся телефонный звонок. Там бабушка: "Не смей орать на отца!" Выскакивает мама: "Сумасшедший дом!" - и мы разбегаемся по комнатам.<br>О годах в заключении в семье не говорили, но прошлое всё равно прорывалось отголосками. Лишь однажды Андрей Борисович сказал: "Весной в лагере было три тысячи человек, а осенью осталось пятьсот". Зона его сломала. После возвращения он начал пить, это была боль для всей семьи.<br>- Кясму был пограничный посёлок, туда можно было ехать по пропускам, которые выдавали после 10-дневной проверки, - рассказывает Ольга. - Когда мы пришли с бабушкой в центральный паспортный стол в Москве, она вышла из кабинета вся белая: "Поехали домой. Я никогда не знала, что эта бумажка мне пригодится в жизни". Её спросили: "Вы были репрессированы? - видимо, поняли по серии паспорта. - Принесите справку о реабилитации, мы вас даже проверять не будем". Бабушка помнила, что справка была в конверте. Но она ведь ничего не выбрасывала. За горой высыпанных на пол бумаг меня, девятилетнюю, не было видно. Бабушка сказала: я ищу справку, а ты встаёшь на колени и молишься вслух. Молитва ребёнка идёт прямо к Богу. И первая нашла я. Это уже был не конверт, а какие-то лохмотья, и внутри свёрнутая бумажка - вся жизнь за 22 года.<br>Из Москвы Анастасия Ивановна каждый год приезжала в Павлодар и увозила старшую Риту в Прибалтику. Когда же младшей внучке исполнилось семь, бабушка сказала: "Я заберу Олю".<br>- Как я рыдала! Это было первое расставание с родителями на три месяца. Но в первый класс я пошла разговаривающей и читающей на английском. С этих пор каждый год до 16 лет я ездила с бабушкой в Прибалтику, сначала в литовскую Палангу, затем - в эстонский посёлок Кясму. Только один раз не поехала: в 15 лет нахамила бабушке: "Возьмешь с собой - сбегу!", и она меня не взяла.<br>Семейный деспот<br>Рита была любимой дочкой и любимой внучкой. Ольга нашла очень много писем Анастасии Ивановны в архиве, где она пишет папе с мамой только о Рите.<br>- Обо мне - два-три упоминания: "Оля маленькая, хорошенькая". Когда бабушка была в сибирской ссылке, мама привезла к ней четырехлетнюю сестру, и Рита, конечно, спасла бабушку, это была любовь на всю жизнь, до истерики. И очень многое Рите прощалось, а мне никогда не простилось. Только недавно, я поняла почему. Я в дневнике у неё прочитала: "Оля достаточно сильный человек". В детстве я ревновала к сестре - хотя бабушка пыталась нам всё давать одинаково, это было с разной любовью.<br>Она дарила им города и встречи поровну. Если Риту возили в Ленинград, то и Оля с бабушкой отправлялась в город на Неве. Рита была в Коктебеле у Маруси - Марии Степановны Волошиной, и Оля гостила в знаменитом доме.<br>- Перед поездкой в Коктебель мне было сделано предупреждение не разговаривать за столом и не смеяться, но я то и дело прыскала. Бабушка и сама была смешлива. Я безумно любила, когда она начинала хохотать. Часто она подхватывала за мной заливчатым, как колокольчик, смехом. В Коктебеле было заведено: младший моет посуду. Там такие сборища сидели за столом, но я с удовольствием мыла посуду.<br>- А летние каникулы в Кясму?<br>- В Эстонию заранее посылалось по 15 посылок на своё имя, чтобы меньше вещей тащить с собой. Бабушка всё старалась предусмотреть. В поезде я должна была спать на нижней полке, а на верхней спала бабушка. Она привязывала себя веревкой к поручням, чтобы не упасть. Чтобы я за три дня не забыла гаммы, она сделала картонную клавиатуру, и я "играла".<br>Мы никогда не ездили в купе, потому что бабушка боялась, что меня изнасилуют. По этой же причине мне нельзя было одной пойти в туалет: запертые двери опасны. Бабушка заставляла меня ходить на горшок в плацкартном вагоне. Искореняла ложный стыд. А мне было 12 лет. Жара, пить хочется, детям покупают лимонад, мороженое, а мне ставили кружку, ложку с ваткой и смачивали губы, чтобы я в туалет часто не ходила.<br>- Когда вспоминаешь близкого человека, видишь его внутренним зрением. Это как моментальный снимок. Какой вам видится бабушка?<br>- В шляпе, с палкой под мышкой, а на палке авоська, в ней галоши мои, зонтик и дождевик. Одета бабушка, как Гаврош. Многие нас упрекали, что мы плохо следим за её одеждой. Попробовали бы они ей это сказать! Новые вещи покупались, но бабушка всегда что-то распускала, что-то вставляла, и, так как шить она не умела, всё висело бахромой.<br>Ещё вижу, как она пишет ночью. И как бежит. Бабушка и умереть мечтала на бегу. В Кясму мы всегда опаздывали на автобус в Вызу, где я занималась музыкой, и водитель уже знал, что в последний момент выскочим мы с бабушкой и запрыгнем на ходу.<br>- Читала, что Анастасия Ивановна никогда не пользовалась лифтом, а в почтенном возрасте могла сбежать, подняв "клюшку", по эскалатору с такой скоростью, что дежурные замечание делали. И на коньках гоняла!<br>- Ей было за 80, когда на Патриарших прудах она нарезала 17 кругов на коньках. Бабушка брала с собой друга Андрея, чтобы мальчишки не кидали ей под ноги снежки. Она ведь была маленькая, худенькая, на "норвежках", в шапочке с мысиком - девочка со спины. Когда мальчишки догоняли - кидались врассыпную: Баба-Яга!<br>- Анастасия Ивановна была жестким аскетом в быту и невероятно требовательной, даже деспотичной, к родным.<br>- Бабушка считала, что волю подростка надо ломать, хотя восторгалась самостоятельностью моих сверстников. Когда мы жили ещё в Павлодаре, я знала, что со мной будет, когда бабушка приедет: неделя мирной жизни, а потом она начнёт меня в бараний рог скручивать. Ритка с ней боролась, а мне приходилось смиряться. Начинались мои мучения с едой геркулеса по утрам - сопливого, на воде сваренного, серого, солёного. Потом она стала процеживать. Гущу съедала сама, а мне оставляла отвар. В кастрюлю риску ставила, чтобы я не выливала геркулес обратно. Я отдавала кашу голубям, выбрасывала в окно и даже вылила как-то под рояль.<br>Я спрашивала: "Баб, можно я корочку хлеба возьму?" - "Ты кушать хочешь?" - "Нет, только корочку". - "Вот тебе первое, второе и третье, а теперь и корочка хлеба". Сама она была строгой вегетарианкой всю жизнь. И, когда видела кур бегающих, всегда говорила: "Все мои куры умерли естественной смертью". На моей памяти она всего раз, незадолго до смерти, ела мясо. Я готовила беляши, потому что вечером должны были прийти её друзья. Запах разносился по всей квартире. И вдруг бабушка говорит: "Хочу! Дай!" Она съела два беляша. Моя вина.<br>...Отказаться есть геркулес, не говорить на английском и делать что хочется Ольге разрешалось только два раза в лето: 1 июля - в день её рождения и 24 июля - в день её ангела.<br>Цветаева носила длинные юбки. Внучки тоже не должны были демонстрировать ноги.<br>- Почему-то бабушка считала, что самое неприличное место у женщины - это колени. Все платья и юбки отпускались ниже колен. Она не разрешала мне носить брюки до 16 лет. Я восстала: "Хорошо, надену короткую юбку!" И бабушка сама подарила мне брюки: "У Оли и почки будут здоровы, и коленей не будет видно". Она не разрешала мне носить девичьи туфли и покупала мальчиковые сандалии. Я ненавидела эту обувь. "Не хочу эти сандалии с рантом!" - кричала я. "Не с рантом, а на ранте", - поправляла бабушка. "Нет, с рантом!" - орала я на весь магазин, зная, что говорю. При этом я понимала, что никуда не денусь.<br>Она не разрешала завязывать волосы в конский хвост - "лошадь делает пи-пи", и говорила, что "чёлка - это вульгарно". "Ах, так!" - в 16 лет я подняла волосы и, наверное, от злости обрезала чёлку, наоборот, под корень. Волосы на этом месте почему-то долго не росли - бабушка посмеивалась: "Бог тебя наказал!"<br>Тогда мода была на локоны-завлекалочки. После того как я сказала это слово бабушке, последовало наказание: три часа стоять на коленях и молиться, потому что "завлекалочки бывают только у проституток". У бабушки на каждый случай была история, которая с кем-то случилась.<br>Когда мы отдыхали в Эстонии, у нас даже не было зеркала. Я смотрелась в кастрюли - или учительница музыки отвлекала бабушку, чтобы я могла 15 минут покрутиться перед зеркалом. Когда я окончила школу, мама разрешила мне чуть-чуть подкрашивать ресницы. А брови у меня всегда были чёрные. Когда я входила с солнца в дом, бабушка плевала на палец и пыталась мне смыть брови. Но первое колечко с топазиком купила мне бабушка в 9-м классе.<br>- О мальчиках и думать было нельзя?<br>- У меня никаких мальчиков и не было. Чтобы освободиться из-под воли папы и бабушки, я в 20 лет выскочила замуж за Сергея. На самом деле я сегодня об этом жалею, но счастлива, что у меня такие сыновья. В самое страшное время Андрей и Григорий меня поддерживали. "Анну Каренину" я прочитала в 27 лет - это было как удар в сердце. Я хотела любви, а её не было. Приехала к бабушке совершенно несчастная, мне было плохо, я не знала, что делать: уйти от мужа или остаться? Она простояла всю ночь на коленях, гладила меня по голове. Утром, когда я проснулась, она сказала: "Оля, я всю ночь молилась, чтобы Господь послал Серёже хорошую женщину". Ударение на слове "хорошую".<br>Живут же люди!<br>- Узнаете в себе черты Анастасии Ивановны?<br>- Жёсткость - бабушкина, деспотичность - тоже. Память развивала мне бабушка. Первая книжка - "Стойкий оловянный солдатик" - бабушка. Русский язык, литература, музыка - всё бабушка. Она меня учила читать; мне было пять с половиной лет, мы сидели в Павлодаре за столом, и она объясняла правило на "жи-ши". Я повторяла: "лыжи, мыши", как пишется, с мягким "и", - бабушка топала ногами, кричала: "Аn idiot!"<br>В первом классе по дороге домой надо было пересказать стихотворение Пушкина на английском языке. За лето мы проходили весь учебник английского с упражнениями и читали весь список по литературе, от корки до корки.<br>Все деньги за первое издание "Воспоминаний" в 66-м году она проездила: возила нас в Эстонию. Подарила мне пианино. А себе не купила ничего. Через год после её смерти я нашла Евангелие, а в нём записочка, что она просит у Бога прощение за то, как она деспотично обращалась со мной и сестрой всю нашу жизнь.<br>Она была светлым пятном, праздником. Запахом корицы, ванили, мандаринов. На Рождество в Павлодар приходила посылка с козинаками, фундуком, восточными сладостями. На ящике химическим карандашом - бабушкин почерк. Она была всегда. И сейчас, когда мне плохо, я зову: "Помоги, приснись!" И они приходят: мама, папа и бабушка. А я навещаю их на Ваганьковском кладбище.<br>- Последние её дни вы были рядом...<br>- Она говорила, что я стала её семьей. Я забрала её к себе. Вижу как сейчас: она сидит в кресле, я на подлокотнике: "Баб, поедем на Большую Спасскую, к тебе домой". Врач сказал отвезти её в привычную обстановку. "Никуда не поеду, я у тебя живу, как у Христа за пазухой, хотя я не знаю, где пазуха у Христа".<br>Она многих людей на путь веры повернула, многих отмолила. И я впервые видела, как дьявол борется за душу человека. Три недели борьбы. Я никому не рассказывала об этом. Она хватала меня за руку до синяков. "Оля, - говорила бабушка, - не пускай его!" Не могла даже прочитать "Отче наш". Я заставляла её писать молитву - сначала строчки ползли вкривь и вкось, потом появлялся каллиграфический почерк.<br>В Переделкине священник исповедовал её, причастил, и случилось чудо. Три дня это был прежний Баб, который носился по дорожкам переделкинского Дома творчества. Память вернулась, она стала писать. Могла мне ночью крикнуть: "Оля, быстро перо и бумагу, я работать буду!" И, прислонившись к подушке, начинала писать. Она уже видела дверь с надписью "Анастасия". Говорила: "Оля, там Марина и Андрей, но мне ещё рано, там пока занято". Последние слова её были: "Оля, зачем..."<br>Она говорила: "Я тяну ваши души за уши!" Требовала от меня, но и от себя. Объясняла: "Оля, отдай, тебе в 10 раз больше вернётся". И в самый трудный момент, когда после смерти папы я одна металась: мама в реанимации, бабушка умирает, - все люди встали рядом, каждый подставил плечо. Кто-то хлеба приносил, кто-то пол мыл, кто-то копейкой помогал и в дни похорон, и в дни поминовения. Из правительства Москвы позвонили и предложили помощь: "Оля, ну что же вы не сказали!"<br>Мне было очень стыдно, но даже гроб нам подарили. Роскошный, за 1700 долларов, с ручками, ключиками - хоть сама ложись! И вот такой казус: выносим бабушку, стоят соседки у подъезда и вдруг говорят: "Живут же люди!" Бабушка в последний раз ехала по Москве на белом "Кадиллаке"... balabolka Fri, 31 Jan 2025 18:04:50 +0300 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5044218.htm#pp5044218 https://forum.vgd.ru/1520/159325/p5044218.htm#pp5044218 <b>Цветаева Аастасия ( 14.09.1893 - 05.09.1993 г.Москва)</b><br><br>5 сентября 1993 года ушла из жизни Анастасия Цветаева.<br>Писательница, младшая сестра Марины Цветаевой.<br>Моей сестре Марине<br>Гармоники неистовые звуки<br>Опять уже кого-то вводят в грех.<br>Каких свиданий и какой разлуки<br>Протянутые без надежды руки,<br>Печаль лихая, и притворный смех?<br><br>Как будто снова вечер, вечерни&#769;цы,<br>Иль русского селенья хоровод.<br>Девчата, па&#769;рубки! Плясать и веселиться<br>Опять кому-то уж пришёл черёд!<br><br>О ритм младого, чуждого веселья,<br>Как ты давно мне надрываешь грудь,<br>На миг свою приоткрываю «келью»<br>Пытаюсь человеком стать, вдохнуть<br>Вот этот ритм, как там его вдыхают,<br>«по за бараками», в душевной простоте.<br><br>Но уже что-то вздох мой прерывает —<br>Не веселит мой дух и не смиряет —<br>Неутеши&#769;мо, в полной немоте<br>Стою, терзаема своей судьбою,<br>Встречая лбом девятый вал тоски, —<br>А там гармоника как с перепою…<br>Марина! Свидимся ли мы с тобою<br>Иль будем врозь — до гробовой доски?<br><u>Анастасия Цветаева появилась на свет в Москве, в семье историка и искусствоведа профессора И.В. Цветаева 27 сентября (14 по старому стилю).</u> Можно сказать, что Анастасия Цветаева «потерялась» в тени своей сестры. Но судьба ее складывалась не менее ярко и драматично.<br>В молодости она начала занятия литературой под влиянием Максимилиана Волошина, дружила с выдающимися русскими философами Василием Розановым и Львом Шестовым. Анастасия Цветаева оставила потомкам интереснейшую автобиографическую прозу и несколько стихотворений.Главная ее книга – «Воспоминания».<br>них воссоздана картина быта семьи Цветаевых, даны яркие образы отца - основателя Музея изобразительных искусств в Москве, матери, старшей сестры Марины, рассказано о дружбе и встречах со многими деятелями русской культуры.«Каким языком сердца все это написано, как это дышит почти восстановленным жаром тех дней!» – восторженно отозвался о «Воспоминаниях» Борис Пастернак.<br>Пройдя через аресты и лагеря (до 1959 года жила в ссылке в Сибири), потеряв близких, Анастасия Цветавева не потеряла смысла жизни, умения радоваться людям и простым вещам. Одним из главных дел по возвращении из ссылки для Анастасии Ивановны стало восстановление и сохранения творческого наследия и доброй памяти любимой сестры Марины.<br>Мне 80 лет, ещё легка походка,<br>Ещё упруг мой шаг по ступеня&#769;м.<br>Но что-то уж во мне внимает кротко<br>Предчувствиям и предсказаньям, снам.<br><br>Мне 80 лет, сие&#769; понять легко ли?<br>Когда ещё взбегаю по холму,<br>И никогда ещё сердечной сильной боли,<br>Ни головной, — но сердцу моему<br><br>Уж ве&#769;домо предвестие томленья,<br>Тоска веселья, трезвость на пиру,<br>Молчание прикосновенья<br>К замедлившему на строке перу…<br>Большой любовью всей жизни Анастасии Ивановны были коты и собаки. Собак любила и мать Цветаевых Мария Александровна, и сестра Марина, которая вспоминала в своих записках о матери: «Любовь к бедности… Любовь к собакам и кошкам – безумная любовь! Плакала и не ела, когда пропадали!».<br>С такой же любовью описывает четвероногих друзей Анастасия Ивановна В повести «Моя Сибирь» им посвящены целые главы. Знакомство и зарождающаяся дружба, нежная привязанность, незаслуженная обида, прощение и верность, невыносимая боль потерь, словом, весь спектр человеческих чувств и взаимоотношений…<br>«Ох, хорошо жить на свете!. .Чувство счастья. Нахождение у самых истоков всего. Каждый раз как вижу собак и кошек» («Моя Сибирь»)<br>Не только к собакам и кошкам она относилась так трепетно, но и ко всему сущему – как к живому.<br>«Только недавно я стала ступать на траву – есть такая травка-муравка, кудрявая, низкая, я ее гущу обходила еще в прошлом году во дворе в Паланге – щадила. Теперь иду. Отчего? Мало ходить осталось. Она, кажется мне, не сердится. Она возродится. Я исчезну скорей, чем она...». («Старость и молодость»)<br><br><u>Анастасия Цветаева скончалась в Москве 5 сентября 1993 года, </u>совсем немного не дожив до своего 100-летнего юбилея. balabolka Thu, 05 Sep 2024 02:19:36 +0300