https://forum.vgd.ru/3328/140978/ В Курске немцы пробыли пятнадцать месяцев. Воспоминания курянок переживших этот ад. ru https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439045.htm#pp4439045 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439045.htm#pp4439045 <b></b> Но позднее, не знаю почему моя бабушка Маня с детьми Леной и Вовой переехали из №16 также на улицу Чумаковскую , но уже дальше по улице. Проживали у каких-то дальних родственников или знакомых. Очень голодали. Одиннадцатилетняя Лена ухаживала за маленьким трехлетним братом. Но ведь сама еще ребенок. Мать Маня уходила за продуктами в деревню, меняла вещи на продукты. Лена оставалась на хозяйстве за главную. Мама оставляла полстакана крупы и это была вся еда для двоих детей на несколько дней. Старшего Владика к тому времени угнали в Германию. Не помогло и то, что в его документах выправили год рождения, сделав его моложе.<br>Жили втроем в холодном, сыром полуподвальном помещении. По маленькому Вове бегали крысы и мать ( б. Маня )все время боялась как бы крысы не отгрызли нос или уши ребенку. Мать Маня уйдет на поиски пропитания, а Лена посадит братишку Вову на холодный, покрытый льдом подоконник , и ждут маму. Как Вова себе попу не отморозил, не понятно.<br>Скудные запасы еды со временем совсем закончились. От голода спасались, как могли. В пищу пошло всё, что хотя бы отдалённо напоминало съестное — пытались сварить даже толстый кожаный ремень отца. Конечно, от подобной еды наступало лишь временное облегчение. Но голод был такой, что ели абсолютно всё, что жевалось- и кору с деревьев и молодые побеги с кустов.<br> Лена всячески старалась помочь маме, была добытчицей и помошницей. Ходила за водой на реку Тускарь, водопровод не работал. Брала огромный бидон или чайник и отправлялась на реку. Однажды ранней весной тонкий лед подломился под ней и девочка стала тонуть. Ко дну тянет шубка и валенки, которые моментально напитались водой и стали тяжелыми. Но Лена не выпускает из рук чайник, ведь мама заругает.Так бы и утонула, но к счастью, проходил мимо какой-то мужчина и вытолкнул ее к берегу. Спас. Леночка побежала по морозу в ледяной шубке домой. Дети того времени были закаленные, даже не заболела.<br>Еще она ходила воровать дрова у немцев с мальчиком с улицы, чтобы истопить печь и хоть немного согреть помещение. Если бы немец их поймал, то расстрелял. Бывали случаи. Иногда немцы подкармливали детей горячим супом. <br> А один раз немцы даже помогли. Немцы бывают всякие. Лена сильно поранила ногу, бегали босиком летом, да и не только летом. Обуви не было, да и берегли ее. Кровь из раны хлещет, остановить нечем. Побежала она в госпиталь немецкий, кажется госпиталь располагался на Раздельной улице. На крыльце госпиталя стоит навытяжку немецкий часовой. Лена показывает рану и говорит "Кранк". Немец зашел в госпиталь, привел доктора. Тот Лену завел внутрь госпиталя, рану промыл, продезинфицировал и перевязал. Лена говорила, что внутри царили образцовая чистота и порядок. Все стерильное, белое, сверкает. Девочка была просто поражена порядком.<br>Когда наконец пришел с войны в 1946 году( участвовал в Японской компании) отец Вовы и Лены, то привез детям гостинцы- апельсины. Вовочка за свою семилетнюю жизнь их никогда не ел и стал кусать фрукт вместе с кожурой, как яблоко.<br>Ну и напоследок трагическая история. В эти голодные и холодные годы оккупации зимой 1942 или 1943 года умерла от голода и истощения наша прабабушка Александра Капитоновна. Она проживала со своим любимым сыном Николаем и его семьей где-то в шаговой доступности от ул. Чумаковская. Ее родные дочери Анна и Мария даже точно не помнят год смерти мамы, сами находились в бедственном положении, мерзли, голодали, старались накормить и уберечь в первую очередь детей.<br>На похороны мамы женщины собрали последние средства и попросили Николая организовать похороны, купить гроб и прочее. Но, Николай так обрадовался деньгам, что пропил их. Конечно казнил себя после, но денег в семье больше не было. Прабабушку Александру завернули в портьерную ткань и похоронили на Херсонском кладбище при Всехсвятской церкви. На могиле в те годы не поставили ни креста, ни опознавательной таблички, не те времена были. После войны дочь Маня ходила на могилку к матери, ухаживала за ней. Но, в силу возраста с каждым годом это становилось делать все сложнее и сложнее, посещения кладбища стали реже. Постепенно Маня и сама забыла, где находится эта могилка. В моем детстве мы с бабушкой Маней летом приехали на кладбище и долго, но безуспешно искали эту могилку, но так и не нашли. Очень печально.<br> Mila Mudrenova Wed, 08 Feb 2023 15:10:20 +0300 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439043.htm#pp4439043 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439043.htm#pp4439043 Иногда работников завода снимали с производства и отправляли на разгрузку вагонов с хлебом.<br>Хлеб был в буханках, произведённый ещё в 1934 году, но на вкус, как только испечённый, только холодный. Возили работников и хлеб на машинах. И вот, когда грузовик заворачивал по ул.Чумаковская, Мила старалась незаметно выбросить из машины 2-3 буханки хлеба в снег, а ее мать Аня дежурила на улице, прохаживалась, а потом за пазухой перетаскивала хлеб в дом, под страхом расстрела, если поймают.<br>И ещё истории, рассказанные Милой. Однажды во двор дома № 16 упала огромная бомба, но не разорвалась. А когда пришли наши и стали разминировать её, то оказалось, в ней не было разрывной начинки, а были опилки с запиской «Чем можем, тем поможем».<br>А ещё был случай.<br>Был немецкий авианалёт, Мила, стояла у порога дома № 16, наклонившись вперед к вёдрам, стоящим по бокам. А когда она услышала гул пролетающего самолёта, поднялась и посмотрела в небо. В этот момент рядом с ней вплотную к носку её туфли упал осколок бомбы, зацепив самый кончик туфли, не подними голову она на мгновение раньше, её бы убило этим осколком, не судьба.<br>Однажды в дом № 16 приходили партизаны. Пришли, спрашивали о комсомольцах, партийных, пригодных для работы в Курске в подполье. Милу взяли на заметку, а также попросили, чтобы им постирали одежду и дали помыться, уж очень они были завшивленными. Аня и Мила им помогли, а партизаны оставили немного хлеба и сахара.<br>Ещё Мила рассказывала, как они с мамой Аней и тетей Маней праздновали 7 ноября. Есть было особо нечего. К праздничному столу общими усилиями собрали три картофелины, одну луковицу, немного хлеба. А в качестве выпивки был денатурат, с помощью которого Аня ставила банки при простуде. В общем, выпили наши бабушки по рюмке денатурата за праздник, и тут Мила со смехом закричала: «Ой, скорее спички прячьте, а то загорюсь», всё в хохот, а потом началось пение и пляски. Мила в таких случая говорила: «Больше шума, девки, больше шума.». Любимая присказка Милы во время застолий.<br>А потом пошли в наступление наши. Бомбили город ежедневно. Мила говорила, что немцы бомбили здорово, но так, как бомбили наши, немцам и не снилось. Наши летели, небо было черно от самолётов, а разрывы от бомб сливались в один сплошной грохот. Немцы из Курска не отступали, а драпали. С мясного заводика, на котором работала Мила, забрали только оборудование, а продукцию в спешке всю побросали. Наши набивали мешки сырыми и ещё недоваренными колбасами, мясом, костями. Мила рассказывала:«Один мужик набрал горячей колбасы в мешок, бежит, а за ним столбом пар валит (это зима была), словно спина у мужика горит, а мужику, хоть бы что, бежит, как будто спина и не чувствует жара от горячей колбасы». Мила тоже набрала мешок костей, мяса, колбасы, что смогла набрать, и бежать домой. Тут откуда не возьмись автоматчики, Мила забежала в подвал какого-то дома, залегла на пол за доски, слышит немцы ходят по дому, а затем спускаются в подвал. Мила уже попрощалась с жизнью. Думает, сейчас посветят фонариком и её увидят, да с мешком наворованной колбасы. А немцы за воровство люто наказывали, стреляли без разговоров. Но немцы в подвал полностью не спустились, услышали наверху шум, и остановились на полпути, потом дали в темный подвал автоматную очередь (прошла над головой Милы), развернулись и ушли. Мила ещё какое-то время полежала и задворками побежала домой, вся дрожа от пережитого. Mila Mudrenova Wed, 08 Feb 2023 15:09:53 +0300 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439039.htm#pp4439039 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439039.htm#pp4439039 Еще из воспоминаний о войне из жизни родных в доме №16 .<br>Когда пришли немцы и вода перестала подаваться, все жители были вынуждены ходить за водой на реку Тускарь. А это от дома на Чумаковской более одного километра в один конец. Мила была молодая девушка, хоть и очень истощенная голодом и носила воду на коромысле по два ведра. И пока было тепло, у неё это получалось, даже неплохо. Мила смеялась, рассказывала, как подлезала под коромысло и павой, чтоб не расплескать, несла воду.<br>Но наступила зима и носить воду на коромысле стало сложно. Зимы в годы войны выдались морозные, да еще эти сложные курские рельефы, то в гору, то под гору. Улица Чумаковская длинная и имеет большой уклон в сторону реки. Однажды Мила несла воду, почти донесла до дома, но тут поскользнулась и упала, воду разлила. Пришла домой, заплакала от обиды и бессилия. Мало того, что тяжело было, так ещё эти ранние зимние сумерки, день уже подходил к концу,<br>начинался комендантский час. Зимой было запрещено ходить по улицам после пяти часов пополудни, летом - после семи часов. Надо снова идти за водой, стирать пелёнки новорожденной дочки Риточки. Молодая мамочка Мила сушила пеленки в зимний период на своём голом теле, обматывалась, одевалась и ходила сушила. Пелёнок было мало. Если их сушить естественным путём, они не успевали высохнуть. Мила пошла на Тускарь и всю дорогу до реки и обратно плакала и молилась, только б донести и успеть до комендантского часа. А утром на следующий день жители дома № 16 в конце сада обнаружили сочащуюся откуда-то воду, раскопали снег и землю и обнаружили маленький родник. Вода из него шла потихоньку, жители дома № 16 подставляли кружку и периодически сливали из неё воду в ведро. За сутки набиралось пару вёдер. Больше на реку они не ходили и тщательно прятали этот родничок, чтобы немцы не прознали. Родник существовал всё время оккупации, а в день, когда Курск был освобождён нашими, родник исчез и больше не появился. Мила говорила, что это их Николай Угодник спас и помог. В нашей семье всегда любят и особенно почитают икону Николая Угодника.<br><br> Да, годы войны – тяжелые годы. Не дай Бог, пережить такое. По воспоминаниям Милы, это было время голода и страха. Мила рассказывала, как ходила и одна, и с тетей Маней по ближайшим деревням менять вещи на продукты. Сначала селяне меняли хорошо, но с каждым разом ходить приходилось всё дальше и дальше от города, да и все вещи уже сменяли, нечего было менять, но надо идти, дома голодные дети... Зимой мешки с продуктами возили на санках. Но люди в деревнях были добрые. И переночевать оставляли, и за стол сажали, деля с пришедшими нехитрый ужин. Даже когда совсем стало плохо с продуктами и менять отказывались, жители, видя бедственное положение пришедших, просто подавали, кто луковицу, кто пару картофелин.<br>Последний раз, когда Мила и Маня ходили менять вещи, им пришлось идти за 70 км от Курска.<br>Маня (ей в ту пору было слегка за сорок лет) была старше и несла меньшую поклажу, поэтому не стала оставаться на ночь на постой и поспешила к детям. А Мила несла больший вес, будучи молодой девушкой. Но из-за кровавых мозолей идти не могла, ей нужен был отдых, вернулась домой она только на третьи сутки. <br> Когда обмененные припасы были съедены, Аня и Мила голодали, готовясь умереть. Но мир не без добрых людей, на их улице жили какие-то две девушки. Те устроились мыть котлы в немецкую столовую. Им немцы разрешали забирать остатки еды из котлов, которые они мыли.<br> И эти девочки спасли жизнь нашим родным, принесли полкотелка наваристого кулеша с мясом. Мила с Аней набросились с голодухи на этот кулеш, но не учли свой недельный голод. В результате после жирного кулеша им пришлось наперегонки бегать на двор (удобства были во дворе дома).<br> А потом немцы привезли в Курск оборудование и организовали производство колбасных изделий, набрав для работы местных жителей. Мила тоже пошла устраиваться на работу. Ее не хотели брать, т. к. она была очень худой, весила чуть больше 40 кг., и из-за худобы лицо казалось морщинистым и старым. А было ей в ту пору чуть за двадцать лет. Немцы сказали, что она не работник, быстро загнётся, но стоящие рядом с ней другие потенциальные работники стали уговаривать взять Милу, говоря, что у неё ребёнок и если ее не возьмут на работу, и она и дочка умрут. А тут же крутилась малышка Риточка. Она была очень симпатичным ребёнком и имела очаровательные щёчки. Немцы умилились и взяли Милу на работу. <br> Работа была очень тяжёлой. Зима, мороз и надо промывать кишки под будущую колбасу на открытом дворе завода. За работу на целый день полагалась плата -одна буханка хлеба и одна длинная сосиска. Мила рассказывала, что как пролетала эта сосиска, даже понять было невозможно. А воровать было нельзя, за это немцы жестоко избивали. Но наше население будет не нашим, если не рискнёт и не сопрёт. Под какой-то немецкий праздник на заводе готовили праздничную, очень деликатесную в понятии фрицев колбасу. Работники завода одну колбасу сперли и, по кусочку разделив, попробовали, чем же таким вкусным будут баловаться немцы. У немцев был очень строгий учёт и в конце смены недостача колбасы обнаружилась. Всех работников согнали во дворе завода и учинили допрос, наши не признались. Но немцы не особо усердствовали, т. к. посчитали, что этот сорт колбасы на вкус немцев, а не русских (Мила сказала, что эта колбаса была какая-то сырая, вонючая и с мерзопакостным вкусом), и значит на неё польстился кто-то из немцев. В результате за кражу был побит немец – надсмотрщик над русскими. Вот у наших была радость. Mila Mudrenova Wed, 08 Feb 2023 15:09:14 +0300 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439037.htm#pp4439037 https://forum.vgd.ru/3328/140978/p4439037.htm#pp4439037 <i><b>29 августа 1941 года КУРСК подвергся первой бомбёжке немецкой авиацией. В начале ноября немецкие войска подступили к городу, 1 — 2 ноября шли оборонительные бои за город.; в ночь на 3 ноября КУРСК был сдан врагу.<br>Город сильно пострадал во время боёв при освобождении от немецкой оккупации, продолжавшейся до 8 февраля 1943, когда город освободила 60-я армия под командованием генерала И. Д. Черняховского (Википедия).<br></b></i><br><br>В Курске немцы пробыли пятнадцать долгих месяцев.<br>В г. Курске на ул. Чумаковской, 16 в доме Анастасии Львовны Богданчиковой и Петра Дюжева женщины с детьми нашего рода пережили страшную Великую Отечественную войну.<br>Дом принадлежал наследникам Богданчиковым. До войны в этом полутораэтажном доме проживали Анастасия( урожденная Богданчикова) и Петр Дюжевы, сноха Анастасии -Екатерина Николаевна Богданчикова (урожденная Артюшкова) с дочерью Еленой (1925г.р). Мужчин призывного возраста забрали на фронт.<br>С началом войны дом постепенно наполнялся новыми жильцами, приехали двоюродные сестры Анастасии:<br>Анна и Мария со своими детьми. Никому не отказали Петр и Настя в крове и душевной теплоте, вместе переживали тяготы.<br> Первой появилась сестра Аня с дочкой Милой.из г. Воронежа. Мила ждала ребенка.<br> Позднее в Курск из г. Орла приехала на грузовике сестра Маня с детьми; подросток Владик, дочь Леночка(10 лет) и двухгодовалый сын Вовочка. <br><br> В середине сентября 1941 г. Маню и Анну с детьми должны были эвакуировать, причём, почему-то не в сторону Урала, а наоборот, на запад, кажется Калужская область. Женщины в день эвакуации прибежали с детьми и пожитками на вокзал ( располагался в том месте, где сейчас стоит Курский цирк, а железнодорожные пути проходили со стороны Стрелецкой и заканчивались перед ул. Дзержинского), но последний поезд ушёл накануне. Партийные чины эвакуировали свои семьи и барахло вместо людей. Наши очень расстроились. Но Бог шельму метит. Поезд, на которой не попали наши, был недалеко от Курска разбомблён. Вот все и остались в доме № 16.<br> Мой дед, муж Мани, находился на фронте и узнав , что под Курском разбомбили поезд с детьми и женщинами, поседел в то же мгновение от горя. Дед думал, что в этом поезде находились его дети и жена. И сколько же было радости от весточки, что семья цела и опоздала сесть в тот злосчастный железнодорожный состав.<br> Уже летом 1941 года немцы начали бомбить г. Курск. В своем саду жители дома №16 вырыли окоп, куда бегали прятаться от бомбёжки. Начинала выть воздушная сирена, как предупреждение налёта, и родня бежала в траншею. Вот и беременная Мила бежала со второго этажа дома и упала,съехав на попе по лестнице. В результате у неё раньше срока начались роды. Но, слава Богу, все обошлось благополучно и в начале сентября родилась чудесная девочка Риточка. Прятаться в траншею воронежцы не захотели, Аня и Мила говорили, что в траншее было страшнее, чем в доме. Когда бомба падала, земля начинала дрожать и было ощущение, что края траншеи сомкнутся и их засыплет землёй. Поэтому во время налёта Аня садилась под лестницу, на колени клала новорожденную внучку Риточку, а сверху икону Николая Угодника и склонялась над ними, прикрывая своим телом. Мила вместе с подростком Владиком бежали в сад и на улицу ловить и тушить зажигательные бомбы в бочке с песком. Так и переживали налёты вражеской авиации.<br> А дальше в город пришли немцы. Первыми увидели их Мила с Владиком через забор. Из воспоминаний Милы: «По улице <br>( Дзержинского) колонной идут и едут немцы. Впереди вышагивает офицер. Левая рука за спину, а правую он сгибает и разгибает в локте в такт своему чеканному шагу. Затем едут два мотоциклиста, а за ними маршируют пешие фрицы ровной коробочкой. И так всё ритмично и ровно, что аж жуть берёт". Мила с Маней скорее кинулись жечь в печке документы: комсомольский билет Милы и документы, подтверждающие, что муж Мани коммунист.<br> Дальше немцы стали распределятся на постой в дома курян. Пришли они и в дом № 16 по ул. Чумаковской. Но наша родня не подкачала и закатила им спектакль. В то время в доме жили следующим образом: наверху, в одной угловой комнате располагалась Екатерина Богданчикова с дочкой Еленой, во второй угловой комнате размещались Ася и Петр Дюжевы, а в проходной комнате жила Аня с Милой и внучкой Риточкой; внизу была одна комната, там устроилась Маня с тремя детьми. Вот в эту комнату на первом этаже на кровать уложили Асю. Она была обычной комплекции, но лицо имела очень худощавое, со впавшими щеками и тёмными кругами под глазами. Её и уложили в кровать, натянули до подбородка одеяло, как будто болеет.<br> Входит немецкий офицер с подчинёнными, Ася, лежа на кровати, страшно закатывает глаза и начинает что есть мочи стонать. В это время Маня пытается усадить маленького Вову на горшок, тот не хочет, сопротивляется и орет белугой, Аня щиплет новорожденную Риточку, та заходится в плаче и крике. В общем, сплошной дурдом. Офицер указывает на Асю: «Was ist das?” (Что это?) Мила учила в школе и институте немецкий, пытается ему отвечать: «Krank» (больной). Тот: «Wo ist krank?»( Что за болезнь?) Ну и Мила ляпнула, что первое пришло на ум: «Тиф». Немцев после этого, как ветром сдуло. А уходя, они на двери что-то по-немецки написали. Больше в дом немцы не заходили, хотя во всех соседних домах они жили. Немцы на двери написали про тиф. Немцы вообще были очень брезгливы и боялись всякой заразы до паники.<br> Так эта инсценировка и<br>спасла жителей дома по Чумаковской от постоя оккупационных войск в годы Великой Отечественной. Немцы и мадьяры побоялись в нем останавливаться. Mila Mudrenova Wed, 08 Feb 2023 15:08:48 +0300